Сокровища Набатеи

– Говорит, что никого.

«Значит, алиби на момент убийства у нее нет», – по привычке отметил про себя Лесин и тут же отмел эту нелепую мысль.

– Это все? – спросил он вслух.

– Все.

– Алик, что у тебя?

– Был на месте, осмотрелся. Ничего интересного не нашел. До четырех ходил по квартирам. Безрезультатно. Те, кто был дома, ничего не видели. Переписал номера квартир, в которые попасть не удалось. Попробую вечером, когда здесь закончим.

– Попробуй.

– После вашего звонка, подъехал к Светину в Центральный, – Алик вынул из портфеля тонкую черную папку и подтолкнул ее Лесину, – он передал мне копии бумаг, найденных при потерпевшем.

Полковник открыл папку и вытащил оттуда несколько листов. Светин был прав. С трудом различимые строчки с буквами на неизвестном языке. Надо подумать, к кому идти с этими бумагами.

– Игорь, сегодня поможешь Алику с оставшимися квартирами. Завтра в восемь встречаемся в переулке Антоненко. Все свободны.

* * *

Акко. Израиль. 04.10. 2005 г.

Макс зашел домой и с силой захлопнул за собой дверь. Из прихожей он направился к тумбе, на которой стояла фотография женщины. Он зажег свет и остановился, глядя на нее. Это короткое свидание стало ритуалом за последние два года, прошедшие со дня ее смерти. Все это время он винил себя. Макс считал, что Лина Сорина, так и не ставшая его женой, погибла из-за его нерасторопности. Он постоял с минуту, глядя на снимок, выхвативший смеющиеся глаза Лины из одного счастливого момента их жизни. Он вздохнул, нервно провел рукой по лбу и направился в ванную.

Вернувшись в гостиную, он сел в кресло и взял в руки телефонную трубку. Из окна доносились звуки праздника.

Причем здесь Диана?

Макс уже три минуты держал в руках телефонную трубку, не обращая внимания на раздающиеся оттуда гудки.

Что там произошло? Наконец, шум из трубки, которую по-прежнему сжимал в руках, вернул его в реальность. Он нажал отбой и вернул трубку в базу.

Перед глазами возникла Диана. Такая, какой он помнил ее. Худенькая долговязая девчонка. Уже тогда ее рост был около 179 сантиметров. Первокурсница, с огромными черными глазами с хитринкой и с зачесанными назад прямыми темными волосами ниже плеч, схваченными на лбу цветастой повязкой, на манер американских хиппи шестидесятых.

Они познакомились на археологической практике в Псковской области. Вернее, на летней практике перед последним курсом была часть группы студентов-историков, в которой учился Макс. В помощь выпускникам прислали несколько первокурсников. Те прыгали от привалившего счастья. Археологические раскопки в последний момент заменили им работу по уборке урожая в колхозах Ленинградской области.

Днем до седьмого пота трудились, вечерами пели песни у костра. Впервые Макс обратил внимание на Диану, когда пел «Мезозойского танго».

Ты иглой орудовала рьяно,

Не сводя с меня мохнатых век,

Ты была уже не обезьяна,

Но, увы, еще не человек.

После этих слов, худенькая девчушка так заразительно смеялась, что постепенно к ней присоединилась вся группа.

А когда Макс сломал ногу, свалившись в карьер, эта девчушка просидела с ним всю ночь. Вытирала пот со лба и согревала своим телом, стеснительно прижимаясь к нему, когда его трясло, как в лихорадке.

Прервав воспоминания, Макс вновь поднял трубку и набрал номер Лесина.

– Что у вас там стряслось? – спросил он, услышав в трубке голос полковника.

– Позвонил? – ответил тот с ленцой в голосе.

– Что с Дианой?

– Она здесь, в Питере. С ней все в порядке. Хотя какой, к черту, порядок. Убили ее мужа.

– Бориса? – Макс не пытался скрыть удивление. Он замолчал, пытаясь осмыслить услышанное.

Лесин не мешал ему. Он ждал на другом конце провода.

– Ты можешь мне объяснить, что произошло? – продолжил Макс через минуту.

– Она позвонила мне и попросила найти тебя, – закончил он.

