В плену забвения

У неё перехватило дыхание – он слово в слово описывал её собственные ощущения, когда она с Земли смотрела на Луну, высматривая очертания знакомых Лунариумов и предполагая, где сейчас может находиться Николаос.

– Я не ел и не пил, – продолжал он. – Не появлялся в Эсферус-лэнде, истратил весь запас питательных инъекций из ПИКа. Я почти превратился в зомби. Мне не хотелось жить. Патрик и Кира – единственные, кому я позволял войти в своё пристанище – забили тревогу. И привели мне доктора.

Ник сцепил пальцы рук и слегка наклонился вперёд. Его локти покоились на коленях, а пальцы были сжаты в замок, словно он был погружён в глубокие раздумья.

– Мне был поставлен диагноз Эктиэб, – он горько усмехнулся. – Это что-то похожее на вашу депрессию... И немного шизофрению, наверное. В моменты сильного эмоционального истощения наш мозг включает защитную реакцию, и мы теряем связь с реальностью. Очень редкое заболевание... Обычно наша жизнь течет спокойно и предсказуемо. Эсферианцев почти невозможно довести до такого состояния.

Анна сама не заметила, как на её глазах выступили слезы. Трясущимися руками она взяла стакан с водой со столика и сделала пару глотков, пытаясь протолкнуть сдавливающий горло комок. Память услужливо разблокировала воспоминание, которое, как Анна думала, было спрятано глубоко и надежно. Это было воспоминание о её разговоре с Рэйчел, тётей Николаоса. «Вы, как никто, способны поддержать его в трудную минуту. И так же вы способны очень сильно его ранить. Берегите вашу любовь,» – эхом звучали слова Рэйчел у неё в голове.

Она прикрыла рот рукой и попыталась откашляться, только бы не разрыдаться сейчас при нём. Пауза затягивалась. Чтобы не показать свою слабость, Анна сделала над собой усилие и задала первый пришедший на ум вопрос.

– Ты не ходил на работу? И тебя не уволили?

– Нет. Хотя я сам собирался уволиться, не хотел больше работать с Клаудией... Но когда я подал прошение, оказалось, что Клаудия уже ушла, либо её сместили, не уверен. На её место назначили Кристиана, и он мне очень помог. Дал мне целый месяц на восстановление с сохранением моего места. Весь этот месяц меня пытались вернуть к жизни.

Ник замолк, и по его потемневшему лицу Анна чувствовала, что ему тоже непросто даётся этот рассказ.

– Ничего не помогало. Я так любил тебя, Анна. Так скучал...

«Любил...» – это слово, которое он употребил в прошедшем времени, сдавило грудь.

– И тогда доктора решились на отчаянный шаг, – он снова тяжело вздохнул. – У эсферианцев есть такое лекарство... Называется «Капсулы забвения». Принимая его, человек забывает кого-то или что-то, что причинило ему нестерпимую боль. Учится жить заново без этого триггера.

Анна раскрыла рот от возмущения:

– Триггера? Ты... просто решил избавиться от воспоминаний обо мне? Вот так?!

– Нет, нет! – его глаза вспыхнули, – Я бы никогда на такое не пошёл! Разрешение на использование препарата дают близкие. Эти капсулы в основном используются для несчастных родителей, потерявших своих детей. Никакая мать не дала бы разрешения на такое... Добровольно избавиться от памяти о ребёнке... Понимаешь?

Анна возмущённо качала головой, обдумывая его слова и начиная понимать, почему Ник так странно вёл себя тогда, застыв в её прихожей.

– Поверить не могу... То есть... Ты и сейчас не помнишь, кто я и что нас связывает?! И кто дал разрешение на такой препарат, Патрик или Кассандра?

– Прошу, дай мне закончить, – его аурис разгорался всё ярче. – Неужели по моим глазам не видно, что я тебя помню?

