В плену забвения

Тут Николаос не выдержал и громко рассмеялся, наблюдая за шокированным выражением лица Анны.

– Оно... Само... Будет готовить? – у девушки даже рот раскрылся от изумления. – Я такого ещё не встречала!

– Это и на Луне новинка, но уже хорошо себя зарекомендовала. А Валадос даже издал указ дарить этот гаджет всем молодожёнам в этом году. Правда, причина тут не слишком радужная...

– Эсферианки плохо готовят? – Анна не удержалась от иронии, ехидно улыбнувшись.

Ник усмехнулся в ответ:

– Нет, но по статистике, пятьдесят процентов разводов у нас происходят по бытовым причинам. Ну и он логично посчитал, что сей агрегат сможет хоть немного облегчить парам быт, и, соответственно, снизит количество разводов... Ты же уже поняла, как тут важен семейный кодекс.

– Погоди-ка, ты же не хочешь сказать, что эту «Кухню» вам подарили, а ты отдаёшь её в моё пользование? – она расстроенно сдвинула брови.

– Нет, Энни, эту я привёз специально для тебя. Её и установили только сегодня – я не был уверен, что ты захочешь есть только нашу еду, а на земную эта кухня не рассчитана.

Анна натянула на себя понимающую улыбку, а Ник продолжал знакомить её с остальными отсеками «Кухни»:

– Тут – холодильник. Я уже заказал для тебя немного фруктов, готовых снеков, сока и воды. И большая упаковка витаминного желе, не забывай, каждое утро после завтрака! Здесь – машина для приготовления маффа.

– А мафф беременным можно?

– Не можно, а нужно. Ты же знаешь меня... Я бы не стал...

Он мотнул головой, опуская взгляд. Им обоим становилось всё сложнее находиться рядом и притворяться, что они друг для друга ничего не значат. Николаос двинулся к выходу.

– Спасибо, Ник, – услышал он её слова. – Я правда очень ценю всё, что ты для меня делаешь.

– Не за что. Я пойду, а ты отдыхай. Загляну завтра утром... Когда придёт врач, – напоследок он всё-таки взглянул на любимую. – Спокойной ночи, Энн.

– Спокойной ночи, – почти шёпотом ответила она, и дверь за ним закрылась.

Ещё несколько минут она сидела, уставившись в одну точку, и обдумывала всё, что Ник рассказал. Глупое, наивное сердце продолжало радоваться, что Ник, несмотря ни на что, остаётся рядом, заботится о ней и ребёнке. Но холодный рассудок стоял на своём. Она не может позволить себе больше мечтать о нём и их совместном будущем. Даже принимая во внимание, что его жизнь с другой женщиной – скорее вынужденное обстоятельство, чем осознанный выбор, её собственные принципы и женская солидарность не позволяли влезать и рушить чужую семейную жизнь.

«Я не такая... Связь с женатым мужчиной – это что-то совсем недопустимое. Ведь эта Мелани тоже его любит. Точно любит. Вон, как бросилась к нему... Сразу дала понять, чей он теперь. Как ни крути, я приняла верное решение, запретив ему прикасаться ко мне», – рассуждала она, проваливаясь в сон.

«Держись, удивительная Анна, – подбадривала она себя. – Ты всё сделала правильно. Только почему же так больно внутри...»

Глава 7. Неудачный эксперимент

Приятная трель будильника разбудила Анну, и она сладко потянулась в постели. Круглая летающая лампа, чутко среагировав на пробуждение девушки, тут же подлетела к кровати и загорелась, наполняя комнату тёплыми лучами... Анна улыбнулась. Она с самого начала предпочитала эти лампы-дроны привычным потолочным панелям – они напоминали ей о Робе.

Уже прошло несколько дней с тех пор, как она переехала в дом Николаоса, и, к её собственному удивлению, жизнь в этой «золотой клетке» ей нравилась. Во всяком случае, нравилась намного больше, чем те месяцы одиночества, которые она провела на Земле.

Одинокой она себя совсем не чувствовала – они постоянно были на связи с Ливи, наконец вернувшейся из командировки, а также с Рэйчел и Кассандрой. По утрам и вечерам к ней приходила старенькая врач-эсферианка, и почти каждый раз вместе с ней заглядывал и Николаос.

