Неправильный Ашкет

Но внешне нужно было держать роль недалёкой и покорной полукровки. Когда Воак закончил чертить последнюю руну и обернулся к ней, Верена сделала шаг вперёд и с лёгким, глуповатым любопытством спросила:

– Уважаемый Воак... А где вы живёте? И в каких условиях я буду содержаться в случае вашей победы? Мне бы хотелось знать, к каким условиям готовиться.

Воак на секунду замер. Его призрачная плоть исказилась ядовито-зелёными пятнами чистейшего, искреннего недоумения. Древний монстр явно не ожидал от магического ресурса вопросов о бытовом комфорте и недвижимости. Арид же издал короткий, зловещий звук, похожий на торжествующий хруст костей – прагматичная логика ученицы, которая даже в такой момент думала о выгоде, его откровенно порадовала.

– Твердыня на северных утёсах Материка, – высокомерно процедил Воак, быстро вернув себе спесивый вид. – Условия будут соответствовать твоей ценности, девка. А теперь молчи и смотри. Наш бой начинается.

Оба Ашкета синхронно шагнули вперёд и лёгкими, текучими движениями сбросили с плеч тяжёлые дорожные плащи. Брон, шагнувший к самой границе рунного круга, молча принял одежду высших и застыл, удерживая ткань в огромных костлявых руках.

Без верхней одежды природа противников проявилась во всей своей пугающей красе. У Ашкетов не было привычных голых скелетов – их тела состояли из плотной, призрачно-пепельной пелены, сквозь которую кости едва угадывались смутными тенями. Но цвета их сути разительно отличались. Арид горел изнутри глубоким, концентрированным изумрудным пламенем, в то время как Воак светился ядовитым, фосфоресцирующим салатовым оттенком, отчего туман вокруг него казался гнилостным.

Внутри полыхнувшего купола не было звуков – дуэльное поле мгновенно поглотило любой внешний шум, оставив лишь сухое, электрическое потрескивание аур.

Сражение началось без предупреждения. Воак рванул с места, смазываясь в полосу. В ту же секунду его призрачные пальцы вытянулись, выбрасывая три закрученные петли тумана, нацеленные в основание шеи Арида. Скорость была запредельной, но Арид даже не сдвинулся с места. За секунду до удара он коротко повёл кистью, и перед ним соткался щит из плотно спрессованных осколков, вылетевших прямо из гальки. Снаряды Воака с глухим стуком разбились о преграду.

Верена сидела на уступе, не мигая. Её мозг, вышколенный десятью годами катакомб и пляжного ада Брона, работал как безупречный хронометр.

«Воак делает ставку на пространственные прыжки и резкие фланговые атаки, – хладнокровно оценивала она. –Силён, лёгок. Но замахи слишком широкие, оставляет открытым левый бок после каждого выпада. А вот Арид... экономит энергию. Двигается по минимальной траектории. Защита монолитная. Но его правое плечо при развороте щита запаздывает на долю секунды. Запишем на будущее».

Тем временем бой внутри купола ожесточился. Воак, разъярённый глухой обороной противника, пошёл ва-банк. Он выбросил вперёд обе ладони, формируя колоссальный, удушающий жгут воли, который заставил ядовитые красные деревья на площадке согнуться до земли, истекая густой смолой. Каркас купола затрещал. Воак прыгнул вбок, планируя зайти Ариду со спины и сомкнуть захват.

Это была его роковая ошибка. Арид именно этого и ждал.

В тот момент, когда Воак возник из пространственного сдвига сзади, Арид не стал разворачиваться. Вместо этого из его собственных лопаток с сухим хрустом вырвались две бледные, слепящие нити. Они сработали как капканы. Нити намертво обвили призрачные запястья Воака, блокируя его Дар и лишая возможности совершить очередной прыжок.

Воак замер, его призрачная плоть пошла пятнами подступившей паники. Арид медленно повернулся. Багровые угли в его капюшоне светились ровно и равнодушно. Он сделал один спокойный шаг вперёд, сокращая дистанцию, и его костлявая ладонь тисками легла точно на челюсть соперника.