Она отвернулась и, обхватив себя руками, пыталась унять дрожь во всём теле. «Нет. Не видно!» – пронеслось у неё в голове, но она промолчала. Ник продолжал:

– Работа капсул – это сложный процесс. Физически легко убрать из жизни всё, что напоминает тебе о человеке... Фотографии, переписки. Но с памятью совсем не так. Слишком яркие воспоминания удалить нельзя, и в этих случаях капсулы работают на замещение.

– В каком смысле?..

– Ну... – голос Николаоса становился всё тише. – То есть... Например, мама помнит, как отмечали день рождения её погибшей дочки, и чтобы убрать дочь из этого воспоминания, её просто замещают кем-то другим. Может быть другим ребенком, племянником, ребёнком соседей, иногда даже просто мужем. Таким образом воспоминание остаётся, но дочери в нём нет.

До Анны начал доходить весь ужас сложившейся ситуации, и она тихо прошептала:

– Значит, меня заменили... Кем-то другим? Другой?

– Да. Многие воспоминания были стёрты, но я чётко помнил, что мы собирались пожениться... Аонавсё это время была рядом, – последние слова Николаосу дались с трудом.

«Она. Она была рядом... Не я», – Анну передёрнуло от нелепости всей ситуации.

– Расскажи мне о ней, – вдруг попросила она. – Она из Эсферус-лэнда? Я её знаю?

– Нет. У нас всё странно сложилось. Её отец был моим лечащим врачом, и вообще я был с ней знаком уже давно. Мы встречались в студенчестве. Так совпало...

Анна молчала, совсем поникнув. В голове пронеслась мысль: «Ага... Его бывшая. Понятно. Конечно, с бывшими отношения заново строятся быстрее...»

– Терапия забвением помогла. Силы стали ко мне возвращаться. Я выбрался из болота депрессии. Будто бы пришёл в себя. В конце декабря мы поженились... После свадьбы на неделю уехали в отпуск на море Фуксии. Я так мечтал показать тебе это место...

– Прошу, Ник, мы можем обойтись без такихподробностей, – обида заполняла её сердце.

«Значит, пока я на Земле грезила о его возвращении, он обо мне забыл и счастливо развлекался со своей новой женой», – она опустила взгляд и отвернулась, пряча свою боль.

– Прости, – Ник не выдержал и взял Анну за руку.

Она сделала шумный вдох, чувствуя его тепло, и не спешила убрать свою ладонь. Несмотря на все обиды, от его прикосновения ей стало легче и немного теплее на душе.

– И... Что потом? Как ты меня вспомнил?

– Тут ты можешь поблагодарить Ливи, – Ник улыбнулся краем губы. – И небольшое несовершенство самих капсул. Их нужно принимать около месяца. Этого времени обычно достаточно, чтобы все воспоминания заместились новыми, и в этот период никому нельзя напоминать о том самом человеке...

– Триггере. Ага.

Николаос пропустил мимо ушей её колкость.

– Да. Самым сильным триггером всегда было имя человека, даже не внешность. Ты можешь его случайно встретить и всё равно не узнать. Но если ты слышишь имя... Всё возвращается.

Он на миг замолчал и нахмурился, вспоминая тот день, когда он вернулся к работе. Тогда Ливи уже работала на месте Анны, а ему мерещилось, что так и было. Но в первую же пятницу, после собрания, девушка подошла к нему и робко спросила, нет ли у него новостей от Анны. Это простое упоминание её имени было словно удар, моментально разбудивший чувства, которые, как он думал, уже исчезли.

– Я был в шоке, когда понял, что в моём лечении были применены капсулы. Мир в очередной раз перевернулся с ног на голову. Я не мог продолжать нормальное общение с женой. Понимал, что она хотела мне помочь, но не мог простить того, что женился на ней, когда на самом деле был без ума от тебя. А Ливи для меня стала ещё одной ниточкой, связывающей с тобой. После каждого собрания я просил её остаться и задавал вопросы о тебе... Чтобы вернуть побольше воспоминаний, чтобы ты вернулась ко мне вся. Так, можно сказать, мы с ней и подружились. Ливи хорошая девушка и верная подруга, – он снова слегка улыбнулся.