Ник... Анна задумалась. Он твёрдо держал своё обещание и больше ни разу не позволил себе ни флирта, ни какой-либо теплоты в её сторону. А она? Как ни больно было это признавать, она подсознательно продолжала ждать от него проявлений той самой любви, о которой он прежде ей так много твердил. Каждый его взгляд, который Анна ловила на себе, был пустым. Лишённым интереса, лишённым каких-либо эмоций – в нём не угадывалось прежней нежности, надежды, любви или боли. Она продолжала мучиться догадками, пытаясь найти истинную причину его поведения: «Это всё из-за моего условия, и он просто слишком хорошо вжился в свою роль?.. Или всё намного прозаичнее, и теперь я для него лишь инкубатор... И на самом деле я была нужна ему с самого начала только для этого...»

Бабушку-врача звали Марта. И хотя это имя было вполне «земным», – Анна логично предполагала, что все эсферианцы с привычными слуху именами так или иначе работают с землянами, – Марта не знала ни слова на английском. Этот факт тоже будоражил сознание девушки – а может, Ник заходил к ней только для того, чтобы быть переводчиком? Почему ей нашли именно такого доктора – в преклонном возрасте и без знания языка межрасового общения? Всё ли Ник ей правильно переводит? У неё не было ответов на эти вопросы, но зато всё это здорово стимулировало Анну изучать эсферианский с удвоенной силой, чем она и занималась в свободное время. Говорить на их языке оказалось совсем несложно, грамматика тоже казалась простой и логичной, а вот писать и читать получалось с трудом – витиеватые эсферианские иероглифы никак не хотели сдаваться.

«Эсферианцы смогли выучить английский за две недели, а я всё никак не выучу, как пишутся первые десять букв их алфавита!» – Анна переживала, но рук не опускала. И о своих успехах в разговорной речи она тоже пока никому не рассказывала, на всякий случай.

Раздался стук в дверь, и девушка приподнялась на кровати, мельком бросив взгляд на часы: половина девятого. «Как всегда, вовремя», – подумала она и нажала кнопку на пульте, открывая дверь пришедшим.

– Доброе утро, Анна, – Ник поздоровался первым, а Марта лишь приветливо кивнула.

– Доброе, – откликнулась она и приготовилась к утреннему осмотру, приспустив пижамные штаны.

Врач, по обыкновению, начинала осмотр с УЗИ. Покрыв живот Анны серебристым гелем, Марта расправила на нём впитывающую салфетку и прислонила датчик, который воссоздавал объёмное изображение малыша прямо в воздухе. Казалось, до него можно дотронуться... Поправить кожную складку, погладить по голове.

Анна чуть повела плечом, вспоминая своё первое эсферианское УЗИ. Видеть всё внутри себя настолько детально было непривычно – и завораживающе, и немного жутковато. Иногда в такие моменты она чувствовала себя абсолютно нагой, вывернутой наизнанку... Но спустя пару дней начала привыкать.

– Пойше... Пойшеан! – бормотала врач, и все трое уставились на экран, наблюдая за крохотным комочком с бьющимся сердцем.

«Всё хорошо», – с облегчением думала Анна. Она уже знала слово «пойше», означавшее что-то среднее между «очень хорошо» и «отлично».

Пока Марта занималась проверкой показателей с браслета ПИК, Николаос неожиданно обратился к Анне:

– Я слышал, Кассандра хотела тебя навестить?

– Да, мы планировали с ней как-то увидеться. Когда будет разрешено, – Анна резко замолчала, увидев, как всегда растянутые в добродушной улыбке губы Марты вдруг сжались.

«Что это с ней? И точно ли она не понимает английский? Как я – эсферианский...»

– Можно прямо сегодня, но лучше, если вы с ней встретитесь не здесь, – Николаос поиграл бровями. – Съездите в кафе, в соседний Лунариум. Я уже позвонил ей. Она будет ждать тебя в семь вечера на станции космо-мобилей.

– Уау! Правда? А... Мне уже можно? – Анна покосилась на врача.

– Можно. Я уточнял. Небольшая активность даже пойдёт на пользу. И возьми с собой маску, на всякий случай... Вдруг будут проблемы с окситрионом.

– Да, конечно, возьму. Не беспокойся, – Анна всё ещё не могла поверить, что сегодня наконец выйдет из дома. – Ты меня так просто отпускаешь? Не боишься, что меня увидят и донесут в Муаскар?

– Сегодня суббота.

– Значит?.. – не поняла она.

– Семейные вечера, – Ник пожал плечами. – Шанс встретить военного стремится к нулю.

