Наследие

— «Кажется» — не самый надёжный ответ.

— Тогда давайте проверим. Который час?

— Двадцать минут первого.

— Значит, память работает. А ощущение времени отсутствует только рядом с вами.

Она резко подняла глаза.

— Это сейчас что было?

— Наблюдение инженера.

— Очень научное.

— Я стараюсь подходить к делу основательно.

Девушка покачала головой и убрала за ухо выбившуюся прядь.

— Посторонние голоса слышали?

— Нет.

Она быстро записала ответ.

— Но если услышу, обязательно сообщу лично вам, — добавил я.

— Для этого существует служебный номер.

— А личный у вас существует?

Её палец вновь замер над пластиной.

— Существует.

— Отличная новость. Сегодня вообще удивительно удачный вечер. Портал открылся, вы приехали…

— Портал во дворе вы считаете удачей?

— Без него мы бы не познакомились.

Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом. Кажется, пыталась понять, действительно ли я настолько уверен в себе или просто прикрываю болтовнёй страх.

Правильным был второй вариант. Но сообщать об этом я пока не собирался.

— Номер вы всё равно не получите, — наконец сказала она.

— Сегодня?

— Вообще.

— Значит, окончательный отказ ещё не оформлен документально.

— Могу оформить.

— Тогда лучше пока оставить заявление без рассмотрения.

Она тихо усмехнулась. Смех оказался неожиданно тёплым и совсем не похожим на прежний служебный тон.

— Вы слишком уверены в себе, Семён Михайлович.

— Нет. Просто портал уже появился. На его фоне приглашение на кофе кажется вполне безопасным риском.

— Вы приглашаете меня на кофе?

— Осторожно прощупываю почву.

Она коротко посмотрела на покрытую инеем траву вокруг портала.

— Почва промёрзла.

— Тогда придётся действовать напрямую.

— Даже не думайте.

— Уже поздно.

Она закатила глаза, но улыбка всё ещё оставалась на губах.

— Рядом с неизвестным пространственным разломом вы ведёте себя слишком спокойно.

Я посмотрел в сторону портала. Сотрудники СКАМЯ устанавливали вокруг него металлические стойки, соединяли их мерцающими нитями, сверялись с показаниями артефактов. Один мужчина в тяжёлых перчатках что-то быстро чертил в воздухе, и за его пальцами оставались голубые линии.

— Когда увидел его, испугался, — честно признался я. — Потом вспомнил инструкции. А потом приехали вы.

— И сразу перестали бояться?

— Нет. Но теперь хотя бы есть на что отвлечься.

Она внимательнее посмотрела на меня. На этот раз я не улыбался, и девушка, кажется, всё поняла.

— Это уже больше похоже на нормальные показания, — тихо сказала она.

— Я могу быть серьёзным.

— Не заметила.

— Просто вы пока задавали неправильные вопросы.

— Какие же правильные?

Я немного наклонился к ней и понизил голос:

— Например: «Семён Михайлович, куда вы пригласите меня после смены?»

На секунду она опешила, а потом тихо рассмеялась.

— У вас удивительная способность не сдаваться.

— Вот она! А я говорил, что дар у меня всё-таки есть.

Со стороны портала раздался резкий звенящий сигнал. Один из установленных вокруг разлома кристаллов вспыхнул ярким белым светом.

Девушка изменилась мгновенно. Улыбка исчезла, плечи напряглись, рука легла на закреплённый у пояса артефакт.

— Вера Андреевна! — крикнул молодой сотрудник у приборов. — Идёт скачок сигнатуры!

Вера.

Наконец-то у красивой сотрудницы появилось имя.

Она повернулась ко мне. Взгляд вновь стал холодным и собранным.

— Опрос пока закончен. Оставайтесь здесь и никуда не уходите.

— А это указание уже достаточно выразительное?

— Это приказ.

— Значит, придётся послушаться. Не хочу испортить наши отношения раньше первого свидания.

Вера сделала шаг к порталу, но всё же обернулась через плечо.

— У нас нет отношений.

— Зато уже есть общие воспоминания.

Она бросила предупреждающий взгляд. Однако уголок губ снова едва заметно приподнялся.

Потом Вера быстро направилась к коллегам.