Макс снова замолчал. Зачем он понадобился ей? Их разрыв произошел много лет назад. Но их пути по воле судьбы несколько раз пересекались. С ее мужем, Борисом Шацким, Макс учился на одном курсе и поэтому был осведомлен об их отношениях и последовавшей затем свадьбе. В Израиле они с Борисом даже некоторое время работали вместе в Хайфском университете. Затем Бориса пригласили в Иерусалим. С тех пор они не виделись. И все-таки зачем? Зачем она попросила Лесина найти его?

Полковник терпеливо ждал на другом конце, не мешая Максу.

– Что там произошло? Но учти, это не значит, что я согласился.

– Четыре дня назад Шацкий прилетел в Питер. Утром следующего дня в проходном дворе, рядом с переулком Антоненко, был обнаружен его труп. И все. Известно только, что он прилетел сюда на какую-то консультацию. Ни к кому, ни по какому вопросу, неизвестно.

Полковник выложил те немногочисленные факты, которые удалось собрать.

– Что ты хочешь от меня? – спросил Макс.

– Немного. Борис Шацкий был историком и археологом, то есть твоим коллегой. Ты же вхож в эти круги. Поинтересуйся, может быть что-то прояснится.

– Поинтересуюсь. Но не более того. И надеюсь, что это последняя просьба такого рода.

Глава 3 Встреча в Старом городе. Список археологов

– С кардамоном, без сахара, как всегда, – официант маленькой кофейни поставил перед Максом белую чашечку чуть больше наперстка. Затем он снял с подноса и опустил на стол запотевший стакан с минеральной водой. Макс кивнул и улыбнулся. Официант улыбнулся в ответ. Он знал о странной привычке постоянного клиента, но предпочитал не задавать лишних вопросов.

Макс не пил кофе. Около года назад он почувствовал, что не может заставить себя выпить даже глоток. Его организм перестал принимать этот напиток. У него начинали слезиться глаза, голова становилась пустой, и возникало желание куда-то бежать. Он приписывал эти ощущения переменам, связанным с возрастом. Макс считал, что уже выпил количество кофе, отведенное на его жизнь. Он взял чашечку и поднес ее к лицу. Запах нравился ему по-прежнему. Втянув воздух ноздрями, он задержал дыхание и посмотрел вокруг.

Он любил приезжать сюда в субботу. Старый город, словно дремавший всю неделю, в этот день просыпался. Шумел звоном посуды, выкриками рыночных торговцев, цвел пестрыми группками туристов, приторно пах кальяном и смердел залежавшейся на лотках рыбой и прочими морскими тварями. Он напоминал самостоятельный организм со своим настроением, желаниями и запахами жизнедеятельности. Макс, как завороженный, мог просидеть здесь час, наслаждаясь ароматом кофе и наблюдая за происходящим вокруг.

Старым городом называлась часть Акко, находившаяся в пределах городских стен. Аккскую цитадель, в ее сегодняшнем виде, начали строить на развалинах стен крестоносцев в 18 веке, во время расцвета Османской империи.

Здесь Максу был знаком каждый камень. Древние строения разных эпох и стилей наполняли его энергией.

Иногда его как историка раздражало стремление древних завоевателей разрушить все, что было возведено до них. Куда проще и дешевле было бы восстановить разрушенное. С другой стороны, ему было понятно желание новых хозяев избавиться от всего, что принадлежало врагу.

Но так уж повелось.

Были, конечно, и мудрые правители, не трогавшие памятники архитектуры, созданные их предшественниками. К сожалению, таких было не много. Но как раз, благодаря им, Макс имел возможность изучать наследие разных эпох.

Пару лет назад это явилось одной из причин его переезда сюда и начала работы в местном непрестижном колледже. Одной из причин… Была и другая, связанная с делом о чашах пророка Ильи, двухлетней давности…

Внезапно, он что-то вспомнил и улыбнулся своим мыслям. Сегодня была не суббота. Всего лишь среда. Но из-за новогодних праздников в старом городе царила субботняя атмосфера. Это и сбило его с толку. Еще минут десять и надо идти.

