Холодное сердце Бывшего

Он резко поворачивается к стражникам императора, и глаза его вспыхивают такой холодной яростью, что те вздрагивают и отступают на шаг, в почтении склонив голову. Вот же трусливые собаки, под стать своему хозяину.

– Передайте вашему правителю, что если он жаждет забрать преступницу – пусть приходит ко мне, мы лично обсудим этот вопрос, – говорит он.

– Но, почтенный ёрмунганд… – робко начинает один из стражников, а затем замирает, тяжело дыша, словно его холодом пробрало.

– Я. Сказал. Пусть. Приходит. Лично, – чеканит Винсент, и каждое слово отдаётся ощущением, будто сердце сжимает ледяными тисками.

Неудивительно, что спорить с ним не смеют. Глубоко кланяясь, стражники пятятся назад, чтобы затем чуть ли не наперегонки броситься к Лестрейлу.

– Он же придёт, – замечаю я и невольно растираю плечи, тщетно пытаясь спастись от повисшего в коридоре холода. – И не один, а с вооружёнными солдатами.

– Кто, Лестрейл? – с весёлой иронией спрашивает Винс. – Он не в том положении.

Знаю я его положение. Он сейчас будет готов войну с Дахрааром объявить, если это поможет меня выкурить. Устало прикрываю веки и вдруг чувствую, как на плечи ложится что-то тёплое.

Приоткрываю глаз, озадаченно глядя на вязаную ткань, что сейчас согревает меня. Неужели Винс заметил, что я дрожу? Без силы дракона противиться его ледяной ауре не так-то просто.

– На тебя все пялятся. Имей стыд, – цедит ёрмунганд, отворачиваясь.

Запоздало осознаю, что и его стража, и шавки Лестрейла созерцали мою беготню по дворцу в одежде, весьма условно скрывающей мою фигуру. Ну, может не такая трепетная, но всё же забота с его стороны, или он просто стал ханжой за те одиннадцать лет, что мы толком не общались. Не успеваю даже скупо поблагодарить Винсента, как он требовательно протягивает мне руку.

– Отдай вилку. Немедленно.

– Зачем? – хмуро спрашиваю я.

– Потому что в твоих руках она представляет опасность для жизни и целостности окружающих.

– Ты мне льстишь.

Винсент прищуривается, оценивающе оглядывает меня и поджимает губы.

– Я тебя знаю. Надеюсь, жизнь Лестрейла вне опасности, иначе даже моей власти не хватит, чтобы спасти тебя от казни.

Если честно, мне не хочется расставаться с единственным подобием оружия, что у меня есть. Я прижимаю вилку к груди, как любимую игрушку, и спрашиваю:

– На чём строится твоя уверенность в том, что сейчас ты в состоянии спасти меня от самодура?

Винс широко ухмыляется. Сейчас он только и делает, что ухмыляется, за недолгие моменты нашей встречи я не видела, чтобы он просто улыбался.

– Лестрейл у меня на крючке. Совет Альянса год наблюдал за ним и уехал, дав императору испытательный срок, а у меня накопился целый список его прегрешений. Сражаться против всего Альянса ради того, чтобы удержаться на троне, Лестрейл сейчас не в состоянии, так что и конфликтовать со мной не станет. Прийти ко мне и потребовать тебя для него – всё равно что расписаться в том, что он нарушил то, о чём мы договорились вечером.

– И о чём же вы договорились?

– Что он к тебе не прикоснётся. Отдай вилку.

Эти фразы настолько не соответствуют друг другу, что я теряюсь и доверчиво протягиваю ему оружие, о чём тут же горько жалею. Взгляд Винсента из ироничного становится колючим. Он в мгновение ока перекидывает меня через плечо и шагает вперёд, а его охрана невозмутимо следует за ним.

– Винс, немедленно поставь меня!

– И не подумаю. Босиком по мрамору ходить опасно, простудишься.

– Куда ты меня тащишь? – спрашиваю я со всей грозностью, на которую способна полуголая женщина в руках куда более крупного мужчины.

– Как куда? Разумеется, в спальню.

– Да что ты о себе возомнил?!

Попытки колотить руками и ногами никак не трогают эту махину, потому я, больше не тратя время на разговоры, изгибаюсь, чтобы вцепиться в него зубами. Но Винс подкидывает меня на плече, как мешок с мукой, поправляя моё положение, так что я чуть не выбиваю зубы о его лопатку.

Стражники распахивают перед ним дверь, он заходит в тёмную спальню и ставит меня на ковёр. Мы остаёмся совершенно одни в полумраке, он возвышается надо мной, и кажется, что его голубые глаза чуть светятся где-то там, далеко, под потолком.

Это не Лестрейл, в котором удивительным образом сочетаются непроходимая тупость и изощрённая хитрость. Это опасный дракон, который может сломить меня и получить всё, что захочет. Я буду драться до последнего, бесспорно, но этого может быть недостаточно.

Но вопреки страху от его ауры, я глубоко вдыхаю, выпрямляюсь и смотрю в его глаза, готовая столкнуться с неминуемой судьбой.

Ледяной взгляд пробирает до костей, но я не ёжусь и не дрожу, собрав в кулак все внутренние силы и гордость. Но всё это лопается, как мыльный пузырь, когда Винсент иронически смеётся и, развернувшись, отходит к окну.

– Что за обречённый вид? – спрашивает он с издёвкой. – Ты помирать собралась?

– Я же не знаю, зачем ты меня сюда притащил!

– Поговорить, Рубия. И спрятать от Лестрейла. Уж в мою спальню не полезет ни он, ни его прихвостни. А ты, как обычно, наворотила дел.

Скинув обувь, он комфортно располагается на кровати, положив руки под голову. На меня Винс больше не смотрит холодно, скорее, весело, так что я чувствую себя непроходимой дурой.

– Что ты себе навоображала? – приподнимает бровь он. – Если я хочу женщину, она в итоге сама прибегает ко мне, умоляя о близости, мне нет нужды тащить её в спальню и брать силой.

– Кто же вас, правителей, знает, – ядовито отвечаю я, чуть отходя от двери, но не выходя в полосу лунного света, бьющего из окна. В тени мне спокойнее, а то от взгляда Винсента кажется, что он меня насквозь видит. – У Лестрейла тоже нет недостатка в женском внимании, но ему же упёрлось завладеть именно мной.

На миг глаза Винса вспыхивают холодной яростью.

– Не сравнивай меня с ним.

Неопределённо пожимаю плечами.

– О чём ты хотел поговорить?

– Что, не терпится? – он усмехается. – Любопытная.

Винс садится и проводит рукой по волосам, отбрасывая их назад. Невольно любуюсь движением мышц под плотно облегающей его льняной рубашкой. Быть может годы правления сделали из него ледышку, но внешне он остаётся исключительно привлекательным. Отвожу взгляд, чтобы он не заметил моё внимание – это вызовет лишь новый приступ самодовольных улыбок и насмешек.

– Ты активно участвовала в событиях годовой давности, что произошли с моей сестрой, – говорит он деловым тоном. – Вильгельмина оставила своего мужа, разорвав брак, который служил гарантом мира между ледяными и огненными драконами.

– И ты решил запоздало меня поблагодарить? – ехидно спрашиваю я.

Он удивлённо приподнимает брови.

– Разве ты не получила свою награду? Ты стала главой дома дель Монроков, получила титул.

Приподнимаю краюшки шерстяной накидки, совершая глубочайший реверанс.

– Да, как видите, моё ёрмунганд, награда получилась достойной.

В момент, когда я издевательски наклоняюсь в нарочито низком поклоне, чувствую, как взгляд Винса скользит по мне, будто он что-то ещё не успел рассмотреть. Поднимаю глаза, но ёрмунганд уже отвернулся, глядя куда-то в сторону. Так что же, он так же украдкой рассматривает меня, как я его?

– Когда это мы виделись в последний раз? – спрашивает он задумчиво, будто сам у себя, но я напоминаю:

– Летом, на свадьбе Вилле и Райдена.

Слово «виделись» тут употреблено слишком буквально, мы и правда просто мельком взглянули друг на друга, не перекинувшись и словом, даже кивком.

– И казалось, что у тебя всё хорошо, – кивает он. – Ты выглядела роскошно.

Умеет же он ввернуть комплимент, так что он кажется чуть ли не плевком. Поджимаю губы, чтобы спрятать неуместную усмешку.

– На тот момент у меня всё было неплохо. Но затем минуло лето, Совет Альянса, что следил за Ристайлом и за тем, как Лестрейл справляется с его управлением, дал императору испытательный срок и уехал. А Лесси начал охоту на ведьм, вернее, на всех, кто, как он посчитал, виноваты в его шатком нынче положении. Только вот все разбежались, кто куда, а я, как дурочка, осталась, думая, что меня он не тронет после того, как лично объявил меня баронессой дель Монрок. Но я не учла, что у него есть… личные интересы. В итоге он объявил, что как глава семьи дель Монроков я тоже должна ответить за преступления, что совершила моя семья. И вот я здесь, – неловко хихикаю я, совершая быстрый театральный поклон.

Винс слушает меня беспристрастно, ни один мускул не дёргается на его лице, что сейчас напоминает лицо каменной статуи. Когда я завершаю свой невесёлый рассказ, он поднимается с постели и делает несколько шагов по комнате.

– Эта история имела много негативных последствий, – говорит он, и в его голосе, где-то там, на дне, я слышу беспокойство. – Скандальный развод Вильгельмины с огненным драконом всеми был воспринят, как доказательство, что огонь и лёд не могут быть вместе. Другие назначенные пактом межрасовые пары тоже стали признаваться, что брак для них невыносим. Такая мелочь привела к новым вспышкам конфликтов на границе. Конечно, мне удалось обратить всё это против Лестрейла. Проблема в том, что ледяные драконы начинают провокации ничуть не реже огненных.

– Быть может, мы и правда не можем существовать вместе? – задумчиво бормочу я.

Винс угрожающе щурится.

– Оставь подобные мысли. Они ведут к тому, что мы движемся к новой войне семимильными шагами. На счастье, Лестрейл тоже не хочет войны, по крайней мере, сейчас. Потому он согласился отдать тебя мне.

Невольно вздрогнув от его пристального взгляда, и непонимающе смотрю на Винсента.

– А я тут при чём?

И снова уголок губы, что приподнимается вверх в ядовитой ухмылки, вместо искренней улыбки.

– Ты можешь помочь доказать всему миру обратное. Показать, что ледяные и огненные драконы могут не просто уживаться, но и влюбиться.

Я уже понимаю, к чему он клонит, и мне это не нравится, потому я решаю играть дурочку до конца.

– Каким же образом?

– Многие знают нашу историю, – говорит Винс, словно пытаясь приморозить меня взглядом к полу. Я уже не знаю, куда девать глаза. – Но поверхностно, без подробностей. Дескать, была такая пара, но он стал правителем, и им пришлось расстаться. Представь, что подумает общественность, если мы заявим, что чувства жили все десять лет, и мы так и не смогли их побороть?

Он делает шаг ко мне, но я не выдерживаю – отступаю.

– Сыграть в любовь? – переспрашиваю я недоверчиво. – Ты предлагаешь мне фиктивный брак?

Пристальный взгляд отпускает меня из своих тисков. Винс искренне смеётся, запрокидывая голову.

– Брак? Руби, кто говорит о браке? У меня есть невеста, достойная ёрмунганда, принцесса Дашмана. Я предлагаю тебе стать наложницей, для всех – горячо любимой и любящей настолько сильно, что готовой смириться с наличием у меня жены в будущем. Жениться на дочери барона из Ристайла ёрмунганду не пристало.

Да, ничего нового. Прикладываю руку ко лбу, чувствуя внезапно нахлынувшую усталость. Я ему не пара, и он не устанет мне об этом напоминать. Его единственная любовь – это корона. Но я не позволю делать из себя пешку.

– Зачем ты вернулся? Снова разбить мне сердце? – шиплю я, с яростью глядя на безмятежное лицо того, кого однажды любила.

– Твоё сердце мне не интересно, – ухмыляется он. – Это сделка. Мы сыграем в любовь ради мира между нашими странами.

– Только ты мог предложить такое. Ведь у тебя самого сердце ледяное.

– В самом деле, – шепчет он, вдруг оказавшись совсем близко. – Но я напомню тебе, что даже с ледяным сердцем могу быть очень горячим...

