Райский филиал. Адский корпоратив. Лунная сметана

Лариса Петровна на Луне.

Портал открылся с тихим, почтительным шелестом — как будто даже пространство знало, кто сейчас выйдет, и решило не рисковать, чтобы не получить штраф за нарушение границ космоса по статье 15.3 КоАП. Из зелёного марева, поправляя на ходу очки на цепочке, шагнула Лариса Петровна.

На ней был скафандр. Не тот, в котором нормальные люди летают в космос, а тот, который она, судя по всему, выудила на распродаже в «Центральном» ещё в прошлом веке — советская модель, с ржавыми пряжками, неработающим клапаном давления и шлемом, который явно помнил лично Гагарина. Поверх скафандра — её фирменная вязаная шаль серого цвета, поверх шлема — тёплый платок. Шаль была повязана поверх платка, а платок — поверх шлема. Это выглядело настолько абсурдно, что даже Валера на секунду замер. Потом вспомнил, что ему положено светить по штатному расписанию, и включился снова, хотя свет его заметно подрагивал — уши явно переваривали увиденное и никак не могли переварить.

— Так, — сказала Лариса Петровна, оглядывая сумеречную зону с таким видом, будто это был её личный склад, который она никому не давала в аренду, а они всё равно залезли и ещё мусорят. Она зорко осмотрела каждый кратер, прикидывая, нельзя ли его выгодно списать как «нецелевое использование площадей» или «убыточное складское помещение с высокой степенью амортизации». — Докладывайте.

Лилит, которая всё ещё стояла на камне в пыли и сметане, с картошкой в одной руке и камнем в другой, открыла рот, но не успела произнести ни звука.

— Вы, — Лариса Петровна ткнула в неё пальцем. Палец был жёстким, как указатель в сторону налоговой инспекции. — Вы — та самая новая богиня?

— Д-да, — ответила Лилит.

— Брови у вас кривые, — констатировала Лариса Петровна. — Тома, почему брови кривые?

Тома, прятавшая чайник за спину с таким видом, будто это было нелегальное оборудование, выступила вперёд.

— Они не кривые, Лариса Петровна. Они с характером. Эксклюзивный дизайн.

— Эксклюзив — это когда налоговая не находит, что описать, — отрезала Лариса Петровна. — А у меня отчётность, Тома. Я должна заполнить официальную графу «состояние бровей объекта в условиях космоса». И что я там напишу? «Индивидуальный дизайн»? Такое не провести по бюджетной классификации.

— А вы напишите «соответствует стандарту». Я лично проверю. — Тома говорила уверенно, хотя сама в это не верила. — Кристина тоже проверяла. Сказала: жить будет.

Лариса Петровна перевела взгляд на Кристину. Та стояла у входа в салон, скрестив руки на груди. Кивнула.

— Брови ровные. Ресницы держатся. Ногти кривые, но я исправила.

— В отчёте напишите, — отрезала Лариса Петровна. — И приложите фото. Крупным планом. С двух сторон.

Кристина не ответила. Только чуть заметно склонила голову — этого хватило.

Лариса Петровна подошла к грядкам, наклонилась, понюхала картошку. Гриб на голове Аида, не выдержав напряжения, громко чихнул прямо в её сторону. Лариса Петровна даже не вздрогнула. Такие грибы она видела в заводской столовой в день грандиозной проверки санэпидемстанции — и тогда тоже не вздрогнула. Просто написала три акта и выписала штраф.

— Картошка ваша? — спросила она у Аида.

— Моя, — ответил Аид, поправляя гриб. — Сорт «Каратоп». С удобрениями.

— Удобрения сертифицированы?

— Аид, — вмешался Люцифер, который вышел из портала следом, видимо, подвозил начальницу, потому что боялся, что она выпишет штраф на сам Ад и заодно на всех его обитателей, — удобрения из Преисподней. У них там своя сертификация. Очень строгая.

— В нашем налоговом округе, — отрезала Лариса Петровна, даже не повернувшись к Люциферу, — чужая сертификация не действительна. Нужно оформлять через нас. Я сделаю. За отдельную плату.

— Сколько? — спросил Аид.

— Договоримся. — Лариса Петровна наконец повернулась к нему. — Потом. В кабинете. После того, как изучим все документы.

Аид поёжился. Даже подземный бог знал, что значит «после того, как изучим все документы».