Я проводил её глазами. Получить номер не удалось, но меня всё ещё не оштрафовали и не выгнали за оцепление. Для первого разговора результат был вполне достойным.

Временное ограждение проходило всего в нескольких шагах от резонатора, поэтому большую часть разговора я слышал. Молодого сотрудника звали Матвей. Судя по тому, как он вздрагивал при каждом новом сигнале и торопливо выпрямлялся перед Верой, это был едва ли не первый его настоящий вызов.

— Лейтенант, объект завершил первичное формирование, — доложил он. — Класс опасности — А, статус — растущий. Контур нестабилен.

Класс А.

Даже я понимал, что ничего хорошего эта буква не означала.

Портал уже перестал походить на клубок дымки. Между яблонями висел огромный светящийся диск с тонкой серебристой кромкой. Поверхность напоминала раскалённый металл и ничего не отражала. Периодически по ней расходилась рябь, будто по воде после брошенного камня.

Вера спросила, насколько быстро он растёт. Матвей ответил, что за семь минут диаметр увеличился на сорок сантиметров и через полчаса объект выйдет за пределы безопасного контура.

Я невольно посмотрел на дом.

Сорок сантиметров за семь минут. Если портал продолжит расти, очень скоро он доберётся до яблонь, затем до сарая, а там и до стены дома недалеко. Хотелось верить, что «выйдет за пределы контура» означало лишь лишнюю работу для СКАМЯ, а не исчезновение половины участка.

Вера отошла к старшему контурнику. Мужчина выглядел лет на тридцать пять, хотя обращались к нему по имени и отчеству — Захар Игнатьевич. Маги старели медленнее обычных людей, поэтому внешность здесь ничего не значила.

Он держался спокойно, даже улыбался, и уверял Веру, что якоря выдерживают. Молодого оператора называл мальчишкой, который мысленно уже эвакуирует губернию. Не слишком лестно, но думая Матвей переживет. Захар Игнатьевич не продолжил, его взгляд переместился на ближайшую опору, улыбка у него исчезла. Кажется, что ни чего хорошего там не происходит.

Я не слышал каждого слова, зато услышал главное: нагрузка росла, им требовалось полчаса, а если темп увеличится, этого времени у них не будет.

Служебная пластина Веры завибрировала. На её поверхности вспыхнул красный текст, который я не смог прочитать с расстояния. Она замерла на секунду, затем открыла канал связи.

— Центральная, говорит группа «Север-четыре». Подтверждаю объект класса А со статусом «растущий». Запрашиваю введение протокола «Рубеж-А».

Ответ шёл через внешний динамик, поэтому слова были слышны всем поблизости.

— Запрос принят. Старший группы?

— Лейтенант Соколова Вера Андреевна.

Соколова. Значит, теперь я знал и фамилию.

Следом прозвучал приказ начать эвакуацию в радиусе пятисот метров, перекрыть дороги, подготовить внутренний и внешний контуры, отключить электричество и газ в красной зоне.

Пятьсот метров.

Я быстро прикинул расстояние. Почти вся окраина Заречного. Десятки домов. Людей поднимут среди ночи и погонят неизвестно куда из-за того, что открылось у меня во дворе.

Вера запросила жандармов, два эвакуационных экипажа и резервную группу. Ответили, что усиление прибудет через двадцать пять минут.

После завершения связи она переключилась на общий канал и начала раздавать приказы. Вокруг всё сразу пришло в движение. Матвей склонился над резонатором, одновременно связавшись с дежурной частью. Один из боевых магов достал из длинного чёрного футляра артефакт, похожий на укороченное ружьё, с медными кольцами вокруг ствола. Другой сотрудник начал устанавливать вдоль забора металлические столбики. Между ними вспыхивала голубая сеть.

Ещё недавно мне казалось, что приезд СКАМЯ всё исправит. Сейчас стало ясно: они не исправляли. Они готовились к тому, что всё станет хуже. Это заставило меня напрячься.

Захар Игнатьевич что-то сказал Вере насчёт радиуса эвакуации. Она ответила достаточно громко:

— Если портал перейдёт в высший класс, жители хотя бы останутся живы и смогут пожаловаться на неудобства.

После этой фразы желание спорить с её приказами как-то исчезло.