– Не прикасайся! – восклицаю я, отталкивая его с силой. Неожиданно он даже покоряется и отступает. – После всего того, что произошло по твоей вине, ты думаешь, что можешь просто так приехать и заявить подобное?! Хочешь, чтобы я стала твоей официальной подстилкой без права на что-либо? Ты ничуть не лучше Лестрейла!

Он хватает меня за запястье, притягивает к себе, обжигая льдом.

– После всего того, что произошло по твоей вине, скажи спасибо, что я делаю тебе такое предложение просто из благодарности за помощь Вилле. Это твоей единственный шанс выжить, уехав в Дахраар. Иначе утром ты взойдёшь на эшафот за покушение на императора – он будет рад такому развлечению в свой день рождения.

Вот же гад! Да это прямая угроза! Покорись мне, Рубия, или гильотина изуродует твою прекрасную шейку. А зная Лестрейла, быстрая смерть мне не светит.

Но вот чего не учёл Винсент, что я тоже одиннадцать лет не сидела в поместье, устраивая чаепития. Пираты и контрабандисты на морской границе Ристайла любили провокации, насмешки и угрозы, так что я научилась реагировать на них с совершенно безмятежным лицом.

Безэмоционально выслушиваю его отповедь, затем выдёргиваю свою руку и молча направляюсь к двери.

– Рубия, – железным тоном обращается ёрмунганд. – Ты куда собралась?

Этот тон не терпит возражений и требует однозначного подчинения. За столько-то лет он его здорово отточил. Только вот я не его подданная и не спешу раболепствовать перед каждым встречным мужчиной с замашками властного господина.

Кладу руку на дверную ручку и тогда только равнодушно оборачиваюсь на Винса через плечо.

– Как куда? Схожу, навещу махарани Вайшны и султана Дашмана. Вдруг они тоже захотят, чтобы я стала их любовницей, раз уж я так популярна среди правящих. Может, они и условия получше предложат.

В ночной тишине нетрудно услышать, как Винсент скрепит зубами. Ледяной взгляд полон недовольства, но он сдерживается и вкрадчиво произносит:

– Если дело в условиях сделки, назови свои, мы их обсудим.

Я дарю ему снисходительную улыбку. А вот это уже совсем другой разговор. Если он так легко пошёл у меня на поводу, то, насколько я знаю Винса, всё несколько иначе, чем он хочет показать.

– О, мой ёрмунганд, – пою я сладко, – если бы дело было просто в отношениях между расами драконов, ты мог легко бы взять в наложницы любую огненную драконицу. Среди знати нашлись бы десятки дам, что с радостью прыгнули бы к тебе в постель без каких-либо условий. Так что тебе совершенно нет резона торговаться со мной, только если…

Я замолкаю, пытаясь угадать перемену в его выражении лица, но контролю он тоже здорово научился за прошедшие годы. Винсент скрещивает руки на груди и приподнимает брови.

– Только если…? – надавливает он.

– Только если тебе не нужна именно я.

Не вижу никаких признаков своей правоты на его маске, потому решаю попросту блефовать. Винсент поджимает идеально очерченные губы и нехотя роняет:

– Возомнила себя избранной? Я просто решил отблагодарить тебя за помощь Вильгельмине, не более. Если тебя не устраивает протянутая рука – на твоё место найдётся множество желающих.

Блефует ли он, вот в чём вопрос. Щурюсь и киваю.

– В таком случае, удачи тебе на отборе огненной наложницы.

Снова поворачиваюсь к двери.

– Рубия! – гневно окликает меня ледяной дракон. – Не думай, что я буду бежать за тобой и умолять. Если выйдешь отсюда – моё предложение сгорит. Тебя будет ждать арест и эшафот. И я не стану впрягаться за тебя, рискуя отношениями с правителем соседней страны. Будешь сама по себе.

Хочется смеяться в голос. Ну что за наивность, право слово? Он на слабо меня берёт?

– Одиннадцать лет, что мы не виделись, я играла со смертью, – говорю я, даря ему прощальную улыбку. Не уточняю, кто виной тому, что судьба привела меня на границу. – Я тонула в морской пучине, помогала спасти разбитые корабли и бесконечно сражалась с людьми, что не знают чести и используют самые грязные приёмы. Знаешь, правители не сильно отличаются от пиратов. И если мне предлагают стать игрушкой Лестрейла или занять роль твоей восьмой в пятом рядом подстилки при жене и целом гареме, я предпочту высоко вздёрнуть подбородок и взойти на эшафот. Потому что там погибнет Рубия дель Монрок – не подстилка, не игрушка и не жертва. И я готова сыграть со смертью ещё один раз – кто знает, может, я снова выиграю?

И я ухожу. Винсент, верный своему слову, не бежит за мной и даже не окликает. Его стража провожает меня заинтересованными взглядами, но не смеет сказать и слова.

Стража Лестрейла поджидает меня на выходе из крыла дворца, что выделили делегации из Дахраара. Не знаю, были ли они приставлены сюда, чтобы следить за происшествиями, или правда ожидали моего появления в робкой надежде. Вижу на их лицах удивление, когда они видят мою одинокую фигуру, но затем один из мальчиков в форме радостно достаёт оружие.

– Рубия дель Монрок! Вы арестованы по обвинению в нападении на Его императорское Величество Лестрейла Третьего!

За те секунды, что он говорит, успеваю окинуть взглядом коридор и лестницу. Предположим, я подножкой собью парня с ног, заберу его оружие и сражусь со вторым. Несмотря на моё плачевное состояние, у меня больше боевого опыта, я без труда его одолею. Сделать бесшумно это невозможно – я привлеку внимание другой стражи, и меня схватят.

Если не сражаться, а броситься к окну, я могу даже успеть выбить его саблей. Прыжок с третьего этажа и порезы осколками не сулят мне ничего хорошего – сила дракона во мне заперта. Этот вариант ещё хуже первого.

Если бежать по лестнице вниз, я просто буду снова бесцельно носиться по дворцу, пока меня не поймают.

Неужели тупик? Силы совсем покинули меня, даже силы думать. Не стоило мне общаться с Винсом, это непременно выбивает меня из душевного равновесия. К слову, есть вариант развернуться и спрятаться под крылом его стражи, тем самым принимая его предложение. Вернуться к нему униженной и смирившейся, продать свою свободу за жизнь…

– Ну и пожалуйста, – фыркаю я, протягивая стражникам руки. К моим разъединённым браслетам присоединяют цепи. Косятся на меня с опаской и подозрением, так что я не выдерживаю и хищно улыбаюсь. – Не бойся, губастик! Не съем.

Вечер, безумные и насыщенный, заканчивается там же, где и должен был: в холодной промозглой камере. Разница лишь в том, что я одета в роскошные шелка и завёрнута в шерстяную накидку, что так и не вернула Винсенту. Сон не идёт, но и здравых мыслей в голове нет.

Я… погибну завтра? Так внезапно и нелепо. Думала, смерть настигнет меня в бою, а вследствие приказа моего крысоподобного кузена.

Почему я так сломлена внутри? Только потому, что тот, из-за кого моя жизнь пошла под откос, явился, унизив меня ещё сильнее? Неужели мне надо так мало? Неужели я так слаба?

Скрежет решётки выводит меня из транса. Начальник стражи, сонный и недовольный, выразительно смотрит на меня. Я и не заметила, как наступило утро, вероятно, всё же задремала, потому сейчас пялюсь на него в ответ ничего не понимающим взглядом.

Они так быстро организовали всё для казни? Лестрейл правда хочет сделать это своим первым впечатлением на день рождения?

Главный стражник смущённо чешет репу.

– Аллара дель Монрок, – говорит он почти уважительно. – Позвольте проводить вас.

Он что, меня жалеет, поэтому такой вежливый? Да у него за столько лет службы сердце должно было стать черствее того хлеба, что подают в тюрьме.

– Куда? – спрашиваю я, садясь, хотя догадываюсь, каков будет ответ.

– Так это… – он откашливается и выпаливает словно отрепетированную речь: – Его императорское Величество Лестрейл Третий просит вас сопровождать его на мероприятия в честь августейшего дня рождения! Велено со всей лаской и любовью вас проводить, почтенная аллара!

И тут я окончательно перестаю понимать, что происходит.

Глава 3 Шпионка Его Величества

Ощущение дежавю не покидает меня ни на минуту: почётное сопровождение в крыло наложниц, роскошная ванная, хотя я, вроде, не запачкалась, затравленные и презрительные в соотношении один к одному взгляды служанок. Я не спешу ничего предпринимать, потому что, признаться, слишком недоумеваю.

