Наследие

Ступая по прохладной поверхности, Ника медленно приблизилась к расщелине.

За ней обнаружился проход — тёмный, высокий и слишком правильный, чтобы быть созданным природой. По обе стороны от входа возвышались каменные колонны, скрытые под мхом и тонкими серебристыми побегами.

Подойдя к ним, девушка коснулась мягкого мха. Он был приятным на ощупь и цвёл красивыми серебристыми цветочками.

Посмотрев в явно рукотворный проход, Ника тихо произнесла:

— Значит, здесь всё-таки кто-то живёт.

Её голос отразился от скал и затих в глубине прохода.

Ника вздрогнула. По коже пробежали мурашки, а перья на крыльях встали дыбом. Передёрнув плечами, она сделала ещё несколько шагов и замерла.

На стене перед ней был высечен человеческий силуэт. Женщина стояла, широко расправив огромные крылья. В одной руке она держала сферу, похожую на маленькое солнце, а вторую протягивала вперёд, словно приглашая подойти.

Лицо каменной женщины почти стёрлось от времени, но даже сохранившихся черт хватило, чтобы Ника заметила: она была прекрасна и чем-то неуловимо напоминала её саму.

Желая рассмотреть барельеф, девушка подошла ближе. Освещение было скудным, но это не мешало ей видеть всё достаточно отчётливо. Ника провела пальцами по гладкой щеке изображённой на стене женщины.

Как только она коснулась барельефа, из глубины пещеры раздался гул. Он напоминал звучание множества труб.

Ника отпрянула от стены и зажала уши. Пронзительный звук раздражал её чувствительный слух. Гул становился всё выше и пронзительнее.

Застонав, девушка упала на колени. От вибрации звука у неё начали болеть кости.

Не выдержав боли, Ника расправила крылья и закричала.

Её голос слился с гулом.

Серебристые прожилки вспыхнули ослепительным светом, и изображённая на стене женщина открыла глаза.

Глава 3

Глава 3. Трещина

Российская империя. Вятская губерния, посёлок Заречный.

13 июля 2010 года. 23:45.

Дом встретил меня привычной тишиной.

Я провернул ключ в замке, толкнул дверь плечом и едва не споткнулся о порог. После целого дня на заводе ноги гудели так, словно я не за чертежами и станками следил, а разгружал вагоны. Рюкзак полетел на пол, ключи привычно заняли своё место на гвоздике в прихожей, а я опустился на старый табурет и прислонился затылком к прохладной стене.

Хорошо.

Хотя бы здесь не было тридцати пяти градусов и Прохора Валерьевича, который весь день уверял нас, что жара — не повод снижать темп производства.

Для Вятской губернии такая температура была чем-то ненормальным. Воздух на улице будто застыл, нагретый и тяжёлый, а в цехе дышать было ещё труднее.

Я посидел, ещё немного слушая тишину, собираясь с силами, потом всё-таки поднялся и пошёл в душ. Хотелось смыть с себя пот, металлическую пыль и весь сегодняшний день вместе с разговорами о срочном плане, сроках ремонта и нашей великой производственной ответственности.

Прохладная вода приятно била по спине, смывая усталость, что быстро привело меня в чувство. Под струями я простоял дольше, чем собирался, и вышел из ванной уже почти человеком.

На кухне сварганил нехитрый ужин из того, что нашлось в холодильнике, и уселся перед телевизором. Готовить что-то серьёзное сил не было. Завтра разберусь. Или послезавтра.

По центральному губернскому каналу шли вечерние новости. Молодая дикторша с невозмутимым лицом бодро сообщала:

— По распоряжению Его Сиятельства губернатора Вятской губернии графа Оболенского Алексея Михайловича на промышленных предприятиях вводится сокращённый режим работы…

Я саркастично хмыкнул.

Так и представил Прохора Валерьевича, который завтра соберёт нас перед сменой и начнёт доказывать, что распоряжение губернатора к нашему заводу не относится. Потому что у нас, разумеется, имеется «суперсовременная вентиляционная система».

Она действительно имелась. Где-то. Вероятно, в документах и отчётах. В самом цехе эта система по неизвестной причине не работала уже второй день. Мастера обещали закончить ремонт в течение трёх суток, но никто не уточнял, с какого момента начинать отсчёт.

На завод я устроился совсем недавно. После учёбы в Москве мог бы остаться в столице, поискать место получше, но после смерти родителей меня словно потянуло обратно. Дом пустовал, за ним требовалось следить, да и Заречный, каким бы тихим он ни был, оставался родным.

Иногда я раздумывал, правильно ли поступил или стоило остаться в столице. Там было куча знакомых и друзей, так же за время учебы было много полезных связей. Но все эти мысли лишь мельком возникали.

Я продолжил есть, рассеянно слушая новости.

— Подготовка к празднованию восьмидесятилетия государя императора Александра Четвёртого вступила в завершающую стадию, — ровным голосом сообщила диктор. — Торжественные мероприятия пройдут семнадцатого июля в Санкт-Петербурге и Москве. Его Императорское Величество посетит благодарственный молебен в Казанском соборе, после чего обратится к подданным с ежегодной речью. Прямая трансляция начнётся в двенадцать часов по столичному времени.

Я отломил корку хлеба, заел её ядрёным молодым чесноком и подумал, что в Москве сейчас, наверное, уже не протолкнуться. Перекрытые улицы, проверки, толпы приезжих и праздничные украшения на каждом столбе.

На мгновение вспомнились друзья по учёбе. Особенно Юрка Логинов — вечный заводила, способный превратить в праздник даже поход в военкомат. Перед моим отъездом он устроил целую вечеринку и почти силой вытащил меня из квартиры.

«Не будь занудой, Сём. Ну когда мы ещё увидимся? Нужно как следует тебя проводить», — говорил он, закидывая руку мне на плечо.

Как я мог ему отказать? Вместе служили, потом учились в колледже. Юрка был шебутным, шумным и временами невыносимым, но никогда не подводил.

Надо будет на днях ему позвонить.

Мысль оборвал резкий треск, похожий на электрический разряд.

Я посмотрел в сторону окна. Сначала решил, что это гром. Даже обрадовался: дождь сейчас пришёлся бы как нельзя кстати. Освежил бы воздух, прибил дорожную пыль и, может быть, хоть немного сбил жару.

Старенький вентилятор на столе натужно задребезжал, словно решил высказать собственное мнение. Я покосился на него.

Давно пора было заменить эту древность. Наверное, им пользовались ещё бабушка с дедом, но каждый раз находились дела поважнее. Пока работает — пусть работает. Так я говорил себе откладывая покупку на потом.

За окном снова что-то затрещало.

На этот раз на гром звук уже не походил. Слишком резкий, слишком близкий. Будто где-то рядом коротнуло повреждённый провод.

Я отложил ложку и прислушался.

Тишина.

Потом ещё один разряд.

Нужно вставать и проверить. Отложив ужин, я вышел во двор.

Жара ударила в лицо плотной стеной. Я несколько секунд постоял на крыльце, пытаясь определить, откуда идёт звук. Треск повторился слева от дома.

Первой мыслью была проводка. Дом старый, хоть я и старался поддерживать его в порядке. Недавно покрасил ставни, подлатал крышу, выкосил траву, но до полной замены электрических проводов руки пока не дошли. Если где-то произошло короткое замыкание, дело могло закончиться пожаром.

Я проверил провод, тянувшийся от ближайшего столба к дому. На вид всё было цело. Ни искр, ни дыма, ни запаха горелой изоляции.

Треск раздался снова — за углом.

Я обогнул дом и замер.

Между двумя яблонями, которые посадил ещё дед, висело сияние.

Прямо в воздухе дрожала синяя дымка, а внутри неё серебрилось что-то яркое и текучее. По краям пробегали короткие разряды, разлетаясь тонкими ветвями. Каждый сопровождался тем самым сухим треском.

Несколько секунд я просто смотрел.

Мозг старательно предлагал нормальные объяснения, но ни одно не подходило. Проводов там не было. Фонаря тоже. Да и обычный свет не мог висеть в воздухе плотным овальным пятном.

Портал.

Я видел такие только в новостях и учебных роликах. Они открывались редко, считались государственной собственностью и могли быть опасны. В школе, колледже и армии нам не раз повторяли порядок действий: не приближаться, предупредить людей, сообщить властям и ждать специалистов СКАМЯ.

Всё звучало просто, пока портал не появился у тебя во дворе между дедовыми яблонями.

Я невольно сделал шаг ближе.

От сияния тянуло холодом. Совсем слабым, но после удушающей жары он ощущался особенно отчётливо. Синяя дымка медленно вращалась, а серебристая глубина за ней будто пульсировала.

Нет. Хватит смотреть.

Магического дара у меня не было. Ни у родителей, ни у кого-либо из известных мне предков — тоже. Разбираться с аномалиями должны были скамейщики, а не инженер машиностроительного завода, который ещё десять минут назад спокойно ел чеснок перед телевизором.

Я развернулся и рванул в дом за телефоном.

Аппарат остался на тумбочке. Схватив его, я набрал короткий номер Службы контроля аномалий и магических явлений. Пока шли гудки, я смотрел в окно. Синие вспышки уже были видны даже отсюда.

Наконец в трубке прозвучал серьёзный, немного безэмоциональный женский голос:

— Служба контроля аномалий и магических явлений. Дежурный оператор Воронцова. Представьтесь и сообщите причину обращения.

— Семён Михайлович… — начал я и запнулся, внезапно почувствовав себя полным идиотом. — Тут у меня во дворе что-то появилось. Похоже на портал.

— Назовите фамилию и точный адрес.

Голос женщины оставался спокойным и деловитым. Видимо, люди звонили ей с порталами во дворе каждый день. Или она просто хорошо умела делать вид.

— Семён Михайлович Вершинин. Посёлок Заречный, улица Лесная, дом семнадцать.

— Что именно вы наблюдаете?

Я снова посмотрел в окно.

— Между яблонями висит синяя дымка. Внутри неё что-то светится и постоянно искрит.

На другом конце линии ненадолго повисла тишина. Я слышал скрип старого вентилятора и голос диктора из телевизора. Такое обычное звуковое сопровождение для совершенно ненормального вечера.

— Вы уверены, что это не электрический разряд или повреждение проводов? — спросила оператор.

— Сначала я тоже так подумал. Но там никаких проводов нет. Эта штука висит прямо в воздухе и, кажется, становится больше.

Последние слова я произнёс медленнее.

Она действительно становилась больше. Или мне только казалось?

— Вы употребляли сегодня алкоголь, зелья или вещества, способные вызвать помутнение сознания?

— Нет! — возмутился я. — Я только с завода вернулся. Ужинал и смотрел телевизор, когда услышал треск.

Прекрасно. Во дворе открылась неизвестная аномалия, а меня проверяли на пьянство.

— Пожалуйста, не волнуйтесь. Это стандартные вопросы. Магическим даром обладаете?

Я глубоко вдохнул. Женщина не была виновата. Наверняка ей полагалось задавать всё по инструкции, а срываться на оператора было глупо.

— Нет, — ответил я уже спокойнее.

— К объекту приближались?

Я посмотрел в сторону двора и поморщился.

— Ну… метров на пять, наверное.

Голос оператора сразу стал строже. В её спокойствии впервые послышалось напряжение.

— Немедленно отойдите на расстояние не менее пятидесяти метров. Не пытайтесь прикоснуться к объекту, бросать в него предметы или проходить внутрь.

— Я и не собирался туда лезть.

Хотя, если честно, несколько секунд назад я подошёл ближе именно потому, что хотел рассмотреть портал. Хорошо хоть хватило ума не протянуть руку.

— Цвет свечения синий?

— Да. Синий, местами почти серебристый.

— По краям наблюдаются разряды?

Я подошёл к окну. Даже из дома было видно, как вспышки бегут по овальной границе.

— Да. Они проходят по всей кромке. Ещё оттуда идёт какой-то гул.

Я только сейчас его заметил. Низкий, почти неслышный звук скорее чувствовался грудью, чем воспринимался ушами.

В трубке снова стало тихо. Затем раздался быстрый стук клавиш — оператор что-то печатала.

— Температура возле объекта изменилась?

— Не знаю. Но во дворе стало как будто прохладнее.

— Животные поблизости есть? Собаки, кошки, домашний скот?

Я прислушался.

Тишина и правда была странной. Обычно соседский пёс лаял на каждого прохожего, на машины, на птиц и, подозреваю, просто для удовольствия. Сейчас его не было слышно.

— Нет. Хотя обычно соседский пёс лает на каждый шорох. А сейчас вообще тишина.

— Семён Михайлович, слушайте внимательно. Ваше сообщение зарегистрировано как вероятное пространственное аномальное явление. К вам направлена оперативная группа губернского управления СКАМЯ.

Напряжение в плечах немного ослабло.

Хорошо. Теперь это была проблема специалистов. Мне оставалось не совершить ничего особенно глупого до их приезда.

— И долго их ждать?

— Ближайшая группа прибудет ориентировочно через двадцать минут. До её приезда отойдите от объекта, предупредите соседей и не позволяйте никому приближаться к вашему участку.

— Хорошо.

Двадцать минут. Не так много. Хотя рядом с растущим порталом время наверняка ощущалось иначе.

Оператор продолжила всё тем же деловитым тоном:

— Наблюдайте за объектом только из безопасного места. Если он начнёт увеличиваться, менять цвет или если из него появится живое существо, немедленно сообщите нам.

Живое существо.

Я невольно посмотрел в окно. В армии ходили слухи о портальных тварях, которых оперативные группы уничтожали ещё до того, как сведения попадали в новости. Нам тогда рассказывали самые разные истории — от огромных насекомых до существ, способных пробивать броню. Большую часть я считал солдатскими байками.

До сегодняшнего вечера.

— Понял.

— Повторите основные указания.

Ну конечно. Проверка, не впал ли гражданин в панику и способен ли выполнять простые команды.

— Отойти от портала, никого к нему не подпускать, предупредить соседей и позвонить вам, если что-то изменится.

— Верно. Группа уже выехала. Будьте осторожны, Семён Михайлович.

Связь прервалась.

Несколько секунд я стоял посреди комнаты, сжимая телефон. Из телевизора по-прежнему доносились новости, вентилятор скрипел, на столе остывал недоеденный ужин.

А за окном трещал портал.

Слова оператора о живом существе не выходили из головы.

Нужно было предупредить соседей. В первую очередь — ближайшие дома. Потом отойти подальше и ждать СКАМЯ. Всё просто и разумно.

Я уже направился к двери, но возле порога остановился.

Любопытство оказалось сильнее.

Я прекрасно понимал, что поступаю глупо. Более того, мне только что ясно приказали держаться на расстоянии не менее пятидесяти метров. Но ноги сами понесли меня за дом — будто нужно было убедиться, что портал всё ещё там и мне не привиделось всё от жары.

Он был там.

И стал заметно больше.

Сияющий овал почти достигал верхних ветвей яблонь. Синяя дымка уплотнилась, серебристая поверхность дрожала мелкой рябью, а трава под ней пригнулась к земле, словно на неё давило что-то невидимое.

Я остановился дальше, чем в первый раз, но всё равно слишком близко.

Во дворе стало холодно.

Не прохладно — холодно. Жара исчезла так резко, будто кто-то открыл дверь в зимнюю ночь. По рукам побежали мурашки. Я выдохнул и увидел перед лицом облачко пара.

В июле. После тридцати пятиградусной жары.

Вот теперь мне стало по-настоящему не по себе.

Я ещё с минуту смотрел на портал, не в силах отвести взгляд. В серебристой глубине что-то двигалось или лишь казалось движением. Низкий гул усилился и отдавался где-то внутри грудной клетки.

Хватит.

Я покачал головой, заставил себя отвернуться и направился к ближайшему дому. Соседей нужно было предупредить, пока кто-нибудь другой не заметил сияние и не решил подойти поближе.

За спиной всё так же трещал портал.

Только теперь к электрическим разрядам примешивался низкий, едва различимый гул.

Глава 4

Глава 4. Эхо миров

Ника

Сознание возвращалось медленно. Сначала пришло ощущение жёсткого и прохладного пола, затем — тяжесть затёкшего тела. Кости болели, а гул всё ещё стоял в ушах. Крылья казались неподъёмными и припечатывали её к камню.

Ника медленно разомкнула слипшиеся веки, не понимая, где находится. Поначалу перед глазами была только темнота и неестественная тишина, но постепенно начали проступать очертания грота.

Она вспомнила тот странный гул, от которого болели даже кости, и пронзительный звук, разрывавший её новый чувствительный слух. Боль была такой, будто в голову воткнули спицу.

Девушка аккуратно, стараясь лишний раз не тревожить измученное тело, начала приподниматься, опираясь на руки. На секунду замерла и прислушалась к своим ощущениям. Боль и тяжесть постепенно отступали.

Ника уже свободнее поднялась на ноги и осмотрелась.

Казалось, ничего не изменилось и не напоминало о случившемся. Всё тот же странный пустой грот с барельефом крылатой женщины на стене.

Но, присмотревшись, Ника заметила то, чего раньше точно не было: глаза женщины были открыты, а по её щеке словно катилась слеза.

От увиденного по коже Ники пробежали мурашки, а перья на крыльях встопорщились. Это было жутко и неестественно. Изменившийся барельеф напугал её даже сильнее, чем всё, что случилось за последние дни.

Попятившись, девушка поспешила покинуть грот.

Выйдя на каменный выступ, она осмотрелась. За горами начинался рассвет, а ветер мягко трепал вновь отросшие волосы.

Картина, развернувшаяся перед ней, была такой мирной, что резко контрастировала с пережитым. После темноты грота свежий воздух помогал удержаться в реальности.

Ника растерянно смотрела на рассвет.

Она снова оглянулась на грот. Тот оставался неподвижным и безмолвным, но один его вид вызывал беспокойство. Ника решила незамедлительно покинуть это негостеприимное место.

Оттолкнувшись от горного выступа, она расправила крылья и полетела в сторону леса.

Ника не помнила, как добралась до его кромки. Казалось, тело уже само запомнило дорогу.

Лес встретил её словно старого друга. Кроны деревьев приветливо и успокаивающе зашелестели.

Девушка подошла к ближайшему исполину и устало прислонилась к нему. Под ладонью ощущались биение жизни и движение соков внутри ствола. Это успокаивало.

Ника опустилась на мягкую траву и облокотилась на дерево. Она начала слушать песню леса и попыталась вновь объединиться с миром, как во время первого пребывания в этом странном месте.

Но на этот раз всё было иначе.

Песня деревьев и картина мира, появившаяся перед её внутренним взором, изменились. Создания, населявшие его, были охвачены беспокойством и настороженностью. Они словно прислушивались к чему-то незримому.

Твари в океанах беспокойно ворочались. Создания воздуха нагнетали ураганы и смерчи, а звери на земле бежали, мигрируя в известном только им направлении.

В самом мире словно появилась брешь. Она была невидима обычным взглядом, но с каждой секундой ощущалась всё отчётливее.

Ника погружалась в беспокойство, охватившее этот мир, и наблюдала за происходившими в нём изменениями. Она снова не замечала хода времени. Дни сменялись ночами, но девушка не чувствовала ни голода, ни усталости.

Ника не заметила, как вокруг вновь появился гул и подхватил её сознание.

Она открыла глаза уже дома, в своей кровати.

На телефоне надрывалась мелодия будильника.

Наступил новый день.

Глава 5

Глава 5. Право крови

Российская империя. Вятская губерния, посёлок Заречный.

14 июля 2010 года. 00:20.

— Назовите полное имя, — произнесла девушка, не отрывая взгляда от служебной пластины.

Голос у неё был низким и спокойным, с лёгкой хрипотцой. Такой голос хотелось слушать даже тогда, когда он задавал вопросы, на которые я уже отвечал оператору по телефону.

Я невольно задержал на девушке взгляд. Молодая, возможно, моя ровесница, она была удивительно хороша собой. Тёмные волосы собраны в высокий хвост, несколько выбившихся прядей обрамляли лицо. В свете установленных вокруг портала фонарей кожа казалась почти бледной, а карие глаза — особенно тёмными.

Не самое подходящее время разглядывать сотрудницу СКАМЯ. Но после того, как в моём огороде открылся сияющий разлом, понятие «подходящее время» вообще потеряло смысл. Но девушка и вправду была привлекательна.

— Семён Михайлович Вершинин, — ответил я. — Для друзей просто Семён. Для красивых сотрудников СКАМЯ тоже можно сделать исключение.

Её палец замер над прозрачной поверхностью пластины. Она медленно подняла на меня глаза.

