Неправильный Ашкет

– Постойте... Но если родственная суть их убивает, то как этот выжил? – дворцовый посланник растерянно захлопал глазами.

Магистр-лекарь Фабиан подался вперёд, его пальцы на столе машинально сжались:

– Потому что под капюшоном скрывается полукровка. Тот, кто обуздал силу Ашкета, и чьё тело физически осталось живой плотью. Живая кровь и сосуды в данном случае работают как идеальный природный фильтр, как плавильная печь. Абсолютный иммунитет. – Он обвёл взглядом притихших коллег. – И это вовсе не значит, что существо способно пожирать только сородичей. В своей основе это всё равно Ашкет, а значит, оно может переваривать вообще любую магическую силу Материка. Универсальный охотник.

– Мне плевать на его анатомию, Фаб, – глухо пророкотал воин Гард, сжав челюсти так, что заходили желваки. – Мне важно, что Арид не сможет уничтожить его щелчком пальцев.

Ректор Академии медленно кивнул, и седая прядь упала ему на лоб:

– Именно. У меня есть предположения. Арид скорее всего пошёл на единственную доступную ему хитрость – он заключил с ним договор на дуэль. Он будет дрессировать его, кормить другими Ашкетами и растить до пика могущества. Ему нужно, чтобы этот сосуд наполнился до краёв, а затем он убьёт его в поединке, чтобы сработал закон поглощения сути и ему позволили впитать силу без отравления. Олвен, а что ты почувствовал вчера? Здесь.

Некромант сглотнул и кивнул:

– Прямо в общем зале меня коснулась чужая, колоссальная воля. Леденящая. Кто-то смотрел на нас через пространство, выверено и чётко, словно сквозь стекло. Я готов поставить свою голову: белый огонь с костяного острова уже способен дотягиваться до Материка. И Арид боится его так же сильно, как и планирует сожрать.

При упоминании имени Арида шрам на щеке ректора Академии болезненно дёрнулся. Его пальцы до белизны суставов сжали трость. Брант, Фабиан и Гард синхронно подобрались – память о той страшной бойне, где они едва не потеряли своего друга, до сих пор жгла им души.

– Арид создаёт идеального убийцу, – тихо произнёс ректор. – Но если этот мелкий щадит живых и уничтожает мертвецов... он может стать нашей надеждой. Нашим единственным шансом противостоять Ашкетам.

Грузный стихийник выколотил трубку о край пепельницы и посмотрел на дворцового посланника:

– Совет магов и Дворец должны действовать сообща. Материк не готов к новой войне с цитаделью Арида, мы все помним, чем это закончилось в прошлый раз. Поэтому все действия будут тайными.

Посланник из дворца неохотно кивнул, убирая надушенный платок:

– Хорошо. Его Величество подпишет скрытый указ. Объявляется тайная награда за любую информацию о «белом пламени». Золото из казны, верховные лицензии, любые артефакты из королевских хранилищ. Нам нужно знать, кто скрывается под этим капюшоном, пока Арид не натравил своё творение на Материк.

Ректор медленно поднял глаза на чиновника:

– Не творение, – произнёс он. – А надежду. Нашу. Или нашу смерть.

Глава 8. Десять лет

Пока во дворцах и тавернах Материка подписывали тайные указы, отрезанная от мира скала Арида увязала в очередном утре. Никакой романтики рассвета тут никогда не водилось – из тумана просто лениво выплыли те же серые тучи, по пористой породе привычно забарабанил дождь, принеся с собой глухую, монотонную скуку.

Глаза открылись неохотно. В голове стоял мутный, тяжёлый шелест – накопившаяся моральная усталость смешалась с алкоголем и последствиями сожранной силы. В горле пересохло, а ладонь ощутимо чесалась – нервное эхо вчерашней пьяной выходки.

Спустив ноги на холодный пол, она хмуро уставилась насвои ладони. Обычные женские пальцы. Живая, тёплая кожа.

«Иногда нет ничего лучше постоянства», – мысленно усмехнулась она. Сохранность собственной нормальной анатомии среди здешнего костяного безумия радовала сильнее любых магических Даров.

Взгляд сам собой поднялся к широкому подоконнику. Прямо в его неровном пазу, напоминающем кривую усмешку скалы, темнел тяжёлый глиняный горшок. Из рыхлой земли пробивался приземистый цветок с жёсткими, иссиня-чёрными лепестками. Из самой его сердцевины исходило ровное бирюзовое свечение, мягко подсвечивающее выставленные в нише бутылки.