– Да. Она замечательная, – согласилась Анна.

Возмущение постепенно уступало место пониманию – его слова открывали перед ней другую, ранее скрытую сторону их разлуки, и хоть немного объясняли, что произошло. Но не объясняли другого.

– Ник, и всё же... Почему ты прилетел? Какую точку ты хотел поставить?

Его плечи опустились – такими глупыми сейчас ему казались его мотивы.

– Как только я тебя вспомнил... вспомнил всё, что было... депрессия снова начала прогрессировать. А я, наученный горьким опытом, уже отказывался принимать любые медикаменты. На всякий случай. Я больше не хотел тебя забывать. Нужно было искать какой-то другой выход, и тогда... Наверное, даже забавно. Ведь это была идея моей жены.

– Что? Не вижу логики, – Анна сдвинула брови. – Зачем ей это было нужно?

– Пыталась помочь, – Ник пожал плечами. – Где-то прочитала, что после расставания мы склонны идеализировать бывшего партнера...

«Я думаю, вам нужно увидеться. Встреча поможет тебе посмотреть на Анну по-новому. Развеять иллюзии и мечты, закрыть этот гештальт. Скорее всего она совсем не та, кого ты себе нафантазировал, а возможно, даже уже начала новые отношения с каким-нибудь землянином», – вспоминал Ник слова жены.

– Она надеялась, что я в тебе разочаруюсь. На практике, я слышал, такое действительно часто происходит.

– И что, помогло? Ты разочаровался? – Анна была уверена, что она уже знает ответ на этот вопрос. В подтверждение её догадкам, Николаос лишь сильнее сжал её ладонь в своёй руке.

– Разочаровался, – ответил он. – В себе. Когда я тебя увидел, я просто дар речи потерял. Все малейшие детали, которые к тому моменту не успели восстановиться в памяти, нахлынули, как цунами. Я осознал, какую непростительную ошибку совершил, вернувшись. Теперь я заключён меж двух огней. Этой безумной любовью к тебе – с одной стороны, и обещаниями, данными мною же, с другой.

Анна поняла его слова по-своему:

– Если ты о своей жене, то... Ты же ещё можешь развестись?

– Но только через год, – напомнил ей Ник, мельком взглянув на свою свадебную татуировку. – А наш малыш родится...

– Через полгода, – перебила его Анна, кладя ладонь свободной руки на живот.

Тёплые вибрации, идущие оттуда, её так успокаивали, и она слегка улыбнулась, забывшись. «Как нежно он произнёс «наш малыш»... Он же любит меня! Он рядом! Это всё, что мне сейчас нужно».

– Вот именно, – Николаос снова помрачнел. – Через полгода! Да простит меня Вселенная!

Он сорвался с кресла и начал ходить кругами, растирая виски. Его аурис всё сильнее разгорался ярко-пурпурным, и Анна поняла: это далеко не все тайны, что ей предстоит сегодня узнать. Она аккуратно встала с кровати, подошла к нему, остановив его метания, взяла за руки и взглянула ему в глаза.

– Всё будет хорошо, – прошептала она, будучи больше не в силах злиться на него и противиться своим собственным желаниям.

– Энни! – Ник порывисто обнял её и прижал к себе, вдыхая запах её волос.

От его объятия привычно закружилась голова и мышцы обмякли. Она тихонько рассмеялась:

– Держи меня.... А я думала, всё это в прошлом...