— Мы с вами пока не друзья.

— Значит, есть к чему стремиться.

Несколько секунд она молча смотрела на меня, будто решала, занести ли мою самоуверенность в протокол как отдельную аномалию. Потом вновь опустила взгляд к пластине.

— Возраст?

— Двадцать четыре года. Полных и, судя по сегодняшнему вечеру, весьма насыщенных.

— Точно двадцать четыре?

Я слегка приподнял брови.

— А выгляжу старше?

— После контакта с нестабильным порталом люди иногда стареют быстрее обычного.

Лицо у неё оставалось серьёзным, но в глубине глаз мелькнула насмешка.

— Тогда вы приехали как раз вовремя. Ещё немного — и пришлось бы отвечать: «Двадцать пять».

Уголок её губ едва заметно дрогнул. Девушка тут же вернулась к опросу:

— Род занятий?

— Инженер на машиностроительном заводе.

— Магическим даром обладаете?

— К сожалению, нет.

Я скользнул взглядом по серебристой нашивке на рукаве её формы. В центре был изображён знак СКАМЯ, под ним — две тонкие полосы. Родового герба не было.

Значит, она не принадлежала к аристократии. Одна из тех редких простолюдинок, которым дар достался от далёких предков. Я знал, что такие маги встречались, но вживую прежде почти не общался ни с одним.

— В отличие от вас, — добавил я. — Хотя сегодня начал подозревать, что притягивать неприятности — тоже своего рода дар.

Она проследила за моим взглядом и чуть выпрямилась форма соблазнительно очертила ее фигуру.

— Сомнительный дар.

— Какой достался.

— К порталу приближались?

— Метров на пять.

Палец сотрудницы снова замер над пластиной. На этот раз она подняла голову уже без намёка на улыбку.

— Оператор велела отойти на пятьдесят метров.

— Это было до звонка.

— А после звонка?

В голосе появилась сталь.

Я отвёл взгляд к порталу. Синяя дымка всё ещё колыхалась между яблонями, а по её краям пробегали серебристые разряды. Вблизи сооружение выглядело ещё менее естественно, чем из окна. Огромный светящийся овал висел там, где ещё пару часов назад росла обычная трава.

— После тоже подходил.

Девушка шумно выдохнула через нос.

— Зачем?

— Проверял, умеет ли портал выполнять указания оператора.

— И как?

— Оказался ещё хуже меня. Ни на метр не отошёл.

Она прикрыла глаза, словно мысленно досчитала до десяти.

— Семён Михайлович, вы всегда настолько плохо выполняете инструкции?

— Только скучные.

— А мои, значит, скучные?

— Пока не решил. Вы даёте их достаточно выразительно.

Она медленно приподняла бровь.

— Это был комплимент?

— Первая часть.

— А вторая?

— Зависит от того, как пройдёт опрос.

Девушка прижала пластину к груди и слегка склонила голову набок.

— Вы сейчас торгуетесь с сотрудником СКАМЯ?

— Ни в коем случае. Просто уточняю условия сотрудничества.

— Вы даёте показания.

— Вот видите, уже сотрудничаю.

Несколько секунд она молча смотрела на меня. Потом покачала головой, но я заметил, как в её взгляде промелькнуло веселье.

Шутки давались легко. Гораздо легче, чем признаться, что у меня до сих пор дрожали руки. Слишком много людей в форме ходило по моему двору. Слишком много приборов окружало портал. И каждый новый металлический столбик, который вбивали в землю, говорил яснее любых объяснений: дело действительно серьёзное.

— Хорошо, — сказала девушка. — Продолжим вашу предельно серьёзную дачу показаний. Что вы почувствовали рядом с порталом?

— Сначала холод. Потом услышал гул.

— Головокружение?

— Нет.

— Тошнота?

— Тоже нет.

— Слабость?

— Только душевную. Когда понял, что яблони теперь придётся пересаживать.

Она опустила пластину.

— Семён Михайлович.

— Всё, молчу. Почти.

Девушка снова коснулась поверхности артефакта.

— Потеря времени или провалы в памяти были?

Я задумался. После появления портала время действительно словно пошло иначе. Но это могло объясняться обычным потрясением.

— Кажется, нет.