Кларк выполнил приказ и действительно принёс ей цветущее растение из леса. Она подошла ближе, принюхалась. Никакое это не чудо. Обычная местная специя, которой на острове для неё сдабривали жёсткое мясо мысового ныряльщика. Просто из-за избытка фосфора в здешней почве бутоны светились в темноте.

«Практично, – мысленно отметила она. –Ночник из приправы».

Подобная практичность когда-то и заставила её присмотреться к слугам Арида. Вспомнился случай из первых месяцев на острове. Тогда она ещё путалась в переходах и, заблудившись, вышла в служебный коридор. В первые недели она привыкла, что полы здесь скребут костяшками, как в самых дешёвых тавернах. Поэтому зрелище, когда один из слуг просто провёл ладонью над каменным полом – и въевшийся нагар, пыль, застарелые пятна исчезли разом, будто их и не было, – заставило её притаиться в тени. Таких умельцев среди костяных было немного, но они попадались. Второй тем же движением разгладил сбившуюся полосу парусины, которой были занавешены некоторые ниши. Никакого огня, никакого напряжения – просто бытовая магия, которую Ашкеты считали презренной мелочью, но для слуг она была частью работы.

Позже она нашла в библиотеке Арида нужные свитки. Там было всё: от простейших очищающих плетений до сложных формул. Она переписывала и адаптировала их под себя, запоминая наизусть.

Обычного человеческого голода или жажды после ночного сытного «обеда» Ашкетами она не чувствовала, но смыть с себя липкую кладбищенскую морось было необходимо. Она зашла в душ, недолго постояла под ледяными струями из лейки в стене и переоделась в свежую куртку и брюки – слуга приготовил на замену точно такие же.

У зеркала она с тоской посмотрела на сиротливо лежащую зубную щётку. Хотелось пасты. Она машинально провела языком по зубам и удивлённо замерла. Эмаль была идеально чистой и гладкой, словно после дорогой полировки, а муть из головы полностью ушла. Сила Ашкета сама выжгла весь налёт, токсины и винный перегар, наведя в организме стерильный порядок.

«Молодец, хвалю, – мысленно одобрила она действия своего Дара. –Хоть какая-то польза от этого кошмара. На стоматологах сэкономлю стопроцентно».

Она одёрнула куртку и бросила взгляд на бирюзовый цветок-ночник.

В дверь коротко, деликатно поскреблись.

– Ваше утро, моя госпожа, – донёсся из коридора сухой, монотонный шелест Кларка. – Хозяин ждёт внизу. В лаборатории. Велел взять кристаллы стенателя.

– Веди, – коротко бросила она, перешагивая порог.

Слуга бесшумно пристроился за её правым плечом, и они направились к незнакомой лестнице, стёртым ступеням, уводящим куда-то в толщу скалы.

Спускались недолго.

Верена предполагала, что увидит чистый каменный зал, но лаборатория оказалась огромной сырой пещерой, напоминающей жуткое шаманское святилище. С низкого свода свисали черепа, связки сушёных змей и ржавые крюки. В глубине, сочась тёмной сукровицей, чернела разделанная туша какого-то зверя. Повсюду висели пучки трав, кореньев, иссохшие части животных и крылья крупных насекомых, а в вырубленных пазах стен теснились горшки с ингредиентами. Каждая ёмкость была подписана угловатыми знаками – и Верена понимала каждый символ, свойства любого ингредиента, вплоть до сушёного когтя.

В центре пещеры стоял длинный и простой деревянный стол, заставленный ступками. Рядом темнел очаг из валунов, на котором дымился широкий чан для варки.

Арид вышел из-за шелестящего сетчатого занавеса в глубине. Кларка он демонстративно проигнорировал, словно вчерашней ночной кражи на кладбище и вовсе не бывало – Арид держал лицо. Он опустил на столешницу тяжёлый фолиант и глухо произнёс словесную формулу, снимающую защитный затвор с книги. Верена зафиксировала в голове каждое слово. Сегодня шла работа с ядами.

Она дослушала вводную часть, перебрала пальцами бледные кристаллы стенателя и сухо спросила:

– Зачем Ашкетам яды? Ведь мы практически неуязвимы для них.

