В плену забвения

– В Муаскаре должны быть свои врачи... – произнёс он негромко, уже начиная сомневаться в своей правоте. – Я обещал Валадосу... Рэйчел, ты же знаешь! Ему тоже важна безопасность Высшей!

– В Муаскаре она не будет в безопасности! Ник, я не верю своим ушам! Что для тебя сейчас важнее – сдержать обещание, данное Валадосу, или обеспечить безопасность Энн и вашего малыша?

– Это не так просто! – его голос сорвался на крик. – Если мы ему не скажем сейчас, как я смогу защитить её потом, когда ребёнок появится на свет? Я же не могу стать её мужем!

Анна ошеломлённо слушала этот диалог, буквально забыв, как дышать. Мысли в голове скакали, как бешеные, сбивая друг друга. За последние пару минут на неё вылилось так много новой информации, что она не успевала раскладывать услышанное по полочкам в своей голове.

«Ник сам пообещал Валадосу, что я покину Луну? Так и знала, что он в курсе! А что такое Муаскар? И что будет с моим малышом?»

– Успокойся, Ник, прошу тебя. Давай решать проблемы по мере их поступления, – настаивала учёная.

– Хорошо, – Ник опустился обратно на диван, выдохнув. Его лицо оставалось напряжённым. – Если ты уверена, что так будет лучше для Энн...

– Уверена. Что нам нужно сделать сейчас – это убедиться, что с малышом всё в порядке, и найти для Анны дом. Лучше подальше от Муаскара.

– Что такое Муаскар? – подала голос Анна.

– Лунариум, где живут военные. Там несколько больших жилых комплексов, – пояснил Ник. – Это закрытое пространство. Так же, как военные не могут попасть в Эсферус-лэнд, никто, кроме военных, не может попасть в Муаскар.

– Ты сказала, там не безопасно? Почему? – обратилась Анна к Рэйчел.

Учёная расстроенно взглянула на девушку, но с ответом медлила.

– Кассандра считает, что среди военных ещё есть шпионы Противников, – наконец произнесла она. – Хотя чистка была мощная... Но она уверена в этом на 100%.

Николаос снова поменялся в лице:

– Что? И ты говоришь об этом только сейчас? Ведь это совершенно меняет дело!

– Я не хотела наводить панику, – Рэйчел развела руками и хотела добавить что-то ещё, но её перебила Анна.

– Кассандра на свободе? У неё все хорошо? – едва сдерживая волнение, спросила она.

Ей стало так неловко от того, что за весь полёт она даже не спросила о судьбе этой ученой – сестры Рэйчел и матери Ника... Не поинтересовалась, сдержал ли Валадос данное Анне слово и освободил её...

– Да, Энни, не переживай, – Ник опять поднялся с дивана и начал ходить кругами по палате. – Её освободили сразу на следующий день.

– Ник, а что, если... – лицо ученой озарилось. – Может быть, Энн сможет пожить у неё? Она же как раз сейчас на той стороне Луны. И ребёнку нужен именно лунный воздух, а не воздушный микс Лунариумов.

Его руки слегка дрогнули, а на скулах заходили желваки. Анна видела по его эмоциям, что его съедают сомнения и он почему-то не уверен, что это хорошая идея.

– В чем дело, Ник? Подумай, у нас не так много вариантов.

– А могу я узнать, какие ещё есть альтернативы? – Анну начало немного раздражать, что её мнение никто не спрашивает.

Рэйчел тут же опустилась к ней на кровать и накрыла её ладонь своей.

– Конечно, Энни. Как я уже сказала, вариантов немного. Это должно быть место с доступом Лунного воздуха, то есть Лунариумы и даже эта больница не подходит. Остается либо та сторона Луны, либо Муаскар...

– Либо жилые комплексы эсферианцев, – сказал Ник с нажимом.

– Что ты предлагаешь? – у Рэйчел расширились глаза. Она начала догадываться, к чему он клонит.