Короткий, страшный рывок – и Арид с хрустом вырвал нижнюю челюсть Воака, полностью разрушая целостность его призрачного лика и сминая защитную пелену сути.

Из разорванной головы поверженного Ашкета наружу хлынули густые, ядовито-зелёные струи концентрированной энергии. Арид сделал глубокий, свистящий вдох через сжатые зубы, втягивая эту ценность в себя. Воак стремительно терял объём, его салатовое свечение бледнело, истончалось, пока призрачная плоть не растаяла окончательно. Через несколько секунд Арид оборвал тягу, брезгливо разжав пальцы. То, что осталось от противника – гора безжизненных, серых, потерявших всякую структуру костей – с сухим шорохом осыпалось на гальку у его сапог. Ветер тут же подхватил серую пыль, унося её в сторону моря.

Изумрудный купол дуэльного поля мгновенно потух. Тишина сада взорвалась привычным шумом набегающих на берег волн и шелестом скрюченных ветвей.

Арид задержался, провожая прах пару секунд, хмыкнул, потом забрал у безмолвного Брона свой плащ и привычным движением накинул его на плечи. В его осанке не было триумфа – только сытость хищника, закончившего привычную работу.

Брон коротко опустил тяжёлый меч, салютуя победителю, и зашагал прочь, унося вещь развеявшегося Воака как законную добычу замка. Четверо остальных стражей синхронно развернулись. Напряжение исчезло за секунду. Привязка устояла, небытие откладывалось, а значит – пора возвращаться к караулу. Медленно, мерно постукивая доспехами, гвардия побрела обратно к своим постам на скалах. Кларк беззвучно отступил в тень арки, готовый сопровождать госпожу.

Все расходились. Представление закончилось. Это был обычный, рядовой день на костяном острове.

Верена поднялась с каменного уступа, отряхнув брюки от налипшей белёсой пыли.

«Вывод подведён, – мысленно резюмировала она, глядя на то место, где только что развеялся Воак. –Арид стал сильнее. Но теперь я в деталях видела его механику защиты и ту самую задержку в правом плече. Пора идти и себе время уделить».

Вернувшись в покои, Верена наконец-то заперла тяжёлую дверь. Ночные кошмары сада, вырванная челюсть Воака и мёртвая гвардия Брона остались снаружи, за толщей пористых скал.

Она скинула испачканные ботфорты, зашла в душ и долго стояла под холодными струями из лейки в стене, смывая липкое ощущение чужой агонии. Выйдя в комнату, она накинула просторный халат и оставила мокрые волосы распущенными.

Праздник продолжался. Верена плеснула в кубок выдержанного белого вина, подошла к широкому подоконнику и плавно повела ладонью над поверхностью зеркала. В её пальцах, подсвеченных бирюзовым светильником-специей, заиграли тонкие, едва заметные бледные нити. Рука двигалась сама, ювелирно вплетая новые словесные формулы в структуру пространства.

И зеркало послушно переключилось.

Окно стало прозрачным, открывая панораму ночной Высшей Академии Стихий и Некромантии. Верена плавно подвигала ладонью, смещая фокус обзора, пододвинула тяжёлое кресло, стоявшее спинкой к кровати, и села, закинув ногу на ногу. Несмотря на лёгкий хмель и тихое, едва слышное напевание земной мелодии, под которую её ступня сама собой покачивалась в такт, взгляд оставался прежним – привычным, трезвым и внешне безразличным взглядом человека, привыкшего ко всему.

Через хрустальную чистоту стекла на неё пахнуло чужой, далёкой осенью. Под тёплыми магическими фонарями вились ухоженные дорожки, шуршала от ветра свежая листва. Жизнь там бурлила по своим законам: Верена видела, как парочка молодых адептов со смехом пробирается мимо постов охраны к женским общежитиям, как кто-то задерживается у кованых ворот, прощаясь перед сном, ловила долгие, хмельные поцелуи на уединённых скамейках. Это был мир, где существа не думали о поглощении сути и рабских привязках.

Верена сделала глоток, со