Арид медленно повернул к ней своё проявившееся лицо, и багровые угли в его капюшоне вытянулись в тонкие линии. Под потолком пещеры разнёсся его сухой, колодезный смешок.

– Мне нравится твоё «мы», – бесстрастно отозвался он. – Но для нас яды – это развлечение. Искусство. Настоящее удовольствие – смотреть, как живые существа корчатся в муках, пока отрава медленно выжигает их изнутри.

Некромант замолчал и в упор посмотрел на неё, выжидая реакцию. Верена внешне продемонстрировала полное, холодное безразличие – её лицо осталось каменной маской. Арид удовлетворённо хмыкнул, потянулся к полке и выставил на стол резную костяную шкатулку. Щелчком пальца откинул крышку. Внутри, перекатываясь, лежала горсть мелких гранёных камней. Каждый кристалл светился изнутри собственным, уникальным оттенком – от грязно-пурпурного до ядовито-жёлтого.

– Живые перед смертью генерируют колоссальный всплеск чистых эмоций, – он запустил костлявые пальцы в шкатулку, заставив камни глухо застучать. – Если в момент их агонии применить правильное заклинание, этот всплеск можно запереть в кристаллическую структуру. Смотри. Каждый из этих камней – концентрированная энергия чужой боли и страха. Дополнительная еда. Деликатес. На Материке обычным некромантам употреблять их строжайше запрещено Советом. Если они примут такую эссенцию, то на время станут сильнее, но их разум и узел силы необратимо изменятся. У них появляется периодическая, безумная тяга. И чтобы заглушить этот голод, им придётся добывать новые кристаллы. Убивать.

«Наркоманы, что тут непонятного», – мысленно зафиксировала Верена, даже не моргнув.

– Ну, или покупать на чёрных рынках, – цинично добавил Арид, словно прочитав её настрой. – Там тоже есть не безгрешные. А для нас это мерило, которое определяет твой статус в иерархии. Чем изысканнее был яд и чем дольше корчилась жертва, тем дороже кристалл. Так высшая знать подтверждает своё превосходство.

Он прикрыл крышку шкатулки, но убирать её не стал. Призрачные пальцы забарабанили по столешнице.

– Думаешь, мы берём этот товар только силой? Вовсе нет. Некоторые купцы и влиятельные маги ведут с нами дела. Поставляют нам ингредиенты и живой товар, избавляясь таким образом от конкурентов и неугодных. А взамен… мы щедро платим им золотом и гарантируем безопасность. Мы их не трогаем. Это чистый расчёт.

Верена сохранила внешнее спокойствие. Её разум чётко разложил информацию по полкам: местная кулинария высшего общества, чёрный рынок утилизации отходов и тяжёлый контрабандный трафик для запрещённых сект Материка. Садизм как валюта, пока живые существа сдают своих же ради золота.

– Я хочу изучить противоядия, – ровно произнесла она вслух.

– А я тратить время на это не буду, – отрезал Арид, забирая шкатулку. – Можешь копаться сама, книги на полках. Но не обольщайся – со временем твоя человеческая сторона уступит силе Ашкета, и этот мусор тебе просто не понадобится.

Некромант оставил её одну.

Жизнь на острове потекла монотонно, заполнившись часами учёбы и редким, выверенным поглощением Ашкетов во время чаще ночных вылазок. Арид не заваливал её ежедневными заданиями и не стремился проводить с ней круглые сутки, поэтому большую часть времени Верена занималась сама. Ей официально разрешалось брать любые свитки, и она сутками выкачивала нужные данные из библиотеки некроманта.

Но на практике хозяин цитадели отрывался на полную силу. Чтобы ускорить усвоение материала, он запирал её в глубоких катакомбах под основанием скалы, кишащих толпами безумной, голодной нежити. От неё требовали мгновенного контроля над бродячими мертвяками, удержания прыгающих аур и плетения удушающих жгутов. В этих тёмных сырых лабиринтах она неоднократно сталкивалась со стенателями, чьи крики плавили камни, и с бесформенными сростками – жуткими, слепленными запретной некромантией грудами чужих тел и мослов, оставшимися от неудачных опытов.

Что она с ними сделала? Выжгла. В глубине подземелий Верена безжалостно выпускала наружу своего внутреннего зверя, полностью включая в себе Ашкета. Белый, ослепительный огонь её полностью открывшегося Дара за секунды обращал нежить в пепел. Никого привязывать к себе она больше не собиралась – Кларк оставался её единственным и главным трофеем, из-за чего Арид периодически глухо брюзжал от скрытого недовольства и уязвлённой гордости.