– Энни будет жить у меня. Дом у нас огромный, в самой непосредственной близости к медЛунариуму и имеет доступ к лунной атмосфере. Идеальный вариант.

На несколько секунд все замолчали. Ник улыбался – он был очень доволен своей идеей. Рэйчел же с волнением следила за реакцией Анны. Со всех точек зрения это и вправду был очень хороший вариант, но... Пойдет ли на это Высшая? Согласится ли жить в одном доме с отцом своего ребенка и его женой?

– Нет, Ник. Я поеду к Кассандре.

Ей казалось, она произнесла это довольно твёрдо, но потом она встретила его взгляд. Взгляд, в котором было всё: безумная любовь, слепое отчаяние, злость на её упрямство и свои ошибки. Взгляд, который говорил: «Я никогда не отпущу тебя».

– Анна Элетто, – спокойно, но с небольшим давлением в голосе произнёс он. – Ты будешь жить у меня. Потому что это единственный вариант, который меня устраивает.

– Но он не устраивает меня, – прошептала девушка, опуская голову.

Краем глаза она заметила, что Рэйчел выскользнула из палаты, оставляя их наедине. «Предательница... – подумала Анна, еле сдерживая слезы. – Могла бы и остаться! Мне же его не переубедить...»

– Ты считаешь, это нормально? – она с трудом сдерживала эмоции. – Приводить меня в дом, где я буду постоянно видеть тебя с твоей женой? Я не то что вас двоих не хочу видеть, я ТЕБЯ не хочу видеть!

Ник замер, обдумывая её слова, но вместо того, чтобы вспылить или возразить, он шагнул ближе, присел рядом и взял её за руку. Анна хотела высвободиться, но он держал её слишком крепко.

– Анна, Кассандра живёт слишком далеко. Мне нужно видеть тебя каждый день, знать, что с тобой и малышом всё в порядке. Я не прошу твоего разрешения. Это решение принято, – его голос звучал низко и уверенно.

«Снова называет меня Анной», – заметила девушка. Он переходил к её полному имени всегда, когда сердился или пытался дистанцироваться.

– А я и подумать не могла, что ты такой эгоист...

– Я люблю тебя, Энн, – словно в подтверждение его слов, от его руки бежали волны тёплой энергии, но Анна покачала головой:

– И в этой фразе ключевое слово – «Я». Ты сейчас думаешь только о себе и о своих чувствах! Прошу, представь хоть на секунду, каково будет мне?

Ник молчал, и Анна, набрав воздуха в грудь, продолжила:

– Каково мне будет видеть вас каждый день? Чувствовать себя лишней? Ложиться спать и представлять, как ты целуешь её на ночь?

Аурис на его лбу вспыхнул красным, и она замолчала.

– Я все улажу, – твёрдо ответил он. – Ты не будешь её видеть. У тебя будет отдельная квартира в моём доме.

Анна усмехнулась, почти презрительно, но он, ничуть не смутившись, продолжал:

– А ты права. Да, я эгоист и думаю о своих чувствах. Потому что если я потеряю тебя ещё раз, я перестану быть собой.

Его последние слова прошлись по сердцу острым ножом и пробили броню. Она молчала, вспоминая его рассказ о тех днях, когда она улетела на Землю, вспоминая, как сама переживала разлуку, как ненавидела его за молчание, за предательство... И за то, что несмотря ни на что, она продолжала его любить. «Я так люблю его. Почему я сдалась? Почему все так непросто?..» – она неосознанно сжала его пальцы, и он ответил ей таким же лёгким сжатием, как будто они заключали договор.

– Прошу меня извинить, я хотела проверить, собрались ли врачи на совет, – в палату вернулась Рэйчел. В руках у неё был планшет, на который передавались все данные с датчиков Анны. – Вы пришли к решению?