Вера направилась ко мне.

— Судя по тому, как все забегали, с порталом всё прекрасно? — спросил я с ироничной улыбкой. Ну же Верочка порадуй меня.

— Настолько прекрасно, что вам придётся покинуть дом.

Улыбка сама исчезла с моего лица, да это не тот ответ, который я хотел.

— Надолго?

— Пока мы не сможем гарантировать безопасность.

— Очень точный срок. – с сарказмом проговорила, так нужно успокоится вдох выдох, может все же все не так плохо.

— Другого у меня нет.

Я посмотрел через её плечо. По серебристой поверхности прошла широкая волна. Кромка вспыхнула, осветив ветви яблонь холодным светом.

Там был мой дом. Не просто строение. Дом деда и родителей, место, куда я вернулся после Москвы, потому что больше возвращаться было некуда. И все это могло исчезнуть в этом клятом портале. Прелестно. Нужно больше информации и почему из нее все нужно вытягивать?

— И куда вы предлагаете мне идти среди ночи?

— Для эвакуированных откроют здание школы. Позже организуют временное размещение.

— Замечательно. Всегда мечтал поспать в школе на раскладушке.

— Можете поехать к родственникам.

Я отвёл взгляд.

— Некому меня принимать.

Слова прозвучали глуше, чем хотелось. Родителей не было. Близких родственников в посёлке тоже. Можно было позвонить Юрке в Москву, но не очень хотелось напрягать друга.

Вера заметила перемену и заговорила мягче:

— Тогда школа. Вам разрешат взять документы, деньги и необходимые вещи. Но только в сопровождении сотрудника.

— Вы сами меня проводите?

— Нет.

— Жаль. Я уже начал надеяться, что это часть нашего первого свидания.

Она строго посмотрела на меня, хотя уголок губ едва заметно дрогнул.

— Семён Михайлович, у нас эвакуация.

— Значит, место выбрано неудачно.

— И время.

— С этим ещё можно поспорить.

Вера собиралась ответить, но со стороны резонатора раздался голос Матвея:

— Лейтенант!

Он несколько раз провёл пальцем по экрану, словно не верил тому, что видел.

— Что случилось? — спросила Вера.

— Тут ошибка в земельном реестре.

— Нас сейчас меньше всего интересуют кадастровые ошибки.

Матвей растерялся, но продолжил:

— По протоколу я должен установить владельца участка.

— Владелец перед тобой, — я поднял руку. — Пока ещё не выселенный.

Матвей бросил на меня короткий взгляд.

— В том-то и дело. Система определяет вас не как обычного собственника.

Я подошёл ближе, остановившись у защитной черты. На экране рядом с адресом участка горел золотистый знак.

Вера прочитала:

— Полное потомственное владение?

Матвей кивнул и открыл вторую запись.

— Участок не относится к обычным частным землям. Здесь действует право на землю, недра, эфирные образования и пространственные объекты.

— Простите, что именно действует на моём огороде?

Вера не отрывалась от экрана.

— Это старая форма собственности. Сейчас она встречается почти исключительно у дворянских родов.

— А у меня откуда?

— Сейчас выясним.

Матвей открыл архивную вкладку. Через несколько секунд на экране появился отсканированный документ с потемневшей гербовой печатью.

— Грамота о передаче земли в полное потомственное владение, — прочитал он. — Сергею Петровичу Вершинину.

Я нахмурился.

— Моему деду?

Матвей увеличил нижнюю часть документа.

— Передача утверждена князем Всеволодом Аркадьевичем Шаховским. Право распространяется на прямых кровных потомков первого владельца.

Несколько мгновений я просто смотрел на старую грамоту. Даже треск портала словно отошёл куда-то в сторону.

— Каким ещё князем?

— Шаховским, — повторил Матвей.

— У нас в семье князей не было.

— В грамоте не сказано, что Сергей Петрович носил княжеский титул, — осторожно заметила Вера. — Только то, что он получил землю от князя.

Я недоверчиво посмотрел на документ.

— Может, прадед хорошо построил ему сарай?

Матвей перевёл взгляд на Веру, явно не понимая, шучу я или говорю серьёзно.

— За хороший сарай полное потомственное владение не передают, — сказала она.

— Значит, сарай был выдающийся.

На этот раз Вера не улыбнулась.

По выражению её лица я понял: запись действительно важная. Причём настолько, что портал внезапно оказался не единственной проблемой.

— Что всё это значит?

Она несколько секунд подбирала слова.

— До завершения исследования портал находится под контролем СКАМЯ. Никто, включая вас, не сможет самостоятельно его открыть, пройти внутрь или что-либо через него перевезти.

— Уже обнадёживает.

— Но после стабилизации право владения порталом будет зарегистрировано за вами.

Я моргнул.

— Портал будет моим?

— Портальное право будет вашим. Это не одно и то же.

— Звучит как чиновничий способ сказать: «Ваше, но трогать нельзя».

— Приблизительно.

Я провёл рукой по волосам и посмотрел на серебристый диск.

Ещё час назад я ужинал перед телевизором и думал о сломанной вентиляции на заводе. Теперь мне объясняли, что я владею пространственным объектом.

— И что люди обычно делают с собственными порталами?

— Заключают договор с государством, передают объект в аренду, продают право эксплуатации или содержат самостоятельно.

— Самостоятельно? Поставить калитку и брать деньги за вход?

— Содержать вооружённую охрану, защитные контуры, наблюдательный пост, специалистов по пространственным аномалиям и резервную группу на случай прорыва.

Я медленно повернул к ней голову.

— Я инженер на заводе.

— Я помню.

— И вы считаете, что на мою зарплату можно содержать всё это?

— Нет.

— Хоть в чём-то мы сразу сошлись.

Вера объяснила, что при отсутствии средств портал передадут под временное государственное управление, а расходы будут удерживаться из будущих доходов владения. Если доходов не окажется, долг останется за самим объектом, а не за мной лично. Государство сможет предложить аренду или выкуп.

Слово «предложить» я переспросил отдельно.

— Принудительный выкуп возможен только по решению суда, — сказала Вера. — Для объекта такого класса потребуется также утверждение Сената или императора.

— А просто забрать нельзя?

— Нет.

Я недоверчиво усмехнулся.

— Даже странно слышать это от государственного служащего.

— Я не сказала, что вам позволят делать с порталом всё, что захочется.

— Вот теперь узнаю государственную службу.

Матвей тихо кашлянул:

— Там ещё одна отметка.

— Какая? — спросила Вера.

— Реестр запрашивает подтверждение кровного наследования. Обычной родственной цепочки недостаточно.

— Это стандартная процедура для старых вотчин. Запусти проверку.

Матвей поколебался.

— Нужна магическая сигнатура владельца.

— Берите, — я протянул руку. — Только предупредите, если нужно будет что-нибудь прокалывать. На сегодня впечатлений уже достаточно.

Он достал из бокового отсека небольшой артефакт, похожий на стеклянный обруч. Внутри прозрачного кольца медленно вращалась серебристая нить.

— Положите ладонь сюда.

Я выполнил указание.

Стекло было неожиданно холодным. Серебряная нить дёрнулась, на мгновение вспыхнула и погасла.

Матвей нахмурился.

— Не считывает.

— Потому что дара у меня нет, — напомнил я.

— Наследственная проверка должна работать и без активного дара.

Он перезапустил артефакт. Я снова положил ладонь на поверхность. На этот раз нить завертелась быстрее, но почти сразу остановилась.

На экране появилась надпись:

«Сигнатура скрыта. Обнаружено внешнее ограничение».

Вера напряглась.

— Какое ещё ограничение?

— Не знаю, — признался Матвей. — Похоже на блокировку магического ядра.

Я коротко рассмеялся. От удивления, не от веселья.

— Какого ядра? Вы же сами спрашивали, есть ли у меня дар. Я сказал, что нет.

— Возможно, вы ошибались, — произнесла Вера.

— Двадцать четыре года ошибался?

Раздражение прорвалось раньше, чем я успел его спрятать. Я скрестил руки на груди.

— Такое бывает, если дар запечатан, — ответила она.

Запечатан.

Слово прозвучало так, словно кто-то без моего ведома запер внутри часть меня самого и забыл оставить ключ.

Я хотел спросить, кто мог это сделать и зачем, но портал издал протяжный низкий гул.

Все одновременно повернули головы.