Внезапно Марта резко поднялась с кресла и начала что-то выговаривать Николаосу на эсферианском. Голос её был негромким, и на этот раз Анна не могла уловить никаких знакомых слов, но её эмоции читались очень лёгко – врач явно была очень недовольна.

– Всё нормально? – заволновалась девушка, подумав, что опять что-то не так с её данными, но врач уже выходила из её апартаментов, сердито стуча каблучками.

– Да... – Ник скривил губы. – Нет причин для волнений, с малышом всё хорошо.

– А с Мартой что?

– Не обращай внимания, – он устало махнул рукой. – Это она на меня рассердилась, что заговорил с тобой на языке, который она не знает. Я же раньше только переводил...

В дверь снова раздался настойчивый стук. Анна и Ник переглянулись, догадываясь, что это Марта таким образом просит Ника поторопиться.

– Я пойду, Энн. Желаю хорошо провести день и вечер. Умоляю, будь аккуратна и не снимай браслет.

– Да. Поняла. Спасибо, Ник.

Он сдержанно кивнул и быстро вышел за дверь – Анна успела услышать, что Марта вновь принялась за свой раздражённый бубнёж.

«Хм... Странно. Никогда ещё такой сердитой её не видела», – подумала девушка, осторожно спустила ноги с кровати и направилась в душ. Она давно заметила, что тяжёлые, упругие струи эсферианской воды помогали очистить не только тело, но и мысли. «Неважно, что произошло у Марты. Главное, что с малышом всё отлично», – Анна вышла из ванной комнаты с полотенцем на голове и улыбкой на губах. День обещал быть чудесным.

***

– Скучаешь по Земле? – спросила Кассандра, наблюдая, с каким удовольствием Анна подставила лицо под лучи уходящего искусственного солнца.

Они сидели на террасе небольшого кафе где-то на отшибе ближайшего Лунариума. Металлические столики и стулья, покрытые лёгким налётом серой лунной пыли, выглядели довольно скромно, но обилие горшков с цветами по периметру террасы спасало ситуацию и создавало мало-мальский уют. За барной стойкой из прозрачного пластика виднелись машины, готовящие напитки, а в воздухе витал слабый аромат ванили и корицы.

– Нет, – не задумываясь, ответила Анна с хитрой улыбкой. – По Солнцу... Но не по Земле. Знаете, после Луны я там чувствовала себя совсем чужой. Наверное, вам это странно слышать...

Анна замолчала и сделала пару глотков маффа. Она так ждала этой вылазки, а сейчас понимала, что реальность не слишком стремилась оправдать её ожидания. Во-первых, все кафе неподалёку предлагали только «земную» еду и напитки – раньше Анна даже не задумывалась об этом... А получалось, что эсферианцам, живущим бок о бок с землянами, было не так уж просто найти привычную им еду. Даже в ресторане Эсферус-лэнда она появилась только с приходом нового директора. А во-вторых, Анна планировала задать так много вопросов Кассандре, но при встрече поняла, что грузить несостоявшуюся свекровь своими проблемами ей совсем не хочется, и она прикусила язык.

– Энни, – тихонько позвала Кассандра, будто прочитав её мысли. – Ты же хотела о чём-то поговорить, не так ли?

– Да, но... Кажется, момент не самый удобный. Вы расстроены, я чувствую.

Несмотря на то, что учёная умело, по-эсфериански скрывала свои эмоции, Анна чутко считывала её внутренний настрой.

– Может быть, я расстроена именно потому, что мне нужно с тобой наконец объясниться... И я переживаю. Но как только я тебе всё расскажу, мне станет легче.

– Звучит логично, – Анна хмыкнула, вдохнула поглубже и выпалила: – Кассандра, это вы дали разрешение на использование капсул забвения?

Рука учёной чуть дёрнулась, и она потупила взгляд.

– У меня не было выбора, милая Энн. Можно сказать, меня вынудили... Обстоятельства.

Анна тут же почувствовала себя неловко. Она же даже не видела, что всё это время на самом деле происходило с Ником. Не имела понятия, насколько плохо всё было... Какое право она имеет сейчас кого-то обвинять?

– А Никос не сказал тебе, почему мы сегодня встречаемся тут, в кафе, а не у вас дома? – неожиданно перевела тему эсферианка.

– Нет, – Анна помотала головой. Сердце на секунду возликовало, по-своему истолковав оборот «у вас дома», который употребила Кассандра. – Мы с Ником вообще сейчас почти не общаемся... Он приходит только вместе с моим врачом, Мартой. Переводит её слова, и всё.