Лариса Петровна прошлась по грядкам, заглянула в салон, проверила банки со сметаной. Открыла одну, понюхала, поморщилась так, что у Валеры уши дрогнули.

— Жирность?

— Двадцать пять процентов, — ответил Баюн, выходя из тени с достоинством генерального директора, которого не запугать даже налогом на космическую деятельность. — ГОСТ. Ручная работа. Кот подтверждаю.

— Кот — не сертификат, — Лариса Петровна посмотрела на него поверх очков. — У нас, знаешь, разные были. Некоторые воняли хуже, чем твоя сметана.

— У меня есть печать, — сказал Баюн, не сдаваясь. — Лариса Петровна, ваша личная. Поставили в прошлом году. На коробке «Мечты о даче». Прямо поверх надписи «не кантовать».

Лариса Петровна прищурилась, достала из кармана скафандра лупу и долго, придирчиво изучала этикетку. Чайник в руках Томы издал протяжный, уважительный свист — как будто отдавал честь настоящему профессионалу.

— Печать помню, — признала Лариса Петровна наконец. — Продукт — не помню. Будем переоформлять. С нуля.

— Опять? — вздохнул Баюн.

— Раз в квартал, как положено по регламенту.

Кристина подошла к Ларисе Петровне. Спокойно, без вызова, но с той уверенностью, которая не требует лишних слов.

— Сметана наша. Картошка наша. Свет наш. Луна — теперь наша. Какие будут официальные требования?

Лариса Петровна достала планшет — обычный, минский, с кнопками, который работал даже в космосе потому что боялся её. Открыла ведомость, полистала.

— Первое: налог на прибыль — пятнадцать процентов. Второе: налог на космическую деятельность — ещё десять. Третье: отчисления в фонд занятости лунатиков — по отдельной договорённости.

— Лунатики не работают по найму, — сказала Лилит. — У них нет трудовых книжек.

— Тогда пусть оформят самозанятость, — парировала Лариса Петровна, даже не взглянув на неё. — У них же уши есть? Значит, и налоговый вычет положен. Тома поможет. Она с ресницами быстро, вот и с регистрацией справится.

Тома кивнула, хотя с трудом понимала, при чём тут ресницы и справки. Чайник на всякий случай одобрительно булькнул.

Лариса Петровна обвела всех суровым взглядом. Даже херувимы, которые притихли в углу, перестали пищать.

— Сертификат качества на лунную продукцию я подпишу. Но с условиями. Первое: отчётность ежемесячно, в трех экземплярах, с мокрой печатью. Второе: сметана — только наша, минская. Никаких заменителей, никакой контрабанды. Третье: налоги — вовремя. Каждое пятнадцатое число. Опоздания не принимаются.

— Всё будет, — сказала Кристина.

— Я с вас глаз не спущу. — Лариса Петровна наставила палец на каждого по очереди. — У меня дочь в Канцелярии работает. Узнаю, что вы тут мухлюете или пытаетесь скрыть доходы — пеняйте на себя. Луна ваша? Налоги не платите? Значит, не ваша.

Она сунула планшет в карман скафандра, поправила шаль поверх шлема, проверила, не отклеился ли платок, и решительно направилась к порталу. У входа остановилась, обернулась к Лилит.

— Богиня, — сказала она. — Брови, кстати, действительно ровные. Тома молодец. Ресницы тоже ничего. Ногти… — она снова посмотрела на Кристину, — ногти подпилили. Жить будет.

— Спасибо, — прошептала Лилит.

— Не за что, — отрезала Лариса Петровна. — Я просто констатирую факт. Для отчётности.

Она шагнула в портал. Зелёное марево сомкнулось за её спиной с тихим, благоговейным шелестом — как будто само пространство вздохнуло с облегчением.

Тишина.

Когда марево окончательно исчезло, чайник в руках Томы издал короткий, уважительный свист. Даже он понял: налоговая — это единственная инстанция в этой вселенной, которая работает при любых обстоятельствах. Даже в вакууме. Даже без атмосферы. Даже на Луне. Особенно на Луне.

— Ну, — сказал Баюн, первым нарушая молчание. — Это было… страшно.

— Это была Лариса Петровна, — ответила Кристина. — Она всегда так работает.

— А налоги? — спросил Аид, который всё это время держал лопату на изготовку.