Серебристая поверхность диска задрожала. По ней одна за другой прошли концентрические волны, будто с другой стороны кто-то бил по жидкому зеркалу.

— Скачок активности! — выкрикнул Матвей.

Захар Игнатьевич резко выпрямился возле опоры.

— Внутренний контур проседает! Всем отойти от кромки!

По краю портала пробежала яркая вспышка.

Один из разрядов отделился от серебристой кромки и ударил в землю. Светящаяся лента скользнула по промёрзшей траве, извиваясь словно живая змея.

— Щит! — крикнула Вера.

Маг прикрытия выбросил вперёд руку. Между нами и порталом вспыхнула полупрозрачная золотистая стена.

Разряд ударился о неё.

Я успел подумать, что всё закончилось. Но светящаяся нить растеклась по поверхности щита, обогнула край и продолжила движение.

Прямо ко мне.

— Назад! — крикнула Вера.

Я сделал один шаг.

Больше не успел.

Светящаяся нить метнулась вверх и обвилась вокруг моего запястья.

Сначала боли не было. Только покалывание, будто рука затекла. Затем разряд рванулся под кожу.

Я вскрикнул и рухнул на одно колено.

Мир исчез в белой вспышке.

Мне показалось, что внутри груди лопнула туго натянутая цепь. Что-то древнее и тяжёлое, годами сдавливавшее меня изнутри, треснуло и начало рассыпаться.

По телу прокатилась волна жара. Следом пришла невозможная лёгкость, которой я никогда прежде не испытывал. На мгновение стало трудно понять, где заканчиваюсь я и начинается окружавший меня воздух.

Потом всё исчезло.

Я тяжело опёрся ладонью о землю. Из кончиков пальцев вырвались тонкие серебристые искры и разбежались по траве.

— Не двигайтесь!

Вера опустилась рядом. В её голосе впервые прозвучал настоящий страх.

Она схватила меня за плечо.

— Посмотрите на меня. Семён!

Я с трудом поднял голову. Лицо у неё было напряжённым, карие глаза широко раскрыты.

— Кажется… ваше личное указание я опять не выполнил, — хрипло произнёс я.

— Сейчас не время для шуток. – девушка была встревожена, этот день бьёт все рекорды по сюрпризам. Слабость и в то же время лёгкость волнами прокатывались по телу.

— Тогда всё действительно плохо.

Она провела над моей грудью диагностическим артефактом. Кристалл сначала вспыхнул синим, затем стал ослепительно белым. На его поверхности появились линии, складываясь в сложный знак. Закончив, она позвала того ворчливого старика.

— Захар Игнатьевич!

Старший контурник подошёл, на ходу снимая защитные перчатки. Увидев показания, перестал улыбаться.

— Родовая печать, — тихо произнёс он.

— Она разрушена? — спросила Вера.

— Не полностью. Но трещина прошла через центральное плетение.

Я попытался подняться, однако Вера надавила мне на плечо и заставила остаться на месте.

— Кто-нибудь объяснит, что со мной происходит?

Захар Игнатьевич присел рядом и внимательно посмотрел мне в глаза.

— В вас есть дар, молодой человек.

— Нет у меня никакого дара.

Даже произнеся это, я видел серебристые искры, всё ещё пробегавшие между моими пальцами.

— Есть, — серьёзно сказал он. — Он был заблокирован. Судя по глубине плетения, ещё в детстве одного из ваших предков. Печать наследственная и переходила вместе с кровью.

Я смотрел на него, пытаясь уложить услышанное в голове.

Дар был всегда. У отца. Возможно, у деда. У прадеда. Несколько поколений нашей семьи прожили, не зная, что внутри них существует нечто подобное.

Кто-то решил это за нас. Мысль была не приятной.

Матвей внезапно вскрикнул:

— Товарищ лейтенант!

Он стоял у резонатора, побледнев сильнее прежнего, все повернулись в его сторону.

— Портал остановил рост.

Вера посмотрела на серебристый диск. Рябь исчезла. Искры больше не метались по кромке. Даже гул стал тише, превратившись в едва различимую вибрацию.

— Контур стабилизировался? — спросила она.

— Нет. Это не контур.

Матвей несколько раз проверил показания и повернул экран в нашу сторону.