Сегодня нужно было зайти к Саиду в антикварную лавку, притаившуюся в маленьком тупичке восточного базара. Это место не было предназначено для посещений туристами. Реклама ему была ни к чему. Сюда наведывались только проверенные годами клиенты. Многие приезжали из центра страны и даже из Иерусалима.

Хозяин лавки позвонил с неделю назад и сообщил, что клинок, изготовленный во времена Великой Порты, наконец у него. Кинжал с обоюдоострым лезвием с изящной рукоятью золоченого серебра, украшенной

чеканным орнаментом и клеймом мастера. Макс представил себе, как Саид на другом конце провода едва сдерживает эмоции.

Чтобы как-то завуалировать свой интерес, Макс пообещал заехать в лавку дня через четыре, к концу недели. Но обмануть Саида не удалось. Тот знал, что Макс давно ищет этот кинжал для своей коллекции.

– Ну, мучайся, если хочешь, – буркнул антиквар и повесил трубку.

Макс опустил на стол чашечку с нетронутым напитком, залпом выпил воду и поднялся из-за стола.

До лавки Саида нужно было пройти через рыбные ряды. После таких прогулок, въевшийся тошнотворный запах преследовал на протяжении нескольких дней. Но иначе к антиквару не попадешь. В тот момент, когда Макс, набрав в грудь побольше воздуха, уже собрался проскочить лотки с утренним уловом, его кто-то окликнул.

Один из молодых людей, стоявших возле фалафельной, вскинул руку в приветственном жесте, пытаясь привлечь его внимание. Макс узнал его. Станислав Селезнев. Худощавый двадцатипятилетний парень с торчащими в разные стороны темными волосами. Широкая улыбка и чуть вздернутый тонкий нос придавали ему сходство с Буратино. Два года назад Макс преподавал ему историю в Хайфском университете и пару раз бывал на концертах блюзовой группы, в которой Стас играл на харпе. У группы было эффектное название. Кажется, «White blues».

Кроме этого и нескольких партий в снукер их ничего не связывало.

– Рад вас видеть, доктор Кон.

Макс улыбнулся. Вылитый Буратино, не хватало только колпачка.

– В биллиард по-прежнему играете? – поинтересовался Стас. Он был фанатом этой игры и гордился своим бывшим преподавателем, являющимся признанным мастером снукера.

– А не нашли бы время дать мне с друзьями мастер-класс?

Макс не был против.

Обменявшись еще парой общих фраз, они уже собирались разойтись.

– Слышали, что случилось с доктором Шацким? – вдруг спросил Буратино.

Этот вопрос заставил Макса остановиться и вновь повернуться к Стасу. Вот это уже интересно.

– Два за десять, два за десять! Сладкий, красный, без косточек! Хозяин сошел с ума! – заливался где-то рядом торговец арбузами.

– Ты про Бориса Шацкого? – на всякий случай уточнил Кон.

– Про него. Университет уже несколько дней на ушах стоит. Его убили в Питере.

– И что говорят? – спросил Макс, стараясь не показать, что знает об этом.

Стас замялся. Это не укрылось от Макса.

– Разное говорят. Бандиты. Ограбление.

– А это не могло быть связано с его работой? – после этого вопроса во взгляде Стаса проскользнуло удивление.

– С работой? Вряд ли, – он помолчал, – нет, не думаю. А чего вы так решили?

– Насколько мне известно, миллионером он не был, ценности с собой не таскал.

– А в России достаточно того, что ты иностранец. Стереотип такой, если за границей, значит, живешь припеваючи.

– Может быть, ты и прав.

От кучки молодежи, по-прежнему копошившейся около фалафельной, отделилась малоодетая девица, пол-лица которой скрывали темные очки.

– Стас, ты скоро? – крикнула она. Селезнев махнул девице рукой и повернулся к Максу.

– Я должен идти.

– Да, конечно, – сказал Макс.

– Стас, – окликнул он, когда парень отошел на пару шагов, – скажи, а ты не знаешь, зачем Шацкий полетел в Россию?

Парень остановился. Максу показалось, что он простоял спиной к нему чуть больше, чем нужно для обычной реакции человека.

– Об этом все знают, – наконец, повернувшись к Максу, сказал Стас, сделав ударение на слове «все», – он ездил на консультацию к какому-то профессору.