– Я поняла, – кивнула учёная. – Подозреваю, что он хотел, чтобы я сама тебе обо всём рассказала. История будет занятная, обещаю.

– Это как-то связано с тем... что произошло в прошлом? – нахмурилась Анна, вспоминая рассказ Валадоса о том, что Кассандра была осуждена и сидела в тюрьме.

– Угадала, – учёная одарила её печальным взглядом. – Из-за этого меня не очень любят в семье Мелани... Но я хотела бы рассказать тебе, что случилось со мной тогда на самом деле.

Сердце Анны забилось чаще. С того самого момента, когда она покинула Луну, она буквально не разрешала себе думать на эту тему, чтобы сохранить об этой женщине – женщине, которая так помогла ей освободиться от Противников – лишь тёплые воспоминания.

– Если вам это неприятно, то не нужно... Дело прошлое. Мне кажется, вы уже сполна расплатились за свою ошибку, – произнесла она и пожала плечами.

– Мне это важно, дорогая, – Кассандра вновь слегка прикоснулась к её руке. – И тебе, возможно, тоже станет легче, когда ты всё узнаешь. Мне было очень непросто хранить эту тайну и не иметь возможности восстановить своё доброе имя.

– Хорошо, – согласилась Анна. – Давайте только сначала закажем что-то на десерт?

– Отличная идея, – учёная даже рассмеялась. – Да, эту пилюлю надо обязательно подсластить!

***

– Всё началось, когда я училась на последнем курсе Кауфари, – отрезав кусочек булочки ярко-жёлтого цвета, посыпанной фиолетовой крошкой, начала Кассандра. – Это последний этап обучения на Луне, скажем так, колледж профориентации. По его окончании мы выбираем клан.

– И вы выбрали учёных, – улыбнулась Анна.

– Даааа, всегда мечтала стать врачом, как мама! – подтвердила Кассандра. – Мне в целом кажется, что клан учёных – один из самых... Семейных. Я практически не знаю никого, кто бы ушёл из семьи учёных в военные или клан фермеров. Мой отец работал в сфере нано-технологий, мама была дантистом, ну и мы с Рэйчел остались верны семейной традиции.

Она сделала паузу, возвращаясь мыслями в те дни. Анна молча жевала свой пончик с шоколадной глазурью, ожидая, когда учёная соберётся с мыслями.

– На чём я остановилась? – Кассандра нахмурилась. – Ах, да. Итак, я заканчивала колледж. К тому времени я уже была замужем за Робиусом, и Никос только родился...

– Робиусом? – девушка не смогла сдержать удивлённого возгласа. – За Робом? Я и не знала, что это его полное имя...

Учёная кивнула со снисходительной улыбкой:

– Тебе предстоит ещё очень многое о нас узнать, милая Энн. Да, Робиус – эсферианский вариант его имени... Что Ника зовут Николаос, ты же знаешь?

– Да, это я знала, конечно, – Анна покраснела.

– А Патрика между собой мы зовём Патрициус.

– Хах... Вот это новости... Прямо как греки, – прошептала девушка будто самой себе и схватилась за чашку остывающего маффа.

Кассандра рассмеялась:

– Особенности языка. Ты же уже начала учить, верно? С давних времён мужские имена на Эсферусе заканчивались на -ос или -ус.

«Поэтому и Ника она почти всегда называет Никосом...» – догадалась Анна, и тут же в голове пронеслись несколько других знакомых ей имён – Валадос, Терос, Приос...

– Название вашей планеты – тоже, наверное, какое-то мужское имя? – поинтересовалась она.

– Эсферус? – губы Кассандры вновь тронула улыбка. – С какой-то точки зрения – да. Эсферусом звали древнего бога, которому поклонялись наши предки. Впрочем, это не самая моя любимая тема. О древних легендах тебе лучше поговорить с кем-нибудь из Инвесторов, они изучают историю глубже и расскажут тебе эти легенды куда интереснее.

Анна вновь замолчала, решив больше не перебивать учёную. По всему её виду можно было сказать, что она вроде бы и рада отвлечься, но в то же время ей очень хотелось поскорее избавиться от груза, лежащего у неё на сердце.

