Холодное сердце Бывшего

Озадаченно смотрю ему вслед. Как это понимать?

– Будь готова, – бросает он, не повернувшись ко мне лицом. – Отбываем завтра утром.

Меня передёргивает от ощущения внимательного взгляда. Даже поворачиваться не надо, чтобы понять, что это кузен жаждет узнать, удалось ли мне уговорить ёрмунганда.

Впрочем, ему не надо знать подробностей. Я победила! Я не дала Винсу никаких обещаний, но при этом меня отвезут в Академию! Остаётся прожить как-то этот вечер и ночь, поддакивая императору, чтобы он убедился в моей покорности и не совал палки в колёса.

– Моя умница, – сладко тянет он, когда я подхожу ближе. – Он у тебя на крючке. Когда ты окажешься в Дахрааре, тебе передадут дальнейшие инструкции. Следуй им, а если будешь своевольничать – мне сообщат, и придётся напоминать тебе, кто твой хозяин, самыми неприятными методами.

– А действие твоего зелья дотянется до Дахраара? – спрашиваю я язвительно.

– О, не переживай, – улыбается Лестрейл. – Нашу связь не нарушить ни расстоянием, ни временем. Ах, совсем забыл предупредить тебя о ещё одном побочном эффекте, но теперь, думаю, самое время…

Смотрю на императора, предчувствуя, что мне не понравятся его слова – никогда не нравились, с чего бы вдруг начали? Он всё так же подчёркнуто учтив и слащав, а я насторожена.

– Я всё ждал, когда ты выкинешь какую-нибудь глупость, например, набросишься на меня с зубочисткой наперевес, чтобы увидеть это в действии, но ты меня разочаровала.

– И что бы тогда произошло? – небрежно бросаю я, вспоминая свой кастет из шпажек.

– Видишь ли, милая, мою жизнь тебе надо беречь, как зеницу ока, – скалится он. – Ведь моя кончина будет означать и твою, а любое моё ранение перейдёт на тебя. Так что если вдруг твой дражайший Винсент вздумает сразиться со мной, то сначала он убьёт тебя, сам того не зная.

– Да ладно, – срывается с моих губ. – Ты блефуешь!

– Хочешь проверить? – ухмыляется кузен.

Он поднимает свою изящную наманикюренную ручку и проворачивает камень на перстне, из которого тут же выскакивает толстая игла.

– Раньше тут был яд, – скучающе поясняет Лестрейл, – но выветрился. А безделушка больно уж мне по душе.

Он медленно, с удовольствием проводит иглой по раскрытой ладони, а я морщусь, чувствуя, как проступает глубокая царапина на моей. Порез на руке Лестрейла затягивается параллельно с тем, как на моей ладони он проявляется. Подняв руку, я убеждаюсь, что это не иллюзия.

– Это чудовищная магия, – шепчу я. – Подобной не должно существовать!

– Даже твоя мама так посчитала, – пожимает плечами Лестрейл. – Всё же не хватает ей жёсткости. Она могла бы добиться куда большего, отбросив некоторые принципы.

Да, по сравнению с императором даже моя мать кажется добродетельной и принципиальной особой, что прекрасно его характеризует, ибо по мнению любого адекватного человека Аделаида лишена принципов напрочь. Я даже не уверена, что она мне-то поможет. К счастью, я не возлагаю на неё особых надежд, скорее, даю ей последний шанс доказать, что она испытывает ко мне хоть каплю светлых чувств.

Что до кузена, от него я жду исключительно самые мерзкие пакости. И в борьбе с такой беспринципной, мелочной заразой мне понадобятся самые надёжные союзники. И очень хитрые…

К счастью, такие у меня на примете имеются, мне бы только с ними встретиться.

А значит, продолжаем придерживаться плана.

– Завтра утром я отбываю с ёрмунгандом, – сообщаю я.

Лестрейл кивает.

– До того, как окажешься в Хрустальном дворце и получишь дальнейшие указания, попытайся подмазаться к нему, – ухмыляется он. – Ты же умеешь находить подход к мужчинам…

Он поддевает прядь моих волос, изучая её на свету, и брезгливо поджимает губы.

– Иногда мне так жаль тебя, – говорит он издевательски. – Все твои беды из-за того, что ты доверилась не тому мужчине. Ты могла бы быть главой рода дель Монроков, как хотел твой отец, или даже императрицей… Но твоя наивность тебя погубила.

– Я была юной. Я верила в любовь.

– Надеюсь, ты исцелилась, – хмыкает Лестрейл.

– Пилюля была горькой, но эффективной, – рассеянно отвечаю я, по привычке потирая плечо. Под тонкой алой тканью хорошо прощупывается рубец.

– И всё же на него ты смотришь щенячьими глазами, – Лестрейл подбородком указывает на высокую фигуру Винсента. – А я для тебя злодей. Но я растоптал твою жизнь из-за разбитого сердца, моя милая кузина. А он – просто так. Не забывай, Рубия, кто истинный злодей в твоей жизни.

Съедаю очередную его ложь, на этот раз приправленную крупицей горькой правды. Лестрейл никогда не любил меня, будь иначе – не ставил бы клеймо и не напоминал бы всю жизнь, что я просто пользованная вещь. Но и Винсент ничуть не лучше.

Меня от них тошнит. Пираты, конечно, те ещё гады, но в период перемирия с ними смело можно выпить, не боясь, что тебе воткнут в спину кинжал. Даже у них есть кодекс чести, а уж меня они боялись и уважали. Интересно, сильно бы они разочаровались, если бы увидели грозу морей вытанцовывающей перед императором в красном платье?

– Позволь мне покинуть торжество. Хочу отдохнуть перед дорогой, – смиренно прошу я, стараясь выглядеть как можно более несчастной, чтобы потешить Лестрейла. Видимо, получается, хотя мне и стараться особо не надо.

– Ступай, – кивает он благосклонно и протягивает мне руку для поцелуя.

Я наклоняюсь и тогда замечаю, что он не убрал иглу обратно в перстень. Она вся покрыта кровью. Рана затянулась, а та кровь, что уже пролилась, осталась. И это наводит меня на мысли.

У нас были разные бокалы, и про зелье он говорил так, будто оно двойное. «Наша связь», так он сказал. Значит ли это, что в крови Лестрейла может быть отпечаток этой магии? И не пригодится ли он мне?

Раз уж я вспомнила пиратов, может, стоит вспомнить и некоторые трюки, которым от скуки обучали меня наши арестанты, пока тянулось их заключение в приморской крепости. Ловкость рук – умение полезное и для того, чтобы шулерствовать, и для того, чтобы стянуть украшение с зеваки. Умельцы могут и ожерелье снять с дамы так, что она не заметит. Мои умения куда скромнее, но и Лестрейл не то чтобы внимательно следит за кольцами – вон у него их сколько.

Улыбнувшись, я томно взмахиваю ресницами и смотрю на него снизу вверх из своего полупоклона. Ненавязчиво тяну его руку вниз, заставляя взгляд опуститься с моих глаз на декольте.

– Неужели ты так просто отпустишь меня? – спрашиваю я с придыханием, поглаживая его пальцы. – В страну вечного льда, прямо в руки тому варвару, которого так ненавидишь?

Он теряется, вздрагивает, глядя на меня с явными внутренними терзаниями, закусывает губу. Я настойчивее сжимаю его пальцы. Лестрейл хмурится и отворачивается, выдёргивая руку.

– Ты профукала все шансы. Раньше надо было думать, – брезгливо шипит он и отходит, чтобы пообщаться с одним из министров.

Довольно улыбнувшись, я направляюсь к выходу, пряча перстень в складках платья. Когда Лесси хватится перстня, будет слишком поздно. Да и ему не впервой случайно ронять их на балах. Пока прислуга перешерстит всю залу, я буду уже далеко.

Сегодня мне предстоит ночевать не в тюрьме, а в гостевой спальне, куда из камеры хранения доставили вещи, что были у меня при себе в день ареста. Проситься завезти меня в поместье, чтобы собрать вещи, я не хочу. Богатые платья мне вряд ли пригодятся, да и украшения несут больше риска, чем возможности продать их и прожить на эти деньги. В новую жизнь я войду без единой вещи из старой.

Открываю сумку, натыкаясь на кинжал в ножнах из искусно выделанной кожи. Рукоять изображает голову дракона, вместо глаз у которого небесные звёздчатые сапфиры. Вздыхаю, доставая драгоценное оружие, всё ещё хранящее идеальную заточку. Ладно, его я заберу. Нужно же мне как-то вооружиться? К тому же, я не могу оставить эту вещь.

Потому что храню обещания несмотря ни на что.

Ложусь в постель и сразу же засыпаю. Кажется, стук в дверь раздаётся почти сразу, как я закрываю глаза, но за окном уже светлеет.

Время ехать.

Глава 5 Увлекательная поездка

Проводить делегацию из Дахраара Лестрейл выходит лично, чтобы подчеркнуть уважение к ёрмунганду. И в качестве подкрепления своего уважения «подарок» – то есть меня – он выдаёт в красивой упаковке, да ещё и с сундуком сменных платьиц.

Превращения в драконов на территории Ристайла были бы восприняты, как акт агрессии, потому вся делегация перемещается в каретах или верхом. Мне достаётся личное транспортное средство, в котором я совершенно одна, а Винс верхом на красивом серебристом олене едет впереди колонны. Для местных жителей дахраарцы – настоящее чудо, все норовят рассмотреть их получше.

Я прячусь за занавеской, ибо совсем не хочу, чтобы меня кто-то видел. Хотя толку? Вся знать уже в курсе, что Рубия дель Монрок стала даром для умасливания ёрмунганда. Жизни в Ристайле мне больше не будет.

К счастью, я и не намерена пытаться строить тут будущее. В Вайшне у меня имеются полезные знакомства – туда и отправлюсь.

Как только мы выезжаем за пределы Тамейна, делегация останавливается. Мне неинтересна причина заминки, но дверь распахивается, и на меня смотрит немолодая сухопарая женщина-дракон. Ёжусь, когда узнаю её.

– Хильда, – склоняю голову в приветствии я.

Нидхёгг, бывшая, если быть точной – жена покойного ёрмунганда, дяди Винсента, Вильгельмины и Лисанны. Она окидывает меня презрительным взглядом и поджимает губы. Я знаю, я никогда ей не нравилась. Наверное, она была рада, что Винс не женился на мне, если Хильда вообще способна радоваться. И всё же раньше она была куда дружелюбнее.

– Для тебя – алленда Игельстрём, – цедит она, прожигая меня насквозь глазами-ледышками. – Выходи.

Не вижу причин спорить и покидаю карету. Замечаю, как несколько стражников-верберов вытягивают из багажника поклажу, что собрали для меня по приказу Лестрейла. Меня выселяют? Решили вывезти из дворца и выкинуть?

Вот так спасибо!

В следующий миг я в полной прострации наблюдаю за тем, как к сундуку подносят факел, и платья, которых я даже не видела, охватывает пламя.

– Пойдём, – нетерпеливо тащит меня за собой Хильда.

Озадаченная, спешу за ней. Меня приводят к менее роскошной повозке, которая, похоже, здесь как раз для перевозки вещей. Несколько служанок сооружают вокруг повозки ширму.

– Раздевайся. Догола, – тоном, нетерпящим возражений приказывает Хильда.

Я выразительно оглядываю покрытые снегом поля вокруг.

– Прохладно.

– Ничего, до смерти не замёрзнешь, ты же огненная, – фыркает бывшая нидхёгг. – И смотри мне, хоть платочек на себе оставишь – я сообщу ёрмунганду.

– Ему настолько делать нечего, что он будет лично разбираться с моими платочками? – язвительно спрашиваю я, приступая к расшнуровке платья под бдительным взглядом Хильды. – Вы не отвернётесь?

– Нет, – она скрещивает руки на груди.

Ну просто глыба льда, брр. Обернуться бы сейчас в дракона и улететь… Нет, успеют заметить, поймают. Убегать от такой толпы надо незаметно, в Академии у меня будет шанс получше.

Остаюсь в нижнем платье, стоя на подстеленном для меня коврике босиком. Хильда выразительно приподнимает бровь.

– Догола, – повторяет она. – Нам не нужна ни одна ристайленская вещь в Дахрааре.

– Вы боитесь, что Лестрейл положил туда какие-то шпионские штучки, – догадываюсь я.

Хильда требовательно тянет платье у меня из рук, но я успеваю засунуть руку в карман и достать кинжал. Перекинув одежду через ширму служанкам, нидхёгг подбоченивается.

– Что ты вытащила? Я же сказала, ничего не позволено оставить!

– Эта вещь не из Ристайла, – отвечаю я чопорно.

Цокая языком и ругаясь на дахрите себе под нос, Хильда пытается отнять у меня кинжал, и ей это удаётся. Вот вроде старуха старухой, а прыти в ней, как в истинной валькирии! И годы не помеха. Я недовольно щурюсь, а она, рассмотрев, что я прятала, изумлённо приподнимает брови.

– Это…?

– Не ваше дело, – бормочу я, отбирая кинжал обратно.

Её взгляд становится ещё холоднее.

– Раздевайся же быстрее, сама ныла, что замёрзнешь! – шипит она.

Глядя ей в глаза, я нехотя развязываю узлы на сорочке, после чего стягиваю её через голову. Когда я избавляюсь от оставшейся одежды, то остаюсь совершенно голой на коврике посреди поля, спрятанной от кучи солдатни только бумажными ширмами.

– Одежду дадите? – буркаю я.

– Подождёшь, – в тон мне отвечает Хильда, а затем продолжает бубнить: – Аллара, направленная в гарем ёрмунганда, должна обладать здоровым телом. Я должна осмотреть тебя, таковы традиции.

– Угу, а ещё быть невинной, – хмыкаю я. – Вы и туда залезете?

– Боюсь, о твоей распущенности ходит достаточно слухов, чтобы отмести такую необходимость, – ворчит Хильда, обходя меня по кругу. – Сделаем исключение.

Когда острый взгляд доходит до клеймённого плеча, её брови словно подпрыгивают.

– Ох… – выдыхает она поражённо.

– Ах да, – припоминаю я насмешливо. – Дева в гареме ёрмунганда должна быть лишена крупных шрамов и отметин на теле… Так я не подхожу? Могу быть свободна?

Хильда берёт себя в руки, её лицо снова становится ледяной маской. Она забирает стопку одежду у служанки за ширмой и подаёт мне. Прочистив горло, она, отводя взгляд, произносит:

– Варварская страна с варварскими отсталыми традициями. Кому пришло в голову так поступить с тобой? Он вылез из тёмных веков?

– Моему кузену, его императорскому Величеству, – отвечаю я елейным голоском, спешно натягивая пахнущую свежестью одежду. Это льняная рубаха с вышивкой, ярко-красный кушак и свободные штаны. Высокие сапоги и серая шерстяная накидка с капюшоном радуют глаз, обещая скорое тепло.

Хильда опускает ресницы и глубоко вздыхает.

– Это из-за…

– Да, из-за вашего названого племянника.

– Он знает?

Я угрюмо молчу, борясь с костяными пуговицами. Старая драконица вдруг касается моего плеча. Удивлённо поднимаю голову и сталкиваюсь с её понимающим печальным взглядом. Как будто сейчас она скажет что-то тёплое, почти материнское. Хильда размыкает губы и произносит:

– Тебе не место рядом с ёрмунгандом.

Я икаю от такой прямолинейности, а затем в моей душе поднимается волна возмущения.

– Да как будто я к нему так прошусь! – восклицаю я. – Сдалась мне ваша коронованная ледышка, растерявшая всякую совесть и способность на светлые чувства!

Думаю, что Хильда должна оскорбиться из-за такого пренебрежения по отношению к Великому змею, но она опускает взгляд, а затем едва слышным шёпотом произносит:

– Заметила, да? Трудно не заметить, ты же хорошо его знала. Быть может, даже любила.

«Быть может»! Давлю лезущее наружу язвительное замечание. Если бы я не любила его, моя судьба сложилась бы совсем иначе. Но сейчас не время жаловаться на несправедливость. Я подозрительно щурюсь.

– С Винсом… что-то случилось? Он не просто так изменился?

Хильда опасливо косится на ширмы, за которыми стоят служанки, затем становится вплотную ко мне, делая вид, что помогает с пуговицами, а сама торопливо шепчет:

– Как прибудем в Академию, ищи момент, чтобы сбежать. Я помогу, чем смогу.

Пусть она и проигнорировала мой вопрос, но предложение звучит отлично, хоть и до одури подозрительно. Хильда – драконица целиком и полностью верная короне Дахраара. С какой стати ей помогать мне? Это какая-то проверка? Или ей настолько отвратительна идея, что Винс возьмёт себе в гарем огненную драконицу?

Наверное, смятение отражается на моём лице, потому что Хильда говорит мне на самое ухо:

– Винсент не даст тебе жизни, сожрёт и уничтожит за свои чувства к тебе.

– О, у него есть чувства? – спрашиваю я иронично. Хильда одёргивает меня одним строгим взглядом.

– А ты не видишь? Есть. Тёмные, душащие. Не любовь, а жажда обладать, не радость от встречи, а жгучая ревность. Он больше не влюблённый молодой дракон, а владыка. Жизнь с ёрмунгандом – это пытка, Рубия, я не пожелаю такого и врагу.

– Но почему? – недоумеваю я. – Он так изменился просто из-за короны? Вы же жили счастливо со своим мужем?

Взгляд Хильды подёргивается пеленой тоски.

– Моя любовь помогла Харальду продержаться долгие сотни лет, – говорит она надтреснутым голосом. – Но даже её не хватило. Скажи мне, ты любишь Винса?

У меня перехватывает дыхание от этого вопроса.

– С какой стати? – возмущаюсь я. – Как можно любить того, кто сломал тебе жизнь?

– Вот именно, – Хильда снова промораживает меня взглядом. – Вы друг друга изведёте. Ты из обиды, а Винс… – она тяжело вздыхает. – Даже сам того не желая, просто в попытке найти выход своим эмоциям.

– Да что с ним не так? – хмурюсь я. – Винс никогда не был таким. Вы хотите мне сказать, что это власть может за несколько лет так изменить дракона?

Хильда поджимает губы и резким движением поправляет пояс на мне.

– Готова, – восклицает она громко, а затем тихо бросает: – Какая разница? Просто беги и живи свободной. С нашим ёрмунгандом мы разберёмся сами.

Что ж, меня полностью устраивает это предложение, хотя союзница, конечно, внезапная. Да и любопытно немного… Но недостаточно, чтобы ради этого задерживаться.

Оказывается, вся остановка была посвящена исключительно тому, чтобы избавиться от подозрительных вещей из Ристайла. Последние костры с сувенирами от Лестрейла догорают на снегу. Не задерживаясь, чтобы полюбоваться этим зрелищем, я направляюсь к своей повозке, но меня ловит престарелый лекарь с длинными косами на дахраарский манер.

– Я попрошу вас высунуть язык, аллара, – просит он.

Пожимаю плечами и покоряюсь, а шустрый старичок быстренько суёт мне в рот какую-то бумажку. Я возмущённо прячу язык, а лекарь трясёт бумажкой на воздухе, с прищуром глядя, как она меняет цвет на зелёный.

Вот нельзя доверять мужчинам! Даже пожилым и благообразным.

– Нет, – заключает он. – Вас не обработали зельями подавления сознания. Вы свободны от дурмана.

Он покидает меня, а я провожаю его тоскливым взглядом. Да уж лучше бы дурманом, но не буду же я об этом сообщать слуге ёрмунганда?

Больше ничего не препятствует продолжению пути в Академию. Я расслабляюсь в своей одинокой повозке и дремлю, пока за занавешенными окнами проносятся скучные зимние пейзажи Ристайла, сменяются порталы, а солнце катится к горизонту, чтобы потом и вовсе скрыться. В моей жизни было достаточно путешествий, так что мне совершенно неинтересно.

Утром следующего дня свита ёрмунганда разбивает лагерь под стенами Академии, а мы с Винсентом и несколькими сопровождающими направляемся внутрь. Академия процветает, и всё это благодаря стараниями и заботе молодого ректора Райдена Нейви, уроженца Вайшны, героя драконьих войн и моего старого друга.

Наплевав на приличия, я заключаю пепельноволосого дракона в объятия, едва дав ему поприветствовать почётного гостя.

– Ты с ума сошла? – спрашивает он, стискивая меня так, что воздух покидает лёгкие. – Почему на письма не отвечаешь уже несколько недель? Знаешь, чего мне стоило удержать Вилле не примчаться в Тамейн?

Как зять ёрмунганда, Рай не обязан соблюдать излишние приличия, да и все мы слишком давно знакомы, чтобы тратить время на формальности. Хотя я уже не уверена, что Винс считает так же. Быть может, теперь он любитель церемоний?

– Это бы вызвало кучу проблем, – хмыкаю я. – Как хорошо, что ты всегда бдишь и не даёшь ей совершать опрометчивых поступков. Вот она я, цела и невредима, а не отвечала… ну, у девушки есть дела и увлечения!

Нет, я не хочу беспокоить Вилле, а значит, и Райдену лучше ничего не говорить. Моя бедняжка так долго излечивалась от последствий воздействия зелий моей матери, и всё равно её магия оставалась не в ладах с телом. Потому, когда мы узнали о её беременности, то решили исключить любые риски. Вилле, конечно, вряд ли довольна излишней опекой, но мы готовы были потерпеть её ворчание ради безопасности её и будущего малыша.

– Неужели ты так и мотаешься из Вайшы в Академию? – спрашиваю я с сочувствием. Райден усмехается.

– Порталы мне уже снятся. Но какими судьбами вы прибыли в Академию… вместе?

Он выразительно переводит взгляд с меня на угрюмо молчащего Винса. Наш ёрмунганд, кажется, бесится, что я дружелюбна с другим мужчиной, хотя он прекрасно знает, что Райден мне как брат. Неужели совсем мозги размякли?

Хильда права, с ним очень многое не так… Но у меня своих проблем полно.

– Мне нужна моя мать, – говорю я. – И Веспула.

Веспула в первую очередь. Она уж точно разберётся с любыми проблемами. Райден хмурится, и у меня появляется дурное предчувствие.

– Ох, и не вовремя ты с такими запросами, – говорит он.

Глава 6 Мама, будь всегда со мною рядом

Не вовремя, ха! Да когда я в этой жизни что-то делала вовремя?

Стискиваю руки в кулаки так, что ногти впиваются в ладонь, но на лицо навешиваю дружелюбную улыбку, ясно выражающую немой вопрос.

– Веспула уже три недели как укатила в экспедицию в джунгли, – сообщает Райден. – Надеюсь, ничего срочного у тебя к ней нет, ибо связь с ней отсутствует, а вернуться она должна минимум через пару недель. А зная Веспулу и её любовь к новым ботаническим образцам…

Он выразительно замолкает, а я мысленно вою. Конечно, Веспула может не вернуться и через месяц.

– Ну что ты, ничего срочного! – выдавливаю я. – Просто думала повидаться со старой подругой. А мою мать, надо полагать, она забрала с собой?

Аделаида – самая настоящая рабыня Веспулы. Это стало её наказанием вместо казни, когда мой милостивый кузен спихнул на дель Монроков всю вину за связи с драконьими отступниками и испытание алхимических препаратов на подданных. С одной стороны, хорошо, что жива осталась, но с другой – каково в прошлом благородной леди быть на побегушках у сиротки из Вайшны, пусть та и воспитывалась при монаршем дворе?

Я уверена, Веспула не мучает Аделаиду, всё, чего хочет моя подруга от матери – это перенять её опыт. И всё же в тот раз, что я навещала мать, та выглядела не очень довольной сложившейся ситуацией.

– Аделаида осталась присматривать за оранжереей, – говорит Райден, и я, не сдержавшись, облегчённо выдыхаю.

Мужчины смотрят на меня вопросительно, а я, неловко улыбаясь, нахожу оправдание:

– Соскучилась.

По высоко взлетевшей брови Винса понимаю, что прозвучало не очень правдоподобно, но мне всё равно.

– С вашего позволения, провожать не буду, – вздыхает Райден, косясь на стопку документов. – Мне нужно разделаться с этим как можно скорее, иначе супруга заскучает.

Винс неожиданно добродушно усмехается.

– Твоя преданность семье заставляет моё сердце радоваться за сестру. Наконец-то она получила то, что заслуживает.

Я давлю рвущийся наружу сарказм, хотя у меня есть масса вариантов, как поддеть ёрмунганда, даже выбрать сложно. Надо же, какой сердечный, любящий брат! Где он был, когда в нём так нуждались?

И снова во мне говорят мои обиды. Качаю головой, усмехаясь. Хватит, Руби. Вильгельмина не обижалась на брата, и тебе пора отпустить былые разочарования.

Ловлю настороженный взгляд Райдена, но отвечаю ему лёгкой улыбкой, а затем направляюсь в оранжерею. Но не успеваю и нескольких шагов ступить по хрустящему снежку, что укрыл дорожки академии, как меня догоняет Винсент.

– Не говори, что ты так рвалась в Академию, чтобы просто навестить матушку, – насмешливо произносит он, бросая на меня очередной холодный взгляд.

– Не говори, что ты так яростно торговался за меня с Лестрейлом, чтобы просто добавить ещё одну красотку в свой гарем, – передразниваю я ему в тон.

Ёрмунганд не отвечает, но продолжает упорно идти со мной к оранжерее. Это начинает нервировать. Мне не нужны свидетели разговора с матушкой, особенно Винсент.