Он не дал ей договорить и запечатал её губы нежным поцелуем. Тепло его прикосновения неспешной волной разливалось по её телу, заставляя забыть обо всём вокруг. Ультрафиолетовый свет мягко очерчивал силуэт двух фигур, слившихся в одну, а гул космолета убаюкивал сознание. Анна ощутила, как внутри, в заброшенном уголке её души начал восстанавливаться тот самый шар из тонкого стекла, разбившийся несколько месяцев назад. Шар, в котором когда-то она хранила свою любовь к Нику, все свои мечты и надежды... Как больно ей было, когда он рухнул и разбился. «Стоп. Но почему он тогда разбился?»

Их губы разомкнулись, Ник продолжал держать её в объятиях.

– Моя Энни, – он запустил ладонь в её волосы, – Я люблю тебя, моя Луна.

– И я очень сильно тебя люблю, – тихо прошептала девушка в ответ и мягко отстранилась.

Ник заметил сомнения в её глазах и вопросительно наклонил голову. Анна же, почти не отрывая взгляда, тихо, но с упрёком произнесла:

– Валадос сделал всё возможное, чтобы я улетела. Он меня словно загипнотизировал. И я уверена, ты был в курсе, и как будто с ним заодно... В чём секрет, Ник? И почему ты меня с самого начала обманывал? Зачем нам надо было скрывать наши отношения, если военным не было до меня дела?

Литера на его лбу вспыхнула, и Анна поняла – она попала в точку со своим вопросом.

– Я лишь хотел тебя защитить...

– Но от кого? Ведь ты же и был «охотником» за Одарёнными?

– Ох, Энни. Если бы всё было так просто! Я бы тебе объяснил ещё тогда...

– И если бы ты сделал это ещё тогда, возможно, не пришлось бы жениться на ком-то другом! – Анна почувствовала, как зачесался лоб.

Николаос немного расстроенно, но с удивлением посмотрел на неё, не сдержался и прикоснулся пальцем к её лбу:

– А ты теперь настоящая эсферианка... Это удивительно! Я не знал, что такое может быть при беременности.

– Не уходи от темы!

– Здорово, что мне даже не нужно доказательств, что этот ребёнок – мой, – с ехидцей продолжал Ник.

Анна вспыхнула, бросилась к кровати и, схватив подушку, шутя кинула в него:

– Я же сказала, не уходить от темы!

Подушка угодила Нику прямо в грудь. Он со смехом поймал её и вернул на прежнее место.

– Энни, ложись в кровать. Ты ещё совсем слаба.

– Я в порядке, Ник.

– Нет, – его тон стал серьёзнее, и в глазах мелькнула тень тревоги. – Я расскажу тебе всё, что хочешь знать. Но только если ты ляжешь в кровать и пообещаешь отдыхать.

Анна колебалась, понимая, что он прав – она действительно немного утомилась, и решила повиноваться. Ей не терпелось наконец услышать всю правду, и она чувствовала себя готовой принять её, какой бы она ни была.

Глава 4. Одно условие

Удобно устроившись в кровати, Анна держала Ника за руку и слушала его исповедь. Теперь всё сходилось с рассказом самого Валадоса – но легче от этого не становилось. Если бы она знала сразу, что Эсферус-лэнд был создан для поиска Высших Одарённых... Если бы Ник ничего не утаивал...

– Чуть позже, вроде, через пару лет, был открыт и Центр диагностики, – говорил Николаос. – А учёная, которая первая разработала доптесты для определения Высших, потом вышла замуж за Германа.

– Это была твоя бабушка? – уточнила Анна.

– Верно, бабушка по линии отца, – кивнул он.

– Да... Кажется, у тебя и вправду не было выбора. Нужно было продолжать семейное дело, да?

– Энни... – Ник поморщился. – Я правда никогда об этом не думал всерьёз. Высшие среди землян встречались так редко, что казались мне мифическими созданиями.

Он расстроенно поджал губы. Придя работать в корпорацию на должность обычного менеджера, Ник и в самом деле не рассчитывал, что его работа будет связана с чем-то ещё. Пока однажды Клаудия не вызвала его к себе на серьёзный разговор, предложив ему разделить с ней бразды правления компанией.