– В общем, в то время я была счастливой женой и матерью, – продолжала Кассандра. – Я начала подрабатывать в Большом – так мы называли главный госпиталь... Тот самый, в вашем Лунариуме. Передо мной стояла лишь одна последняя задача – завершить дипломную работу, которая должна была стать кульминацией всех моих усилий. У меня был отличный куратор. Молодой специалист, почти гений. Его звали Тревор Аш-Ур.

Анна не понимала до конца, зачем эсферианка вдавалась в такие детали вплоть до имён, но внимательно слушала её рассказ. Именно Тревор убедил Кассандру написать научную статью на тему «Одарённые Земляне и их способности». Она с радостью согласилась – на тот момент тема необычных землян была в самом центре внимания, но не была досконально изучена, а Тревор буквально бредил этой темой, и его ажиотаж постепенно передался и Кассандре. Он предоставил ей огромное количество свежего, ещё нигде не опубликованного материала, а самое главное – познакомил её с самым настоящим Высшим, французом по фамилии Бриффо, который вот уже девять лет жил на Луне.

– Бриффо. Он был выдающимся человеком, настоящим феноменом. Как, впрочем, и все Высшие, которых знали на Луне. Не было ни одной отрасли науки, которая бы ему не поддавалась. Он был отличным математиком, имел потрясающие способности к языкам – эсферианский освоил в совершенстве в течение месяца. А вообще он был архитектором и дизайнером. Бриффо сконструировал несколько масштабных проектов, в основном на эсферианской стороне Луны. Напомни мне потом, я тебе дам список мест, где тебе обязательно стоит побывать, Энн, – и это всё его проекты!

Анна слушала, с каким восторгом Кассандра рассказывала о том Высшем, перечисляя его достижения, и невольно задумалась.

– Энн, ты в порядке? Тебе нехорошо? – обеспокоенно спросила учёная, заметив отстранённый взгляд Анны.

– Ох, прошу прощения, – девушка вернулась в реальность. – Задумалась... Начинаю сомневаться, что я действительно Одарённая. У меня-то совсем нет никаких выдающихся талантов...

«И точно я не выучу эсферианский даже за месяц», – продолжила она про себя.

Кассандра удивлённо приподняла брови:

– О чём ты говоришь, милая? Тебе, напротив, достался очень ценный дар – эмоциональный.

– Ну... По сравнению с заслугами этого француза мне кажется, это ерунда, – Анна натянуто улыбнулась.

– Вовсе нет. К тому же, у тебя ещё не было возможности проверить, до какой степени можно развить твои способности... Узнать, есть ли у них лимит. Представь, если ты сможешь управлять эмоциями не одного человека... А целой толпы?

От высказанного Кассандрой предположения по спине пробежали мурашки. «На что она намекает? Почему мне сейчас вспоминается история Германа с его даром убеждения...» – данный вектор размышления Анне не понравился, и она поспешила вернуться к теме Бриффо:

– А что случилось с тем французом потом?

– Потом... Мы с ним много общались. Брали образцы тканей, кровь для анализа, изучали его геном, сравнивали с нашим. Исследование проходило идеально... Под полным контролём, – голос Кассандры вдруг начал затихать. – Но Тревору этого было недостаточно.

«Вот оно...» – от волнения пальцы Анны дрогнули, и чашка с маффом едва не вылетела из её рук.

– Я как сейчас помню его слова, после которых всё пошло кувырком: «А что, если мы попробуем пересадить ткани Высшего обычному человеку? Вдруг можно передать хотя бы часть Одарённости?». А я ведь хотела возразить, – учёная прикрыла глаза и тяжело вздохнула. – Но и сам Бриффо сразу загорелся этой идеей. У него была сестра, которую он перевёз на Луну, и он мечтал, чтобы она тоже стала Высшей. Или это она мечтала...

– Значит, вы согласились? – вопрос Анны звучал скорее как утверждение, ведь она уже прекрасно знала на него ответ.

– Я долго сомневалась, – эсферианка заглянула в глаза девушке. – И очень боялась. Меня тревожила сама идея, ведь никто никогда ничего подобного не делал. Но Тревор, видя мои сомнения, начал давить... Уверял, что с его стороны всё под контролем, что все разрешения получены.

– И вы поверили...

– Да. Мы, эсферианцы, немного наивны. Не ждём подвоха от себе подобных. Живём в постоянной «презумпции доброты». К тому же, мать Тревора была уважаемым доктором, членом Совета... В общем... Мы провели операцию.