Девушка кивнула и добавила:

– Я согласна пожить у Николаоса. Если, конечно, его жена действительно не будет против.

– Она не будет против, – голос молодого человека звучал слишком самоуверенно.

Анна лишь криво улыбнулась:

– Ты плохо знаешь женщин...

– А ты плохо знаешь эсферианцев, – Ник смотрел на Анну с вызовом.

Она почувствовала прилив раздражения, но справилась с собой и добавила:

– И ещё. У меня есть одно условие.

Рэйчел и Ник вопросительно взглянули на неё. Анна собрала все силы, чтобы голос не сорвался, и чтобы условие не прозвучало, как мольба:

– Никогда ко мне больше не прикасайся, Ник Дайол.

Глава 5. Пойдём домой

Скучная стерильность, запахи медикаментов и навязанный «полный покой» – это была лишь малая часть причин, почему Анна терпеть не могла больницы. Она так часто болела в детстве, что, казалось, госпитали были её вторым домом, но сейчас она даже не могла вспомнить, а от чего же её лечили? Она не простужалась, её не мучали головокружения или боли, но каждый год Анну стабильно увозили на карете скорой помощи. Папа грустно вздыхал, мама с покрасневшими глазами шептала: «Ты скоро поправишься!», но самого диагноза – чем же таким страшным она болела – Анна так и не узнала. И даже не помнила, какие ей давали лекарства. В памяти остались лишь синяки на сгибах локтя от постоянных заборов крови и бессонные ночи в слезах.

В эсферианской больнице ей тоже не нравилось, даже несмотря на то, что здесь у неё было полно развлечений. Молоденькая медсестра-эсферианка, приставленная к палате Анны, чтобы следить за показаниями датчиков, постоянно её смешила, показывая и переводя популярные эсферианские мемы. Как-то раз, сбежав из своей лаборатории на целый день, к ней приехала Кассандра. И Рэйчел... Милая, добрая Рэйчел навещала Анну дважды в день – рано утром, до начала её рабочего дня, и вечером, неизменно появляясь в палате с тёплой улыбкой и упаковкой витаминного желе. Забота всех этих, по большому счёту, чужих для Анны женщин трогала до глубины души... Но она точно променяла бы эту заботу на глоток свежего цитрусового воздуха где-нибудь подальше от Медлунариума.

А больше всего Анна не любила вечера, когда она оставалась совсем одна. Время тянулось, как смола, не оставляя никаких шансов чем-то увлечься, забыться, замечтаться. Искусственное солнце Лунариума садилось, и наступали сумерки, постепенно окутывая пространство и заполняя его тенями. Точно так же каждый вечер мысли о Николаосе заполняли её голову.

Он так больше и не появился в её палате с тех пор, как она озвучила ему своё условие, и Анна гадала – она его так сильно обидела, или дело в чём-то ещё? А может, он тоже разозлился, передумал и тоже не хочет больше её видеть? «Говорил, что ему нужно видеть меня каждый день, а сам уже который день не появляется...» – думала она, и сердце сжималось в тоске. Она хотела как-то аккуратно, невзначай спросить Рэйчел о нём, но... Гордость ей не позволила. Та самая гордость, которая шлялась неизвестно где, когда Анна соглашалась жить под одной крышей с женой Ника, теперь решила, что для Анны будет лучше мучаться в догадках, где он и почему не приходит.

А однажды утром не пришла и Рэйчел. Анна в тот день даже проснулась поздно – только когда ей принесли завтрак. Сендвич выглядел очень аппетитно, но она не могла себя заставить съесть даже половины – кусок в горло не лез. Она переживала. «Ник пропал, а теперь и Рэйчел... Я совсем никому не нужна? Или я опять себя накручиваю?» Девушка потянулась к кнопке-вызову медсестры, но её отвлекли возбуждённые голоса в коридоре, а потом дверь в её палату распахнулась.

– Рэйчел! Я уже подумала, ты про меня забыла! – радостно, но с укором произнесла Анна.