– Она говорила что-то о своём возрасте, ссылалась на моё прямое родство с Первой Высшей и на то, что увидела во мне «потенциал», который мог помочь нам в обнаружении Одарённых... Уже позже выяснилось, что на самом деле она имела в виду – в том году я выиграл конкурс «Мистер Эсферус-лэнд».

Анна не выдержала и фыркнула в кулак:

– Что-что?

Ник сконфуженно опустил голову:

– Что? Ты считаешь это глупым?

– Поверить не могу, что ты участвовал в конкурсе красоты! – Анна продолжала хихикать. – Подумать только! Сам Мистер Эсферус-лэнд обратил на меня внимание! И как это было? Вас заставляли ходить в плавках по подиуму?

– Эта женщина сводит меня с ума! Энни, нет! – Ник всплеснул руками и тоже улыбнулся. – Совсем не так. Это был всего лишь онлайн-опрос среди сотрудников и сотрудниц с Земли. Клаудия хотела выяснить, какие черты землянам по вкусу, какие типы мужчин и женщин им нравятся. Я сам удивился, когда набрал больше восьмидесяти процентов голосов.

– Это, как раз, совсем неудивительно. Твои черты действительно привлекают... От тебя же все землянки были без ума?

– Скажешь тоже. В любом случае... – Ник махнул рукой. – Тогда я был скромным парнем. Но трудолюбивым и амбициозным. Предложение Клаудии вскружило мне голову, и я согласился, не задумываясь о последствиях. Точнее, я был просто уверен, что никаких Высших на моём пути не встретится.

– Ещё скажи, что не мечтал встретить Высшую? – она прищурилась.

– Высшую – нет, не мечтал. Я мечтал встретить такую, как ты.

– Какую – такую? – не отставала Анна, но ответить он не успел.

Громкий пронзительный сигнал донёсся из громкоговорителей, и Ник тут же вскочил со своего кресла:

– Сейчас подадут усыпляющий газ, мы скоро прибудем... Я должен вернуться в свою каюту, – расстроено произнёс он. – Оставайся в кровати, пожалуйста, здесь есть ремни безопасности. Я помогу.

Он ловко вытянул ремни из боковых стенок, застегнул их и проверил крепления. Анна неопределённо хмыкнула, наблюдая за его слаженными движениями:

– Не волнуйся, из кровати я никуда не денусь... Но у меня всё ещё очень много вопросов.

Ник на секунду задержался у двери, будто хотел ещё что-то сказать, но сдержался и вышел из каюты, лишь кивнув ей на прощание.

В воздухе ещё сильнее запахло цитрусовыми, и её веки начали наливаться тяжестью, сопротивляться которой было бесполезно. Последняя мысль, промелькнувшая у неё в голове, была: «Что теперь ждёт меня на Луне... И останется ли хоть что-то от нас?»

***

«Ник, я встречаю вас с Мел. Пожалуйста, предупреди Анну», – прочитал Николаос сообщение от Рэйчел, едва космолёт коснулся поверхности Луны. Молодой человек негромко выругался, расстёгивая ремни безопасности, вскочил и направился к каюте Анны – но она была пуста. Он опрометью кинулся к выходу и с облегчением вздохнул, увидев девушку, ожидающую его в трубе-приёмнике.

Анна стояла и с волнением смотрела на лиловое небо сквозь прозрачные стены приемника. Её одолевали столь противоречивые чувства, что она была даже не в силах вымолвить ни слова, а только вопросительно взглянула на Ника.

– Мы в двадцать девятом пространстве, Энн.

«МедЛунариум, – мигом вспомнила она. – Где меня лечили после той аварии...»

– Ясно. Я думала, что мы прилетим в первое пространство.