Последние три слова буквально вылетели из её рта, так сильно она торопилась закончить эту историю. Кассандра с новой силой принялась жевать свою булочку, но было очевидно – в ней говорил не голод, а желание проглотить застрявший в горле комок. Комок мешал ей говорить, а история ещё не была закончена.

– Сестра Бриффо впала в кому и умерла через три дня, – наконец продолжила она, нервно листая интерактивное меню. – Пожалуй, я закажу ещё один мафф.

– Мне так жаль...

Кассандра сглотнула, мотнула головой.

– Три дня... Мы делали всё, что могли, но организм не справлялся. Это был кошмар. И я потратила полжизни на выяснение причины, что же тогда пошло не так.

– Кассандра... Это значит, и Джулия... реально могла умереть? – осознание серьёзности «операции по пересадке тканей» пробежалось током по телу.

– Нет, не думаю. Как я выяснила позже, причина той неудачи была довольно примитивна – это всего лишь разность полов... Если бы у Бриффо был брат, то он бы точно выжил.

– То есть, Одарённость действительно можно передать, но только тому же гендеру?

– Да. У вас, Высших, в крови есть дополнительные биологические половые маркеры. После пересадки, они начали передавать сигналы, характерные для мужского организма. А иммунная система его сестры восприняла их как угрозу... И начала атаковать.

– Бедная... Как это потом пережил Бриффо?

– Я точно не знаю... Помню лишь, что он улетел обратно на Землю. А для меня это было лишь начало испытаний, – сказала эсферианка. – Ведь расплачиваться за эту ошибку пришлось мне одной.

– Что? Как это? Ваш куратор не понёс наказания?

– Нет. Он свалил всё на меня. На суде ещё и выяснилось, что у него и разрешений никаких не было, – Кассандра отвела взгляд. – Тревор меня использовал... Если бы всё прошло хорошо, лавры бы достались ему. А меня никто даже слушать не стал. Его влиятельная мать обо всём позаботилась, и он по сей день практикующий врач.

– Погодите, но как же так? Как он мог солгать, разве на судах вы не используете саудур? Это же просто обязательно!

Эсферианка печально улыбнулась в ответ:

– Саудура тогда ещё не было. И ты, наверное, удивишься, если узнаешь, что именно это не совсем справедливое обвинение и послужило причиной появления нашего порошка правды. Его разработку начал мой отец, – Кассандра промокнула глаза. – Сразу после того Совета, где меня признали виновной по нескольким статьям – причинение вреда, повлекшее летальный исход, и проведение операций без нужных разрешений... Мне дали пожизненное.

– Ушам своим не верю, – качала головой Анна.

Теперь она и в самом деле смотрела на учёную другими глазами. Кассандра не была сумасшедшей, которая искала пути передачи Одарённости любой ценой... её подставили. Её обманули. Молоденькую девочку-студентку с младенцем на руках. От вопиющей несправедливости в груди Анны разгорался настоящий пожар.

– Меня отправили в тюрьму, – продолжала Кассандра потухшим голосом. – Я потеряла всё – семью, работу, репутацию. Но хуже всего... Хуже всего то, что я до сих пор не могу избавиться от мысли, что это действительно была моявина.

Учёная тяжело вздохнула, а Анна не знала, что сказать, чувствуя, как тяжесть этой истории теперь ложится и на её плечи.

– Я попросила Робиуса не говорить правду Нику о тюрьме... обо всём. Не хотела, чтобы он меня стыдился...

– Он что, до сих пор не в курсе всей истории? – девушка чуть не подпрыгнула на месте. – Вы должны ему рассказать!

– Я рассказала, – поспешила заверить её учёная. – Не сразу, но как только узнала, с какой семьёй он связывается... Вот и ответ на вопрос, почему, собственно, эта семья меня недолюбливает.

В разговоре повисла пауза. Кассандра многозначительно смотрела Анне в глаза. «С какой семьёй?.. Что она хочет этим сказать?» – тревожная догадка пронзила её сознание.

– Подождите... Вы что, хотите сказать, что Тревор – отец Мелани? – прошептала она побелевшими губами.

– Её дядя, – со вздохом ответила эсферианка. – А твой доктор... Доктор Марта...

– Это мать Тревора? – в голове словно взорвалась бомба.

– Именно. Та самая, уважаемый доктор, член Совета.

Ладони сжались в кулаки сами собой, глаза метали молнии, сердце требовало реванша. Во всё, что рассказала Кассандра, не хотелось верить, но частички пазла сходились слишком идеально.