Наследие

Я прикрыл глаза. Нужно было успокоиться. Он просто был таким человеком. Прохор Валерьевич видел только станки, отчёты и собственное начальство. Всё, что не помещалось в производственный план, воспринималось как личная попытка сорвать ему премию.

— Я могу отправить медицинскую выписку, — предложил я. — И распоряжение СКАМЯ.

— Можешь хоть указ императора отправить. Завтра выйдешь на работу.

— Не выйду.

На другом конце повисла тишина.

— Что значит «не выйдешь»?

— Мне назначили наставника по магии. Я обязан находиться возле портала.

Я не стал рассказывать о подписанном соглашении и возможном титуле. Это совершенно его не касалось.

— Вершинин, ты меня не понял, — процедил начальник. — Или завтра появляешься в цехе, или можешь вообще не приходить.

Напряжение в груди усилилось. Лампочка над столом едва заметно мигнула.

Я посмотрел на неё.

Спокойно.

Нужно просто завершить разговор.

— Тогда оформляйте официальный запрос в СКАМЯ, — сказал я. — Пусть они решают, могу ли я выйти.

— Я не собираюсь бегать за тобой по ведомствам! У меня производство, а не детский сад.

Лампочка снова мигнула.

— Прохор Валерьевич…

— Мне наплевать на твои обстоятельства. Незаменимых нет. Не выйдешь — уволю за прогул и ещё такую характеристику напишу, что ни на один нормальный завод не возьмут.

Что-то внутри оборвалось.

За последние часы мне сообщили о скрытом даре, княжеской крови, связи с порталом и возможном баронском титуле. Я подписал соглашение с империей и теперь должен был думать о переселении соседей, строительстве таможни и встрече с учителем магии.

А Прохор Валерьевич угрожал испортить мне характеристику.

Только потому, что его волновал производственный отчёт.

— Знаете что? — произнёс я.

Голос прозвучал неожиданно спокойно.

— Что?

— Увольняйте.

— Не разговаривай со мной таким тоном.

— Хотя нет. Я сам увольняюсь.

Лампочка над столом вспыхнула ярче.

— Ты ещё пожалеешь, Вершинин! Думаешь, из-за портала теперь особенный?

— Я думаю, что больше не хочу отвечать за ваш цех с неработающей вентиляцией, нехваткой людей и начальником, которому плевать на всё, кроме собственной премии.

— Ты…

— Заявление передам, когда получу разрешение покинуть посёлок.

Я завершил звонок.

Несколько секунд смотрел на экран.

Сердце стучало слишком быстро.

Напряжение внутри уже не было прохладным. Оно стало горячим, почти болезненным.

— Спокойно, — сказал я себе.

По стенам прошёл слабый гул. Вентилятор на столе сделал один оборот. Потом второй.

Я разжал пальцы. Слишком поздно. Лампочка вспыхнула белым светом и лопнула. Стекло посыпалось на стол и пол.

Телефон затрещал в руке. Экран покрылся тёмными полосами. Из корпуса пошёл тонкий дым.

Я выронил его.

Устройство ударилось об пол и окончательно погасло.

В комнате стало тихо. Вместе с тишиной пришло мгновенное отрезвление. Я смотрел на осколки лампочки, мёртвый телефон и медленно останавливающийся вентилятор.

Снова.

Вся моя уверенность в том, что сила стала более послушной, продержалась меньше часа. Я тяжело опустился на стул.

Слишком много.

Просто слишком много всего навалилось за одну ночь. Я закрыл лицо ладонями. Внутри не осталось злости, только усталость.

Дверь открылась.

Я услышал шаги Веры ещё в прихожей. Она вошла на кухню и остановилась. Её взгляд прошёл по разбитой лампочке, осколкам на столе, телефону на полу и мне.

Я приготовился к замечанию. К очередному напоминанию, что именно поэтому меня нельзя оставлять одного. Но Вера ничего не сказала.

Она подошла ближе.

— Вы не ранены?

Я опустил руки.

— Нет.

— Осколки не попали в глаза?

— Нет.

Она внимательно посмотрела на лицо, затем на кисти.

— Разряд прошёл через телефон?

— Похоже на то.

Вера подняла устройство с пола. Экран оставался тёмным.

— Теперь он точно не работает.

— Я заметил.

Она положила телефон на стол. Ни одной насмешки. Ни одного упрёка. Почему-то от этого стало ещё тяжелее.

— Что случилось? — спросила она.

— Позвонил на завод.

— И?

— Больше я там не работаю.

Вера едва заметно нахмурилась.

— Вас уволили?

— Я сам ушёл. Начальник потребовал выйти на смену и сказал, что ему наплевать на портал.

— Очень разумно.

— Я тоже так подумал. Только немного громче.

Она посмотрела на осколки.

— Понимаю.

Вера могла сообщить о вспышке в медицинскую группу. Браслет наверняка и без того передал скачок активности ядра. Но она не достала пластину. Вместо этого придвинула второй стул и села напротив.