Учёная извиняюще улыбнулась:

– Извини, дорогая, сегодня суббота... Хотела немного выспаться, вот и припоздала. Но зато сегодня я с тобой смогу посидеть подольше!

Анна тут же почувствовала укол совести. «А я, кажется, такая же эгоистка, как и Ник. Совсем забыла, что сегодня выходной день...»

Рэйчел присела на кровать и привычным движением достала планшет, как вдруг в дверь раздался нетерпеливый стук. Эсферианка сморщилась, будто её заставили съесть что-то кислое, и спросила Анну:

– Энн, как ты себя чувствуешь? Там к тебе ещё один гость. Рвётся с самого утра, я ему сказала, что сначала спрошу тебя...

В одно мгновение у Анны пронеслось сразу несколько предположений, кто бы это мог быть. Больше всего на свете ей, конечно, хотелось, чтобы за дверью оказался Николаос, но по недовольному виду Рэйчел она догадывалась, что вряд ли это он.

«Кто же там тогда? Надеюсь, не сам Валадос?» – не успела она задать этот вопрос вслух, как дверь открылась и показалась медсестра, а из-за её спины выглядывал и махал рукой счастливо улыбающийся Патрик.

– Привет, Энн! Можно я войду?

Рэйчел картинно вздохнула:

– Кажется, ты уже вошёл.

Анна приветливо махнула ему в ответ, приглашая пройти, попутно пытаясь справиться с изумлением, застывшим на лице. «Патрик пришёл меня навестить? Рэйчел этим недовольна? Что вообще происходит?»

– Ну, как ты, сестрёнка? – голос Патрика звучал подозрительно ласково.

– Всё в порядке, спасибо... Братишка, – усмехнулась она ему в ответ, протягивая медсестре палец для взятия капельки крови.

– У меня, значит, скоро появится племянник?

Девушка кивнула и опустила взгляд. Это до сих пор казалось странным – к её ребёнку в еёживоте кто-то ещё имеет самое прямое отношение. «Мой сын... Твой племянник?» Те несколько месяцев, что она провела на Земле, она думала, что её малыш – только её. А сейчас неожиданно у малыша появились и другие члены семьи – папа, дядя и даже бабушки...

Медсестра наконец закончила свои манипуляции с пальцем Анны и тихонько вышла из палаты. Рэйчел пересела на диван, полностью уткнувшись в планшет, а Патрик приоткрыл принесённый пакет и заговорщицки подмигнул Анне:

– Тут для тебя кое-что вкусное! А то представляю, чем тебя тут кормят!

Он достал из пакета контейнер и протянул девушке. Рэйчел мигом встрепенулась и забросила изучение данных:

– Что там, Патрик? Ты в курсе, что на какие-то продукты у неё или ребёнка может быть аллергия?

– Обижаешь, – он открыл крышку контейнера, и вся палата заполнилась ароматом, от которого у Анны потекли слюнки, а желудок напомнил о пропущенном завтраке.

– Что это? Как вкусно пахнет! – восторженно произнесла она и руки сами потянулись к коробке с лакомством.

Рэйчел одобрительно закивала головой:

– Молодец, Патрик. Кариёша очень полезна для беременных. Энни, съешь кусочек, это можно.

– Што жа кариёша? – прошамкала девушка с набитым ртом. Очередное незнакомое эсферианское блюдо явно было ей по вкусу.

– Сырные шарики, обжаренные в листьях гефлоции, – медленно произнесла Рэйчел, вновь полностью погрузившись в цифры и графики на планшете.

– Не знаю, что такое гефлоция, но это нереально вкусно! А из чего сыр? – Анна удивлённо рассматривала надкусанный шарик, который внутри был зелёного цвета.

Рэйчел с Патриком переглянулись, и молодой человек хмыкнул:

– Даже не знаю, рассказать тебе технологию приготовления, или не стоит, – вопрос Анны его определённо рассмешил.