Но возвращаясь в покои, закрывая за собой дверь, она садилась перед зеркалом и упрямо, по крупицам возвращала себе человеческое лицо, снова становясь собой – той, кто не собиралась сдаваться скалам. Кларк преданно стерёг её уединение, умудряясь приносить из кухонных запасов всё более разнообразную и сытную еду, чтобы поддерживать её силы.

Вскоре Верена пришла к трезвому, прагматичному выводу: одной некромантии для победы мало. Ей нужно было уметь держать меч, точно метать ножи и без промаха стрелять из арбалета. Магия магией, но в бою с тем, кто перемещается мгновенно, полагаться только на Дар было глупостью. Магия – это хорошо, но сталь не иссякает, когда выдохнешься. А если зачаровать сталь – Ашкетам конец. Нужные заклинания уже несколько дней вертелись в голове, складываясь, перемешиваясь и вставая перед глазами готовыми формулами.

«Но сначала – Брон», – подумала она.

И она напрямую потребовала у Арида отдать ей для обучения Брона – огромного сурового стража.

Хозяин острова выслушал её с глухой, презрительной усмешкой.

– Если ты думаешь, что это тебе поможет в поединке со мной... – багровые угли в его капюшоне лениво качнулись. – Хотя ладно. Развлекайся.

И начался ад.

Брон не щадил. Двухметровый костяной монстр атаковал без предупреждения, наотмашь, ломая её кости и вбивая в серую гальку на берегу. Он гонял её у самой кромки воды до кровавого пота, заставляя уворачиваться от летящих лезвий на разъезжающихся под ботфортами камнях и часами удерживать тяжёлый клинок в онемевших пальцах. Но её новое, переродившееся тело восстанавливалось неестественно быстро. Лопнувшие мышцы стягивались за минуты, трещины в рёбрах затягивались прямо во время боя под воздействием бурлящего в жилах белого пламени. Верена поднималась, выплёвывала кровь, подбирала оружие и снова шла в атаку. Брон бил жёстко, но с каждым днём её хватка становилась всё более крепкой, а ножи летели точно в цель.

Один раз во время рейда на Материк она умудрилась скрутить и приволочь в цитадель особо жестокого Ашкета. Верена увидела его на окраине разорённой деревушки – упившийся украденной силой монстр потерял бдительность. Позади были годы изнурительного ада на галечном пляже, её тело налилось новой, неестественной мощью, а ладонь привыкла к весу стали. Верена просто обрушилась на врага сверху, запечатав звук его паники своим льдом. Её тонкие женские пальцы тисками замкнулись на его ауре, лишая возможности прыгнуть, а тяжёлое навершие меча с глухим хрустом опустилось на череп твари, сминая призрачную пелену защиты. Прежде чем чудовище успело сообразить, что происходит, Верена окончательно парализовала его волю белым жгутом, созданным из своей силы, и рывком уволокла сквозь портал, словно тушу забитого зверя.

Прямо здесь, на длинном деревянном столе лаборатории, используя рецепты Арида и свои собственные, Верена заклинаниями медленно выжала из пленника светящуюся эссенцию его вековой жажды и концентрированного голода, превратив волю чудовища в идеальный гранёный кристалл. Сам Ашкет при этом рассыпался бесцветным прахом.

До неё такое никто не делал. Верена была единственной в мире, кто смог переплавить Ашкета в валюту мёртвой знати.

Арид, наблюдавший за процессом из тени, пришёл в абсолютный, дикий восторг. Внешне он сдержался, лишь его проявившееся лицо пошло изумрудными пятнами искажения, но он мгновенно забрал редчайший деликатес себе, пряча его в шкатулку с явным, маньяческим взглядом.

Единственной отдушиной оставалось зеркало в покоях. По вечерам, когда бирюзовый цветок-ночник мягко подсвечивал её пополнявшуюся коллекцию бутылок на кривом подоконнике, Верена брала кубок из дымчатого стекла и, сидя на кресле, всматривалась в жизнь Материка.

Из взятых в библиотеке книг она уже знала структуру этого мира. За Пограничьем лежал огромный Материк, где особо выделялась Высшая Академия Стихий и Некромантии. Там училась элита. Мужчины и женщины Материка разительно отличались от здешней костяной нежити – они были высокими, сильными, атлетически сложенными и пугающе красивыми, особенно ей понравились их слегка заострённые ушки и клычки. Огненные маги с юга носили защитные клейма на загорелой коже, чародеи земли управляли монолитами, а мастера воздуха и воды контролировали границы. Некромантия среди них встречалась редко, считаясь элитарным и опасным искусством. И всё же, несмотря на всю свою стать, красоту и разнообразие стихий, маги Материка в разы проигрывали Ашкетам.

Это был огромный, бурлящий мир, полный тепла и танцев. Верена часами наблюдала за ними через прозрачное окно, сжимая в пальцах чашу с вином. Она смотрела на этих сильных красивых существ и упрямо повторяла себе одну и ту же мысль: она обязана жить там. Среди живых.

***

Прошло десять лет.

Срок для этого мира, где обычные существа доживали до семисот лет, был ничтожным. По местным меркам Верена оставалась неприлично молодой, почти девчонкой, только начинающей свой путь. Но её собственный внутренний хронометр тикал по старым, земным правилам.

В дверь коротко, деликатно поскреблись. Створка ушла в стену, и на пороге возник Кларк, бережно удерживая в руках глубокое блюдо.

– Ваше утро, моя госпожа, – монотонно прошелестел слуга. – Поздравляю. Шестьдесят пять.

Верена уставилась на подношение и не выдержала – тихо, искренне рассмеялась. Костяная логика Кларка, который намертво зафиксировал в своей памяти её давний рассказ о днях рождения, снова выдала шедевр. На блюде исходил ванильным запахом пудинг из сладких корней дикого хвоща, но угощения практически не было видно. Кларк умудрился вогнать прямо в центр кулинарного шедевра гигантскую, толстую свечу, чадящую чёрным воском.

– Ну спасибо, Кларк, – Верена поднялась с кресла и подошла ближе. – Свечка – чистый восторг. За ней можно целого Ашкета спрятать. Где ты её вообще откопал?

– В нижних склепах, – бесстрастно отозвался слуга. – Погребальная свеча. Горит три дня.

Верена вспомнила свитки из библиотеки и понимающе кивнула. В склепах цитадели такие толстые столбы из чёрного жира морских тварей зажигали над свежими захоронениями вовсе не ради скорби. Простое, практичное колдовство: чадящее пламя просто прижимало к земле остаточные прыгающие ауры, не позволяя им подняться раньше времени. Для праздника – самый подходящий антураж.

– Идеально для праздника, что тут скажешь, – Верена сбила пламя ладонью, даже не поморщившись – белый огонь её сути давно не боялся обычного жара.

Она наколола двузубчатой витой вилкой кубик пудинга, отправила в рот и похлопала по висящей у неё на поясе серой сумке из грубой кожи. Прошлогодний подарок Кларка, который тот явно выудил из очередного выброшенного на скалы сундука. На вид невзрачная, но внутри её пространство тягуче расширялось, превращаясь в бездонное хранилище размером с хороший шкаф. А наложенное сверху заклинание-замок гарантировало абсолютную секретность: без её личного мысленного ключа в этот кожаный зев не смог бы залезть ни один посторонний.

«Моя главная заначка на чёрный день».

За эти годы серая сумка заполнилась десятками тайных склянок. Верена прятала туда свои лучшие настойки, эссенции и яды, рецепты которых она сутками выкачивала из библиотечных свитков твердыни и соединяла с собственной силой.

«Арид уверен, что видит меня насквозь. Пусть думает, что я послушно учусь только тому, что он даёт. Мои секреты он не узнает так долго, как это вообще возможно. О существовании половины этих флаконов он даже не догадывается. Будет ему сюрприз в финале».

Арид вообще не торопил события. Не так давно во время очередного визита в лабораторию он цинично напомнил ей об их договоре:

– Я всегда готов и терпеливо жду, когда ты сама решишь, что готова, ученица. Дай мне знать, когда наступит время. Если тебе понадобится целое столетие на подготовку – не беда. У Ашкетов впереди вечность.

Верена тогда лишь молча кивнула, выставив привычную маску безразличия. Но сейчас, дожёвывая ванильное угощение Кларка, она жёстко улыбнулась своему отражению в мутном стекле.

«Сто лет? Обойдёшься, начальник. Мой учёт времени работает по другим стандартам. Подводить итоговый баланс в этой затянувшейся партии я планирую раньше».

А вечером, когда Верена планировала запереть дверь, достать заначку и наконец-то расслабиться перед шпионским окном зеркала – даже, возможно, немного потанцевать в такт той далёкой музыке вместе с посетителями таверны на Материке, – её планыбесцеремонно оборвал Арид.

Приказ явиться в личный кабинет был коротким и не допускал возражений.

Когда Верена перешагнула порог, она сразу поняла: случилось нечто из ряда вон выходящее. За все десять лет её жизни на острове это был первый раз, когда в замке появился гость. Если, конечно, это существо можно было так назвать. Напротив Арида сидел ещё один Ашкет. Из-под его капюшона струилась призрачно-пепельная аура, а проявившееся лицо было иссечено глубокими мёртвыми трещинами, сквозь которые слабо мерцал ядовито-зелёный свет его сути.

– Будешь свидетелем, – без лишних приветствий бросил Арид, едва Верена остановилась у двери. В его колодезном голосе сквозило ледяное торжество. – Сейчас состоится наша дуэль. Это Воак. Официальный вызов был принят тридцать лет назад, срок наступил сегодня. Место выбрано. Сад.

Они спустились на нижний ярус скалы, туда, где у самого подножия раскинулась ровная каменистая площадка сада. Здесь росли настоящие, живые деревья, чьи кривые, скрюченные стволы цеплялись корнями за трещины в породе. На их голых ветвях полыхали мясистые красные цветы, а из надломов коры лениво сочилась густая красная смола. Это были смертоносные бутоны и соки, чей аромат и пыльца являлись абсолютным ядом для любого существа на Материке. Единственным исключением были сами Ашкеты – их первобытная природа не реагировала на растительный токсин.

Ночной туман здесь казался густым, как кисель. По всему периметру площадки, зажав в костях тяжёлые мечи, мёртвым кольцом застыли стражи – все пятеро, составлявшие личную гвардию Арида. Брон стоял ближе остальных, у самой границы рунного круга, неподвижный и огромный. В пустых глазницах охраны не было страха, но каменное безмолвие давило на плечи: каждый из них знал, что если Арид проиграет, их рабские привязки аннулируются, и они в ту же секунду рассыплются безжизненным прахом.

Кларк безмолвно замер у входа в арку, а Верена заняла место на ритуальном каменном уступе, как и полагалось официальному свидетелю.

Пока Ашкеты чертили костяными пальцами на серой гальке защитные руны и плели контуры дуэльного поля, между ними завязался неторопливый, высокомерный диалог. Говорили они в её присутствии, но так, словно Верены здесь вообще не существовало.

– Твоё новое приобретение, Арид? – Воак лениво кивнул в её сторону, и угли в его глазницах вытянулись в плоские голубые щели. – Слишком неправильная. Но узел внутри этой девки горит аппетитно. Пожалуй, даже слишком хорошо для твоих старых костей.

– Твоё мнение меня не интересует, Воак, – бесстрастно отозвался Арид, стягивая с запястий плетения жгутов. – Договор на её обучение зафиксирован островом. Она моя ученица, и её сила пополнится здесь.

– Временный договор, – сухой пепельный смешок Воака заставил ветки скрюченных деревьев зашелестеть, осыпая на гальку ядовитые красные лепестки. – Правила дуэли неизменны. Если через час твоя суть осыплется к моим ногам, её согласие автоматически перейдёт ко мне. Я стану её господином и учителем. Я сам выращу этот редкий экземпляр до пика, а в будущем, когда наступит срок, состоится наша с ней финальная дуэль.

Верена стояла неподвижно, скрестив руки на груди. Её лицо оставалось безупречной каменной маской. Она молча слушала, как эти два костяных мешка с запредельным пафосом делят её как инвентарный актив или призовую клячу, планируя расписать её жизнь на столетия вперёд.

«Делите, делите, начальники, – мысленно усмехнулась она. –Считаете проценты от прибыли, которой ещё нет. Мне абсолютно плевать, кто из вас кого сегодня сожрёт, и чей узел лопнет. Пока вы будете делить наследство и переписывать рабские контракты, я просто заберу Кларка и свалю с этого чёртова острова на Материк. За десять лет я накопила достаточно сил, чтобы открыть ваш портал».