— Сегодня прибудет ваш наставник, — сообщила она.

— Уже сегодня?

— Правительство утвердило срочное назначение. Имя мне пока не передали.

— Надеюсь, он умеет чинить телефоны.

— Скорее научит вас не ломать новые.

— Это тоже полезно.

Вера ненадолго замолчала.

— Первое занятие проведут после того, как вы отдохнёте.

— А вы?

— Что я?

— Вы собираетесь вообще когда-нибудь спать?

Она чуть приподняла бровь.

— Это вас беспокоит?

— Якорю разрешено переживать за сопровождающую?

— В протоколе не запрещено.

— Тогда да.

Вера отвела взгляд к окну. На несколько секунд её лицо смягчилось.

— Для сотрудников развернули жилые модули в лагере, — сказала она. — Я останусь там.

— В лагере?

— В нескольких минутах от вашего дома.

Я постарался не показать разочарования, которого вообще не должен был испытывать.

— А я уже собирался освобождать шкаф.

Вера посмотрела на разбитую лампочку.

— Начните с уборки кухни.

— Значит, переезд пока откладывается?

— Семён Михайлович.

В её голосе появилось знакомое предупреждение, но глаза улыбались.

— Я буду рядом, — продолжила она. — Сопровождение якоря сохраняется. Если показатели изменятся или вам станет плохо, медицинская группа прибудет сразу.

— А оставлять меня одного теперь можно?

— На короткое время. Пока вы находитесь в доме и не приближаетесь к порталу.

— Значит, полной свободы всё ещё нет.

— Вы подписали соглашение с государством меньше двух часов назад. Не успели соскучиться по свободе?

— Я начал скучать ещё в больнице.

Вера поднялась.

— Есть ещё одна новость.

— Хорошая?

— После вашего возвращения показатели портала улучшились.

Это не было для меня новостью, но я постарался не показывать виду.

— Насколько улучшились?

— Внутреннее давление снизилось на девятнадцать процентов. Рябь исчезла. Нагрузка на защитные контуры выровнялась.

— Потому что якорь вернулся.

— Похоже на то.

Она произнесла это спокойно, но смысл оказался тяжёлым. Порталу действительно требовалось моё присутствие. Я посмотрел в сторону сада, хотя стены скрывали переход.

— Значит, надолго уехать не получится.

— Пока мы не изучим связь — нет.

— А Санкт-Петербург? Императорская аудиенция?

— Если она состоится, специалисты разработают временный способ компенсации отсутствия. Или вас доставят туда и обратно максимально быстро.

— Удобно быть привязанным к дыре в пространстве.

— Вы сами назвали её своим порталом.

— Это не значит, что я разрешал ей контролировать мой график.

Вера едва заметно улыбнулась.

— Отдохните.

— Это приказ?

— Совет.

— Сегодня вы подозрительно добры.

Она задержалась у двери.

— Сегодня у вас был тяжёлый день.

— Он длится всего несколько часов.

— Именно.

Вера посмотрела на осколки.

— Не убирайте стекло руками. Я попрошу кого-нибудь принести щётку и новую лампу.

— Я справлюсь.

— Не сомневаюсь. Но сначала примите душ и лягте.

— А если приедет наставник?

— Я вас разбужу.

Она вышла. Через открытое окно доносились голоса, гул техники и металлические шаги платформы.

Я поднялся со стула и осторожно обошёл осколки. Телефон лежал на столе безжизненным чёрным прямоугольником. Завод остался в прошлом. Вместе с ним исчезла последняя часть прежнего распорядка.

Завтра мне не нужно было вставать на смену. Не нужно ехать в душном автобусе, слушать жалобы Прохора Валерьевича и проверять оборудование.

Вместо этого меня ждал учитель магии. От этой мысли хотелось одновременно рассмеяться и лечь на пол.

Я пошёл в ванную.

Открыл воду и подождал, пока она станет прохладной. Затем разделся и встал под тугие струи. Вода ударила по плечам. Я упёрся ладонями в стену и подставил лицо под поток. Шум воды сразу заглушил звуки лагеря. Исчезли голоса военных, двигатели машин, шаги людей и отдалённый гул техники. Осталась только вода.

Она стекала по волосам, лицу и груди, унося запах больницы, озона и перегретого телефона. Несколько минут я просто стоял неподвижно.

Дышал.

Внутреннее напряжение постепенно ослабевало. Сила больше не давила на грудь. Она оставалась внутри, тёплая и непривычная, но уже не стремилась вырваться наружу.

Где-то за стенами дома находился портал. Я чувствовал его спокойное присутствие, похожее на далёкое ровное сердцебиение. Переход был доволен возвращением якоря.

Я пока не знал, рад ли сам вернуться. Но впервые с начала этой безумной ночи позволил себе ни о чём не думать.

Проблемы никуда не исчезли. Их стало только больше. Но под шумом воды мне впервые показалось, что не обязательно решать их все сразу.

Можно по одной.

Я закрыл глаза и позволил напряжению медленно уходить.