– Сыр готовят из яиц раузака, – тут же отозвалась учёная, не давая Патрику развить его мысль. Он послушно замолчал, хитро улыбаясь.

– Интересно... – Рэйчел сдвинула брови. – Энн, а что ты ела все эти дни?

– Больничную еду... – она пожала плечами. – Что давали, то и ела. На завтраки – сендвичи, на обед и ужин – горячее, салаты... Ну и желе, которое ты мне приносила.

– Интересно... – снова пробормотала учёная, словно разговаривая сама с собой. Её пальцы порхали по экрану планшета, смахивая одну страницу за другой. – Неужели это связано...

Лицо учёной начинало разглаживаться, и Анна, закинув в рот последний шарик кариёши, поспешила уточнить:

– Рэйчел, ты о чём? У тебя хорошие новости?

Учёная вздохнула и бросила взгляд на Патрика.

– Понял-понял, ухожу, – произнёс он, поднимаясь. – Выздоравливай скорее, сестрёнка!

Анна тепло поблагодарила его за визит и угощение, но как только дверь за ним закрылась, кинулась к Рэйчел:

– Что-то с моими анализами?

– Да! – на лице у той наконец появилась улыбка. – Кажется, биохимические показатели малыша стабилизируются, когда ты ешь именно эсферианскую еду. Во всяком случае, сейчас, когда ты ела кариёшу, они почти сразу поползли вверх. Я просмотрела данные об остальных днях и обнаружила такие же всплески, почти в одно и то же время, по утрам. Совпадает со временем, когда я приносила тебе желе. Я и раньше замечала эти скачки, но почему-то не соотносила это с едой...

– Это значит, скоро меня выпишут? – в груди потеплело от одной мысли, что, возможно, скоро она покинет больницу.

– Давай пока не будем загадывать, мне нужно всё досконально проверить. Жаль, я не смогу выяснить у остальных Высших, чем они питались во время беременности, но кажется, то, что ты ешь, и вправду оказывает влияние на плод... Казалось бы. Неужели ответ всё это время был так близко!

Анна на мгновение задумалась, а потом её словно осенило:

– Это может быть правдой! Я сейчас вспомнила, что Ливи привозила мне гарафиру в кляре... И у меня даже не было тошноты после неё. А после земной еды меня всегда немного мутило.

Вдруг один из датчиков, установленных на животе девушки, подозрительно запищал. Учёная, мигом сориентировавшись, кинулась к кровати и нажала на кнопку вызова медперсонала. Та самая смешливая медсестра, дежурившая у входа в палату, появилась почти мгновенно.

– Не волнуйтесь, – улыбнулась она, заметив, как девушка инстинктивно прижала руку к животу. – Это всего лишь сигнал, он предупреждает о небольших изменениях.

– Небольших? – с тревогой переспросила Анна и перевела взгляд на Рэйчел. – Но все эти дни ничего не пищало!

«Как всегда! Не успеешь порадоваться одному, как происходит что-то другое!» – подумала она, а учёная тем временем снова склонилась над планшетом, пробегая взглядом данные.

– Датчик фиксирует снижение окситриона у плода, – пояснила она. – Мы были правы. Тебе необходим чистый Лунный воздух.

– Это опасно? Что делать? – голос Анны задрожал. Она рефлекторно сжала простыню, пытаясь успокоиться.

– Не переживайте, пожалуйста, вы в хороших руках! – произнесла медсестра, доставая из оборудования прозрачную маску, сделанную словно из плотного геля. Она ловко закрепила её на лице Анны.

– Эта маска увеличит концентрацию эсферианской воздушной смеси, – пояснила она. – Дышите спокойно, всё хорошо!

Анна сделала несколько глубоких вдохов. Воздух с апельсиновым вкусом заполнил её лёгкие, и уже через минуту тревожный писк датчика стих. Рэйчел облегчённо выдохнула и вернулась к планшету.

– Окситрион стабилизируется, – сказала она.

– И что, мне теперь всё время придётся носить эту маску? – тревога не собиралась её так просто отпускать.

– Нет, милая, конечно, нет, – ответила учёная, но Анна услышала толику сомнения в её голосе. – Но думаю, что будет лучше, если ты всё-таки переедешь к Нику. И чем раньше, тем лучше. Я не уверена на сто процентов, но связь между твоим питанием, воздухом и состоянием ребёнка становится всё более очевидной...

Девушка молчала – в голове начали выстраиваться логические цепочки. «Если Рэйчел говорит о переезде к нему... Значит, его предложение всё ещё в силе», – мысль о любимом отозвалась учащённым сердцебиением. Она до сих пор не могла себе представить, как она сможет прижиться в новом доме, но за все эти дни она чётко осознала – он ей нужен. Она в нём нуждается. В его присутствии, в его словах, многозначительных взглядах. И самое главное – в его прикосновениях, от которых она сама же и отказалась.

***

В тот день Рэйчел провела с Анной почти половину дня и ушла только после обеда, убедившись, что все показатели в порядке и стабильны. А через пару часов после её ухода в дверях палаты наконец появился и Ник, войдя с таким невозмутимым видом, словно ничего не произошло.

– Привет, – поздоровался он, пристально посмотрев Анне в глаза.

«Как обычно... Собран, сосредоточен и спокоен». Ни один мускул не дрогнул на его лице.

Анна же, напротив, увидев любимого, заметалась на кровати. И не только её сердце забыло, как биться, но и она сама напрочь забыла, как дышать и говорить. Заставив себя сделать судорожный вдох, она пискнула:

– Где ты был? Бросил меня, совсем не приходил! – и тут же осеклась.

«Да что со мной не так! Почему он так владеет эмоциями, а я опять перед ним трепещу, как школьница перед директором», – упрекнула она себя.

В порыве Ник сделал несколько шагов навстречу, но тут же резко остановился.

– Глупенькая, – со вздохом ответил он. – Я был у твоей палаты каждое утро. Ждал Рэйчел, сверялся насчёт вашего с малышом самочувствия. А по вечерам был занят подготовкой твоей комнаты.

– Ко мне приезжали Патрик и Кассандра, – всё ещё с обидой в голосе пробормотала Анна, хотя в груди уже потеплело.

Её намёк был прозрачен: «Все нашли для меня минутку, а ты – нет», и Николаос моментально его уловил.

– Я хотел дать тебе время... Мне показалось, что ты не хотела меня видеть. Точнее, ты так и сказала.

Анна молчала, прикусив губу. «Если бы тут распыляли саудур, я бы уже начала просить прощения и попыталась взять свои слова обратно...»

– Я привёз тебе вещи, – Ник протянул ей пакет. – Врач подтвердила, что ты можешь покинуть госпиталь. Одевайся, пойдём домой.

Последние слова были произнесены Ником с вопросительно-умоляющей интонацией. Он прекрасно понимал, почему она сердится и как сложно ей было решиться... Впрочем, так же сложно, как и ему – принять её сумасшедшее условие.

Анна кивнула, с трудом справляясь с нахлынувшими чувствами: она была счастлива, рассержена и обижена одновременно. «Не понимаю, всему виной гормональные качели или я всерьёз схожу с ума?» Она потянулась к пакету, который Ник положил на кровать. В нём оказался уютный домашний костюм – мягкие флисовые брюки и свитшот, на котором было вышито её имя. Ник немного напрягся, ожидая реакции девушки.

– Энни, – прочла она и хихикнула. – Где ты это нашёл?

Николаос тоже улыбнулся, радуясь этой небольшой трещине в толще льда, образовавшейся между ними.

– Костюм купил в «Розетте», а вышивку заказал... Не был уверен, что тебе понравится...