— Заплатим, — ответила Кристина. — Картошкой. Сметаной. И, если надо, ресницами. У неё дочь в Канцелярии. Пригодятся.

Лилит посмотрела на небо, где только что исчез портал. Потом на свои руки. Потом на грядки, которые теперь официально облагались налогом.

— Она говорила про отчётность, — сказала Лилит. — Я не умею вести отчётность.

— Научишься, — сказала Кристина. — Тома научит. Она у нас и брови, и ресницы, и бухгалтерию. Высшая ведьма — она на всё способна.

— Я не бухгалтер! — возмутилась Тома, прижимая чайник к груди.

— А кто чайник чинит?

— Это… это другое. Это магия!

— Это то же самое, — сказала Кристина. — Порядок. Везде порядок. И в бровях, и в ресницах, и в цифрах. Разберись.

Она развернулась и пошла в салон. Валера, светя ровно и дисциплинированно, как и положено сотруднику охраны, потянулся за ней. Лунатики за окном замерцали — то ли одобряя новую реальность, то ли пытаясь понять, как оформить самозанятость и не прогореть на налогах. Баюн махнул лапой: разберутся.

Лилит осталась на камне. В пыли. В сметане. С картошкой в кармане и ресницей, которая всё так же грела бок.

— Нормально, — сказала она себе. — Работать можно. Даже с налогами.

Она улыбнулась. Криво, но искренне.

Теперь она знала: Богиня Луны — это не только власть над кратерами и розовый свет. Это ещё и идеально оформленная отчётность. И, возможно, это было даже круче, чем клей для ресниц.

Финальный аккорд

Когда портал за Ларисой Петровной закрылся окончательно и зелёное марево рассеялось, в сумеречной зоне наступила тишина. Не давящая — уютная, как в минской квартире, когда соседи сверху наконец перестали сверлить, а батареи только начали греть. Лунатики, всё это время мерцавшие с частотой «тревожная готовность», перешли на ровный, почти убаюкивающий ритм.

— Ну что, — сказал Баюн, спрыгивая с алтаря. — Похоже, мы официальны.

— В каком смысле? — спросила Лилит.

— В том, что у нас есть сертификат, налоговая ставка и ежемесячная отчётность. Это называется «бизнес, который нельзя просто так взять и закрыть». Лариса Петровна теперь в курсе. А если она в курсе — мы юридическое лицо.

— Ты как-то странно радуешься, — заметила Тома.

— Я не радуюсь. Я констатирую стабильность. — Баюн почесал лапой за ухом. — По моим прикидкам, мы должны отдавать в бюджет три банки сметаны в квартал. Если считать по жирности.

— Ты умеешь считать банки? — удивилась Лилит.

— Я умею считать всё, что можно съесть. Это моя работа.

Кристина, которая уже собралась уходить, остановилась. Обернулась. Посмотрела на Лилит долгим взглядом — так смотрят на то, что сделали своими руками, пытаясь понять, вышло или нет.

— Ты как? — спросила она.

— Нормально. Страшно, но нормально.

— Страх пройдёт. Работа останется.

— Это утешение?

— Это правда.

Кристина кивнула Валере. Тот притушил свет — не выключил, конечно, но сделал мягче, камернее, будто в комнате, где все свои.

— Мы улетаем через час, — сказала Кристина. — Ты остаёшься.

— Я знаю.

— Справишься?

Лилит посмотрела на свои руки. На картошку, которую всё ещё держала. На брови, ровные — спасибо, Тома. На ногти, которые Кристина допилила до приемлемого состояния.

— Справлюсь. Знаешь, я поняла: мои кривые руки — не помеха. Это авторский стиль. В этом космосе и так слишком много идеального. А у меня будет живое.

— Правильное понимание бренда, — кивнула Кристина. — Привыкать — не значит уметь. Уметь — значит делать, даже когда привыкнуть не успела.

Аид выпрямился, закидывая лопату на плечо.

— Картошка не врёт. Если выросла — значит, верили. Если нет — значит, не поливали.

— Ты это уже говорил, — напомнила Лилит.

— Я это всегда говорю. Это работает.

Тома подошла к Лилит, вложила в ладонь запасной пинцет и маленький флакон клея.

— Держи. На случай, если ресницы отвалятся. Они отвалятся. Это Луна.

— Спасибо.