Макс смотрел на него, придав лицу самое безразличное выражение, на которое был способен.

– Фамилию профессора точно не помню, – добавил Стас, предупреждая следующий вопрос, – Лукин или Трохин. Вертится в голове, что в фамилии два слога и заканчивается на «ин».

– Эй, ты идешь? – на этот раз кричал бритоголовый малый. Он был крупнее Стаса.

– Это мой брат Артур, – он улыбнулся, – опекает меня, как нянька.

Макс перевел взгляд на брата. Крупные черты лица, накачанные плечи. Бицепсы, выпирающие из-под коротких рукавов футболки. Братья были совсем разные. Единственное, что придавало ему сходство со Стасом, был вытянутый острый нос, странновато выглядевший на щекастом лице.

– Крепкий у тебя братишка, – заметил Макс.

Улыбка не сходила с лица Стаса.

– Он дайвер, – объяснил парень с гордостью. – Говорят, что один из лучших в Израиле.

– Иди, тебя ждут, – сказал Макс и протянул руку. Ему показалось, что пожимая ее, парень вздохнул с облегчением. Он явно что-то не договаривал. Макса не покидало стойкое ощущение, что Стас знал больше, чем говорил.

Посмотрев вслед пестрой компании, он развернулся и быстро к машине, оставленной за сухопутными воротами у школы морских офицеров. Встреча со Стасом внесла корректировку в его планы. По дороге он позвонил Саиду и отменил встречу.

* * *

Санкт-Петербург. Россия. 05.10.2005 г.

Звонок Макса застал Лесина в дверях перед выходом на службу. Сегодня был один из тех редких дней, когда он сумел выкроить время и заскочить домой на обед. Макс позвонил сразу после того, как Сашок сообщил, что машина внизу.

– Семеныч, нужно искать профессора. Возможные фамилии: Лукин, Фомин, Трохин, Шокин или Фосин. Скорее всего, историк или археолог, может быть этнограф.

– Ты о чем? – не сразу сообразил Лесин.

– Полагаю, что на консультацию с этим человеком Шацкий прилетел в Россию.

– Поконкретнее ничего нет? Ты представляешь, сколько в Питере профессоров с подобными фамилиями? А если окажется, что это Сосин, Мосин, Фокин или Скокин?

– Ты прав, Семеныч. Начни с Фокина.

Лесин замер, не зная, как к этому отнестись. Он не мог определить, серьезен ли Макс или это всего лишь очередная шутка.

– Я не шучу, – прервал Макс размышления Лесина, – так звали нашего преподавателя. Мы с Борисом учились на одном курсе. После университета он продолжил в аспирантуре. Профессор Фокин был его научным руководителем. – Так что ж ты мне голову морочишь?

– Это всего лишь моя догадка. Внезапное озарение. Я не уверен, что это Фокин, поэтому и сообщаю, все что узнал.

Около десяти вечера Лесин, недавно вернувшийся в офис, пытался перевести дух. День выдался напряженным. Перед тем как отправиться домой, он позвонил Максу.

– Это Фокин. Ты был прав.

– Ты уже встречался с профессором?

– Конечно. Он говорит, что о встрече с ним было договорено заранее. Группа израильских археологов обнаружила что-то, имеющее отношение к теме, в которой Фокин является признанным в мире специалистом.

– Что за тема?

– Речь шла об исчезнувшем народе, проживавшем в ваших краях. Звали их… – Лесин подвинул к себе лежащую перед ним папку и зашуршал бумагами, – вот… набатеи. Слышал о них?

– Слышал.

– Ну и молодец. Был такой богатый народ, – продолжал он, не обращая внимания на ответ Макса, – жили себе еще до нашей эры и в одночасье исчезли. Такая вот Атлантида.

– Я знаю о них, Семеныч. Фокин в этой области действительно авторитет мирового уровня. Еще что-нибудь есть?

– Профессор был очень удивлен тем, что Шацкий не появился. Тот, мол, был очень пунктуален и обязателен. Когда я рассказал ему, что произошло, очень расстроился. Но мне показалось, что он больше сокрушался не по поводу смерти ученика, а из-за того, что их встреча не состоится. По его словам, он должен был консультировать Бориса по какой-то важной находке. Кстати, – Лесин вдруг сменил тему, – ты там еще не женился?

– Нет.

– А то у профессора Фокина такая ассистентка, что будь я помоложе…

– Семеныч, – спросил Макс, игнорируя последнюю фразу Лесина, – как Диана? Она еще в Питере?

– Пока здесь.

– Ты спрашивал, зачем она полетела с мужем?

– Ничего серьезного. Ностальгическое путешествие. Я ж тебе говорил? Собиралась погулять по городу, встретиться с подругами, развеяться. Вот такой у нее невеселый вояж получился.

– Ясно. Ты от меня еще что-то хочешь?

– Хочу попросить тебя поучаствовать в расследовании.

– Нет, Семеныч. Я же уже сказал.

– Ну, как знаешь. Кстати, когда я сказал профессору, что при убитом были обнаружены кое-какие бумаги, он так возбудился, что я начал беспокоиться за его здоровье. Человек уже немолодой, а здесь одна за другой такие встряски. Когда я сказал, что бумаги у криминалистов, был готов немедленно ехать в управление, чтобы на них взглянуть. Еле его удержал. Объяснил, что бумаги на экспертизе, попросил потерпеть пару дней. Этот настырный старик вырвал из меня обещание, что будет первым, кому я покажу копии рукописей. Я ему их, как мог, описал со слов знакомого опера, который их видел. Он считает, что это копии древних документов, написанных на набатейском варианте арамейского языка, – Лесин сделал паузу и лукаво поинтересовался, – не передумал?

– Нет, – отрезал Макс.

– Дело твое, заставить я тебя не могу. Но пообещай, что выполнишь еще одну маленькую просьбу.

– Говори.

– Побеседуй с людьми из группы археологов, с которыми работал Борис. Ты же понимаешь, что это единственная зацепка.

– У тебя есть список его коллег?

– Нет, но, я думаю, тебе будет несложно это выяснить?

– И в качестве кого я буду задавать им вопросы?

– Они же твои коллеги. Наверняка ты знаком со многими.

Лесин был доволен. Он не разочаровался, когда наткнулся на решительный отказ. Не страшно. Начнем с небольших просьб, незначительных поручений. В этих мелочах Макс ему не откажет. А там втянется. Этот парень, с его-то чутьем и интуицией на уровне инстинктов, был нужен Лесину. Вот, пожалуйста, не прошло и суток, а у него уже результаты.

* * *

Акко. Израиль. 05–06.10. 2005 г.

После разговора, просьба полковника не давала Максу покоя весь вечер. Попытки хоть на время выбросить ее из головы ни к чему не приводили. Он ворочался в кровати, вставал, курил, ходил по квартире. Он возвращался к мыслям о Диане и ее муже. Кроме сочувствия и воспоминаний, размышления об убийстве археолога вызывали зуд. Он ругал себя за инстинкты хищника, которые подавляли здравые рассуждения. Хватит, наигрался в детектива, – убеждал он себя. Но в глубине его сознания таились страсть к охоте и азарт преследования. Стоило только проявиться какой-нибудь загадке, как они просыпались и начинали постепенно завладевать всеми его мыслями.

Эта слабость Макса была известна бывшему начальнику. Чертов психолог не преминул ей воспользоваться. И все-таки – нет. Макс для себя уже все решил и отступать от этого не собирался.

– Это будет последняя просьба Лесина по этому делу, – проснувшись в восемь утра совершенно разбитым, первым делом подумал он и направился к телефону.

– Доктор Кон?

– Да, это я, Майя.

Секретарша заведующей кафедрой Хайфского университета узнала его по первому «алло». Это приятно удивило Макса. Они не виделись и не говорили с тех пор, как он уволился из университета. То есть, около двух лет.

– Рада вас слышать. Не собираетесь к нам вернуться?– Мы с хозяйкой только вчера о вас говорили.

Заведующую кафедрой Хайфского университета, доктора Тамар Полански, Майя называла не иначе, как хозяйкой.

Через две минуты, Макс решил прервать непрекращающееся воркование секретарши.

– Ты что-нибудь слышала о докторе Шацком?

– Да, конечно. Какой ужас. У нас об этом все говорят. Это так неожиданно. Я до сих пор в шоке…

– А чем он занимался последнее время? – Макс ухитрился вставить вопрос в несмолкающую болтовню секретарши.

– Этого я не знаю. Он же не работал у нас больше полутора лет. Примерно через два месяца после вашего увольнения он перешел в Иерусалимский университет…

Теперь Макс молчал, позволяя Майе выговориться.

– …у них, как раз открылась тема, которой он занимался. Он в течение двух недель перебрался. Хозяйка пыталась его уговорить, чтобы он остался хотя бы до конца года. Ни в какую. Она даже скандалила, угрожала. Из-за него учебный процесс чуть не развалился. Где в середине года замену найти? Бесполезно. Он слушать никого не хотел…

– Майя, а телефончик его нового места работы у тебя записан?

– К сожалению, нет. Знаю только, что он работал на отделении археологии факультета гуманитарных наук.

Звонок в Иерусалимский университет не принес результатов. Упрямая девица, очевидно, приняла Макса за очередного журналиста, который пытался выудить сведения, представившись коллегой доктора Шацкого.

Без связей получить информацию было невозможно. Не обращаться же, в самом деле, к друзьям в полиции.

Нет, надо самому.

Выход нашелся быстро.

* * *

Иерусалим. Израиль. 06.10.2005 г.

Иерусалимский археолог Цахи Вайс приехал на работу в музей Рокфеллера позже обычного. С утра он заезжал в Старый город. Рабочие, ремонтировавшие канализационные трубы на горе Мория, недалеко от Золотых ворот, обнаружили ступени, ведущие в широкий колодец.

Такое случалось в Иерусалиме довольно часто. Любой из жителей, взявший в руки лопату, чтобы посадить деревце во дворе дома мог наткнуться на развалины старинного поселения или древнее захоронение. Подобными случаями занимался ДДИ – Департамент Древностей Израиля. Его представители выезжали на место, чтобы определить историческую ценность находки.

Цахи работал в ДДИ, расположенном в здании музея Рокфеллера.

Он был одержим археологией. Его панамка армейской расцветки, покрывавшая полысевшую к тридцати пяти годам голову, мелькала на раскопках не только в Иерусалиме, но и по всему Израилю. Очки в роговой оправе на бледном небритом лице, болезненная худоба и бросающаяся в глаза неухоженность. Цахи не был женат. Ему никто не был нужен, кроме археологии.

Не обращая внимания на трезвонивший телефон, Цахи налил и медленно выпил стакан воды. Телефон не умолкал, и ему пришлось поднять трубку.

– Доктор Кон? – замешательство на его лице длилось не дольше секунды, – а, Макс! Привет.

От улыбки тонкая кожа на его щеках сложилась во множество мелких складок. С Максом он был знаком более шести лет. Цахи Вайс в качестве представителя ДДИ неоднократно бывал на раскопках, в которых участвовал доктор Кон. Он считал Макса грамотным историком и приятным собеседником. И если вторые на пути Вайса попадались частенько, то первые были редкостью.

– Чем обязан звонку? Ты не проявлялся больше двух лет. Дай-ка догадаюсь… Раскопал дворец царя Давида?

– Нет, Цахи, пока не раскопал.

– Может быть, на худой конец, нашел купальню Силоам?

– Не нашел.

– Ладно, выкладывай, уверен, что-то стряслось.

– Пока ничего особенного… Хотя, если честно, не знаю. Цахи, поройся в своих бумагах и скажи, доктор Борис Шацкий из Иерусалимского университета в этом году участвовал в каких-нибудь раскопках?

– Шацкий? Обижаешь, Макс. Для этого мне рыться нигде не надо. Примерно полгода назад группа, в которой работал доктор Шацкий, получила разрешение в нашем Департаменте на раскопки в старом Акко. То есть, все санкционировано, не придерешься.

– Какие-нибудь публикации по раскопкам уже были?

– Насколько мне известно, пока нет.

– Руководитель раскопок Шацкий?

– Нет, Макс. Руководит раскопками профессор Полак, – Цахи включил компьютор, полагая, что на этом расспросы не закончатся, – ну да, все правильно, профессор Рон Полак.