Возвращение к себе. Выбирая жизнь

Её пальцы были холодными, и полынно-горьким ответное молчание.

– Не рассказывай Бьорду о нападениях, – попросила Элге чуть позже, и Ар с тяжёлым вздохом кивнул.

Она приняла из его рук серебряное «зеркало». Не показывать зятю грустных глаз. Голос отшельника изумил и невозмутимого герриардца, и возвращение настоящего цвета волос он тоже отметил. Сдержанно, но искренне поздравил с исцелением, на что маг отрешённо кивнул. Они быстро обо всём договорились, а Элге думала только о том, что Ар ни разу не сказал, что не хочет, чтобы она осталась.

Сборы не заняли много времени.

Чтобы исключить несвоевременное появление одной суматошной венценосной особы, или не быть атакованным шквалом гневных писем, маг сам отправил Бастиану отчёт о сегодняшнем вторжении, постарался успокоить, как умел. И нетерпеливо подхватил рыжую травницу на руки.

От того, как он с ней прощался, у неё на глаза наворачивались слёзы, а реветь нельзя, никак нельзя.

– Я захочу, – сказала девушка ему в самое ухо.

Ночь подходила к концу, а они так и не уснули. Ар чуть повернул голову, нашёл в полумраке сладкие, с привкусом лесных ягод губы, и оставил на них долгий-долгий поцелуй.

***

Бьорд должен был ждать недалеко от дороги, проходящей через лес.

Ар поставил небольшой багаж на воздушный поток, а сам обнял Элге за талию. Оторваться от неё невозможно, но придётся. Ар-зверь, заметно помрачневший, потускневший всей своей призрачной шерстью, вёл их незнакомой ей дорогой. Мелькали кочки, целые отряды поросших мхом пней, резвые ручейки перекликались весёлыми голосами. Солнечные лучи терялись в высоких кронах, и вниз опускался мягкий рассеянный свет.

– Пока вы едете, я настрою защиту дома, – говорил маг, а девушка рассеянно кивала.

В этот час Шелтар выглядел таким сонным, умиротворённым… безопасным. Как славно было бы, чтобы эта едва различимая тропинка не кончалась долго-долго; если это всё, что у них на двоих осталось, то он готов так идти сколько угодно. Согласиться на её добровольное заключение в Шелтаре – неправильно, недопустимо. В Калларе ей будет лучше, там проще… забыть всё, что было здесь, в непролазной чаще. Элге очень молода, впечатлительна. И красива. А у него почти нет шансов, несмотря на продвижение в поисках. И всего половина лица. Вот только никакого нового мужа Ар не в состоянии представить рядом с ней. Не сейчас. Может быть, когда-нибудь потом, когда перестанет ныть и болеть внутри.

Они миновали несколько поваленных стволов, небольшой овражек. Лес одевался в нежную зелень всё увереннее, под ноги стелились и прошлогодние иголки и мягкая молодая травка. Элге не находила слов: о важном сказать не выходило, а о вежливой беззаботной ерунде не получалось никак. Ладонь на её талии предупреждающе сжалась, и оба замедлили шаг. Чуть поодаль замер большой волк, отвернув от хозяина скорбную морду.

– Твой зять уже на месте, вон там, за деревьями. Слух у него отменный, звериный… Я не умею всего этого говорить, Эль, прости меня за это. Я не стану предлагать тебе ни «зеркал», ни магических кристаллов. Поддерживать связь с их помощью реально и не трудно, но… мне будет очень тяжело. Ты ещё не ушла, а я уже скучаю.

Какое неправильное слово! Вокруг него разливался серый пасмурный день, и не скука – тоска издевательски хохотала в лицо.

– Ар…

Девушка нырнула в его объятия и зажмурилась.

– Я хочу, чтобы с тобой всё было в порядке. Не бояться за тебя, – Ар говорил очень тихо, перебирая огненный шёлк волос, снова и снова вдыхая яркий аромат гиацинтов.

В общем-то, всё, что мог, он сказал накануне, как умел: каждым прикосновением, каждым взглядом.

– Пойдём, я провожу, а то Зоратт уже нервничает.

Щёлкнул пальцами, развеивая своего зверя.

И лучше бы этого последнего поцелуя не было, потому что после него стало совсем паршиво. Элге смотрела в землю, глаза цвета густой зелени слишком ярко блестели.

Бьорд поднялся им навстречу с поваленного дерева, улыбнулся приветливо – и свояченице, и хмурому магу.

– Как же я рад вас видеть, Элге.

Она подарила ответную улыбку.

– Как Виррис?

– Очень ждёт встречи с вами, но понимает, что надо ещё немного подождать.

– По поводу встреч, – негромко вклинился Ар. При Бьорде ему пришлось выпустить Элге из рук, и он маялся от болезненной пустоты. – Я могу помочь с портальными переходами. Не сам – из Шелтара это…непросто. Я договорюсь с одним знакомым, ему можно доверять, и в нужное время он будет открывать вам дорогу в Каллар и обратно. Детали, при необходимости, обсудите сами, он человек занятой, но, уверен, возможности сыщутся.

– Мне крайне неудобно злоупотреблять вашей добротой, господин Ар.

А Элге просто смотрела на него огромными глазищами.

– Никаких неудобств, – отмахнулся маг. – И я сначала поговорю с графом, узнаю, как у него со временем, но, думаю, проблем не возникнет.

– Спасибо, – шепнула девушка. – Ты…пришлёшь письмо по результатам разговора?

Ар неуверенно кивнул.

– Я непременно дам знать. Что ж…

Он выслушал много благодарственных слов от русоволосого мужчины, не слыша и половины, а в глаза Элге не мог заставить себя смотреть, казалось, ещё один пристальный взгляд – и совершит глупость прямо на глазах у изумлённого зятя. Девушка стояла в двух шагах тихая, с приклеенной любезной улыбкой. На неверных ногах маг шагнул прочь. Ещё один шаг, и ещё один, до ближайшего высокого куста. Не оборачиваться, идти дальше. И Ар шёл, и когда сделал, как ему показалось, достаточное количество шагов, опустился на первое подвернувшееся упавшее дерево, чтобы разогнать собравшийся перед глазами туман.

…

Элге смотрела, как исчезает в зарослях широкая спина. С трудом повернулась на голос Бьорда, тот подхватил её саквояжики и двинулся к дороге. Она шла рядом и целых две или три минуты слушала его бодрый голос, сама что-то спрашивала…

– Стойте.

Зоратт неторопливо развернулся. У девушки прыгали губы, глаза лихорадочно блестели.

– Вы что-то забыли в доме у господина Ара? Что-то ценное?

– Да. Да! Бьорд, я…Ради Светлого Неба, простите меня! Поставьте вы эти сумки, бросьте, бросьте! Я не могу, Бьорд! Я должна вернуться.

– Куда?

Элге шагнула к нему и обхватила руками.

– Не сердитесь, пожалуйста… Так неудобно выходит, вы столько сделали…и дом, и переезд, а я… Я не могу уйти Бьорд, поймите, моё место сейчас здесь.

Зоратт уронил багаж на мягкие кочки, осторожно погладил сестру Виррис по рыжей макушке.

– Что вы такое говорите, Элге? Остаться здесь, в лесу?! У…колдуна? Ерунда какая-то! Погодите, я должен проверить, нет ли воз…

– Нет никакого воздействия! – она дёрнула головой. – Я не поеду в Каллар. Если можно как-то решить вопрос с арендой – то продлите её на месяц-два, я…вот, у меня деньги есть, ужасно неловко с вашими тратами, а я…

– Да погодите вы с деньгами, Элге, уберите! – рассердился Бьорд. – Объясните мне толком, какая беда у вас снова приключилась?!

Она судорожно вдохнула.

– Я нуж…Ару нужна моя помощь, Бьорд. Знаю, в подобное не верится, учитывая его силу, но… Это так. Я не могу сказать всего, это не мои секреты, но это правда. Я ничего не знала, когда зимняя метель привела меня к порогу его дома. Он нуждается в помощи, и так вышло, что кроме меня… Мне надо вернуться.

Чуть отстранившись, Зоратт пристально всматривался в её взволнованное лицо.

– Элге, я ведь отвечаю за вас… Какая помощь нужна? Может быть, я могу…

Она отчаянно замотала головой.

– Только я. Бьорд, пожалуйста. Это вопрос жизни и смерти. Он не справится один.

– Мне с самого начала не нравилась эта затея. Когда же вы успели-то, Элге..?

Прозрачно-аквамариновые глаза смотрели на неё слишком проницательно, на тонких губах застыла грустная улыбка.

– Я совершаю ужасную ошибку, – объявил Зоратт, мягко поглаживая девушку по плечам. – Вы настолько доверяете этому человеку?

– Как себе, Бьорд. Как вам. Я буду под его защитой. Простите меня, пожалуйста, за всю эту суматоху и неудобства.

– Что вы… Если бы Вир ко мне так относилась… хотя бы в половину… Удивительно, да и только! На какой срок вы хотите остаться в Шелтаре?

– Не знаю. Надеюсь, что на короткий. Как только решится…проблема Ара, я…мы сразу вернёмся. Вы замечательный, Бьорд! А моя сестра – дурында.

– Ваша сестра – чудесная женщина, – не согласился зять. – Что с вашим багажом-то делать? Нести назад?

– Мы потом…сами. Спасибо, Бьорд. Да хранит вас Небо.

Элге обняла его крепко-крепко, глотая горячие счастливые слёзы.

Бьорд подождал, пока девушка скроется за тем же высоким кустом и, неверяще качая головой, направился в сторону дороги. Он был категорически не согласен с решением Элге Адорейн, но увидел в её глазах нечто, что убедило его не настаивать на правилах, не морализировать, не… И крепко позавидовал этому человеку с сумрачными тёмными глазами.

…

Элге старалась ступать тихо, хотя сердце стучало так, что на шум вот-вот сбегутся все обитатели Шелтара. Никаких сомнений, но как же глупо она себя чувствовала, как боялась!

Маг сидел на каком-то бревне, и голову поднял, когда девушка оказалась шагах в десяти от него. И ради одной только гаммы эмоций, сменяющих друг друга на родном лице, стоило вернуться. Он неловко поднялся и едва устоял на ногах, когда упрямая травница бросилась ему на шею.

– Эль…

А руки сами собой обвились вокруг девичьего стана – не оторвать.

Улыбаясь дрожащими губами, Элге выдохнула куда-то ему в шею:

– Я не могу уйти. Ты ведь хочешь – я видела, я знаю, – ты хочешь, чтобы я осталась, так зачем..?

Ар целовал её волосы, тёмные брови – будто в первый раз, будто не держал её в объятиях минувшей ночью.

– Очень хочу. Не имею никакого права, но хочу так, что дышать трудно. Эль…девочка моя, мы ведь обо всём договорились, зачем ты…

– Затем! – зашипели на него. – Я не уйду отсюда, пока мы не найдём этот лист и не проведём твой ритуал. Не говори мне ничего про опасность, пожалуйста! Я буду осторожна, очень осторожна – как ты. Ты сказал, что твой дом и полянка защищены надёжно, верно?

– Верно, туда не проникнут ни при каком раскладе. Но, Элге!..

– Значит, если понадобится, я буду сидеть на полянке и в домике, и ни шагу без тебя – ни-ку-да. Ты очень сильный, ты умеешь побеждать, так неужели ты не сумеешь защитить одну глупую девицу от каких-то клыков и когтей?

– Эль, ты невозможная девица, – простонал маг.

– Я тоже хочу твоей победы. Если ты отправишь меня прочь отсюда – победит Пропасть, а этого не должно быть.

– Я знаю! Но знаю и то, что такая жизнь не для тебя! Ты нежная, светлая…

– И упрямая, и сумасбродная, а периодически ещё и дура, – напомнила Элге со смехом. – Ты сделал очень верные выводы в самую первую встречу!

Он что-то прорычал сквозь зубы, но руки держали крепко, и так правильно ощущалось под ладонями тепло девичьего тела. Это тепло разбило что-то холодное, ледяное внутри него.

– Нежная, – не согласился Ар, и тронул губами маленький подбородок. – И смелая. Упрямая, да… И решительная. И…

Он отвлёкся, целуя за ушком, и поймал счастливый вздох девушки.

– И не дура, – тихо-тихо, в самое ушко, щекоча тёплым дыханием. – Я очень боюсь тебя потерять, я не хочу рисковать тобой, поэтому не хотел позволять своим эгоистичным желаниям взять верх над голосом разума: оставить тебя рядом очень эгоистично. Мне не нравится эта активность со стороны мира теней, я просто не выдержу, если с тобой что-то случится, а меня не окажется рядом. Элге…

– Я тоже очень беспокоюсь, когда ты хватаешься за меч и убегаешь, – мягко напомнила девушка.

Он зажмурился: по его напряжённой спине гуляли её ладошки, посылая волны тепла, успокаивая. Элге храбрее его, как же так вышло-то?

– Я тоже буду очень осторожен. Не знаю, за какие заслуги Небо послало мне тебя, но я редкостный болван, что хотел отказаться от такого подарка…единственно ценного в моей жизни. Больше не откажусь. Не смогу. Пойдём домой, Эль.

Рядом с ними соткался крупный серебристо-серый зверь, и яркие жёлтые глаза горели неподдельным счастьем.

***

Глава 3

Виррис вышла расстроенная, кусая губы. Зоратт провёл ладонями по лицу, взлохматил аккуратно уложенные с утра волосы. Помаялся от души над отчётами и спустился вниз, в мастерскую. Его жена успокаивалась не быстро: иголка гневно мелькала в пальцах, резко входила в натянутый на пяльцы лён. Она сидела у окна, вполоборота к нему, и не торопилась поворачиваться.

К его тайнам от Вир добавилась ещё одна, и это угнетало. Чужой секрет, вот и хранили бы его некоторые рыжие особы… без его участия. Но за Элге он всё-таки порадовался, позже, когда добрался до дома, остыл, ещё раз всё взвесил. Непростой человек тот отшельник с обезображенным лицом, не из простых. И не так страшен и суров при ближайшем рассмотрении оказался: не оставил отчаявшуюся девчонку в беде, не взял никакой, платы, наоборот. Бьорд усмехнулся, вспомнив найденный на лесной дороге пузатый увесистый мешочек с золотом и сухую записку незнакомым почерком. Таким же, как самая первая. Кажется, так давно это было.

Тонкая игла посверкивала в длинных пальцах; стоя в дверях, Зоратт отчётливо слышал, как закруглённый кончик ныряет в маленькие дырочки между волокнами, тихий скрип, шуршание шёлковой нити…

– Виррис.

Напряжённые плечи и шея, на которую так изящно, так красиво спускается пламенно-рыжий завиток. Его жена не подняла головы. Бьорд поправил манжеты сорочки, одной из тех, что были ею забракованы и подогнаны позже по его фигуре.

– Вы обязательно увидитесь, даю слово.

Она сердито выдохнула, продолжая терзать тонкий лён.

– Как долго советник Форриль намеревается портить нам жизнь?

Если бы одна рыжая своевольная герцогиня рассматривала вариант нового замужества – Тивис оставил бы её в покое в разы быстрее. Хотя женой того немногословного мага из леса Бьорд её никак не представлял.

– Виррис, подослать к Тивису менталиста, чтоб тот как следует подправил ему мозги – поверьте, не вариант, – усмехнулся Бьорд.

– На такой радикальный способ я и не рассчитывала, – пробормотала девушка.

Всё это они уже обсуждали, и с Элге тоже. Зоратт смотрел на игривый завиток волос, ласкающий длинную стройную шею, а игла, ни на мгновение не замедляясь, проворно ныряла в ткань, протягивая за собой нить. Тихо кашлянул: в горле вдруг запершило.

– Прогуляетесь со мной? Составите компанию? На улице так хорошо, тепло.

– Я уже договорилась с Соной, она заедет примерно через час.

Ясно, в женской компании мужчина будет лишним. Может, попросить невзначай Фавьена сопровождать свою супругу на прогулке, тогда и у Вир не останется повода отказать ему, Бьорду..?

За его внешним видом Виррис следила, но и всё. Ещё за домом – вела его, как полагается. И соблюдала ровно те пункты их брачного соглашения, которые они обсуждали и прописали в один не самый радостный для неё зимний день. Сверх этого – ничего. Отказывалась от прогулок вдвоём, приглашений в театр, если они не были частью деловых встреч. Вечера дома старалась проводить раздельно, лишь изредка оставаясь с ним на чашку чая, и то, если требовалось обсудить какие-то моменты по ремонту, переделке комнат, текущих тратах. Период обвинений и осуждения обществом, вызванный страшным инцидентом в Школе, тот период, когда Вир находилась рядом, оказывая решительную поддержку, защищая супруга всеми доступными ей средствами – вспоминал со светлой ностальгией. Ему тогда показалось… Показалось, должно быть.

Редкий выходной, который можно посвятить отдыху, дому, а не привычному директорскому кабинету.

– Я, вероятно, не вернусь к обеду, – предупредила жена. – Но его должны подать в обычное время, если не будет иных распоряжений от вас.

Так и не обернулась. Бьорд прикрыл дверь взмахом руки.

Что ж, остаётся улыбаться, видя азартный блеск карих глаз и довольную улыбку позже, перед ужином, когда вернувшаяся с прогулки Виррис несла ворох каких-то свёртков в свои комнаты. И тому, что их завтраки похожи на семейные.

…

Виррис посыпала свежий творог малиной, блаженно прикрывала глаза, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд мужа, всё ещё временного, ненастоящего мужа. Середина весны, а от темноглазого виконта ни весточки. Порой ей казалось, что после встречи с Элге, долгих-долгих посиделок и бесконечных разговоров её отпустит. Зеленоглазке она могла доверить – и доверила свою тайну, а появившейся подруге – нет. И пусть не со всеми суждениями младшей сестры она соглашалась, но так хотелось просто выговориться, взять из её рук особый заваренный чай, почувствовать, как руки Элге мягко похлопывают её по спине. Раньше эти нехитрые действия помогали, наполняли силой, распрямляли осанку.

Элге смотрела чуточку виновато и успокаивала: у неё всё хорошо, тоже скучает и надеется на скорую встречу. Но где она – никто так и не говорил.

– Бьорд, в одиннадцать приедет господин Ди…

Виррис осеклась на середине фразы: её муж сидел напротив с отрешённым лицом, светлые до прозрачности глаза смотрели куда-то внутрь, и мягко светился, переливаясь всеми гранями, крупный аквамарин на руке. Девушка уже выяснила, что в такие моменты Зоратт общается со своей семьёй, преимущественно с графом Вейсдгаром, матерью племянника или самим Арви. Несколько раз Виррис просила представить её Ольверским хотя бы через кристалл связи, и лучше бы не настаивала на знакомстве. В тот день она так сильно волновалась, что боялась испортить о себе всё впечатление: губы дрожали, голос не хотел подчиняться. С усилием вспомнила, что она – леди, урождённая Адорейн.

Из развернувшегося объёмного изображения на неё глянул только один чело…ортейр. Сильный, властный, с тяжёлой аурой, придавившей девушку даже с такого расстояния, даже будучи разделённым морем и присыпанными снегом островами. Его волосы украшала седина, на строгом волевом лице почти не наблюдалось морщин, но возраст выдавали глаза и жёсткая складка тонких губ. Губы у Бьорда – похожие на отцовские, и что-то общее в овале лица. И немного глаза, хотя у Сибрана Вейсдгара они серо-стальные, немного светлее, чем у внука, но гораздо темнее бьордовых, вот только тёмная, почти чёрная обводка по краю радужек – та же. И никакой горбинки на носу. Весь облик указывал: глава рода, хозяин жизни.

Приятного знакомства не вышло. Холодная вежливость, не более. Густой баритон самого старшего из Ольверских проморозил Виррис до костей и взгляд добавил льда, но ни единого резкого, неподобающего слова. С сыном Сибран говорил немного теплее.

– Я понимаю выбор Бьордхарда, – кивнул ей граф Вейсдгар, и на этом всё.

Никакого «Добро пожаловать в семью». Бьорд, едва погасив сферу, извинился, но госпожа Зоратт лишь слабо махнула рукой и сморщила носик: переживёт. О дальнейшем общении с Вейсдгарами Виррис не заикалась, с облегчением вспоминая, насколько отличается от них Арви. Он был как зимнее солнышко.

Виррис сморгнула неуместное воспоминание, принялась за еду, мысленно прокручивая в голове планы на день. К одиннадцати явится госпо…

– Виррис?

Муж вернулся в здесь и сейчас. Она повернулась к нему с дежурной улыбкой.

– Как вы смотрите на то, чтобы оказать радушный приём нашему общему гостю? Недельки через две?

– Кому? – чувствуя, как сбивается дыхание, проговорила девушка.

Брови Бьорда нахмурились, крылья носа едва заметно дёрнулись.

– Арви собирается в Калдигерн, отплывает дней через пять. Вам…неприятно?

– Нет, почему?

– Ваш запах меняется, – задумчиво признался муж, разглядывая её пристально. – Мне показалось, вы вполне поладили, но, если вам неудобно… Хотя я очень жду камни, Арви обещал привезти.

– Конечно, я… Самый лучший приём, я распоряжусь, всё подготовят. Я не испытываю к вашему племяннику ни малейшей неприязни, с чего вы взяли, Бьорд?

Виррис заставила себя ободряюще улыбнуться, опустила взгляд в тарелку.

В том, что твой супруг полукровка, пусть и неполноценный, почти никакой, тем не менее есть свои неудобства. Значит, нельзя забываться, нельзя терять контроль ни на минуту. И дышать ровно, чтобы тонкий звериный слух не почуял, как грохочет глупое сердце.

– Что ж, вот и славно. В этот раз племянник не связан никакими особыми поручениями, и я смогу уделить ему больше времени, как и полагается гостеприимному хозяину. Буду рад, если вы поможете мне составить программу развлечений.

– Помогу, – заверила Виррис.

Арви приезжает. Светлое Небо, сделай так, чтобы эти две недели пролетели быстро-быстро!

***

Небо нечасто баловало кареглазую красавицу своей милостью, вот и в этот раз обратило время в кисель. И плюс в этом был только один: временная хозяйка дома закончила внутреннюю отделку ещё двух помещений и на этом ремонт остановила.

– Неудобно как-то при гостях продолжать всё это, – сказала она Бьорду. – После отъезда лорда Арви можно будет продолжить, если вы не против. Я хотела бы ещё третий этаж привести в порядок.

Муж с улыбкой кивнул.

А потом позвал её с собой, пройтись по саду, и к хозяйственным постройкам, в сторону…конюшни. Виррис шла и хмурила красиво очерченные брови: зачем? Особой страсти к лошадям она в своём супруге не замечала, о крупных покупках знала бы, Берг докладывал. Зоратт остановил девушку на открытой площадке перед самой конюшней, и попросил закрыть глаза. Глупость какая-то, как с ребёнком!..

– Прошу вас, Виррис, – в его голосе вибрировала тёплая улыбка, и она, вздохнув, подчинилась.

Осторожное прикосновение к запястью, взял за руку и по шажочку повёл. Вир ни о чём не спрашивала, просто шла за мужем, стараясь довериться этому движению в относительной темноте: в лицо било весёлое солнце, и сквозь сомкнутые веки мир выглядел оранжево-алым. Бьорд замедлился, мягко тронул её за локти.

– Можно, – проговорил он почти в самое ухо.

Вздрогнув, девушка распахнула глаза.

Они стояли возле ограждения, а там, по другую сторону загона, конюх водил по периметру белоснежное чудо. С губ Виррис сам собой слетел восторженный выдох. Длинная сильная шея, грациозные изгибы, бесконечные тонкие ноги, шкура белая, почти слепит глаза, а длинная волнистая грива и хвост… серебристо-серые. Почти как волосы виконта Вейсдгара. Красавица повернула голову, и Виррис поразилась глубокой черноте лошадиных глаз.

– Отк-куда она у вас, когда вы её купили? Это же она, верно?

– Верно, – так же, почти в ухо, отозвался Бьорд.

Он стоял сзади, и не сразу девушка осознала, что он обнимает её за талию, немного неуверенно, вопросительно как-то, и чуть прижимает к себе, так удобно, что голова сама собой ложится на его плечо. А конюх медленно вёл кобылу к краю ограждения, и обе, животное и женщина, не размыкали взглядов.

– Она ваша, – просочилось в её сознание несколько звуков, значения которых Виррис не сразу поняла.

Девушка моргнула, избавляясь от наваждения, подалась вперёд, разрывая недопустимое, несколько мгновений казавшееся таким естественным объятие, шагнула к ограде. Чёрные глаза на конской морде близко-близко; она протянула ладонь, погладила. Кобыла не отстранилась, лишь фыркнула негромко и насмешливо.

– Вам нравится?

Виррис обернулась к мужу, смутилась под его горящим взглядом.

– М-моя? – дошло до неё. – Это…мне?

Бьорд улыбнулся, жадно рассматривая заблестевшие карие глаза, дрогнувшие ресницы, порозовевшие скулы. Его жена хлопнула ресницами раз, другой, поднесла руку к горлу и тут же отдёрнула её, оглянулась на белоснежное чудо.

– Бьорд, вы что? Зачем?

– В нашем договоре не указано, что муж не имеет права делать подарки своей жене, – пожал он плечами чуть нервно: никак не мог разгадать, примет или нет.

Виррис открыла и закрыла рот. Снова положила ладонь на морду лошади, осторожно провела до самого носа.