— Не благодари. Это не подарок. Это гарантия, что ты не выйдешь на смену с бровями как у лешего. Кристина убьёт. А я люблю жить.

Лилит улыбнулась. Криво, но искренне.

Кристина ушла первой. Валера — следом, светя ровно, дисциплинированно. Аид закинул мешок с остатками картошки на плечо и потянулся за ними. Гриб чихнул на прощание.

Баюн задержался, посмотрел на Лилит своими жёлтыми глазами.

— Ну что, Богиня. Контракт подписан. Печать стоит. Всё по-взрослому. Помни: сметана — это не просто еда. Это ликвидность. Без неё ты просто женщина в фартуке. А с ней — та, кто держит этот космос в тонусе.

Он развернулся и шагнул в портал. Зелёное марево сомкнулось.

Тишина. Настоящая, лунная — которая уже не пугала, а обнимала, как старая кофта, которую не выкидывают, потому что в ней тепло.

Лилит осталась одна. Смотрела на грядки. Розовые кусты тянулись к свету — к тому, который она теперь создавала сама.

Она посмотрела на чайник. Тот тихо гудел, перебирая про себя «Купалінку». Тома оставила его на стойке: «Он тут привык. Будет скучать».

Лилит подошла, взяла чайник, поставила рядом с собой на камень.

— Ну что, — сказала она себе. — Пойдём работать. Отчётность, грядки, ресницы. Всё сразу. По-мински.

Ресница в кармане потеплела. Камень перестал давить — начал пульсировать в такт её дыханию. Сметана на лбу высохла, превратившись в боевую отметину.

Лилит взяла лопату. Её руки были далеки от совершенства, маникюр — кривоват, а в кармане лежала не кредитная карта, а картофелина с фиолетовыми прожилками. Но она была на своём месте.

Потому что картошка не ждёт. Свет не ждёт. И налоги — тем более. Она пошла к грядкам. Богиня. С кривыми руками, светящейся ресницей и чайником, который напевал народную песню. Богиня. И это было главное.

ГЛАВА 5. Испытания Люцифера

Вызов

Люцифер прилетел ровно через три дня после посвящения Лилит. Это был его личный рекорд выдержки — он не появлялся на Луне почти трое суток, что по меркам падшего ангела, привыкшего контролировать даже распад атомов в своей утренней овсянке, граничило с героическим подвигом. Аид в шутку поставил на то, что этот нарцисс не выдержит и четырёх часов, и проиграл мешок отборной картошки, который теперь тоскливо лежал у входа в салон, имитируя жертвенник для гипотетических белок, которых на Луне, конечно же, не было.

На этот раз Люцифер был не один. С ним прилетел Гавриил — архангел с крыльями такой стерильной белизны, что на них было больно смотреть даже через сварочную маску, и нимбом, который пульсировал с частотой полицейской мигалки, раздражая даже базальтовые плиты. Гавриил держался с достоинством человека, привыкшего, что ему все должны, но подозревающего, что за этот внеплановый визит на Луну его лишат годовой премии в небесной канцелярии.

— Я привёл независимого свидетеля, — объявил Люцифер, вышагивая по реголиту в своих неизменных зелёных тапках-крокодилах. Пластмассовые глаза на тапках уже отклеились и смотрели в разные стороны, придавая им сходство с глубоко обиженными жабами. Его шёлковый халат с драконом развивался на лунном ветру. Дракон на спине спал, пуская дымные кольца, которые складывались в нецензурные слова. — Чтобы всё было по протоколу. По лунно-процессуальному кодексу.

— Какому ещё кодексу? — спросила Кристина, выходя из салона с таким видом, будто её оторвали от очень важного дела, а она терпеть этого не могла.

— Космическому! — рявкнул Люцифер, взмахнув рукой так, что Гавриилу пришлось нырять, чтобы не улететь в открытый космос. — Эти боги, — он с отвращением ткнул пальцем в сторону сумеречной зоны, — должны доказать, что они боги, а не просто кучка камней с манией величия.

— Я архангел, — робко напомнил Гавриил, оправляя помятые крылья.

— А у меня кружка с надписью «Лучший падший ангел»! — рявкнул Люцифер, ткнув себя в грудь. — Подарок от самого себя! Это даёт мне право говорить первым. И требовать шоу.

Гавриил открыл рот, чтобы возразить, но под взглядом Люцифера передумал. Архангел сделал шаг назад, потом ещё один. Потом ещё. В итоге он стоял почти у портала, готовый к немедленной эвакуации.

Селена-старшая, Кратер-громогласный и Мерцающая-тихая вышли из сумеречной зоны. Они двигались с ленивой грацией существ, которые не привыкли никуда спешить, потому что время для них было лишь рекомендацией.

— Ты вызывал нас, падший? — пророкотал Кратер. От его голоса у Люцифера на халате дракон проснулся и испуганно выключил трансляцию.

— Вызывал! — Люцифер картинно поправил пояс. — Устроим аттестацию на профпригодность. Первое испытание: пусть ваши лунатики споют хором.

Лунатики за окном замерцали с частотой «паническая атака». Мерцательный Хвост выдал серию сигналов, которую Баюн перевёл: «У нас нет ртов. Петь — как пытаться сыграть симфонию на дверной петле».

— Это не аргумент! — взвизгнул Люцифер. — В космосе звук распространяется, если ты достаточно сильно в это веришь!

— Скажи это физикам, — заметила Тома.

— Я с ними в ссоре после того случая с гравитацией!

Селена-старшая щёлкнула пальцами. Лунатики, повинуясь воле богини, набрали в себя побольше космического вакуума. Из кратера вырвался звук, напоминающий смесь китового воя, скрипа мела по доске и разрыва школьной тетради. Гавриил начал непроизвольно креститься. Чайник в руках Томы перегрелся и выбросил струю пара в виде маленьких, испуганных букв «Ку-па-лін-ка».

— Это не пение! — заорал Люцифер, затыкая уши тапками. — Это экологическая катастрофа! Это повод вызвать санитарную инспекцию!

— Это лунный джаз, — ледяным тоном парировал Кратер. — Вы, земные, просто зашорены.

— Второе испытание! — Кристина решила прервать эту пытку. — Давай дальше.

Люцифер кивнул.

— Пусть создадут что-то из ничего. Творите, боги.

Кратер поднял руку. Из лунной пыли начал формироваться огромный, пульсирующий кристалл, похожий на сахарную голову, которую перекормили витаминами.

— Красиво, но не засчитываю! — отрезал Люцифер. — Это из пыли. А пыль — материя. Вы не создали ничего из ничего, вы просто переплавили то, что было!

— А как надо? — спросила Селена-старшая с опасным спокойствием.

— Вот так!

Люцифер щёлкнул пальцами. Ничего не произошло. Он щёлкнул ещё раз — с такой силой, что по пальцу ударило током. Результат остался нулевым.

— Люцифер, — спросила Тома, — ты сейчас пытаешься сотворить чудо или просто чешешься?

— Я творю «ничего»! — выпалил он. — И у меня получается! А у вас — нет. Значит, второй тур за мной!

Чайник в руках Томы выдал трель, которая в переводе с чайникового означала: «Ты идиот, но идиот убедительный».

— Ладно! — Люцифер вспотел, что для падшего ангела было верным признаком приближающейся истерики. — Третье испытание! Боги должны сделать так, чтобы я их зауважал.

Селена-старшая посмотрела на него так, будто он был бракованным экземпляром картофеля, который не годится даже на чипсы.

— Люцифер, мы хранили этот свет миллиарды лет, пока ты в Аду варил гудрон и жаловался на скидки в кафе. Мы ждали Лилит, когда ты ещё не определился с выбором обуви. И она пришла. Она здесь. Она копает картошку, пока ты пытаешься самоутвердиться за счёт чайника.

Люцифер замер. Дракон на халате, почувствовав, что хозяин проглотил порцию унизительной правды, затих и сделал вид, что спит.

— Она всегда так говорит? — шёпотом спросил Люцифер у Кристины.

— Она говорит правду, — ответила Кристина. — А она у нас дефицитная.

Люцифер постоял, пнул ногой мешок картошки Аида (мешок обиженно всхлипнул), поправил тапок и вдруг сник.

— Ладно. Считаю вас богами. Причём высококачественными. Мне лень придумывать четвёртое испытание.

— Какое четвёртое? — спросила Тома. — Их было три.

— Будет четвёртое. Если вы меня не разозлите. А вы пока не разозлили.