А уж когда прислуга торжественно вносит в комнату невероятной роскоши алое платье, расшитое золотом и рубинами, я начинаю сомневаться в собственном восприятии реальности. Может, и не было ночного общения с правителями, а у меня просто слишком яркие сны?

Но когда меня облачают в наряд перед зеркалом, дверь распахивается, и служанки тут же бросают все дела, склоняясь в приветственных поклонах императору. Я тоже по привычке делаю реверанс, а затем вглядываюсь в лицо Лестрейла.

Увы, глаз задеть мне не удалось, а толстый слой пудры едва скрывает четыре глубокие рытвины, разрезавшие монаршие лоб и щёку. Над ними явно поработал хороший целитель, или потрачено было немало заживляющего зелья, но они всё равно не исчезли полностью.

Быть может, и глаз пострадал, но его успели спасти? Жаль, что у Лестрейла такие хорошие врачи.

Что напрягает меня сильнее всего, так это радостная, даже счастливая улыбка кузена, с которой он приветствует меня. Он протягивает в мою сторону руки и воркует, как голубок на главной площади Тамейна:

– Ах, Рубия, кому как не тебе идёт алый?

Он окидывает ленивым взглядом весь собравшийся тут штат прислуги, презрительно дёргает ноздрёй и бросает:

– Оставьте нас.

Тут уж бесполезно молить их остаться. Все выходят, оставляя меня с императором наедине.

– Смело, – я иронично приподнимаю бровь. – Жизнь ничему не учит вас, Ваше Величество?

Лестрейл смеётся. Признаться, если бы он вскипел от гнева, на душе мне было бы спокойнее. У него слишком хорошее настроение, и дело тут явно не в дне рождения.

Он подходит ближе и крутит пальцем в воздухе, веля мне повернуться к зеркалу. Повернуться спиной к Лестрейлу? Такая глупость не пришла мне в голову. Я продолжаю стоять, как вкопанная, и он досадливо цокает языком.

– Рубия, моя красавица, откуда столько недоверия во взгляде?

Он берёт с бархатной подушечки роскошное колье, переливающееся даже в дневном свете, и подходит ко мне.

– Не примеришь?

Вырез на платье идеально подходит под это колье, да и сам наряд сделан явно чтобы подчеркнуть все достоинства моей фигуры. Я со смутной тревогой наблюдаю за императором.

– К чему всё это?

– Я хочу, чтобы ты блистала!

– Может, и наручники прикажешь снять?

Он кривится.

– Прикрой рукавами. Я не стану их снимать, пока не буду уверен, что тебе можно доверять, куколка, – широко улыбается он, а затем протягивает руку, заставляя меня прижаться спиной к холодной поверхности зеркала, и треплет за щёку, как ребёнка. – Ты моя умница!

Ну тут два варианта: либо я сошла с ума, либо он.

Напевая себе под нос песенку, он отходит к столику с украшениями и принимается перебирать их. Я же брезгливо потираю щёку, не сводя с него подозрительного взгляда. Как я и привыкла ждать от Лестрейла, он не томит меня вопросами долго.

– Не знаю, чем ты обольстила этого варвара, быть может, его просто замучила ностальгия, но я чувствую: он не уедет без тебя. И нам это на руку!

– Нам? – восклицаю я с нервным смешком. – И давно у нас общая рука?

– С тех пор как ты решила, что заслужишь моё помилование, вернёшь себе титул и получишь компенсацию в десять тысяч, – говорит он. – Как тебе такое?

– И за что же такое обилие бесплатного сыра? Какого размера та мышеловка?

Он ухмыляется, невольно напоминая мне Винса. Тот тоже потерял способность улыбаться искренне, и даже ухмылка затрагивает только его губы, не касаясь ледяных глаз. Неужели все правители такими становятся?

– Ты поедешь с ним, Рубия. Будешь ему жилеткой для слёз, нянькой, стряпухой, любовницей – это не моё дело, зачем ты ему понадобилась. Но для меня ты станешь шпионкой, которая имеет допуск куда угодно. Даже в спальню ёрмунганда.

Снова ощущаю тягучую, неподъёмную усталость и растираю шею, будто это поможет помочь избавиться от этого чувства.