— Объект сформировал собственный якорь.

На мониторе светился новый символ — серебряный щит, рассечённый молнией.

Под ним появилась строка:

«Кровная сигнатура подтверждена».

Ещё ниже высветилось имя:

«Вершинин Семён Михайлович. Владелец пространственного объекта».

Я несколько секунд молча смотрел на экран.

Между пальцами вновь проскочила тонкая серебристая искра.

— Это ведь герб Шаховских? — едва слышно спросила Вера.

Захар Игнатьевич медленно кивнул.

— Северная ветвь. Грозовая кровь.

Вера перевела взгляд на меня, ну что ты так смотришь красавица рога у меня, не выросли, хотелось пошутить, но пришлось сдержаться.

— Вы точно ничего не знаете о происхождении семьи?

— Мой отец был инженером, — глухо ответил я. — Дед работал на железной дороге. Прадед, насколько знаю, всю жизнь прожил в этом доме.

Я посмотрел на собственную ладонь. На коже ещё несколько секунд мерцали тонкие серебряные линии.

— Князей среди нас не было.

За спиной поверхность портала пошла лёгкой рябью.

Я не видел её сразу, но почему-то почувствовал движение раньше, чем обернулся, словно едва заметный толчок где-то внутри груди.

Портал словно отозвался на мои слова.

Матвей продолжал смотреть на монитор. Его брови поползли вверх.

— Товарищ лейтенант, здесь дополнительное примечание.

Вера поднялась и подошла к резонатору.

— Какое?

Матвей открыл прикреплённую к записи статью Имперского положения о пространственных переходах. Несколько секунд молча читал, затем растерянно посмотрел на Веру.

— Объект признал Семёна Михайловича не только владельцем. Он зарегистрирован как живой якорь.

— Я уже это слышал, — отозвался я, всё ещё сидя на земле. — Хотелось бы теперь понять, что это означает.

Вера пробежала глазами документ. Лицо становилось всё серьёзнее.

— Это означает, что я дала вам не совсем точное объяснение.

— Неужели портал всё-таки мой?

— Больше, чем мы предполагали.

Я поднял брови.

— Звучит одновременно приятно и пугающе.

Она развернула пластину к себе и продолжила читать:

— Согласно поправке о личностно закреплённых переходах, живой якорь получает неограниченное право личного доступа к связанному с ним порталу. После завершения первичного карантина вы сможете самостоятельно открывать его, закрывать и проходить на другую сторону.

На несколько мгновений я забыл о боли новости были интересными.

— Когда захочу?

— Если переход позволит, то да.

— А вы не сможете меня остановить?

Вера недовольно поджала губы.

— При непосредственной угрозе СКАМЯ вправе временно ограничить доступ к территории. Но постоянно запрещать вам пользоваться порталом мы не можем. Судя по всему, без вас он вообще может отказаться работать.

Между пальцами проскочила новая искра, я задумчиво проследил за ней взглядом.

— А других людей я смогу пропускать?

Матвей быстро просмотрел следующую часть статьи.

— Сможете. После регистрации охранного комплекса и утверждения правил эксплуатации.

— Разумеется. Без бумаг даже в другой мир не попадёшь.

— Попасть можно, — сухо ответила Вера. — А вот вернуться с грузом и не получить обвинение в контрабанде будет сложнее.

— Значит, государство всё-таки нашло способ поучаствовать?

Она объяснила, что любые ресурсы, артефакты и иные ценности, доставленные через портал, подлежат декларированию. Владелец платит имперскую пошлину. Посторонние экспедиции должны получить моё разрешение и оплатить право прохода.

Я задумчиво посмотрел на серебристый диск.

Ещё час назад между яблонями был обычный клочок двора. Теперь там находилась дорога в неизвестный мир. Дорога, которую, по словам закона и приборов, я мог открывать собственной волей.

Это должно было радовать.

Вместо радости я чувствовал, как внутри всё холодеет.

Слишком много всего свалилось на меня за одну ночь. Слишком много людей уже смотрели на портал как на объект, право, ресурс и угрозу. А я ещё даже не успел понять, что он сделал со мной.

— Получается, я могу брать деньги за проход? — спросил я, потому что молчать стало неуютно.