Холодное сердце Бывшего

Глава 1 Монаршая щедрость

– Рубия Роза дель Монрок! За преступления вашей семьи вы приговариваетесь к конфискации имущества, лишению титула и изгнанию! – бесстрастно объявляет верховный судья.

Таковы законы Ристайла. Я не делала ничего плохого, но понесу наказание. Другие дворяне, стоящие вдоль стен тронной залы, смотрят кто с насмешкой, кто с осуждением – мало кто с сочувствием.

– Такие, как дель Монроки, не должны позорить славное имя огненных драконов! – пафосно восклицает император, спускаясь с трона и направляясь ко мне.

Стискиваю зубы, но молчу. Что толку спорить? Огненные драконы известны кознями. Просто обычно не попадаются, а моя мать и брат попались. В том и есть настоящий позор нашей семьи в глазах всего Ристайла.

Горячие влажные пальцы императора касаются моего запястья. Его взгляд жадно скользит по моей фигуре.

– И всё же как жаль, что такая красота пропадёт, – говорит он гортанно, так что слышу только я. – Всего этого можно избежать. Шелка, бриллианты падут к твоим ногам. Всё, что тебе нужно сделать – стать моей.

Его. Одной из десятков фавориток, о которых он забывает, когда наиграется. Вещи для услады императора. И только слухи донесут, какие гадости происходят с ними за дверями его спальни. Какие шелка и бриллианты стоят такого?

Моё молчание он принимает за сомнение. Мерзкие пальцы оказываются на моей талии, пробегают по телу, изучая прямо при всех, бесстыдно.

Нет, больше я не могу терпеть. Да и смысл? Терять мне нечего.

– Ах ты мерзкий сморчок! – рычу я.

Внутри меня бушует пламя, которое не может вырваться наружу из-за особых наручников. Беспомощно дёргаю руками, желая заехать по его холёной морде, но цепь не позволяет поднять руки достаточно высоко. Металл жёстко впивается в запястья. Император расплывается в слащавой улыбке.

– Вот ты, такая, какой тебе положено быть: сломленная, покорная, беззащитная. Мне даже нравится твоё сопротивление. Пожалуй, с изгнанием мы подождём до утра.

Никто не поможет. Он специально провернул это, чтобы у меня не было выбора. Я окажусь в его постели добровольно или насильно. Чем сильнее я буду противиться, тем больше он проявит свою знаменитую жестокость.

Двери распахиваются, и церемониймейстер восклицает:

– Ёрмунганд Дахраара, великий ледяной змей Винсент Игельстрём прибыл!

На лице императора появляется затравленное выражение, прежде чем он находит в себе силы обернуться и с натянутой улыбкой взглянуть на вошедшего в зал мужчину.

Мужчину из моих снов.

Нет, мужчину из моего прошлого.

На голову выше любого из присутствующих, с грацией снежного барса и мускулами, которые только подчёркивает простая льняная рубашка с дахраарской вышивкой, правитель соседней страны широко и уверенно вышагивает по залу.

Дамы провожают его жадными взглядами, но он холоден и не замечает их восторгов. Глаза отливают льдом, а длинные волосы – серебром. Я знаю, они мягче любого шёлка, что обещал мне император.

– Винсент! – лепечет император. – Уже прибыл! Прости, что без фанфар, мы ждали тебя завтра.

Завтра должен состояться праздник в честь дня рождения императора. Гости уже вовсю прибывали, но самые важные и занятые из приглашённых приезжают лишь в сам день торжества.

Впрочем, после скандала с сестрой ёрмунганда никто в принципе не ждал, что он приедет.

Скандала, в котором повинна моя семья...

Ледяной взгляд ёрмунганда медленно ползёт по залу, пока не останавливается на мне. Со спутанными волосами, в лохмотьях и цепях. Идеальный образ для встречи бывшего возлюбленного.

Вопреки своему положению, широко улыбаюсь ему, но он даже бровью не ведёт. Будто меня для него не существует.

– Лестрейл, – наконец, произносит ёрмунганд глубоким голосом, от которого внутри всё взрывается воспоминаниями – слишком сладостными, чтобы они были уместны сейчас. – Я прибыл раньше, потому что собирался обсудить с тобой наши дипломатические неурядицы.

Император кивает.

– Понимаю. Сейчас, я разберусь с этой красавицей, и тогда обсудим нарушения пакта с вашей стороны.

– С обеих, – железным тоном обрывает его Винс. – И с вашей стороны нарушение было куда грубее.

– Не будем ссориться! – восклицает император лебезящим тоном. – Если ты в обиде, я готов обговорить детали примирения. Проси что хочешь!

– Я пришёл не просить, а требовать, – равнодушно бросает Винс. Взгляд льдисто-голубых глаз вновь на миг падает на меня. Я чувствую трепет пополам со страхом. Какое дело до меня ёрмунганду? – Впрочем, об этом позже. Не спеши отсылать эту женщину. У меня с ней свои счёты.

– Понимаю, – император щерит мелкие зубы. – Она из дель Монроков, что чуть не сгубили твою сестру. Быть может, ты хотел бы судить её по законам Дахраара?

– Это не единственное её преступление, – Винсент презрительно дёргает уголком рта. Кажется, ему даже смотреть на меня противно, и в то же время его взор вновь и вновь возвращается ко мне.

Вот и всё, что нужно знать про дахраарскую благодарность. Я спасла твою сестру, ледышка, я была с ней от начала до конца! Сердце стискивает горечью обиды.

– В чём же моя вина перед вами, о, почтенный ёрмунганд? – спрашиваю я, не в силах сдержать сарказм.

– Заткнись! – шипит император. – Кто дал тебе право говорить?!

Винс приподнимает бровь.

– Твои подданные не слишком уважительно ведут себя, – замечает он.

Лестрейл снова виляет хвостом, как блохастая псина.

– Мне не смеют дерзить, Винсент, – говорит он. – И все мои гости защищены от наглости моим авторитетом. Просто этой паршивке нечего терять.

Он заносит свою наманикюренную руку, чтобы ударить меня наотмашь, но ладонь ёрмунганда, больше его тщедушной ручонки раза в три, перехватывает тонкое запястье.

– Дриттсек… – цедит он сквозь зубы. Император чуть ли не рычит, глядя на него, и Винсент соизволяет, наконец, говорить на понятном всем языке: – Женщин не бьют, Лестрейл. Только если не встретили воительницу в честном бою.

– Я не бью её, а наказываю за дерзость, – выплёвывает презренный крыс.

Винс снова отвечает одним лишь движением брови. Затем поддевает пальцем цепь, что приковала меня к полу, резко дёргает, заставляя меня наклониться и чуть не упасть. Я вскидываю на него злой взгляд.

– Так ты хочешь её воспитать? Шлёпая по щеке? – спрашивает он насмешливо. – Добьёшься того, что она притворится овечкой и прирежет тебя в ночи.

– Как ты ловко раскусил мой план, о, ёрмунганд! – льстиво отвечаю я, и он сильнее дёргает цепь.

В этот раз я всё же падаю на колени. Это ощутимо больно, потому что у меня нет сил, чтобы сгруппироваться и не встретить мраморный пол самой болезненной точкой на коленках.

– Бить женщину нельзя, но унижать – на здоровье? – спрашиваю я ехидно.

– Всё такая же болтливая, – тянет Винс. В его голосе мне чудится одобрение, но когда я поднимаю голову, то вижу совершенно непроницаемое лицо. – Занятно. Отдай мне её, Лестрейл.

– Что? – хором восклицаем мы с императором. Отличается только тон. Я в гневе, а Лестрейл, безусловно, удивлён, но ожидает выгодного предложения.

– Что ж… – тон императора становится всё более слащавым. – Мы могли бы обсудить это вместе с другими вопросами. В конце концов, ты в праве требовать компенсации, и Рубия вполне может стать одним из даров для ёрмунганда.

– Я не вещь и не буду даром для того, чтобы уладить твои конфликты с соседними странами! – возмущённо кричу я.

Но меня словно не слышат. Я больше не гроза пиратов с морской границы, не старшая дочь семьи дель Монрок – я изгнанница, моё слово ничего не значит.

– Уведите её, – отмахивается император и делает приглашающей жест в сторону соседней залы. – Пойдём же, мой старый друг, нам есть, что обсудить.

Стражники тащат меня за цепи, не давая даже секунды, чтобы подняться. Сбитые коленки больно проезжают по мрамору. Я всё же встаю и волочусь за стражей, а они норовят побольнее дёрнуть, чтобы наручники ранили запястья. Но я не доставляю им удовольствия видеть мою боль и слёзы. Смотрю на них с ненавистью исподлобья, размышляя, что сделаю с ними, когда освобожусь.

Ох, встретились бы мы в честном бою, вы бы выли, умоляя о пощаде, щенки!

Меня возвращают в тюрьму. Здесь холодно, что особенно тяжело для огненного дракона, магию которого заперли. Ложусь на нары и пытаюсь завернуться в тонкое, поеденное молью одеяло.

Зачем я Винсу? По нему не скажешь, что он вспомнил свои чувства ко мне и решил всё вернуть. И благодарности за помощь его сестре я тоже не ощутила. Он стал таким холодным и жестоким, а в моей памяти живёт другой Винс – страстный и влюблённый.

Но всё осталось позади. Он выбрал корону, и огненную драконицу посчитал недостойной того, чтобы стать нидхёгг – королевой ледяного Дахраара. Вот и всё, что нужно знать о мужчинах и об их обещаниях жениться.

Хотел бы – делал бы, а не обещал.

Засыпаю, лелея свои обиды, от которых сердце так печёт, что я вовсе не замечаю холода. Просыпаюсь от лязга металла: дверь в камеру открывают.

Поднимаю голову, сонно глядя на начальника стражи – огромного увальня с сальной улыбкой.

– Просыпайся, красавица, – говорит он хрипло. – Кое-кто хочет тебя видеть.

– Я бы даже сказал «страстно желает», – добавляет его помощник, и они оба похабно смеются.

Тут и гадать не надо: меня хочет видеть кто-то из правителей. Вопрос, кто. Впрочем, обоих глаза бы мои не видели.

Если не пойду сама – потащат силой, так нет причин артачиться. Эту идею мне хорошенько вбили в голову за дни, проведённые в тюрьме. И всё же иду я медленно, с подозрением вглядываясь в лица стражников, будто они могут дать подсказку, что меня ждёт.

– Пошла, ну, – щурится начальник стражи и дёргает рукой, будто хочет подтолкнуть меня, но в последний момент останавливается, так и не коснувшись. А вот это уже интересно, откуда такая деликатность?

Мы направляемся прямо к порталу, и мастер настраивает точку назначения обратно в императорский дворец. Что ж, путь мне уготован туда, я угадала. Но зачем? Я ведь только несколько часов как прибыла оттуда.

Напряжённо ожидаю чего-то неоформленно страшного, но когда стражники приводят меня в крыло, где обитают наложницы императора, мне становится по-настоящему не по себе. Меня встречает толпа служанок, которые смотрят на меня так, будто я в лучшем случае мышь, а то и вовсе таракан.

– Аллара дель Монрок, – цедит самая старшая и, вероятно, главная. – Проходите.

Она даже изображает поклон, указывая мне на расписную дверь. За ней купальни и бани. Не так я ожидала закончить этот день.

Конечно, я рада возможности снять тряпки и нормально помыться, но меня душит нехорошее предчувствие. О чём таком договорились Винс и Лестрейл, что меня надо мыть?!

Может, Лестрейл просто хочет вручить меня в красивой обёртке? Можно и бантик на шею повязать. А потом я этим же бантиком удушу Винса – и практично, и красиво!

Ледышка проклятая! Что он о себе возомнил!

Непослушные пальцы никак не помогают быстро раздеться, в итоге старшая служанка, закатив глаза, грубо стягивает с меня робу. Её младшие сослуживицы издают вздохи ужаса.

– И правда клеймо, – слышу я шепоток.

Изгибаю шею, чтобы равнодушно глянуть на привычное мне неровное изображение, рубцом изуродовавшее когда-то гладкую нежную кожу. В нём угадываются очертания бабочки. Милая ристайленская традиция так отмечать «падшую» женщину, которая не сберегла невинность до свадьбы – предупреждение тем, что захочет взять красавицу в жёны.

Меня заводят в купальню, служанки начинают старательно намыливать мои волосы и тереть меня мочалками. Ловлю сочувственный взгляд той, которой выпала честь потереть мне спинку. Она останавливает мочалку рядом с плечом и тихо спрашивает:

– Аллира, вам не больно? Можно тут прикасаться?

Я дарю ей добродушную улыбку.

– Всё в порядке, рубец не болит. Можете тереть меня со всей старательностью! – понизив голос, я добавляю: – А не подскажете, зачем именно меня купать?

Взгляд её становится испуганным, а затем я слышу окрик старшей служанки:

– Дерия, не болтай! За дело!

Больше никто не пытается завести со мной разговор. Зато отмывают меня до скрипа, а затем облачают в воздушное полупрозрачное нечто, накинув на плечи не менее открытый халат.

Нет, вряд ли меня будут вручать Винсу в таком наряде, не подходит он для поездки в снежный Дахраар. Стараюсь выглядеть беззаботно, а сама ищу пути побега.

– А наручники мне не снимут? – весело спрашиваю я, когда меня щедро обливают невероятно приторным парфюмом. Поднимаю руки, демонстрируя не соединённые между собой грубые браслеты. – А то они как-то не гармонируют с образом.

И вновь лишь угрюмое молчание в ответ.

Служанки и стражники сопровождают меня в просторную комнату, половину которой занимает роскошное ложе с балдахином. На небольшом столике сервирован ужин. Меня оставляют одну, и первым делом я бросаюсь к окну.

Но на нём решётки. В отчаянии смотрю на свои руки, не способные сейчас высечь и крошечную искру. Нет, решётки мне самой не снести.

За дверью, конечно, стража. Больше выходов из комнаты я не вижу.

Подхожу к столику и отмечаю, что ножей не предоставили. Зато есть вилки. Быстро прячу одну в объёмном рукаве халата, надеясь, что блеск металла не слишком бросится в глаза через полупрозрачный шёлк. В конце концов, взгляд сначала цепляется за браслет, подавляющий магию, так что у меня есть шансы оставить вилку незамеченной.

Как раз вовремя – дверь распахивается, и передо мной, сияя, как хрустальная люстра, предстаёт мою любимый кузен, император Ристайла. Он с порога оглядывает меня жадным взглядом. На нём тоже халат, более приличный, чем мой, но вот проблема – я не планировала проводить с ним семейный пижамный вечер.

– Как же ты прекрасна, Рубия! – восклицает он, подходя ближе.

– И тебе доброго вечера, Лестрейл, – отвечаю я, отступая за столик.

– Не бойся меня, – говорит он, подходя к моему укрытию. Я уже готова схватиться за вилку, но Лестрейл просто отрывает виноградинку и кладёт её на язык, а затем съедает с причмокиванием. Меня передёргивает.

– Я так понимаю, ёрмунганду ты решил меня не отдавать? – интересуюсь я, надеясь разговором отвлечь его от дальнейшего поедания ягод. Я больше такого зрелища просто не выдержу!

– Почему нет? Пусть берёт, – хмыкает Лестрейл. – В конце концов, он брал тебя не раз. А ты скучала, маленькая потаскушка, по ласкам этого неотёсанного варвара?

Он резко надвигается на меня, и мне приходится пятиться. Лестрейл успевает схватить рукав моего халата и резко дёргает невесомую ткань, которая с треском рвётся, обнажая моё клеймённое плечо. На губах императора появляется отвратительная ухмылка.

– Вот он – символ предательства, – говорит он хрипло. – Ты могла бы быть императрицей, разделить бремя правления вместе со мной. Но ты выбрала лечь под этого мускулистого мужлана.

Честное слово, эпитеты такие, будто Лейстрейл в него тайно влюблён. Впрочем, тут, скорее, играет банальная зависть. Он всегда чувствовал себя неполноценно рядом с Винсентом.

– Что, хочешь, чтобы я исповедовалась? – спрашиваю я саркастично.

– О нет, просто хочу, чтобы ты не забывала, за что я одарил тебя этой меткой. Помнишь тот вечер? – он ухмыляется, отходя на шаг, чтобы схватить новую виноградину, но не ест её, а катает между пальцев с таким видом, будто эти должно меня мгновенно соблазнить. – Раскалённый металл и твои крики… Ох, я помню их до сих пор.

Меня снова передёргивает – похоже, теряю выдержку после пережитого. Отвратительное существо, к тому же непредсказуемое. Завожу руку назад, позволяя вилке выскользнуть в ладонь.

– Если ты решил подарить меня, – спрашиваю я, нервно облизнув пересохшие губы не менее сухим языком. – То почему мы сейчас здесь в таком виде?

Его взгляд приобретает томную поволоку.

– Потому что я собираюсь попробовать тебя, прежде чем бросить Винсу, как объедки с моего стола.

Глава 2 Чего ты хочешь от меня

Мой разум отчаянно ищет пути спасения. Предположим, воспользовавшись эффектом неожиданности, я выбегу из двери и, пока стражники не спохватились, даже преодолею какое-то расстояние по коридору. Что дальше? Меня всё равно схватят, и только пламя знает, какое наказание для меня придумает мой сумасшедший кузен.

Конечно, он считает, что у него всё схвачено, что у меня и выбора-то нет, кроме как провести с ним эту ночь. Чего Лестрейл не учёл, так это что я на самом деле скорее умру, чем позволю ему к себе прикоснуться.

– Интересные планы на вечер, – обворожительно улыбаюсь я. – Не смущает, что твоя охрана подслушивает за дверью?

– Не смущайся, – ухмыляется он. – На дверях стоит заглушающая завеса. Негоже людям слушать твои вопли – или стоны, зависит от тебя.

– О, ты столь заботлив, – продолжаю хлопать ресницами, пока он подходит ближе, словно хищник к добыче. – А что если тебе понадобится крикнуть? Например, позвать на помощь?

Он смеётся, и смех его звучит, пожалуй, бархатно. Не знай я, кто он такой, могла бы и купиться на его харизму. Но я вижу только слизняка.

– Что ты можешь сделать мне, Рубия? – спрашивает он, протягивая руку и пропуская сквозь пальцы огненную прядь моих волос. Я стараюсь не вздрагивать, чтобы не давать ему повод для радости. Нет, он не увидит во мне страха. Драконицы не боятся слизней.

А вот волосы придётся промывать с уксусом.

– Например, – кокетливо тяну я, – выколю тебе глаз, вывихну руку и сбегу, пользуясь тем, что ты кричишь, согнувшись пополам от боли.

И снова смех.

– В тебе нет сейчас силы дракона, куколка. Эти браслеты лишают тебя любой магии. А без неё ты просто женщина. Что может женщина сделать мне? – говорит он хрипло, приближаясь вплотную. – Вы слабее от природы, ваше дело – рожать детей и ублажать мужчин. Сейчас я покажу тебе твоё место…

– Или я напомню тебе твоё, – рычу я, совершая молниеносное движение рукой.

Зубцы вилки пропахивают щёку и веко императора, тот визжит, как столь презираемая им женщина, и складывается пополам. Мне даже не приходится вывихивать ему руку, как планировала. Я бегу к двери, на ходу бросая через плечо:

– Даже с запертым драконом я найду на тебя управу, Лесси.

Я следую безумной идее, что возникла в моей голове: резко распахиваю дверь и стрелой вылетаю в коридор, а дальше мчусь без разбора. Стражники и правда теряются, и лишь в спину мне доносится истеричный визг Лестрейла:

– За ней, идиоты!

Вечное пламя, я напала на императора. За это мне грозит смертная казнь. Но за свою шкуру я ещё поборюсь. На бегу плотнее запахивая халат, я бегу вперёд по пустынным коридорам крыла наложниц.

Стражников здесь нет, только сонные ленивые евнухи – обычным мужчинам не дано даже смотреть на женщин императора. Впрочем, сейчас его охрана, забывшись, бежит за мной, не глядя, куда их занесло. Выплёвывая лёгкие от быстрого бега, я выскакиваю на лестницу. Вверх или вниз?

Дальше меня ведёт интуиция, и я решаю довериться ей, потому что у меня нет ни мгновения на промедление. Не знаю, куда ведёт меня шестое чувство, но явно не к выходу. Я оказываюсь на третьем этаже и слышу за спиной топот моих преследователей. Ноги ноют от беготни по мраморным ступеням, но я несусь вперёд, хоть в глазах и темнеет.

Насколько, что я не замечаю препятствие перед собой и со всей скоростью врезаюсь в мощную грудь мужчины исполинского роста. Впрочем, ему этого недостаточно даже чтобы просто покачнуться, хотя я уверена, любого другого на его месте я бы сбила с ног.

– Руби? – слышу я удивлённый голос, от которого меня накрывает апатия, а всякое желание бороться за жизнь уходит. – Что ты здесь делаешь? Зачем тебе вилка?

Бестолково смотрю на своё окровавленное оружие. Надо же, я по всему дворцу с ней бегала. Затем поднимаю голову, чтобы столкнуться с ледяным взглядом. Спасибо, интуиция! Могла бы сразу к палачу меня отвести, что уж там!

Больше никогда не послушаю это дурацкое шестое чувство!

– Доброй ночи, ёрмунганд, – елейным голоском приветствую я, делаю быстрый книксен и собираюсь мчаться дальше, но мощная рука легко перехватывает меня за талию.

Я девушка не мелкая, что ростом, что статью меня природа не обделила, но рядом с Винсентом я чувствую себя изящной кисейной барышней. Отчаянно пыхчу, пытаясь вырваться из его хватки, но это всё равно что пытаться сдвинуть скалу.

Стражники, настигшие меня, замедляются и настороженно смотрят на ёрмунганда и сопровождающих его драконов.

– Ваше величество! – восклицает один, отдавая воинское приветствие. – От имени Ристайла мы благодарим вас за поимку опасной преступницы и просим выдать её нам!

Винсент ставит меня на ноги, придерживая за плечи, и окидывает оценивающим взглядом. Я же смотрю на его руку, примеряясь, смогу ли ушмыгнуть, если стратегически отвлеку его, ткнув вилкой.

– Когда видишь женщину с вилкой наготове – жди беды, – кивает он с абсолютно серьёзным лицом, будто подслушал мои недобрые мысли. – Особенно если речь идёт про Рубию дель Монрок. Что же совершила эта рецидивистка?

– Она напала на императора! – рапортует солдат. В его голосе глубокое почтение к ёрмунганду, даже удивительно, учитывая отношение огненных драконов к ледяным.

– Что ж, – лениво тянет Винсент, – тогда пойдёмте к императору, представим под его светлые очи злодейку. А заодно уточним, как она оказалась в его компании ночью, одетая только в полупрозрачную ночнушку. Ты пришла к нему сама, Руби?

– За кого ты меня принимаешь? – возмущённо шиплю я.

Уголок его губ приподнимается в ухмылке.

– Кто знает, насколько у тебя испортился вкус с годами.

Мне кажется, или в его голосе я слышу злость? Но лицо остаётся непроницаемым. Тогда я решаюсь спросить:

– Тебе что же, есть до меня дело, Винс?

Пусть это прозвучит ехидно, пусть он не поймёт, что я спросила это с затаённой надеждой! Но ёрмунганд смеряет меня взглядом, от которого внутри всё сжимается, и холодно произносит, сметая снежной бурей все надежды:

– Конечно. Лестрейл обещал тебя мне, ты – моя. Так что сейчас придётся объяснить императору, что происходит с теми, кто трогает то, что принадлежит мне, без спросу.

В момент закипающего внутри раздражения почему-то мне вспоминается минувшее лето, а конкретно свадьба моей лучшей подруги Вильгельмины, сестры этого остолопа, перед которым я сейчас стою. Наша общая подруга, Веспула, на радостях так уклюкалась настоечкой, что кружилась в танце, игнорируя ритм музыки, и повторяла: «Я споко-ойна и легка-а, как лепесток яблони на ветру-у…»

Прикрыв глаза, я глубоко вдыхаю и повторяю про себя: «Я спокойна и легка, как лепесток…»

Нет, вайшнийские мантры мне не помогают.

– Лестрейл обещал? – переспрашиваю я, чувствуя, как дёргаются уголки губ, норовя превратиться в безумную улыбку. – Я твоя, говоришь? Ты что же, решил, что я вещь, плюшевая игрушка, которую вы можете перетягивать между собой, пока не порвётся?

Резко распахиваю глаза, физически чувствуя, как искры на янтарной радужке пытаются прорваться через магический блок. На миг мне чудится растерянность в непроницаемых глазах Винса, и он, кажется, даже пытается добавить мягкости в свой стальной голос:

– Руби, сейчас не время выяснять отношения и придираться к формулировкам.

Он выразительно обводит взглядом коридор, в котором топчется его свита и охрана Лестрейла.

– Конечно, – я упираю руки в бока, и насмешливо смотрю на Винса. – Время будет тогда, когда тебе будет удобно, если будет, верно? Ты же правитель, а я просто приз, переходящее знамя!

Он вымученно вздыхает и потирает ладонью лоб.

– Ох, взрывная женщина! – тихонько рычит он. – Твою огненную кровь не охладит даже вечный лёд Дахраара!