Возвращение к себе. Выбирая жизнь

- Не сегодня. Лучше всего на третий день: знаешь, по уму, не каждый день и час годятся для контакта с умершими. Если до этого я не найду способа активировать лист самостоятельно, придётся спрашивать лорда Эгмета. Не бойся, трусишка, тебе не нужно будет присутствовать на таких ритуалах каждый раз, я сам всё сделаю.

- Я и не боюсь, - с жаром уверила девушка. - Надо же, сколько предосторожностей! Интересно, этот кузен бабушки, он знал, что твой отец ищет подобное? Или он опасался королевского возмездия, ведь Тадхен Жестокосердный категорически запретил такое колдовство, и плаха была самой милосердной из всех казней..? Эгмет ведь при Тадхене жил, я верно посчитала? – саму себя задумчиво спросила Элге.

Дарриел вздохнул. Самое время сказать, как велела строгая прабабка, но…

Как воспримет такую правду эта искренняя, такая доверчивая, несмотря на пережитые предательства, девочка? Ему казалось, он успел узнать Элге очень хорошо, но в том-то и дело, что только казалось. Всегда есть что-то ещё, не сразу выходящее на свет, прячущееся до поры до времени. Призрак Элгарии не держал зла лично на него, но Элге - не её прабабка, хотя они похожи и лицом, и чертами характера. Элгария сама, посмеиваясь, признала их сходство, посетовав на такие знакомые порывистость и горячность.

И Сайттенам, и Адорейнам досталось от предыдущего Орсанда немало горя и бед. Если бы видела Элге истинный облик бабушки, перенёсшей…точнее, не перенёсшей пыток в подземельях королевской темницы!.. Это для неё, для чувствительной рыжей травницы, Дарриел создал огненную иллюзию, а его глаза видели другой образ, и лучше бы такое никому никогда не видеть.

Маг постарался дышать глубже и ровнее, прогоняя образовавшийся в груди ком. Это против всего, что видят собственные глаза и чувствует ожившее сердце, но он боялся потерять то крепнущее, но пока ещё хрупкое, неназываемое, что росло между ними. Боялся потерять этот бесконечно ласковый лучистый взгляд цвета летнего мха, озорную улыбку на полных губах, всю её, от рыжей макушки до кончиков пальцев.

Он обязательно скажет, но немного позже.

- Верно, - отозвался Дарриел.

… Папаша как-то вышел на способы впускать в их реальность ту мерзость, воняющую тухлятиной, бьющую отравленными струями жидкости, после которой от человеческой кожи не оставалось ничего… Но искал он, получается, контакта с высшими порождениями, выйти хотел на аргутов.
Любознательному экспериментатору Эгмету повезло – он успел покинуть Калдигерн, но не смог полностью обезопасить прекрасную рыжую кузину и её семью. Как-то ведь Тадхен узнал? Или действовал наугад? Ведь Элгария сумела сохранить тайну чёрного листа, ценой своей жизни и одного из своих сыновей. Зачем вообще этот идиот оставил записи у кузины, а не увёз с собой?!

Маг провёл ладонью по лицу. Надо продумать вопросы лорду Эгмету. Все призраки разные, в преобладающих случаях они спокойно делятся знаниями, но кто знает… И лишь бы тихо было в Шелтаре в эти дни! Так некстати будут вторжения этих существ! Ар высвободился, вскочил на ноги и подхватил на руки Элге.

- Не очень я люблю всякие праздники, но считаю, что у нас есть повод отпраздновать столь важное событие! – бодро объявил он, наблюдая, как расширяются зелёные глаза. – Мы нашли бумагу, за которой я гонялся безумное количество лет; одно это достойно «Багровой ночи» и жаркого, не хуже чем из королевской кухни.

- Ты знаком с королевской кухней? – заинтересовалась Элге, пока Дарриел поднимался с ней на крыльцо.

В ответ он загадочно улыбнулся.

…

На третий день, благоприятный, если такое определение уместно, для вызова призрака, маг отправил девушку копаться в обновлённых аккуратненьких грядках, и вытащил дух кузена Элгарии, о разговоре с которым обещал рассказать во всех подробностях.

Дух оказался бесстрастно-зануден. Не столько отвечал на вопросы, сколько пытался досконально расспрашивать-допрашивать нечаянного слушателя, вот только особым терпением маг не отличался. Не теперь, не в шаге от свободы. Надо заверить мёртвого учёного в самых добрых намерениях? Заверит.

…

- Нужна кровь, - сказал он девушке недовольно, постукивая пальцем по губам.

- Чья? Эгмета?..

- Моя, - скривился Дарриел. – Банально, ничего не скажешь. Стоило так усиленно защищать и скрывать эту запись, чтобы каждый желающий мог дать свою каплю, и…

- Ну, не каждый, - помолчав, примирительно сказала девушка. – А заинтересованный в этой теме. Знающий, где искать обе части листа. Но банально, да. Когда будем пробовать?

- Когда заряжу ритуальный нож, - хмуро посмотрел в окно Дарриел. – Каждый используемый предмет имеет значение.

Встречи с айгерами избежать не удалось. Как чувствуя, что страж Шелтарского леса намеревается покинуть свой пост, Дарриелу снова пришлось бежать туда, откуда шла беда, и оставлять встревоженную девушку, всё яснее осознавая, насколько всё это неправильно.

- Береги себя, - она крепко целовала сжатые губы и смотрела серьёзно, пряча сожаление и страх. – Людей достаточно? Может, надо как-то ещё магов позвать?

- Достаточно, - заверил отшельник, перед тем как ступить на короткий путь.

И возвращался, ведомый пожеланием маленькой целительницы, вымотанный схваткой сразу с несколькими айгерами, и уже не противился помощи, благодарно принимая все процедуры, которым подвергала его измученное тело Элге, всё свободнее вливавшая в него золотистую целительную магию. И охраняла его сон, прижавшись близко-близко, отгоняя кошмары, даря спокойствие и желанный отдых.

…

- Ничего не забыли? – севшим голосом уточнила девушка, хмурясь, оглядывала стол и расстеленные на ткани предметы.

Извлечённый из дневника Элгарии Адорейн лист, светлый до прозрачности, ломкий и хрусткий. Кулон с жемчужиной и изумрудами, снятый с цепочки. Нож, выкованный из тейенской стали, с чёрной вязью символов по лезвию. Маленькую неглубокую чашу, толстенькую низкую свечу.

Дарриел неопределённо дёрнул плечом. Вдох, выдох, и руки уверенно берут пустой лист, а губы начинают произносить древние слова на грани слышимости. После каждого звука сердце Элге сжималось, будто стиснутое огромной жёсткой лапой. Закончив чтение, Дарриел закрыл глаза и положил бумагу на стол.

- Дай мне нож, - тихо попросил маг. – Очень осторожно, не поранься, лезвие острое.

Волнуясь, девушка подцепила небольшой нож и, протягивая магу лезвием к себе, ненароком задела собственный палец. Так мимолётно, что не почувствовала, не обратила внимания. Как зачарованная смотрела, как отшельник делает быстрый надрез на своём пальце, откладывает нож в сторону, а палец с выступившей капелькой крови прижимает к листу.

- Клади кулон в чашу, - попросил маг.

Элге взялась за жемчужину, опустила в небольшое углубление, Дарриел щелчком пальцев зажёг свечу.

Оба не дышали.

Тень от маленького пламени свечи, падая на лист, начала разрастаться, заполняя собой весь прямоугольник; девушка с трудом подавила возглас. Жемчужный кулон окутался дымкой, стал почти невидимым, и вдруг налился алым. Алое дымчатое свечение полилось на изрядно потемневший лист, то вспыхивая, то угасая, словно ему недоставало сил. Элге следила, кусая губы, ощупью нашла ладонь Дарриела и стиснула её. Тишина обрушилась, давила на голову и плечи, закрывались глаза, но девушка раз за разом на последнем упрямстве открывала их. Время исчезло, остался только пульсирующий тревожно-алый свет, переползающий на лист. Маг следил за процессом, не отрываясь.

Сколько прошло? Пять минут? Час? Неделя? Элге вынырнула откуда-то, где кружилась неприятно-лёгкая голова, и где сильно хотелось пить, и увидела, что всё закончилось. Рядом сидел притихший маг. Свеча погасла, уменьшившись в росте на три четверти, яркие изумруды и матовая жемчужина кулона снова таинственно поблескивали, ритуального ножа не было видно, а перед Дарриелом лежал угольно-чёрный прямоугольник тонкой бумаги с пылающими алыми знаками, и язык, на котором всё это было выведено, девушке оказался абсолютно незнаком.

Глава 9

- И долго ты собираешься прятаться за этими стенами и забором?

Виррис вздохнула, пытаясь скрыть выражение лица за чашкой с чаем.

Сона Эос заехала без приглашения, её дети резвились в саду под присмотром немногословного Берга, а сама она пыталась расшевелить подругу.

- Посудачат и перестанут! Ты же не вчера родилась, знаешь, как быстро переключаются досужие сплетницы на свежую новость, а она не заставит себя ждать!

- На лорда Мадвика лучше бы переключились, - буркнула Вир ядовито. – И подумали, стоит ли присылать ему приглашения в будущем. Невоспитанный пьяный хам.

- Ох, Форрилям тоже досталось, благодаря твоей сестре, - отмахнулась Сона, нацеливаясь на корзиночки с вишней. – Несмотря на все старания советника избежать шумихи вокруг неслыханного дела – развода! Не шумели, но так шептались из всех углов. Неудивительно, что у младшего Форриля нервы не выдержали.

Вир сверкнула карими глазами с неприкрытой злостью.

- Так и выражался бы в адрес бывшей жены, а не в мой!

Гостья проглотила восхитительную вишнёвую начинку.

- Оскорблять леди Элге ты тоже не позволила бы.

- Я и не позволила, а толку! «Безродная»! Так меня ещё не называли! Бесприданница – было, в Школе нищебродкой дразнили – я, знаешь, обед в столовой всегда самый скромный брала, не до изысков было. И одежду чинить не отказывалась: у девчонок вечером закрытые вечеринки, а я подработку домой несла, чтобы получить пару монет и горсть колкостей и насмешек, особенно в присутствии юных наследников высшей аристократии… Но «безродная выскочка» - это слишком!

- Не думай о них! Не впускай в душу весь этот яд, отравит – не заметишь. Ты столько лет была выше этого, будь и сейчас!

- Бьорд обещал защитить от сплетен, - беспомощно шмыгнула носом Виррис.

Сона протянула ей тарелочку с дольками груши, разложенными полукругом, политыми сверху карамелью.

- Виррис, поверь: он делает что может. В его Школе о тебе никто ни звука пикнуть не смеет. А госпожа Фелрейн, твоя давняя заказчица, ты знаешь, что она заявила? Во-первых, то, что у леди Адорейн – Зоратт золотые руки, и ей всё равно, чья ты дочь – она лично свечку не держала, и остальным не советует. Во-вторых, тем, кто громче всех будет мусолить тему твоего происхождения – не постесняется отказать от дома! А?!

- Не может быть! – ахнула Виррис, едва не выронив тарелочку. – Даже так?

- Даже так, дорогая. Тебе хорошо известно, какой вес имеет офицерская вдова в нашем обществе. Как бы её не звали за глаза – но на открытый конфликт с этой дамой не пойдёт никто. Лорд Форриль, к слову, в число её желанных гостей более не входит. А вот вы с мужем…

Виррис моргнула, поспешно перевела взгляд в большое, почти во всю стену, окно гостиной, где принимала подругу. Там, за прозрачной преградой, допевала ликующую солнечную песню весна, готовясь уступить место улыбчивому яркому лету.

Госпожа Фелрейн имела высокий рост, проблемную фигуру, острый взгляд и командный низкий голос. Её супруг служил вместе с Джирсом Саутером, начальником дворцовой стражи, и погиб лет десять назад, во время торжественного выезда королевского семейства прикрыл собой наследного принца от шальной стрелы, выпущенной с крыши. Говорить о нём вдова не любила, но замуж больше не вышла. Когда искусная мастерица Виррис Адорейн вошла в её дом, будучи уже госпожой Зоратт, женщина с по-мужски крепкими плечами и слишком крупными для изящной леди руками одобрительно похлопала её по спине.

- Молодец, девочка, прибрала к рукам нашего красавца! Эх, будь я хотя бы на четверть века моложе, посоперничала бы с тобой за столь ценный приз!..

Виррис до сих пор, вспоминая слова постоянной заказчицы, не могла отделаться о чувства глубокого недоумения: зависть женского общества к их с Зораттом браку…Нет, к тому, что этот, оказывается, завидный жених из всех претенденток выбрал именно её… О деловом соглашении никто не знал, и понятия не имела Виррис об охоте за таким вроде бы непримечательным школьным директором.

- Так что даже не вздумай отказываться от премьеры, Виррис! – напомнила о себе Сона.

Бьорд принёс приглашение на редкую в их краях театральную постановку буквально на следующий после скандала день. И говорил ровно то же самое, что и светловолосая подруга. Приглашение было на два лица; темноглазый племянник когда-то обмолвился, что равнодушен к театральному искусству, на его компанию рассчитывать не приходилось. После памятного ужасного вечера у градоправителя Вир не видела Арви почти полных два дня. Чего только не навоображала себе! В прекрасных тёмно-серых глазах ей чудилось презрение, и в изгибе губ тоже, и хлёсткие ледяные фразы… но всё это только в её воображении. К вечеру второго дня юноша спустился к ужину со своей обычной приветливой улыбкой, и никакого льда, ни малейшей крупицы. Только времени с ними, ею и Бьордом, стал проводить меньше, сразу же по завершении совместных трапез учтиво кивал им и удалялся. Нет, к дяде заглядывал, но старался делать это в отсутствие девушки, а на прямой вопрос, заданный на лестнице где-то между вторым и третьим этажом, посмотрел ей в глаза открыто и прямо – как в самый первый раз.

- Я не избегаю вас, Виррис, ничуть.

И ничего больше от него девушка не добилась.

… Посмотрела на увлечённо поедающую пирожное подругу, улыбнулась и кивнула то ли ей, то ли себе.

***

- Они не посмеют вас клевать, дорогая, - убедительно заявил муж в полумраке кареты. – И я всё время буду рядом. Вы очень сильная, Виррис, никаким собачьим сплетням вас не сломать. Верно?

Она куталась в волны исходящей от него уверенности, как в шаль. Собиралась к выходу ещё тщательнее, чем на высокий приём к лорду Велрету. Привела в порядок чёрный с серебряной нитью костюм мужа и, помня о собственном же предложении начать сближение, лично повязала Бьорду шейный платок, красиво уложив узел и складки, хотя руки немного дрожали, потому что он так смотрел на неё, и так просительно-нежно поглаживал плечо… Не торопил, но от его надежды хотелось сбежать и закрыться за десятью замками. Не поспешила ли она с тем предложением?

Их рассматривали, будто впервые видели вместе, а она играла свою роль, всё ту же, обозначенную договором. Красивое платье, безупречная причёска, лёгкая походка, рука в тонкой перчатке на сгибе локтя Зоратта и счастливая улыбка на губах, и карие глаза с ненастоящей, но убедительной любовью смотрят в прозрачно-аквамариновые, а вот те в ответ лучатся неподдельным чувством. Настолько заразительным, что шёпот по углам куда-то испарился. Виррис шла как истинная герцогиня, которой никогда не станет, но здесь и сейчас, в ослепительном сиянии тысячи маленьких магических сфер, белых с розовыми прожилками стен и позолоте, она не будет, ни за что не будет думать о глупышке-Элге, отказавшейся от Сайттена и о том, насколько недосягаемы те земли для неё. Виррис здесь для другого.

И она плыла, улыбалась мужу, здоровалась со знакомыми, игнорировала колкие взгляды и высокомерные лица.

Форрили премьеру своим присутствием не почтили, зато очень поддержали Эосы, явившиеся следом. И шумная, прямолинейно-бесцеремонная офицерская вдова, госпожа Фелрейн, при всех сграбастав девушку в медвежьи объятия и громко назначив дату встречи для обсуждения нового сногсшибательного наряда, ибо только вещи, выходящие из-под руки госпожи Зоратт, способны украсить её внушительную фигуру.

- Благодарю вас, госпожа Мирта, - шепнула ей Виррис. – Ваша поддержка очень ценна для меня.

Бьорд, убедившись, что жена в надёжном обществе, ободряюще улыбнулся и отошёл поздороваться.

- Держи голову прямо и никого не слушай, - пробасила дама. – Я другое хотела отметить: костюм на мальчике просто отличный. Твоя работа? То есть, я хотела сказать, мальчик выглядит сногсшибательно, половина присутствующих дамочек шеи уже посворачивали. Надеюсь, ты достаточно хорошо следишь за ним? Не позволяй этим нахалкам переходить тебе дорогу! Эх, мне бы твои годы…

- Какому мальчику? – запнулась Виррис. – Ах, вы имеете в виду…моего мужа?

- Кого же ещё! Золото, а не мужик!

- А вы, кажется, сводница, госпожа Мирта! – засмеялась девушка. – Что заставляет вас так нахваливать моего супруга – мне же?

- Я не нахваливаю, девочка, а советую держать ухо востро. Твоё имя не сегодня-завтра перестанут пачкать, поверь моему чутью. Но те, кто запомнили всю эту чушь про тебя, про твою якобы безродность – будут пытаться внести разлад между вами. В конце концов, Бьорд уже был холостяком, что мешает ему стать им снова?

- Пусть пытаются – Вир не удержалась от пренебрежительного тона. – Я в своём муже уверена. Одного только за столько лет так и не поняла, госпожа Мирта: какая разница, какой магией обладает чародей?! Дар или есть, или нет. Отчего тот, который достался мне, считается оскорбляющим высокое звание аристократа, лакейским?!

- Обычный снобизм, милочка. Но, конечно, продемонстрируй ты другую какую магию, тебя приняли бы лучше, перестали без конца подвергать всем этим унизительным… ты что, Виррис? Нехорошо? Душно? Водички? Или на воздух?

Вир через силу глотнула воздуха, загоняя нахлынувшее головокружение обратно. Развернула висящий на запястье веер.

- Нет-нет, всё в порядке, - заверила она нечаянную союзницу.

И нашла взглядом стройную худощавую фигуру мужа, беседующего с кем-то из гостей.

…

- Вам понравилось? – поинтересовался Зоратт на обратном пути, позволив себе осторожно взять её руку в свои ладони. – Вы оба отделения просидели с таким рассеянным лицом…

Виррис выдавила улыбку, поправила свободной рукой упругие локоны.

И сцену, и происходящее на ней она видела, но не могла перестать думать о снежной магии, с которой виртуозно обращался молодой оборотень. Той, что свободно текла по каналам в теле её супруга, демонстрируемая редко, но с не меньшим искусством. Если она получит магию Вейсдгаров, научится повелевать льдом и водой – это заткнёт злые языки. Обществу придётся считаться с госпожой Зоратт и забыть о том, что она дочь какого-то неизвестного простолюдина.

- Чудесная премьера, - подтвердила девушка. – Я получила огромное наслаждение. Спасибо…муж мой.

Сможет ли она пересилить себя?

В конце концов, Зоратт её вроде бы любит, вряд ли будет груб или станет намеренно причинять боль. Но, если Вир решится, то придётся и дальше… Он гладил её пальцы сквозь перчатку, а она сходила с ума от неспособности найти верное решение.

Он чужой для неё, как бы ни пытался сократить расстояние. Её сердце не совершало кульбитов в его присутствии, не замирало, слушая шаги за дверью. Но его магия, родовая магия Вейсдгаров манила её, казалась своей, родной и близкой. Как же неудобно, что поделиться ею нельзя иным способом, не таким…