– Это специальный медицинский борт... Для экстренных случаев, – добавил Ник, не скрывая тревоги. – Чтобы не терять время, космолёт с медпомощью вылетает и прилетает сразу сюда.

«А я просто какая-то ВИП-персона, – печально улыбнулась Анна. – С Луны улетала на персональном космолёте, а теперь и обратно так же...»

– Нас встретят Рэйчел и кто-то из врачей, для начала тебя должны полностью осмотреть, – сказал Ник и замялся. На его лице отразилась тень сомнения, что не ускользнуло от Анны.

– Есть что-то ещё, что ты хочешь мне сказать?

– Что бы ни случилось... Просто помни, что я люблю тебя.

Анна печально взглянула на любимого. «Сколько горечи и отчаяния в его словах... Кажется, всё уже никогда не будет так, как прежде», – осознание этого факта сдавило грудь.

Дверь в Лунариум отъехала в сторону, и они шагнули внутрь, очутившись в приемной – светлой, большой, по-больничному холодной и неуютной. Внутренне Анна уже настроилась, что увидит здесь целую бригаду докторов-эсферианцев, но в зале их ожидали лишь две женщины в поблёскивающих медицинских халатах.

Одна из них была особо нетерпелива и почти бежала им навстречу. Анна вгляделась в её лицо: «Это же доктор Мелани!» Приятная теплота разлилась внутри, когда она увидела знакомое лицо – именно под её наблюдением Анна лечилась после аварии мобилей. Но уже в следующую секунду тепло сменилось удушающей ледяной волной. Доктор Мелани вовсе не спешила вновь лечить Анну. Она подбежала к Нику, крепко стиснула его в объятиях и без капли смущения поцеловала его в губы.

– С возвращением, любимый, – она прошептала это так нарочито громко, что Анна отшатнулась. – Наконец-то. Моё тату уже начало чесаться от долгой разлуки.

Анна застыла на месте, как вкопанная, и только её сердце пустилось вскачь. Как же ей хотелось последовать за ним... Спрятаться, убежать, испариться, только бы не видеть этого. Только бы не думать о том, что, кажется, доктор Мелани... «Его жена?»Анна сжала кулаки и почувствовала, как начал пульсировать аурис. Она зажмурилась, тщетно пытаясь совладать со своими эмоциями.

– Энни, милая... – раздался знакомый до боли голос.

Анна открыла глаза и увидела Рэйчел – вторую женщину, подошедшую к ним, на которую сначала она даже не обратила внимания.

– Рэйчел!

Будучи больше не в силах держать лицо, она бросилась в объятия учёной, и слёзы градом хлынули из глаз. Рэйчел участливо обняла Анну в ответ, поглаживая по волосам, но та никак не могла успокоиться, будто только в этот момент до неё окончательно дошло – Ник ей больше не принадлежит. Её любимый больше не её.

Рэйчел махнула Нику и Мелани рукой, давая знак, чтобы они оставили их.

– Всё хорошо, Энни, я рядом. Всё будет хорошо!

Анна наконец отпустила эсферианку и попыталась утереть слезы.

– Извини, пожалуйста, я... Совсем не ожидала такой встречи.

Рэйчел понятливо кивнула и аккуратно приобняла её за плечи:

– Пойдём, милая. Я отведу тебя в палату.

Анна послушно поплелась вслед за учёной. «Какая же я дура, – корила она себя. – И почему я так наивно понадеялась на то, что он сразу её бросит, раз я беременна? Им же даже разъезжаться надолго нельзя. И Мелани не постеснялась об этом ещё раз упомянуть. Специально, чтобы я слышала...»

– Ложись сюда, пожалуйста, – Рэйчел проводила девушку в палату.

Анна вздохнула:

– Рэйчел, но я на самом деле хорошо себя чувствую. И уже все бока отлежала!