– Мне нравится, – ответила она, пожалуй, чересчур поспешно. – Спасибо.

«Заказал вышивку с моим именем», – Анна почувствовала, как одна из бабочек поспешила расправить свои крылышки. Это была такая мелочь, на которую в другой раз она, возможно, и не обратила бы внимания, но сейчас... Сейчас это казалось невероятно милым поступком с его стороны.

Через несколько минут она вышла из палаты, одетая и готовая к выходу. Её любимая медсестра подошла, чтобы помочь снять маску и попрощаться, а Ник ждал её у лифта.

– Мы не полетим на космо-мобиле? – удивилась Анна, когда они вышли на улицу и Николаос направился в противоположную от станции сторону.

– Нет, наш дом рядом с Лунариумом, – ответил Ник, сдержанно улыбнувшись. – Пойдём пешком. Не волнуйся, тут недалеко. И основную часть пути можно проехать на траволаторе.

«Наш дом, – мысли Анны зацепились за это словосочетание. – И ведь он имеет в виду не наш с ним... а его и Мелани». Девушка аж споткнулась, снова начиная переживать, правильно ли она сделала, согласившись на проживание именно там.

Спустя минуту они подошли к высокому забору – такому же, какой Анна уже видела в Эсферус-лэнде. В заборе не было дверей или окон, он представлял собой сплошную высокую стену, упирающуюся в купол, по которому скользило искусственное солнце.

– Чтобы перебраться на другую сторону, мы используем подземный лифт, – рассказывал Николаос, подводя её к одной из будок, стоявших у стены ровным рядом. – Запомни на всякий случай, наш – номер девять. Выход ведёт сразу на нашу улицу.

Они вошли внутрь, и Анна огляделась. Лифт явно был «умным» – кнопки ему были не нужны, он точно знал свой пункт назначения. Металлические панели сомкнулись, лифт тронулся, и Анна с трудом подавила в себе порыв прижаться к Нику. Клаустрофобией она не страдала, но движения кабины слишком напоминали её кошмарные сны: сначала они резко поехали вниз, потом кабина плавно двинулась в сторону, а в конце рванула наверх, заставляя сердце опуститься в пятки.

Как только они вышли наружу и очутились под тёмно-лиловым небом, Анна остановилась и с нескрываемым удовольствием сделала глубокий вдох.

– Ох... Наконец-то. Вашим воздухом так приятно дышать.

– Это теперь и твойвоздух тоже. Твой и малыша, – ответил Ник. – Идём?

Перед ними простирался эсферианский жилой комплекс. «Как похоже на Беломорский проект...» – заметила Анна. Длинные аллеи, дома, окружённые заборчиками – всё выглядело аккуратно и уютно. Газоны были покрыты плюшевым ковром синей травы, местами над ними парили круглые светящиеся лампы. У Анны затрепетало сердце от нахлынувших воспоминаний о визите к Робу.

Она зачарованно оглядывалась, пока они двигались вдоль аллеи на траволаторе. Мимо проплывали ровные ряды таких разных и таких одинаковых домов. «Теперь и я здесь буду жить», – Анна чувствовала себя странно счастливой, несмотря ни на что. «Луна забрала меня домой!» – и на её глазах выступили слёзы. На секунду ей даже стало всё равно, что он женат. Её перестало волновать, как ему удалось убедить Мелани. Сердце закрыло на всё глаза – самая большая её мечта сбывалась. Она будетжить на Луне! Дышать этим вкусным воздухом! Гулять по этим тёмным аллеям под лиловым небом...

Наконец они остановились перед двухэтажным домом, выкрашенным в тёплый бежевый цвет. У крыльца росли аккуратные кусты незнакомого растения с серебристыми листьями и розовыми цветами. Две парящие лампы подлетели к ним, освещая путь. В окнах света не было. Ник повернулся к Анне и сказал, прикладывая магнитный ключ: