Полная версия
Банкир осмотрел ближайшие к нему блюда, что не осталось незамеченным мамой:
— Смею предложить вам утку, томлёную в сливочном масле с сыром или вы желаете отведать утиную грудку в медовом соусе?
Ника сочла нужным продолжить:
— Что примечательно, господин Ван Ромпей, так это то, что стоит мужчине отказаться от потребления сладкого, его организм возвращается к нормальным показаниям. Так что… — она замолчала и принялась есть фруктовый пирог — ложкой с помощью ножа.
Кроме бесед об искусстве, она без конца могла говорить о способах похудения. Подбирая для себя диету, читала научные статьи о связи количества и частоты потребляемых сладких продуктов с показателями психического состояния.
Банкир поблагодарил госпожу Маргрит и обратил внимание, как ест его собеседница — аккуратно, не спеша:
— Вы правы, госпожа Руз, я не ем сладости, но не потому, что не люблю. От них у меня колики. Мы с вами отклонились от главной темы разговора, — замолчал. Перехватив настороженный девичий взор, спросил: — Зачем я здесь?
Фраза прозвучала громко и строго.
Воцарилось молчание.
Первым его нарушила госпожа Маргрит — послышался её вздох-всхлип.
Эстафету принял губернатор: приглушённо кашлянул и засопел.
Со стороны Якоба не раздавалось ни звука.
Продолжая есть, Ника спокойно ответила:
— Чтобы дать Якубусу кредит под возможно низкие проценты.
Считая мероприятие провальным, она не боялась ни гнева Якоба, ни недовольства мамы. Жаль было денег, потраченных на дорогие продукты. Стол ломился от угощений в то время как семья нуждалась в деньгах. Сколько можно было прожить на них дней, недель, месяцев?
Не хотелось думать, что продукты куплены за деньги, которыми рассчитался с Якобом заимодавец-мерзавец. Значит, куплены, благодаря искусно подделанной подписи на договоре займа. Подделанной её рукой.
Банкир расслаблено откинулся на спинку стула:
— Признаюсь, ваш ответ несколько меня озадачил.
— Не лукавьте, господин Ван Ромпей. Разве вы не этого ждали? — Ника вскинула на него дерзкие глаза. — На прямой вопрос я дала прямой ответ.
— Вы всегда говорите, что думаете? — недовольно прищурился он.
— Если меня не спрашивают, я молчу.
Госпожа Маргрит снова наступила на носок её туфли. В этот раз сильнее прежнего.
«Больно!» — Ника дёрнула плечом и… ответила тем же.
Мама вздрогнула, выпрямилась, заёрзала на сиденье стула. Ухватилась за мочку уха, ощупывая серьгу, поправляя.
Банкир пожевал губами и поднял подбородок. Его бородка-клинышек задралась, дряблая кожа на смуглой шее разгладилась.
Балагур-губернатор затих с ножом в руке. Многозначительно поглядывал на хозяйку дома. Выразительно поиграл бровями и сокрушённо вздохнул: как видно, приятное застолье придётся оставить раньше времени.
Ван Ромпей в раздумье оглаживал бородку. Глянув на Якубуса, перевёл взор на Нику:
— На что вам нужен кредит?
— Купить пивоварню, — ответила она.
— Чем изволите кредит обеспечить?
— Об этом вам лучше поговорить с Якубусом, — посмотрела в сторону брата, который сидел ни жив ни мёртв.
Ван Ромпей медленно повернулся к хозяину дома:
— Что есть у вас из недвижимого имущества, кроме сего дома? Поди, и тот давно заложен?
Наклонив голову к плечу, немигающим взглядом банкир уставился на госпожу Маргрит.
— Заложен, — смутилась она. Побледнела.
Губернатор досадливо крякнул.
Якубус тяжело вздохнул. Послышался его просевший от волнения голос:
— Имеются в собственности складское помещение у канала на Речной улице и лавка при доме матери. Большом доме, трёхэтажном, — подчеркнул он. — Покойный отец торговали тканями и всем, что требуется для шитья. Правда, склад и лавка сейчас сданы внаём. Лавка нынче мясная.
Банкир барабанил пальцами по столешнице и смотрел на девицу, сидевшую напротив. С удивительным спокойствием она ела кашу с тушёной говядиной. Ела со здоровым, присущим молодым особам аппетитом.
— Я дам кредит, — сказал он решительно.
Якубус оживился, засуетился, подскочил к нему, собираясь горячо поблагодарить.
Ван Ромпей остановил его повелительным жестом руки:
— Вам не дам. Вот ей дам, — бородка-клинышек указала на Нику, продолжавшую есть и, казалось, не слышавшую окончательного решения банкира.
Повисла вязкая тишина.
За дверью в кухню сдавлено ахнула Хенни.
Ударился о край серебряного блюда нож, выпавший из руки госпожи Маргрит.
Губернатор прочистил горло сиплым кашлем.
Смысл сказанного банкиром дошёл до Ники не сразу. Она не ослышалась? С трудом проглотила непрожёванный кусочек говядины и подняла глаза на гостя.
— Вам, — повторил Ван Ромпей, глядя на девицу в упор.
«Так не бывает!» — завопило подсознание Ники. В чём-то есть подвох. В чём? Ищи ловушку, Ника, ищи! Она должна быть! В руке дрогнула антикварная серебряная ложечка.
Чуть выждав, пожилой мужчина добавил:
— С одним условием.
«Есть!» — мысленно воскликнула Ника. С тревогой смотрела в горящие торжеством победителя карие глаза Ван Ромпея.
Поймав её взгляд и уже не отпуская, он сказал:
— Это не будет пивоварня.
——————————
Франс Халс (1583 — 1666) — голландский художник
Портрет Питера ван дер Бруке, 1633 год
***
Питер Клас (ок. 1597 — 1661) — голландский художник, мастер натюрморта
Натюрморт, 1620 год
***
Клара Петерс (1594 — 1657) — нидерландская художница, мастер натюрмортов
Картина «Натюрморт с цветами и золотым бокалом», 1611 год
***
Флорис ван Дейк (1575 — 1651) — голландский художник
Картина «Накрытый стол с сыром и фруктами», 1610 год
Глава 10*
— Мне? Кредит? — рассмеялась Ника. — Ну уж нет! Увольте.
Её не интересовало, какой вид бизнеса вместо производства и продажи пива хочет предложить Ван Ромпей. Исход в любом случае будет один — бизнес заберёт Якоб, и госпожа Маргрит его поддержит. Под его руководством что-нибудь пойдёт не так. Да что там «что-нибудь»?! Всё пойдёт не так! Если бы Якоб был хорошим хозяином, то после смерти отца семья бы не бедствовала. Склад и дом матери с лавкой не были бы отданы в аренду, не заложен был бы дом.
Ника не знала, чем именно занимается брат Руз, но его заработка не хватает на содержание семьи. К тому же Якоб не позволит младшей сестре вмешиваться в его дела. Разорения не избежать. Склад и лавка отойдут банку, а виноватой останется кто? Уж точно не Якубус и тем более не госпожа Маргрит.
— Вы даже не дослушали, что предложит вам господин Ван Ромпей, — не сдержался от замечания губернатор.
— Могу догадаться, — отмахнулась Ника.
— Вот как? — усмехнулся банкир, явно не ожидавший подобной реакции на своё щедрое предложение. — Если сейчас вы соизволите мне во всеуслышание сказать, что я намерен вам предложить, то я дам вам кредит под пять процентов годовых вместо двенадцати.
Якоб подошёл к сестре, встал за её спиной и, наклонившись к уху, шепнул:
— Хоть здесь не будь глупой, Руз. Без промедления соглашайся на двенадцать процентов. Ты не представляешь, о какой сумме идёт речь.
Мама сделала ему знак, чтобы он отошёл и сел на своё место.
Губернатор под шумок налил можжевеловки и одним глотком опустошил бокал. Вытер ладонью подбородок и подцепил кончиком ножа ломтик копчёного мяса.
— Не скажет, — произнёс уверенно, облизывая полные губы. — Вот если бы кредит получила госпожа Маргрит раз уж её сыну дать невозможно. Ей по силам начать своё дело и вступить в гильдию. Мне известен случай, когда женщина вступила в гильдию по торговле шерстью и тканями. И даже стала главой гильдии. Но госпожа Руз… — он окинул ироничным взором нахохлившуюся Нику. — Надо разбираться в кредитных делах, чтобы знать чего от тебя может хотеть заимодавец.
— Готова поспорить, что угадаю, что предложит мне господин Ван Ромпей. Вот, — она достала монету, которую дал ей перед обедом Якоб, и положила на стол. — Кто желает присоединиться не к пустому спору, прошу делать ставки.
Губернатор вытянул шею и разочаровано протянул:
— Гульден? Всего-то?
— У меня больше нет. Но станет, когда я выиграю. Можете поставить больше, — она с вызовом ему улыбнулась и посмотрела на банкира, пребывавшего в глубокомысленной задумчивости. Спросила: — Вы в деле?
У губернатора-балагура азартно заблестели глаза. Он уселся на стуле удобнее и потёр руки:
— Вы как, господин Геррит? Участвуете? Вы же затейник всего этого, вам уклониться никак невозможно, — не дал выбора банкиру. — Ставлю десять гульденов, что госпожа Руз не угадает ваше предложение!
Ван Ромпей молча достал свой тяжёлый кожаный кошель и отсчитал десять гульденов. Подвинул их к монетам Хендрика.
Ника повернулась к брату:
— Ты со мной, Якоб? — у госпожи Маргрит не спрашивала.
Женщина сидела с отрешённым видом и не сводила глаз с дочери. На неподвижном лице застыла маска немого удивления. Откуда у её Руз, её тихой и послушной девочки нашлось столько смелости, чтобы вступать в спор и вести беседы на равных с господами Ван Ромпеем и Хендриком ван Деккером? Разве она не учила дочь быть скромной, немногословной, покладистой? Можно было бы подумать на опьянение вином, но она его почти не пила!
Якоб в раздумье потёр подбородок:
— Толком не знаю, чему тебя учили в той французской школе, но, несомненно, не ведению торговых дел, — он достал из кошеля пять серебряных монет и положил рядом с монетами гостей.
Ника поморщилась и тронула шишку на затылке — горячую, пульсирующую болью. Не ждала от брата другого. Как подделывать подписи на документах, так он в способностях сестры не сомневается, доверяет, а как поддержать хотя бы морально — сразу же скачет в кусты.
О чести и совести Ника промолчит. На ум пришла неожиданная мысль: насколько она доверяет банкиру — по сути, незнакомому человеку?
Сможет ли он, увидев, что проиграл, безоговорочно принять своё поражение? Не скажет ли, что имел в виду другое, не то, что скажет Ника? А в случае её проигрыша может ли подыграть ей и опять же солгать?
Речь идёт не о процентной ставке по кредиту. При озвучивании цифры в пять процентов есть свидетели, а вот что касается «не пивоварни»…
— Господин Ван Ромпей, у меня к вам есть маленькая просьба. Пожалуйста, напишите на бумаге свой ответ. После того, как я выскажусь, мы его прочитаем. Вы же не откажете мне в сей малости?
Пока Ван Ромпей переваривал очередное предложение девы, Ника посмотрела в сторону кухни.
Хенни уже не пряталась за дверью. Подперев плечом дверной косяк, она следила за происходящим, покусывая нижнюю губу.
— Хенни, принеси перо и бумагу, — сказала Ника громко.
Банкир удивлённо вскинул брови и снисходительно усмехнулся:
— Не верите мне, дорогая госпожа Руз?
Ника напряжённо улыбнулась:
— Разумеется, верю, но… не доверяю. В столь ответственном деле неплохо бы подстраховаться. Доверяй, но проверяй. Не так ли, господин Ван Ромпей?
Он хмыкнул и пожевал губами:
— Верно замечено, госпожа Руз. Вы не так невинны, как кажетесь на первый взгляд.
Ника растянула губы в улыбке и воспрянула духом. На неё смотрели со снисходительной улыбкой, любопытством, толикой интереса, но не с унизительной жалостью, к чему она привыкла и старалась не замечать. От мужского внимания кружилась голова. В крови бурлил адреналин. Единственным желанием стало выиграть спор.
Все обернулись на громкий топот. Запыхавшаяся, раскрасневшаяся Хенни положила на стол лист бумаги, перо, поставила чернильницу.
— Я с вами, госпожа, — улыбнулась ей нервно и под удивлённые взоры мужчин положила рядом с гульденом Ники три серебряные монеты. Отступила за спину госпожи Маргрит.
Банкир с видом обиженной добродетели черкнул несколько слов на листе и сложил его вчетверо. Поджал губы.
За него ответил заметно охмелевший губернатор. Он повёл шеей и вытер платком подбородок:
— Итак, условия соблюдены. Слушаем вас, госпожа Руз.
Ника начала без предисловий:
— Господин Ван Ромпей, вы предложите мне выбрать направление деятельности на моё усмотрение.
Она протянула ладонь, желая получить лист с записью, однако губернатор отвёл её руку.
— Не совсем вас понял, госпожа Руз. Поясните мне, что может выбрать девица, ничего не смыслящая в коммерции? — спросил он требовательно.
— Хорошо, я поясню, — кивнула Ника. — Если это не пивоварня, то что-то другое. Так?
Хендрик кивнул, и она продолжила:
— Господин Ван Ромпей не знает ни моих интересов, ни уровня знаний. Поэтому предложит выбрать дело мне самой. Поскольку такие решения не принимаются по указке свыше или импульсивно, а у меня нет опыта ведения такого рода дел, он даст мне несколько дней на раздумье, чтобы я посоветовалась с семьёй и решила, чем стану заниматься. Лучше, если я предложу несколько, на мой взгляд, продуктивных вариантов. Так?
Она обвела молчаливых господ вопросительным взглядом. Вздохнула:
— Я должна буду представить на рассмотрение план будущих действий для каждого варианта. Господин Ван Ромпей их рассмотрит и, как более опытный и умный человек, сможет мне подсказать, какое из намеченных дел даст наибольшую прибыль. Думаю, он не отказал бы мне в такой малости, если бы я пошла на сделку.
Она улыбнулась и обвела всех присутствующих ликующим взглядом. Подвела итог:
— Банк не заинтересован в разорении заёмщика. Кредитор хочет получить свои деньги назад с причитающимися процентами.
Губернатор выхватил из-под руки банкира сложенный лист, торопливо развернул его и прочитал:
— Решите сами.
Госпожа Маргрит вздохнула с облегчением. Ни на кого не глядя, стала ощупывать целостность своей причёски. По её лицу блуждала загадочная улыбка.
Брови Якубуса поползли на лоб.
Банкир встал, достал из кармашка кафтана часы-луковицу*, щёлкнул крышкой. Отнёс их от лица дальше, сощурился, нахмурился.
— Да, пора и честь знать, — подхватился губернатор. По полу заскрежетали ножки его стула. — Вот только я так и не понял, что вы выберете, госпожа Руз?
— Ни-че-го. Мне не нужен кредит. Никаких дел с привлечением чужих денег я начинать не собираюсь.
Ника встала, когда Ван Ромпей подошёл к ней:
— Послезавтра поутру мы с вами и госпожой Маргрит выезжаем в Амстердам для оформления договора. Будьте готовы показать мне… эмм… план, как вы изволили выразиться. По дороге его обсудим.
— Вы слышали, что я сказала? — с беспокойством спросила Ника. — Я отказываюсь от вашего предложения.
— Слышу, дорогая госпожа Руз. Устал. Не привычен к подобного рода развлечениям, — он пожал ей руку: деликатно, чуть дольше задержав в своей сухой прохладной ладони. — Искренне рад знакомству с вами.
Ника тяжело вздохнула, а банкир повернулся к безмолвной хозяйке дома:
— Госпожа Маргрит, не забудьте взять документы на складское помещение и дом с лавкой. Полагаю, они оформлены на ваше имя.
Когда за гостями закрылась дверь, Ника отступила на несколько шагов от мамы и Якубуса и с угрозой в голосе сказала:
— Молчите! Не смейте на меня давить! Я передумаю лишь в том случае, если ночью выпадет снег по пояс.
Для убедительности чиркнула по своей талии ребром ладони. Собрала монеты.
— Отдай гульдены мне, — подскочил к ней Якубус, хватая за руку. — Тебе они без надобности.
Ника отсчитала пять монет:
— Вот твои, — проглотила готовое вырваться бранное слово. — Остальное — мой выигрыш и Хенни.
Не стала ни стыдить, ни упрекать брата Руз — бесполезно. Взяла со стола вазу со сладостями. Приподняв подол платья, побежала вверх по лестнице. Остановилась, обернулась:
— Хенни, принеси мне большую кружку горячей воды. И никакого тёплого молока! Терпеть его не могу. Твой выигрыш отдам в комнате.
— А где туфли госпожи Руз? — спросила Хенни у хозяйки, глядя на мелькавшие, обтянутые белыми шёлковыми чулками пятки госпожи.
Мама беспомощно развела руками и указала на место за столом, где сидела дочь. Из-под ковровой скатерти сиротливо выглядывали носки туфель, прикрытые измятыми обвисшими синими бантами.
——————————
Виллем Клас Хеда (1594 —1682) — голландский живописец, мастер натюрморта
Картина «Натюрморт с серебряным кувшином и пирогом», 1645 год
***
Виллем Клас Хеда (1594 — 1682) — голландский живописец, мастер натюрморта
Картина «Натюрморт с бокалом и часами», 1631 год
***
Франс ван Мирис-старший (1635 — 1681) — нидерландский художник, мастер портретной, исторической и жанровой живописи
Картина «Угощение устрицами», 1661 год
Глава 11*
Скрипнула входная дверь.
Госпожа Маргрит впустила гостя и бесшумно прикрыла створку. Скудный свет свечи дрожащими бликами скользнул по стене и упал на пол узкого тёмного коридора.
— Ты зачем вернулся? — с беспокойством спросила она. — Увидит кто-нибудь.
— Поджидала меня, моя хозяюшка? — мужчина обнял женщину и прижал к своему крупному, грузному телу. — Хватит, Маргрит, прятаться. Весь город знает о наших отношениях.
— Якоб не знает, — возразила она и положила голову на грудь Ван Деккера.
— Пора и ему узнать. Он же ушёл на службу? — Хендрик потянулся губами к лицу возлюбленной.
— Ушёл, — проворно уклонилась она от поцелуя. Обернулась и с тревогой посмотрела на лестницу. — Руз тоже не знает.
— Руз? — усмехнулся Ван Деккер. — Мне кажется, она знает гораздо больше, чем ты думаешь. Удивила она меня сегодня.
— Сама не ожидала от неё подобной смелости, — повысила голос Маргрит. — Уж и не знала, как справлюсь с именитым гостем. Умница моя девочка!
— Глупая она, — возразил Хендрик. — Где нужны лисья хитрость и льстивые речи, простотой суждений не обойтись.
— Как видишь, обошлись, — улыбнулась она и увильнула от загребущих мужских рук. Спросила: — Господин Ван Ромпей что-нибудь говорил по пути в гостевой дом? Он же у господина Киккерта остановился?
— Где же ещё? Молчал. Не больно он разговорчивый. Слова из него не вытянешь. А когда чует выгоду, то замыкается в себе и всё думает, думает… Радуйся, мать, по нраву пришлась ему твоя дочь. Он лет двенадцать как вдовец, глядишь и…
— Хендрик, ты лишку хватил? Моя Руз и?..
— Молчи, женщина, — оборвал мужчина её недовольное ворчание. — Где ты в Зволле да в вашем положении найдёшь достойного мужа для своей дочери? Она и так в девках засиделась. Я свою Ксандру в шестнадцать годков замуж отдал.
— Напомни мне, на сколько годков твоя дочь моложе своего мужа, а? — сощурилась Маргрит. — На десять-двенадцать? А здесь… Не-ет, — протянула решительно, качая в такт головой, — кредит получит, и тотчас вернёмся домой. Никаких разговоров на сторонние предметы вести не буду.
— Ну всё, успокойся, дорогая. Иди ко мне, мой лакомый кусочек, — Ван Деккер притянул женщину к себе.
Послышались возня, тихий сдержанный смех, смачный звук поцелуя.
— Если тебе больше нечего сказать, то иди-ка ты, Хендрик, домой. Приходи завтра в полночь. Собрать тебе с собой?
— Собери, хозяюшка, собери, — гладил её плечи, спину. — Пирога со щучкой положи и утиной грудки. Уж больно вкусно ты готовишь, язык проглотить можно, — он облизал полные губы и сглотнул набежавшую слюну.
— Идём на кухню, — спохватилась Маргрит. Шутливо оттолкнула любовника и сняла с полки свечу.
Ван Деккер сел у стола. Привычно осмотрелся.
От потухшего камина шёл приятный слабый жар. Пахло копчёностями и сладким фруктовым сиропом. Тёплым жёлтым пламенем вспыхнул фитиль свечи. Темнота отступила, сгустилась в углах, притаилась.
Маргрит ушла в кладовую и вернулась с большой корзиной. Водрузила её на стол:
— Грудка может полежать до вечера, а пирог съешь в обед, — доставала продукты.
Хендрик шумно втянул носом воздух и тяжело выдохнул:
— Сегодня днём в управу приходил Адриан ван дер Меер.
Маргрит ахнула и выпустила из рук глиняную миску. Черепки с сухим треском разлетелись по полу.
Неверяще переспросила:
— Ван дер Меер?.. Адриан?.. — обессилено села на подвернувшийся табурет. — Разве он не погиб в июле прошлого года? Точно не помню, но, вроде, в сражении при Форт-Рояле.
— На Мартинике, да, — подтвердил Ван Деккер. — Все думали, что погиб. Его возвращение для города стало истинным потрясением. Не заходил к вам?
Маргрит отрицательно качнула головой.
— М-да-а, — протянул Хендрик опечалено, — не пережил Ван дер Меер-старший весть о смерти сына, умом слабый стал…
— Есть перестал, — продолжила женщина, кивая. — Месяца не прожил, схоронили его.
— Кажется, Адриан с твоим Якубусом дружбу водил?
Маргрит вздохнула:
— Водил… — мяла край полотенца дрожащими пальцами. — Вернулся, значит. Хорошо, когда есть куда вернуться. Его младший брат отчий дом забрал, намеревался продать. Не успел. Зачем Адриан к тебе приходил?
— Дело прескверное, разбирательства требует. Его вдова, не помню как её звали…
— А́нника, — подсказала Маргрит.
— Верно, Анника… как получила бумагу о смерти мужа и схоронила старшего Ван дер Меера, по требованию нового наследника покинула дом. Три месяца назад, в начале сего года… да, так, — кивнул Хендрик, — она вернулась в Зволле с завещанием и должна была получить в нашем банке все деньги Ван дер Мееров. Младший брат Адриана на ту пору ещё не вступил в наследство и крепко повздорил с невесткой. Она пришла ко мне просить содействия ускорить дело с получением наследуемой суммы. Из сострадания к ней я и посодействовал, помог. А оно вон как вышло.
— Как… вышло? — еле слышно прошептала Маргрит.
— Прескверно вышло, — пророкотал глубоким низким голосом Хендрик.
Женщина махнула на него полотенцем:
— Тише ты, перебудишь всех в доме.
— Кого у тебя тут будить? Мышей? Руз на втором этаже, поди, третий сон смотрит, а прислуга и вовсе на самом чердаке дрыхнет.
— Что вышло-то? — напомнила Маргрит.
— А-а, — поскрёб Хендрик подбородок, — Адриан утверждает, что не оформлял никакого завещания на жену. Более того, не видел её с тех пор, как ушёл на флот воевать с англичанами. Это почитай, три года. Обманула она всех.
— Обманула, — эхом отозвалась Маргрит.
— Выходит, завещание поддельным оказалось. Был бы живой Ван дер Меер-старший, не вышло бы такого. Он бы знал.
— А младший брат что говорит?
— Откуда мне знать? Пусть промеж собой разбираются. К тому же дело это банковское, не моё, — отмахнулся Ван Деккер.
— Но Адриан же к тебе в управу пришёл. Зачем? — допытывалась Маргрит.
— Из банка ко мне послали. Сказали, что я хлопотал за его жену. Думал, может, знаю, где сейчас её сыскать можно.
Женщина нетерпеливо заёрзала на сиденье табурета:
— Как узнает, что Адриан живой, сама вернётся. С деньгами.
— Не узнает, — откинулся Хендрик на спинку стула и громко сглотнул. — Слыхал, будто кто-то говорил, что она собиралась уехать в Америку. Она же вдова… вроде как. Куда захочет, туда и уедет. С такими-то деньжищами.
Маргрит сложила руки под грудью и сказала уверенно:
— Ван дер Меер отыщет её хоть в Америке, хоть в Африке, и деньги вернёт.
— Чтобы искать, нужно людей нанять. А с чего он наймёт? Деньги-то фьють, как водой смыло. Только дом остался, — он качнул головой в сторону улицы, — имеется какая-никакая военная пенсия и сбережения от офицерского жалованья. В отставку ушёл наш Адриан… по здоровью. С ногой у него непорядок. Хромает.