Он развернулся и пошёл к порталу, на ходу крикнув:

— Гавриил, пиши в отчёте: аттестация пройдена, претензий к качеству лунной магии не имею. Жаловаться буду на картошку!

Гавриил посмотрел на Кристину, потом на картофельное поле.

— У вас тут… как это… — он запнулся, подбирая слова, — жизнь или безумный сон?

— И то и другое, — ответила Кристина.

— Я так и думал, — вздохнул Гавриил и нырнул в портал.

Тишина.

— Ну, — сказал Баюн, вытирая пот со лба, — кто ставил на то, что он сожжёт кратер?

— Я, — поднял руку Аид. — Но я готов простить ему этот проигрыш, если он уберёт свои крокодилы с моей грядки.

Лилит подняла голову от лопаты. Она всё это время делала вид, что не слушает, но на самом деле не пропустила ни слова.

— Богиня? — спросила она у Кристины.

— Богиня, — подтвердила та. — Но завтра с утра — отчётность. Люцифер — цветочки. Ты ещё не видела, что потребует Лариса Петровна за квартал.

Лилит поправила фартук, вытерла пыль со щеки, оставив на лице грязную полосу, и снова взялась за лопату.

Богиня. С официальным статусом, подтверждённым самим Люцифером в домашних тапках. Это было странно. Но по-своему круто.

Люцифер сажает картошку

Люцифер не улетел. Это было первым признаком того, что день обещает быть не просто долгим, а катастрофически утомительным. Вместо того чтобы шагнуть в портал вслед за Гавриилом, он отступил, с хрустом поправил тапки-крокодилы и уставился на грядки с таким выражением лица, будто перед ним разложили квартальный отчёт, составленный на мёртвом языке, и подписанный лично Ларисой Петровной. Дракон на его спине окончательно проснулся, забеспокоился и начал лениво плеваться искрами, которые складывались в бегущую строку: «СКИДКИ НА АДСКИЕ ВЫХОДНЫЕ. БРОНИРУЙ КОТЛЫ ЗАРАНЕЕ».

— Ты чего застрял? — спросила Кристина, опираясь на лопату. Её глаза светились холодным фиолетовым — верный признак того, что терпение закончилось ещё на прошлой неделе. — У нас тут не зал ожидания.

— Думаю, — отрезал Люцифер, не отрывая взгляда от земли.

— О чём?

— Об активах. О капитализации ресурсов. О картошке. Мать её.

Тома поперхнулась. Чайник в её руках издал звук, похожий на сдавленный кашель, как будто внутри него закипел не чай, а сама ярость.

— Ты? Об инвестициях в картофель? — Тома подошла ближе, едва не ткнув Люцифера носиком чайника в дракона. — Ты же считаешь, что всё, что не горит в аду, — это брак.

— А что в этом странного?! — Люцифер взвизгнул так, что на Луне на секунду пропала гравитация. — Я учредитель! Я должен знать, куда уходят мои кровные световые единицы! Мои инвестиции лежат вон там!

Он ткнул пальцем в сторону грядок, где Лилит, перепачканная лунной пылью и засохшей сметаной, копала лунки с упорством шахтёра, который знает, что если остановится — его засыплет. Аид, наблюдавший за этим балаганом, просто перестал дышать. Боги так делают, когда не хотят, чтобы их заметили в неадекватных компаниях.

— Хочешь приобщиться? — Аид протянул Люциферу лопату. — Посади сам. Почувствуй почву.

Люцифер посмотрел на лопату, потом на свои пальцы с идеальным маникюром. Маникюр стоил дороже, чем всё производство картошки на этой планете.

— У тебя есть лопата с кожаной оплёткой? — брезгливо спросил он. — Или, может, с подогревом черенка? Эта выглядит так, будто ею похоронили всех грешников эпохи Возрождения.

— Эта лопата — мать всех лопат, — отрезал Аид. — Бери, или я закопаю тебя в её же лунку.

Люцифер вздохнул так, что из его ноздрей вылетели два облачка серного пара. Он взял инструмент, как будто это была радиоактивная крыса. Воткнул в грунт. Реголит под ним вдруг решил, что он не земля, а зыбучий песок, и лопата ушла в него по самую рукоять, утянув за собой Люцифера. Тот взмахнул крыльями, едва не сбив нимб, который Гавриил забыл на камне, и с глухим «плюх» провалился в лунную пыль по пояс.