Эсферианка открыла было рот, чтобы возразить, как вдруг из коридора послышались громкие голоса. Анна сразу узнала голос Ника и по силуэтам, которые угадывались сквозь витражные окна палаты, она убедилась, что права. Это были Ник и Мелани, обсуждавшие что-то на повышенных тонах. Анна невольно прислушалась, стараясь разобрать, что они говорят, но Рэйчел, заметив это, сразу подошла к двери и открыла её настежь. Спорившие тут же осеклись и замолчали.

– Что происходит? – спросила Рэйчел. – Ник, проходи в палату.

– Я тоже хочу присутствовать, – послышался голос его супруги.

– Прости, но это исключено, – безапелляционно возразила Рэйчел, и Ник с благодарностью посмотрел на неё. – Мелани, пожалуйста, собери совет, и ждите нас там.

Учёная буквально захлопнула дверь перед её носом и сердито сдвинула брови.

– Ник, я же просила тебя предупредить Анну? Вы все как будто не в своём уме! Сначала Мелани уперлась, что хочет вас встретить, но уж от тебя я никак не ожидала, что ты не предупредишь Энн!

Николаос попытался вставить слово в свою защиту, но Рэйчел уже перекинулась на Анну.

– А ты почему до сих пор не в кровати? Быстро! – скомандовала она.

Девушка вздохнула, но послушно улеглась, а эсферианка, всё ещё тихонько ворча, устанавливала на ней металлические датчики.

– Рэйчел, зачем всё это? Я и правда уже хорошо себя чувствую, мне кажется, всё в порядке, – сказала Анна.

– Сейчас расскажу. Ник, ты тоже садись, не стой над душой, – учёная закончила с датчиками и теперь напряжённо всматривалась в монитор. – Я не просто так решила вас встретить. Пока вы летели, я кое-что проверила и пришла к неутешительному выводу. Прости, Анна, я знаю, ты не любишь больницы, но пока тебе придётся побыть под постоянным наблюдением.

– Почему? Что не так? – взволнованно спросила девушка, не сдержавшись и снова бросив взгляд на Ника.

– Я изучила все статьи, что попались мне в Медиа-хранителе о детях Высших и эсферианцев. К сожалению, статистика не слишком радужная.

– О чём ты говоришь? – по лицу Николаоса пробежала тень.

– Вот, что мне удалось узнать, – Рэйчел понизила голос, как будто боялась, что их подслушают. – Герман был единственным сыном Первой Высшей. Это не секрет. Но никто не говорил о том, что у Первой Высшей были другие беременности, закончившиеся выкидышем на разных сроках.

– Такое бывает, – пожала плечами Анна. – У моей подруги...

– Это не всё, – почти прошептала эсферианка. – Потом здесь жили ещё две Высшие с Земли. Ни у кого из них не получилось выносить ребёнка. На двоих у них было пять беременностей. Все – выкидыши. Ещё потом был один мужчина-Высший... Его жена-эсферианка вообще не смогла забеременеть. Ни разу.

– Рэйчел... Ты думаешь, мой малыш тоже не справится? Мой малыш не родится? – голос Анны был таким несчастным, что у Рэйчел заслезились глаза.

Она взяла девушку за руку:

– Энни, мы сделаем всё возможное, чтобы сохранить твою беременность! Но ты должна пообещать, что будешь выполнять все указания врачей беспрекословно!

– Конечно, конечно! – Анна поспешно закивала головой.

– Я должен сообщить Валадосу, – сказал Ник. – Всё же я нарушил его условие, привезя Анну обратно на Луну. Он нам поможет!

– Нет! – Рэйчел возразила так резко и громко, что Анна вздрогнула. – Ник, не смей ничего говорить Правителю!

– Что? Почему?! – Николаос изумлённо вскинул брови.

– А ты не понимаешь? – в свою очередь удивилась и Рэйчел. – Он же просто запрет её в Муаскаре, куда ни одному доктору не пробиться!

Сделав глубокий вдох, Николаос поднялся с дивана: