Возвращение к себе. Остаться до рассвета

Элге расспрашивала про свадьбу, на которой ей не довелось поприсутствовать.

– Обычная, очень скромная церемония, – отвечала Вир.

А Элге вдруг заметила в её глазах потаённую…мечтательность? Тень светлой улыбки скользнула по губам сестры и быстро пропала.

– Не хочу сталкиваться с лордом Форрилем, – открыто заявила Виррис.

– Младший ещё ладно… – пробормотала Элге. – Вот какой будет реакция старшего, когда он услышит о вас от слуг и увидит газеты!..

Директор по-мальчишески задорно фыркнул.

Перед уходом четы Элге потянула Виррис в сторонку и, смущаясь, спросила:

– Но как же ты с ним…Вы же теперь женаты, а ты его на дух не выносишь?

– Никак мы с ним, – прошипела Виррис, прямо взглянув в лицо сестры. – Этот брак существует только на бумаге.

Элге только закусила губу.

– Бедный Бьорд… Ох, Вир, зря ты…

– Он согласился на такие условия! Не думай об этом, Эль, думай о том, как спасти себя. И не падай духом!

***

В дом Зоратта Виррис возвращалась в молчании, укрытая полумраком экипажа. Визит к сестричке и обрадовал, и утомил: даже перед Элге, как оказалось, была необходимость играть роль, не демонстрировать настоящих чувств. Ни к чему вызывать в ней совершенно неуместное чувство вины. Возница направлял лошадей по вечернему, подсвеченному огнями городку, а в памяти Виррис одна за одной оживали картины последних девичьих дней и самой странной на свете свадьбы.

Глава 3

Неделя до нежеланной свадьбы – очень, очень маленький отрезок времени. И жених, и невеста знали, ради кого заключали союз, и никто из них не отказывался от данного слова, и брачный договор был составлен уже на следующий день по всем правилам. Но невеста выражала свой протест в маленьких организационных мелочах и при попытках жениха поухаживать, порадовать её хоть чем-нибудь. Наотрез отказалась принять подарок на свадьбу, заявив, что не имеет средств для достойного ответа. Ни разу не появилась в доме Бьорда, как бы не предлагал он познакомиться с будущими владениями и штатом прислуги и, при желании, поменять что-то на свой вкус.

– Я не собираюсь ничего менять: это ваш дом, господин Зоратт, я лишь временный гость в нём.

Так значилось в записке Виррис: встреч с ним девушка избегала под разными предлогами. Успеет ещё насмотреться и насидеться за одним столом. И Бьорд, не настаивая, передавал через своего слугу список дел, и Виррис согласовывала каждый пункт организации бракосочетания и массу мелких и не очень бытовых вопросов, от украшения дома (зачем???) до утверждения меню праздничного стола. Девушку устроило бы свадебное игристое вино – дань традиции, и простой пирог, который полагалось вместе разрезать одним ножом – тоже традиция, но будущий муж думал иначе. Потом слуга возвращался в дом Зоратта, не теряя спокойного, чуточку равнодушного выражения лица. У хозяина, видать, научился.

Обручальное кольцо выбирать не стала вовсе: в конце концов, у Зоратта вроде бы имелся вкус, вот пусть сам и выбирает, а ей думать над символом своей неволи бок о бок с чужим мужчиной казалось абсурдом. Тем более неволи временной. Так не всё ли равно, какое украшение носить?

Виррис просила время не спешить, но дни пролетели слишком быстро.

В утро перед отправлением в Ратушу она стояла напротив высокого зеркала, придирчиво разглядывая своё отражение. Зеркало показывало девушку с горько поджатыми губами. Привлекательную, яркую, в идеально сидящем по стройной фигурке платье, прекрасно сочетавшемся с пламенно-рыжими волосами. От свадебного наряда, который жених преподносил наречённой, отвертеться не удалось. Виррис планировала немного переделать одно из двух имеющихся у неё нарядных платьев, но текст прилагающегося к коробке с нарядом письма был весьма убедителен и настойчив. На их церемонии будет очень мало гостей, но показаться им в неподобающем виде нельзя. И Виррис, раздражённо пофыркивая, провела незначительную подгонку платья, оказавшегося очень красивым, из нежной лёгкой ткани. В коробке она нашла и невесомую, матово поблёскивающую вуаль, и длинную меховую накидку, и сдержанно-элегантный гарнитур из маленьких каплевидных бриллиантов. Всё-таки подарок, и не надеть украшения на церемонию – значит, вызвать вопросы и недоумение гостей.

Список гостей Зоратт ей показывал: профессор-стихийник из Высшей Школы, и двое преподавателей с супругами. Одного из них Виррис знала, точнее, одну, госпожу Каннелию, наставницу Элге. Первым в перечне гостей значился племянник жениха, и больше никаких родственников, хотя жених обмолвился, что отец и брат живы. Со стороны невесты и вовсе никого не было.

До слез не хотелось оставлять свой маленький уютный домик, пусть и всего на год; Виррис свято верила, что так и будет. Накануне свадьбы она бродила по комнатам и проверяла, не забыла ли упаковать для переезда чего важного. Наступление нового периода жизни вызывало глубочайшее уныние.

«Ради Элге, – сцепив зубы, повторяла и повторяла девушка. – Это только ради Элге».

Бьорд ждал её под деревьями возле Ратуши, куда невесту доставил его экипаж. Несмотря на холод последнего зимнего месяца, на женихе был только свадебный костюм, и Виррис даже не позлорадствовала, до того поразилась его облику. Как он не мёрз?! Удлинённый сюртук из шелковистой ткани с искусной вышивкой совершенно не грел, как и надетый под него жилет, и шёлковая сорочка. Кожа Бьорда оставалась обычного, свойственного ему цвета, не стремясь слиться со светлым нарядом цвета холодного голубоватого льда, и никаких признаков страдающего от холода человека! Впрочем, директор Школы сильный маг, возможно, он применил согревающее заклинание?

– Вы прекрасны, леди Адорейн, – с улыбкой склонил голову Зоратт, с удовольствием вдыхая её аромат.

В прозрачных глазах плескалось восхищение.

Выбранное им платье, которое виднелось в распахнутой накидке, очень ей шло и удивительно сочеталось с его нарядом. Рыжие волосы с заметным оттенком красного дерева Виррис собрала у висков и частично заколола наверх, оставив большую часть волос распущенными, завила их в локоны и украсила благородно мерцающими шпильками. Сверху прикрыла вуалью. Выглядела действительно чудесно, жаль, большие выразительные глаза не сияли.

В обтянутые тонкими перчатками руки лёг изящный маленький букет и, приняв предложенный локоть жениха (к слову, тёплый, это явственно чувствовалось сквозь сюртук), Виррис шагнула к двери, за которой её статус вот-вот изменится, а вместе с ним и жизнь. Госпожа Зоратт – как просто звучит!

– Где же ваши гости, господин Зоратт? – поинтересовалась девушка, оглядывая пустую площадь.

– Ожидают внутри. И…зовите меня по имени, леди. Уже можно.

Если бы она хотела! Но привыкать надо, в этом он прав.

Перед самым входом в тепло Ратуши жених на несколько мгновений замер, прислушиваясь и рассеянно касаясь причудливо огранённого аквамарина в перстне; Вир оглянулась, ища источник его беспокойства, но ничего и никого не обнаружила.

– Господин Зо…Бьорд?..

Он медленно моргнул, и расширившиеся чёрные зрачки вернули обычный размер.

– Нет, ничего, всё в порядке. Идём?

Поднявшись по неширокой лестнице в зал для торжеств, невесту представили малочисленным гостям, но от волнения она не запоминала имен. Зоратт, согласно договорённости, включился в роль счастливого жениха: широко улыбался, держа руку на её талии, смотрел мягко, а поздравления с выбором спутницы жизни принимал, похоже, самым искренним образом.

– Племянник, полагаю, не прибыл? – спросила Виррис.

– Он в Леаворе, но сейчас очень занят. Я надеялся, успеет освободиться и прибыть до церемонии, – вздохнул Зоратт. – Я очень хотел видеть его в этот день рядом. Но всё ещё надеюсь, что он успеет хотя бы к обеду.

Сколько теплоты в голосе. Девушка ответила пожатием плеч. Без Элге всё это действо выглядело совсем безрадостным, поддержки, ободряющего слова, улыбки так не хватало.

Им провели скромную, но красивую церемонию. Гости, рассаженные полукругом на обитых бархатом лавках, выступали свидетелями положенных клятв и обещаний. С губ Виррис все эти слова слетали легко. «Это всего на год, это не по-настоящему», – успокаивала она себя, вслушиваясь в сильный голос Бьорда, который свои клятвы проговаривал с заметным волнением. Её ладонь лежала в его руке, его пальцы нежно поглаживали ребро ладони. Виррис терпела: взгляды распорядителя и гостей были обращены на неё.

Подали шёлковую подушечку с кружевом по краю: время обмена брачными украшениями. На её палец скользнуло обручальное кольцо. Вир глянула и равнодушно оценила выбор. Какая разница, что носить на руке как символ фальшивого брака? После того, как и Бьорду было нацеплено его кольцо – он наблюдал за Виррис с тихой улыбкой – молодожёны скрепили брачное свидетельство подписями. Зоратт – какая дурацкая, неблагородная фамилия! И она теперь её – минимум на год.

– Поздравляю вас, господин и госпожа Зоратт, – дежурно улыбнулся распорядитель.

Невеста оглянулась, ища взглядом сестру: на несколько томительных мгновений забыла, что Элге здесь нет. Поймала ободряющие и выжидательные взгляды. Почувствовала пальцы Бьорда на своём запястье, повернулась к нему с немым вопросом. Этот человек медленно поднял край нежной вуали и открыл лицо Виррис. Она подавила желание дёрнуться и отстраниться, вместо этого смотрела прямым взглядом, без слов прося пояснений.

– Поцелуй, – одними губами произнёс он.

Ах, да, первый супружеский поцелуй, который надо изобразить для всех. На который она настраивалась, пока собиралась утром, но так и не настроилась. Нельзя быть готовой прикасаться к вызывающему презрение мужчине, нельзя! Не выходит!

У неё задрожали губы, но вокруг несколько пар любопытных глаз. Виррис опустила ресницы, не в силах смотреть, как её муж (как дико звучит!) склонялся к ней; как сверкали драгоценными камнями глаза. Скольким же дурацким традициям надо следовать, даже здесь, не перед Небом, не в Алтарном круге! Его пальцы тронули её подбородок, приподнимая, и сам он стоял непростительно близко – но теперь можно, и так надо. Снова вдохнул её запах: ноздри дрогнули, веки на мгновение прикрылись.

– Не бойтесь, – еле различимый шёпот коснулся слуха, а потом он её поцеловал.

Она ничего не могла сделать, когда вторая его рука опустилась на её плечи, привлекая ближе, а пальцы первой очерчивали контур подбородка и гладили скулу. Бьорд касался её губ бережно, без слов умоляя ответить, и Виррис уступила – один раз, для достоверности. Раскрыла губы, позволяя ласке длиться столько, сколько ему хочется, надеясь на его сдержанность и обещание не заходить слишком далеко. Поцелуй выходил бесконечно нежным, с привкусом горечи и грусти.

Вир отстранилась первая, разрывая контакт, и выдавила застенчивую улыбку. Рука мужа неохотно сползла с её плеч и замерла на талии, прижимая ближе, как и положено счастливому молодожёну: смотрите и завидуйте. Вот и всё. Один раз пережить можно. Надеясь, что предательский румянец не окрасил её щеки, Виррис, теперь уже Зоратт, повернулась к гостям, которые повставали со своих мест, торопясь поздравить пару. Документ о заключении брака, с их подписями, которую Вир накануне нехотя тренировалась делать, сам собой свернувшийся в трубочку, с золотым перевитым шнуром вокруг, лёг в руки Бьорда, и тот бережно убрал его во внутренний карман.

– Успел!

Виррис обернулась на незнакомый возглас.

В арочный проход, перевитый цветами и лентами, шагнул ещё один участник их маленького ненастоящего торжества. Невеста не чувствовала, как сползает с губ приличествующая случаю улыбка. Новый гость, опередив всех остальных, едва оказавшись в торжественном зале, тут же очутился возле пары, и девушку от макушки до кончиков мысков туфелек обдало мягким обволакивающим голосом:

– Добрый день, дядя. Прошу прощения, как ни торопился – увы, самое важное пропустил. Госпожа Зоратт, полагаю? Примите мои поздравления!

В руки оторопевшей Виррис был опущен элегантнейший букет, собранный из кремовых, нежно-розовых и весенне-сиреневых цветов, а сама она неотрывно смотрела на молодого человека. Сердце укатилось вниз, в висках стучало, реальность вокруг оказалась вдруг размытой, ненастоящей. Он ответил ей прямым взглядом, в котором угадывалось любопытство, тонкие ноздри дрогнули, вбирая её запах; глаза на мгновение подёрнулись дымкой, зрачки сузились и вернули исходный размер. Её руки нежно прижали к себе подаренный букет, а все её естество сосредоточилось на пронзительных тёмно-серых, почти чёрных глазах гостя и его голосе. Тихое покашливание рядом стоящего мужчины она не услышала и не сразу уловила тёплое прикосновение к предплечью. Медленно повернулась: человек, только что ставший её мужем на ближайший год, смотрел на неё, и в его светлых глазах отражалась бесконечная нежность. Виррис стало стыдно за открытое любование другим мужчиной, мальчишкой почти; она неловко улыбнулась, но продолжала незаметно искать взглядом того, темноглазого. Ещё сильнее, чем стыд, её затопило сожаление о только что заключенном браке. Элге. Надо думать об Элге. Достаточно с неё неприятностей. Виррис заглушила вздох и позволила Бьорду взять себя под руку. И себя заодно в руки взяла.

– Виррис, рад познакомить вас с моим племянником. Арви Вейсдгар.

– Рад знакомству, тётушка Виррис. Поздравляю, Бьордхард. И желаю огромного счастья вам обоим, особенно тебе, дядя.

– Бьордхард..? – эхом повторила Виррис.

– Ну да, это его полное имя, – пожал плечами юноша. – Он вам не сказал..?

И отступил за спины спешивших поздравить гостей.

Она не помнила, чтобы директор Высшей Школы Магии когда-нибудь представлялся полным именем, на табличке его кабинета и бумагах ставились инициалы.

Человек, только что ставший её мужем, улыбнулся мальчишеской улыбкой, и легонько притиснул к себе. Находясь под перекрёстными взглядами гостей, Виррис не рискнула вырываться. Игра на публику, в соответствии с договором. Но, когда отзвучали поздравления и пожелания, а ряд приглашённых рассыпался вокруг пары новобрачных, она снова украдкой бросила взгляд на опоздавшего гостя.

Арви Вейсдгар был выше Зоратта на полголовы и гораздо шире в плечах. Двигался со звериной грацией и обликом неуловимо напоминал молодого, даже юного, но хищника. В отличие от дяди, имевшего несколько резкие черты лица, нос с лёгкой горбинкой, совершенно обыкновенные глаза и губы, племянник (надо будет уточнить, он сын сестры, раз фамилии разные?) получил очень приятную, яркую внешность. Большие глаза в тени густых длинных ресниц, тёмные брови вразлёт, прямой нос, нижняя губа полнее верхней и маленькая тёмная родинка над верхней губой, что придавало облику чувственности. Сильная, мощная шея, которую не скрывали ни воротничок сорочки, ни элегантно повязанный шёлковый шейный платок. Длинные, слегка вьющиеся волосы очень светлого оттенка, отливающие в благородное серебро. Неброский, круглой огранки бриллиант в ухе. Совершенные кисти рук, на одном из пальцев перстень, похожий на тот, что носил Бьорд, только камень более насыщенного оттенка. И костюм в серо-стальных и голубых оттенках, который племянник надел на свадьбу дяди, ему необыкновенно шёл. На вид не дать больше двадцати, совсем юноша. Виррис почувствовала, что краснеет, и с трудом отвела взгляд.

– Арви! – позвал господин Зоратт, когда все пожелания и цветы были вручены. – Я очень рад, что тебе удалось вырваться. Надеюсь, ты останешься с нами?

Парень стоял почти на другом конце зала, а Бьорд говорил негромко, но, очевидно, слух у темноглазого и впрямь звериный: он сразу же подошёл к дяде.

– С огромным удовольствием приму ваше приглашение, Бьордхард, тётушка Виррис. О делах после, не буду портить вам праздник! – коротко хохотнул он. – И…я точно не помешаю?

На последнем вопросе на лице молодого человека появилась лукавая улыбка.

– Арви, бывая в Леаворе, часто останавливается в моем доме, – пояснил Зоратт притихшей Виррис, с трудом оторвавшей взгляд от пронзительных тёмных глаз. – Вы не возражаете, если и в этот раз племянник воспользуется теперь уже нашим гостеприимством?

Девушка облизала отчего-то пересохшие губы, совершенно не замечая, как реагирует на это новоиспечённый муж.

– Буду рада принять вас, господин Вейсдгар, – выговорила она.

– Лорд Вейсдгар, если уж официально, – с небрежной улыбкой поправил юноша. – Но для семьи – просто Арви. Точно не помешаю? Всё же вы только-только поженились и наверняка желаете как можно больше времени проводить наедине. Мне как-то неловко, Бьордхард, я могу в гостиницу, к своим парням…

– Ни в коем случае! Твои комнаты на третьем этаже уже готовы, ты нас нисколько не стеснишь, правда, дорогая?

«Лорд!, – пронеслось в голове Виррис. – У Зоратта сестра, вышедшая замуж за аристократа?»

– Правда, – подтвердила девушка вслух. – Вы нисколько не стесните Бьо…нас. И мне будет…приятно поближе познакомиться с роднёй мужа. Признаться, я о его семье ничего не знаю.

– О, благодарю вас, тётушка Виррис! Обещаю, я обременю вас собой ненадолго: максимум через пару недель мне необходимо вернуться на родину. А с семьёй мы вас с удовольствием познакомим заочно, правда, Бьордхард?

Муж Виррис ответил кривоватой ухмылкой.

– Поедем домой? – негромко спросил он.

Новобрачная растерянно кивнула.

Глава 4

Газетчиков и художников возле здания Ратуши не наблюдалось. Господин директор уладил этот вопрос заблаговременно: скромную заметку о бракосочетании должны были поместить в два издания позже. Если гости и удивились отсутствию прессы, то вида не подали.

Виррис не помнила, как во главе свадебной вереницы экипажей ехала в новый дом. Не обратила внимания, в какую из карет усаживал её Бьорд, отметила только с долей удивления, что лунноволосый юноша Арви с посадкой в салон замешкался: лошади шарахнулись от него в сторону, так что вознице пришлось приложить усилия, чтобы успокоить животных. Не видела сидящего напротив мужа: мыслями унеслась далеко-далеко. Насколько радостные и улыбчивые лица гостей окружали её, насколько замечательные и, не исключено, что самые искренние слова звучали в их адрес, даже пожелания долгой счастливой жизни от госпожи Каннелии, знающей о роли Виррис в истории с запертым даром Элге, настолько паршиво было на душе невесты, теперь уже жены. Из царства невесёлых дум её выдернуло осторожное прикосновение к руке: Бьорд оповестил, что они приехали, и девушка сдвинула в сторону шторку на окошке.

Директор обитал недалеко от своей Школы: в центре Леавора располагалось несколько дорогих особняков, один из которых принадлежал её мужу. Вир смотрела на величественное, с налётом мрачности дымчато-серое строение в три этажа, окружённое заснеженным садом, и не представляла себя в этих стенах. Створки ворот приветливо распахнулись, пропуская новую хозяйку, и лошади бодро процокали по расчищенной дорожке к самому крыльцу. На верхней ступеньке лестницы топтались слуги, с любопытством вытягивая шеи – невесту хозяина до сего дня почти никто не видел. Возглавлял штат долговязый мужчина средних лет, с узким лицом и сильной проседью в густых чёрных волосах.

– Это Берг, мой дворецкий, незаменимый во всех домашних делах, – тихонько пояснил Бьорд.

Он подставил девушке локоть и медленно повёл в дом, а под ноги им ложились белые лепестки, задевая подол платья и мыски обуви. Красиво.

А потом на них полился серебристый мерцающий свет, и Виррис удивлённо подняла глаза. Нет, не свет, снежинки. Крупные, хрустальные и переливающиеся, они наполнили воздух тихим звоном, в котором угадывалась нежная мелодия. Драгоценной россыпью они оседали в волосах, на плечах, касались лица Виррис, и она не ощутила холода и влаги, наоборот, этот мерцающий белый снег согрел её вспыхнувшим лучиком радости. Девушка покосилась на Бьорда, поймала его беглую понимающую улыбку, и быстро обернулась. Лорд Вейсдгар медленно шагал следом, держа открытые ладони перед собой и озорно улыбаясь молодожёнам, а снежинки всё сыпались и сыпались, лёгкие, завораживающие.

– Лорд Вейсдгар тоже маг? – спросила Виррис мужа.

Тот кивнул, подставляя ладонь падающим звёздочкам: они садились на пальцы и не таяли.

– Арви стихийник, вода и лёд, – пояснил Зоратт не без гордости.

– Сын вашей сестры?

– У меня нет сестры, – весело ответил муж.

Виррис приподняла платье, поднимаясь по ступеням.

…Лорд? Лорд Вейсдгар? Почему тогда Бьорд не пользовался этой приставкой? Почему он – Зоратт?..

Снежинки с ладони её мужа целёхонькими посыпались на землю.

Слуги принарядились по случаю свадьбы хозяина, а саму Виррис приняли так радушно, что она растерялась. И их поздравления в адрес Бьорда, такие безыскусные, простые, но искренние, на несколько мгновений тронули и её сердце. Вот этого поборника законности, свидетеля её позора и унижения, в доме, похоже, любили. Кругленькая как ватрушка женщина в белом передничке поверх тёмно-серого платья, с цветком в подколотых волосах, улыбалась хозяину материнской улыбкой и смахивала набегающие слёзы. Дворецкий Берг держался солиднее, но в глазах сквозила теплота. Племянник прислуге едва кивнул и небрежно сбросил на руки подскочившему лакею тонкое пальто.

Бьорд обратился к собравшимся с просьбой дать им с женой несколько минут, прежде чем они возглавят маленькое торжество, и увлёк девушку в коридор, к подножию деревянной лестницы. Гостей проводили в украшенный зал с накрытым столом.

– Я покажу вам дом, некоторые его помещения, чтобы вы уже сейчас могли хоть немного ориентироваться.

И быстро провёл по этажу, объяснив, где находятся те или иные комнаты, потом повёл на второй этаж, где показал спальни: её и свою. Двери располагались напротив.

– Ваши вещи уже здесь, большую часть разобрала ваша горничная, а какие-то оставили нетронутыми как очень личные.

– Благодарю, – сухо отозвалась Виррис, стоя на пороге своей новой спальни. – Могу я, в таком случае, попросить несколько минут, чтобы привести себя в порядок?

– Разумеется, – улыбнулся муж. – Горничная сейчас явится и поможет вам. Я подожду вас здесь.

Он указал на открытую маленькую библиотеку, без дверей, огороженную перилами. Возле высоких книжных шкафов с открытыми полками располагались кресла и небольшой столик.

Девушка, скупо кивнув, переступила порог своей новой комнаты. Несколько минут передышки в этом спектакле, именуемом свадьбой, несказанно её обрадовали. Не дожидаясь горничную, сняла с головы ненужную теперь вуаль и поискала взглядом, куда бы её пристроить. Спальня была очень просторной, просто огромной – она давно отвыкла от таких помещений, выдержанной в светлых тонах с вкраплениями малинового и цвета шоколада – необычное для женских покоев сочетание, но, если смотреть беспристрастно и объективно, выглядело благородно. Виррис шевельнула пальцами, призывая магию, и повела ладонью вдоль мебели и стен: судя по всему, интерьер сменили совсем недавно. Получается, специально для неё.

Осматривая дом, Вир не могла не отметить преобладание тёмных цветов в обстановке и удивилась такому выбору. Предпочтения Зоратта или его бывшей супруги, она ведь тоже когда-то жила здесь? Коридоры и комнаты к их странному, совместно-несовместному празднику всё же украсили, хотя убранство мало спасало общую мрачность коридоров и лестниц: тёмное дерево, тёмные стены с узорами цвета состаренного золота, тёмное обрамление светильников. Виррис любила воздух и свет. Жилище Зоратта оказалось достаточно просторным, но вот света в нём не было совсем, не считая её комнат, и эти таящиеся по углам тени будили тягостное чувство. «Поменяю, – решила Виррис. – Если его разрешение ещё в силе – поменяю».

В комнаты вошла девушка в таком же белом фартучке поверх платья, с веточкой живых цветов, приколотой к воротничку, поклонилась новой хозяйке; Виррис сунула ей в руки вуаль и пошла осматривать помещения дальше. Два широких окна напротив двери, справа от входа гардеробная от стены до стены, изящная кровать с высокой спинкой, украшенная резными столбиками и балдахином, пара кресел рядом, прикроватные столики в один уровень, напротив – ширма и рядом с ней туалетный столик с большим трёхстворчатым зеркалом. Между столиком и дверью невысокий стеллаж с книгами. Картины на стенах. Письменный стол-бюро в простенке между окнами, у левой стены – каминная полка и огороженный решёткой очаг, сейчас незажжённый. Одна только спальня размерами выходила больше, чем весь второй этаж в их с Элге домике. Две двери справа от камина. И всюду цветы. Элге любила весенние первоцветы и фрезии, тогда как Виррис предпочитала холодные надменные… орхидеи. Белые, тёмно-фиолетовые с золотыми прожилками – её новая спальня утопала в этих цветах. Вот как он узнал, этот невозможный человек, неужели сестра проболталась?