Дарквелл: Пробуждение тьмы

Густав молча посмотрел на дочь.

Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как всегда, но в глубине красных глаз мелькнуло что-то едва уловимое – тревога, смешанная с усталостью.

– Именно поэтому я вас и ждал, – спокойно ответил он.

Между ними повисло тяжелое молчание.

Казалось, воздух натянулся, словно тетива перед выстрелом.

– Габриэлла у вас? – первой нарушила тишину Астрид.

Чуть позади молча стояли Мёрт и Лия, не решаясь вмешиваться.

Агидиус же внимательно следил за разговором, наблюдая, как сталкиваются два одинаково упрямых характера.

Густав едва заметно кивнул.

– У меня.

Он выдержал короткую паузу.

– Хотя, по-хорошему, ей следовало бы сейчас вернуться в карцер.

На мгновение в его голосе проскользнули нотки, больше похожие на сухую иронию, чем на осуждение.

– Свернуть шеи двум солдатам...весьма нестандартный способ добраться до библиотеки. Не стану отрицать – сработало. Впрочем, сами виноваты. Потеряли бдительность.

В глазах Агидиуса вспыхнуло одобрение, а в уголках губ появилась едва заметная усмешка.

Густав перевел взгляд на Астрид.

Теперь в нем читался уже не только холод командира, но и искренний интерес.

– Пройдемся в кабинет.

Он сделал небольшую паузу.

– Нам есть что обсудить.

***

Генерал распахнул дверь кабинета, и Астрид, Мёрт, Лия, Агидиус и Габриэлла вошли следом.

За время их отсутствия здесь ничего не изменилось. Все тот же массивный стол, заваленный картами и документами, тяжелые книжные шкафы вдоль стен и высокие окна, за которыми сгущались сумерки.

Густав медленно обвел присутствующих взглядом.

– Я больше не могу закрывать глаза на ваши поступки, – произнес он спокойно. – Самовольное оставление академии. Побег из карцера. Нападение на военнослужащих...

– Это не ее вина, что ваше сопровождение оказалось настолько беспечным, – не выдержал Агидиус.

Густав даже не повернул головы.

– Капитан Суасс. Помолчите.

В его голосе не было крика. Лишь холод, от которого в комнате стало еще тише.

– Как бы то ни было, ваши действия поставили под угрозу дисциплину в академии.

Он сделал короткую паузу.

– Однако...

Генерал поднял взгляд на Астрид.

– Полученная вами информация подтвердилась. До подхода армии упырей осталось меньше суток.

В кабинете повисла тяжелая тишина.

– Тогда чего ты хочешь от нас? – первой нарушила ее Астрид.

Густав несколько секунд молча смотрел на дочь, затем перевел взгляд на ведьму.

– Лейтенант Салч. Что вам удалось выяснить?

Габриэлла невольно посмотрела на Астрид. Ей хотелось увидеть привычную решимость подруги, но вместо нее она заметила странную усталость.

– Нимфа... оказалась права, – наконец произнесла ведьма. – В книге описана руна, которую можно нанести на оружие.

Густав внимательно слушал, сложив руки за спиной.

– Альгиз, – продолжила Габриэлла. – Это руна защиты. Если все сделать правильно, она значительно усилит оружие против упырей.

– Но как мы поймем, что она действительно работает? – спросила Лия.

– И даже если работает, – вмешался Агидиус,– у нас не хватит времени нанести ее на оружие всей армии. Не говоря уже о проверке.

– Тогда не нужно вооружать всех,– спокойно произнес Мёрт. – Достаточно выбрать тех, кто лучше остальных владеет оружием. Так мы используем руны максимально эффективно.

Густав коротко кивнул.

– Разумное решение. Мы не можем позволить себе распылять столь ценных ресурс.

Пока обсуждение продолжалось, Габриэлла вновь посмотрела на Астрид.

Что-то было не так.

Вампирша стояла неподвижно, почти не участвуя в разговоре.

Лицо побледнело сильнее обычного, дыхание стало тяжелым, а взгляд будто перестал цепляться за происходящее вокруг.

Казалось, она едва держится на ногах.

– ... Нужно немедленно собрать курсантов, объявить тревогу и распределить задачи, – закончила Лия.

– Кадет Мэткалф, ожидайте дальнейших распоряжений.

Густав перевел взгляд на остальных.

– Все свободны.

Габриэлла не спешила уходить.

Приказ генерала остался где-то на заднем плане.

Она быстро подошла к Астрид и осторожно коснулась ее плеча.

– Астрид... – тихо позвала ведьма. – Все хорошо?

Вампирша вздрогнула, словно только сейчас вернулась в реальность.

Она медленно подняла глаза.

– Д–да... Все нормально.

Ответ прозвучал слишком поспешно.

– Мне нужно зайти к себе. Скоро увидимся.

Голос дрожал. Будто она пыталась убедить не Габриэллу, а саму себя.

Ведьма еще несколько секунд не сводила с нее взгляда. Ей отчаянно хотелось остаться рядом. Сказать, что она не одна.

Но Астрид уже сделала шаг назад, будто незаметно выстраивая между ними стену.

– Хорошо... – тихо произнесла Габриэлла. – Только будь осторожна.

Астрид едва заметно кивнула. Но в ее глазах больше не было той уверенности, которую Габриэлла знала с первого дня их знакомства.

С тяжелым сердцем ведьма развернулась и медленно направилась к своей комнате.

А ощущение надвигающейся беды не покидало ее ни на секунду.

***

Габриэлла осторожно открыла дверь своей комнаты.

По привычке она глубоко вдохнула. Воздух был наполнен знакомым ароматом засушенных трав, масел и старых книг. Этот запах всегда успокаивал ее, возвращая в те времена, когда самым большим испытанием были лекции, экзамены и бессонные ночи за конспектами.

На короткое мгновение ей показалось, будто все происходящее осталось где-то далеко.

Она тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Наконец можно было перевести дыхание.

Мысли постепенно начинали выстраиваться в единое целое: армия Мариз, руны, состояние Астрид...

Но долгожданная тишина длилась всего несколько секунд.

В дверь настойчиво постучали.

Габриэлла вздрогнула.

– Да что же это такое... – устало пробормотала она себе под нос.

Поправив выбившуюся прядь волос, ведьма обернулась к двери.

– Кто там? – спросила она, открывая замок.

Дверь медленно распахнулась.

На пороге стоял Агидиус.

28

На пороге стоял Агидиус. Его волосы, как всегда, были слегка растрепаны, словно он только что вернулся с тренировки или вышел из очередной схватки.

Когда их взгляды встретились, выражение его лица едва заметно изменилось, и Габриэлла почувствовала, как сердце предательски забилось быстрее.

– Что-то случилось? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Нет, – спокойно ответил вампир.

Его внимательный взгляд медленно скользнул по ее лицу, будто пытаясь убедиться, что с ней действительно все в порядке.

Габриэлла вопросительно выгнула бровь.

Она изо всех сил старалась не замечать, как от этого взгляда по телу разливается предательское тепло.

Агидиус сделал шаг вперед. Теперь их разделяло всего несколько десятков сантиметров.

– Я просто хотел убедиться, что с тобой все хорошо, – произнес он почти шепотом. – И проверить... не открываешь ли ты двери всяким нежданным гостям.

На его губах появилась знакомая полуулыбка.

Эта близость болезненно всколыхнула воспоминания.

Несколько лет назад они были совсем другими. Тогда между ними еще не стояла стена из взаимных обид, недосказанности и ошибок.

Габриэлла ясно помнила один вечер.

Почти такой же тихий.

Тогда их взгляды встретились так же неожиданно. Все вокруг словно растворилось, оставив только их двоих.

Агидиус осторожно приблизился, позволяя ей самой решить, сократить ли оставшееся расстояние.

Она не отступила.

Он обнял ее, и сердце девушки забилось так быстро, что она была уверена – он слышит каждый удар.

Первый поцелуй оказался осторожным, почти робким, словно вопрос без слов.

Но уже спустя мгновение вся накопившаяся между ними тоска, притяжение и желание вырвались наружу.

Они забыли обо всем.

О времени.

Об академии.

Остались лишь прикосновения, теплое дыхание и чувство, будто наконец нашлось место, где можно перестать быть сильными.

Она помнила его ладони, осторожно скользившие по ее спине, тепло его объятий и то, как рядом с ним впервые за долгое время смогла почувствовать себя не ведьмой, не солдатом, а просто девушкой.

Тогда казалось, что впереди у них целая жизнь.

Но воспоминание рассыпалось так же быстро, как и возникло. Реальность вновь напомнила о себе.

– Самый неожиданный гость здесь только ты, – тихо произнесла Габриэлла.

Агидиус на мгновение замер.

В его глазах промелькнуло удивление, сменившееся грустью.

Слова ведьмы повисли между ними тяжелой тишиной.

Она словно заставила себя вернуться в настоящее, не позволяя прошлому вновь взять верх.

– Зачем ты пришел? – спросила она уже спокойнее. – На что ты надеешься?

Агидиус отвел взгляд лишь на секунду.

Потом вновь посмотрел ей прямо в глаза.

– Ведьмочка... ты ведь знаешь.

Его голос стал непривычно тихим.

– Неужели я так и не смог искупить свою вину?

Габриэлла почувствовала, как внутри болезненно дрогнуло сердце.

Он по-прежнему оставался человеком, с которым были связаны самые счастливые и самые тяжелые воспоминания.

Она вновь увидела перед собой тот вечер, когда чувства оказались сильнее здравого смысла.

Именно тогда все изменилось.

– Ты переспал со мной, а потом вел себя как законченный мудак!

Габриэлла больше не могла сдерживать эмоции. Гнев который она так долго прятала за холодным спокойствием, наконец вырвался наружу. Слова сорвались с губ прежде, чем она усела их остановить.

Агидиус застыл.

Такой реакции он явно не ожидал. На мгновение в его взгляде промелькнула растерянность, будто он впервые увидел всю глубину боли, которую причинил.

– То приближаешься ко мне, то снова исчезаешь, – продолжила Габриэлла, голос ее дрожал от переполнявших чувств. – Определись уже наконец. Все это время ты менялся быстрее, чем ветер. Сегодня я тебе нужна, завтра ты делаешь вид, будто меня вовсе не существует.

Агидиус тяжело выдохнул.

– Я не пытаюсь оправдать себя. Я просто...

– Просто что? – резко перебила она. В глазах сверкнули обида и злость. – Пытался сделать вид, что ничего не произошло? Будто та ночь была всего лишь случайностью? Ты просто ушел, оставив меня наедине с вопросами, на которые даже не захотел ответить. А теперь, когда почувствовал пустоту, решил вернуться?

Каждое слово било точно в цель.

Она говорила уже не только о той ночи. Она говорила обо всех месяцах молчания, о каждом его холодном взгляде, о каждом шаге назад, который он делал после того, как сам же сокращал расстояние между ними.

Агидиус сделал шаг вперед.

Инстинктивно.

Но Габриэлла сразу же отступила.

Расстояние между ними вновь стало безопасным.

– Не подходи.

Он остановился.

– Я никогда не хотел причинить тебе боль, – тихо сказал он. В его голосе впервые не было привычной самоуверенности.– Ты никогда не была для меня игрой, Габриэлла. И если бы я мог вернуть время назад... многое сделал бы иначе.

Она лишь горько усмехнулась.

– Правда? И что же изменилось теперь?

Агидиус долго молчал.

Слова давались ему тяжелее любого боя.

– Я... никогда не умел подпускать людей. И когда понял, что ты стала для меня чем-то большим, чем должна была... стало только хуже.

Повисла тишина.

Габриэлла почувствовала, как его признание эхом отозвалось где-то глубоко внутри. Она знала Агидиуса слишком хорошо, чтобы не понимать, насколько тяжело ему дались эти слова.

Но сердце не забывает боль так же быстро, как разум. Шрамы не исчезают только потому, что человек наконец нашел в себе смелость попросить прощения.

Она долго смотрела ему в глаза, пытаясь понять, говорит ли он сейчас правду.

И больше всего на свете боялась, что верит ему.

– И что, по-твоему, это должно изменить сейчас? – тихо спросила Габриэлла, закусив губу.

Агидиус опустил взгляд.

– Ничего не изменит. Не после того, что я сделал.

Он провел ладонью по затылку, будто пытался подобрать слова.

– Я всегда думал только о себе. О том, что проще для меня. Когда становилось слишком... сложно, я просто отходил в сторону. И даже не задумывался, что оставляю после себя.

Габриэлла невесело усмехнулась.

– Ты не оставлял после себя. Ты просто исчезал.

Ее слова повисли между ними тяжелым молчанием.

– Правда в том, Агидиус, что каждый раз, когда мне казалось, будто мы наконец оказались по одну сторону... ты снова уходил куда-то один.

– Габи...

Она подняла на него взгляд.

В ее глазах уже не было прежней вспышки ярости. Только усталость.

– Что?

Он долго молчал.

– Я не прошу забыть все, что было.

Габриэлла ничего не ответила.

– Я просто хочу, чтобы ты знала... всю дорогу до Холодного леса и обратно я думал только о том, как бы с тобой ничего не случилось. Каждый раз, когда мы ввязывались в очередную драку, я следил не за врагами, а за тобой. И впервые понял, насколько сильно меня это выбивает из равновесия.

Она отвела взгляд.

Эти слова не стирали прошлого. Не отменяли боль. Но впервые за долгое время они звучали без привычной бравады.

Именно это пугало сильнее всего.

– Я устала, Агидиус, – почти шепотом произнесла она. – Правда устала. Оставь меня... Мне нужно подумать.

Он медленно кивнул.

– Хорошо.

Сделав шаг назад, он задержался в дверях.

– Я больше не исчезну. Даже если ты сейчас не захочешь меня видеть.

Он задержал взгляд на ее лице, словно пытался запомнить каждую черту, после чего молча развернулся.

Дверь почти закрылась.

– Агидиус...

Он остановился.

– Да? – тихо спросил он, стараясь не выдать, насколько ждал, что она его окликнет.

Габриэлла глубоко вдохнула. Мысли путались, сердце билось так громко, что казалось, его можно было услышать. Несколько секунд она просто смотрела на Агидиуса, будто пытаясь принять решение, которое давно откладывала.

Потом сделала шаг вперед.

Не говоря ни слова, она коснулась его губ.

Поцелуй получился неожиданным – порывистым, почти отчаянным. В нем смешались накопившаяся обида, тревога последних дней, страх потерять друг друга и то чувство, которое она так долго пыталась заглушить. На короткое мгновение весь окружающий мир перестал существовать.

Агидиус замер лишь на секунду, словно не веря происходящему. Затем осторожно обнял ее за талию, притягивая ближе. В его прикосновении не было прежней самоуверенности – только удивительная осторожность, будто он боялся, что одно неверное движение разрушит этот хрупкий момент.

Габриэлла чувствовала тепло его рук, его сбившееся дыхание и с неожиданной ясностью поняла, как сильно ей этого не хватало.

Но идиллия длилась недолго.

– О боги... – раздался за спиной протяжный голос. – Только не говорите, что я опять выбрал самое неподходящее время.

Они одновременно отпрянули друг от друга.

В дверях, облокотившись о косяк, стоял Мёрт. На его лице читалось выражение человека, который увидел одновременно и катастрофу, и лучшее представление в своей жизни.

– Между прочим, обычно сначала стучатся, – холодно произнесла Габриэлла, пытаясь скрыть смущение.

– Учту на будущее, – невозмутимо кивнул Мёрт. – Хотя, если честно, стучать уже было поздновато.

Агидиус тихо усмехнулся, а Габриэлла бросила на Мёрта такой взгляд, что тот примирительно поднял руки.

– Ладно, ладно. Не отвлекаю. Но у нас небольшая проблема.

Улыбка мгновенно исчезла с его лица.

– В академии объявили боевую тревогу.

***

Астрид медленно шла по коридорам академии. Ее шаги глухо отдавались под сводами, а каждое движение казалось тяжелым, почти механическим. Она чувствовала себя опустошенной, словно за один день из нее вытянули все силы.

Мысли путались, сменяя друг друга с такой скоростью, что ни за одну из них не удавалось ухватиться. Голова гудела от напряжения.

Ноги будто налились свинцом. Каждый следующий шаг давался тяжелее предыдущего, словно сама академия не отпускала ее, заставляя вновь и вновь переживать сегодняшний день.

Она пыталась не думать ни о разговоре с Густавом, ни о надвигающейся битве, ни о Соаре. Но стоило отогнать одну мысль, как на ее место тут же приходила другая.

Когда впереди показалась дверь ее комнаты, Астрид невольно замедлила шаг.

Она остановилась, прислонившись лбом к холодному дереву, и закрыла глаза. Медленный вдох. Такой же медленный выдох.

Хотя бы несколько секунд тишины.

Этого оказалось достаточно, чтобы заставить себя взяться за ручку.

Дверь тихо скрипнула.

Едва переступив порог, Астрид уловила едва заметное движение возле кровати.

Она резко вскинула голову.

На кровати, словно находился у себя дома, лениво растянулся Зейран.

Темные волосы были слегка растрепаны, несколько прядей падали ему на лоб. Военное обмундирование сидело безупречно, но сам он выглядел до неприличия расслабленным. Одна рука были закинута за голову, другая небрежно лежала на груди, будто происходящее вокруг совершенно его не касалось.

Рядом рушился мир.

А он выглядел так, словно решил просто переждать бурю.

– Что с тобой? – неожиданно серьезно спросил Зейран.

В его голосе не было привычной насмешки. Скорее... настороженность.

Астрид ничего не ответила.

Она машинально ухватилась рукой за спинку стула, чувствуя, как предательски дрожат пальцы. Дыхание стало тяжелым, а перед глазами на мгновение все поплыло.

Впервые за долгое время она не знала, хватит ли ей сил сделать еще хоть один шаг.

Зейран медленно поднялся на локтях. Его холодный взгляд остановился на Астрид, внимательно изучая каждую деталь ее лица.

–Я спросил, Астрид... что с тобой?

Она попыталась ответить.

На этот раз не было желания огрызнуться или спрятать свои переживания за привычной упрямой маской. Внутри словно что-то надломилось.

– Я...

Слова застряли в горле.

Перед глазами вдруг вспыхнули чужие лица.

Одно. Второе. Десятки.

Люди. Вампиры. Животные. Незнакомцы.

Все мертвые.

Они появлялись один за другим, словно поднимались из густой черной мглы. Их губы беззвучно шевелились, а затем тишину прорезали сотни голосов.

Они звали ее. Просили. Кричали.

Каждый пытался перекричать другого, и этот невыносимый гул становился все громче.

Астрид судорожно прижала ладони к вискам.

– Нет...

Шум не прекращался. Он проникал под кожу, сдавливал грудь, лишал возможности дышать.

Ноги подкосились.

Она тяжело опустилась на колени.

Зейран оказался рядом раньше, чем она успела коснуться пола.

– Астрид.

Его ладонь легка ей на плечо.

– Посмотри на меня.

Она не реагировала.

Тогда он осторожно, но настойчиво взял ее за подбородок, заставляя поднять голову.

– Ты здесь. В академии. В своей комнате. Слышишь меня?

Она с трудом сфокусировала взгляд.

В ее глазах застыл не просто страх.

Там была настоящая мука.

– Они... не уходят, – едва слышно прошептала она.

– Кто?

– Мертвые...

Голос сорвался.

– Я их вижу... слышу... Они все время что-то говорят... Кричат...

Зейран нахмурился.

– Что именно?

Астрид беспомощно покачала головой.

– Не понимаю... Они словно... пытаются дотянуться до меня... Из-под земли...

Она резко вдохнула.

– И... будто вытягивают из меня силы.

На лице Зейрана впервые за долгое время исчезло привычное спокойствие.

Это не было похоже ни на одно известное ему заклинание.

Ни на воздействие ментальной магии.

Ни на последствия обычного переутомления.

Не говоря больше ни слова, он осторожно подхватил Астрид на руки и усадил на кровать.

Сам сел рядом, не сводя с нее пристального взгляда.

Что бы сейчас с ней ни происходило... это началось не сегодня.

И ему очень не нравилось, к чему это могло привести.

– Послушай, – произнес Зейран уже без привычной насмешки. Его голос стал ровным и неожиданно спокойным. – Закрой сознание. Представь, что оно – поток энергии, который утекает через тысячи трещин. Запечатай каждую. Не впускай чужие голоса. Оставь только себя.

Астрид судорожно вдохнула и послушно закрыла глаза.

Она попыталась сделать так, как он говорил.

Но ничего не получалось.

Шепот не стихал.

Наоборот.

Он становился громче.

Сотни голосов накладывались друг на друга, превращаясь в невыносимый гул.

Мертвые тянулись к ней. Просили. Кричали. Звали по имени.

– Не могу... – выдохнула она, сжимая виски. – Они... они не уходят...

Зейран нахмурился.

Несколько секунд он искал решение, но времени уже не оставалось.

Ее сознание стремительно проваливалось куда-то глубже.

– Проклятье...

Он резко подался вперед.

Его ладонь легла ей на затылок, а в следующее мгновение он поцеловал ее.

Это не было проявлением нежности.

Это было резкий, почти шоковый импульс, который должен был вырвать ее разум из чужого влияния.

И это сработало.

Голоса оборвались. Мир вокруг словно с треском встал на место.

Астрид широко распахнула глаза.

Несколько секунд она просто смотрела на него, пытаясь понять, что произошло.

А затем...

Хлесткая пощечина разрезала тишину комнаты.

Зейран медленно отвернул голову, принимая удар.

Несколько мгновений оба молчали.

– Совсем сдурел? – выдохнула Астрид.

Она тяжело дышала, но вдруг поняла...

Голоса исчезли. Пол больше не уходил из-под ног. Голова прояснилась.

Она осторожно коснулась висков.

Тишина. Настоящая. Живая.

– ... Спасибо, – уже гораздо тише произнесла она, не поднимая глаз.– Но если еще раз решишь использовать такой способ... предупреждай.

Зейран потер покрасневшую щеку и криво усмехнулся.

– Предупреждать было некогда.

Он внимательно посмотрел на нее, убеждаясь, что взгляд снова стал осмысленным.

– В следующий раз научись сама возвращать свое сознание. Тогда мне не придется искать настолько идиотские способы.

– А ты научись не целовать людей без спроса.

– Договорились.

На несколько секунд в комнате воцарилась тишина.

И впервые за долгое время Астрид почувствовала, что снова может дышать свободно.

В уголках губ Зейрана появилась едва заметная улыбка.

– И да... больше не бей меня так.

Астрид невольно усмехнулась.

– Тогда больше не заслуживай.

Несмотря на усталость и тревогу, впервые за весь день ей стало немного легче. Даже Зейран заметил, что напряжение, сковывавшее ее с самого возвращения в академию, наконец начало отступать.

– Итак... что со мной было? – спросила Астрид, оперившись рукой о край кровати. – И только не ври. Я же вижу, что ты понимаешь.

Зейран поднялся на ноги и внимательно посмотрел на девушку. В его взгляде читалось слишком много недосказанности.

– Скажу лишь одно: для этого время пришло слишком рано.

Астрид нахмурилась. Эти слова лишь породили новые вопросы.

– Что значит «слишком рано»?

Зейран молчал. Еще недавно раздражающий своей загадочностью, сейчас он казался ей непривычно растерянным. Он медленно подошел ближе и сел на край кровати, словно собирался наконец рассказать правду.

– Ты должна знать, – тихо произнес он. – Такое случается редко. И никто не способен на это повлиять.

Астрид продолжала смотреть на него, не понимая ни слова.

Не выдержав его уклончивых ответов, она одним движением перебралась через его ноги и уселась сверху, лишая возможности подняться.

– Твою мать, Зейран... Ты боишься сказать мне правду?

Вампир на мгновение опешил и задержал дыхание. Затем уголки его губ едва заметно дрогнули.

– Следи за выражениями, Астрид.

Не сводя с него взгляда, девушка просунула руку под подушку и вытащила серебряный клинок.

Зейран посмотрел на оружие и лишь улыбнулся шире.

– Ты каждый раз собираешься мне угрожать?

Астрид подняла клинок так, чтобы его острие оказалось совсем рядом с его лицом.

– Правду, Зейран, – твердо сказала она. – Иначе клянусь, прямо сейчас прибью тебя за все твои выходки. Даже если сама после этого умру.

– Правда в том, – спокойно ответил он, принимая правила игры, – что в таком положении чертовски трудно думать о чем-то, кроме тебя.

Его ладони легки ей на талию и слегка сжали ее.

– Это уже твои проблемы, – с легкой усмешкой ответила Астрид, чувствуя, как к ней понемногу возвращается уверенность.

Зейран вопросительно приподнял бровь. В его глазах снова мелькнул знакомый огонек.

– И ты действительно считаешь, что угрозы – лучший способ заставить меня говорить?

– Пока работает, – невозмутимо ответила она. – А если перестанет... перейду к более убедительным методам.