Возвращение к себе. Остаться до рассвета

Элге ошеломлённо молчала, не зная, как реагировать на его слова и открытую улыбку. Опустила глаза, будто впервые разглядывая собственные руки.

- Пообещайте мне первый танец. Пожалуйста.

Ч-что?..

Она обратилась к памяти, выискивая среди вереницы бальных танцев название открывающего бал. Первый танец с таким партнёром – почётно, престижно. Заметно. И запомнится всеми. Мадом в особенности.

- Я… я не могу, Ваше Высочество, все мои танцы – для мужа.

Мужчина приподнял бровь, на лицо набежала тень.

- Вы замужем?

С дрожащей улыбкой Элге развела руками. Что это вообще такое, что происходит?? А наследник меж тем сумел справиться с эмоциями и уверенно заявил:

- Что ж, леди, подобные вам, и не должны жить в одиночестве. Завидую вашему супругу. Могу я узнать ваше имя?

- Леди Элге Форриль.

Пока ещё Форриль.

- Очень, очень рад знакомству, леди Фориль. Элге, - склонил голову Дастьен и, против предписанных правил, приложил правую руку к сердцу. – Я не буду настаивать оказать мне честь открыть вместе бал, хотя очень этого хочу; понимаю, как это может быть воспринято вашим супругом. Форрили уважаемы во дворце. Но вечер долгий, и я всё же надеюсь, что вы не откажете в последующих танцах. Вы очень красивы.

Она промолчала, склонив голову. Наследному принцу не отказывают, и просит он не о недопустимом, не роняющем честь дамы. А она отказала, и с радостью покинула бы праздник, лишь бы не попасть в неловкое положение. А то, что его взгляды, улыбка с ямочкой на подбородке живо напомнили ей Мадвика – так то не его проблема, а только её, Элге, личное восприятие.

Мужчина поймал её руку и, поднеся к лицу, прижался губами к пальцам, обтянутым тонкой перчаткой. Желая и не смея вырвать захваченную в плен ладонь, девушка смотрела на принца во все глаза.

- Герриардский этикет, - пояснил он, нехотя разжимая пальцы.

Да, она уже знает. Обаятельный племянник Зоратта уже просветил о своих обычаях, и, похоже, и дворец тоже. Виррис по секрету обмолвилась, что графский сын прибыл в Калдигерн по поручению короля.

И вот что теперь делать? Не хочет она внимания его королевского высочества! Ничьего не хочет, будь он дважды родовит и трижды красив! Все красивые обаятельные мужчины перестали вызывать у Элге доверие, и эпитеты им она подбирала такие, от которых уши любой уважающей себя леди будут стыдливо краснеть. О Дастьене Орсанде говорили как о ценителе женской красоты, но скандалов и некрасивых историй, порочащих чью-то репутацию, она не слышала. Хотя она и о Маде своём подобного не слы… не хотела слышать – после свадьбы. Намёки-то доброжелательные дамочки делали, но разве слушала Элге те намёки!

С бьющимся сердцем девушка шагнула в бальную залу и поискала глазами мужнину спину, затянутую в расшитую тонким узором серебристо-синюю ткань. Мадвик оживлённо беседовал с пожилым профессором из своего бывшего ведомства, чета старших Форрилей обнаружилась неподалёку. Встревоженными её отсутствием никто не выглядел; кое-как уняв бешеный стук сердца, Элге медленно направилась к ним и, пока шла, досадуя на нелепую встречу с принцем, вдруг поняла, что готова поблагодарить его за это знакомство и даже за попытку заигрываний: сам того не зная, мужчина отвлёк её, развеял стиснувший горло страх.

***

- Сейчас появятся Орсанды, - сказал Тивис с таким спокойствием, что Элге сразу поняла: нервничает. – Будьте готовы, дорогая моя Элге. Не отходите от Мада. Мадди…

- Не беспокойся, - улыбнулся тот.

Бритта пригладила выбившуюся из укладки светлую блестящую прядку, оценивающе глянула на невестку и в её взгляде мелькнуло удовлетворение: хороша, достойна, идеальна.

Они все взвинчены до предела, там, за фасадами красивых ухоженных лиц. Пальцы Мадвика на её предплечье едва ощутимо подрагивают, передавая нервную пульсацию ей.

В сумочке личный пропуск её королевского величества. И те слов мягким ободряющим тоном, слова участия и поддержки, очень грели, придавали сил. И ещё одно личное оружие Элге, маленькое и скромное: личина недалёкой девицы, коей считал её лорд Форриль.

- Лорд Тивис, всё хотела спросить у вас, да забывала, - хлопнув ресницами, мило улыбнулась Элге. – Почему именно здесь и сейчас? Вы столько раз могли шепнуть обо мне королю раньше, вы же теперь совсем близко к нему, такая должность, личное расположение его величества…

- Много вы понимаете, девочка. Мог бы раньше – давно сказал.

И тут же прикусил язык. А Элге продолжала улыбаться, переводя взгляд с Мадвика на свекровь, с той снова на Форриля-старшего, и тот нехотя закончил.

- Не все советники довольны выбором его величества. Мою кандидатуру рассматривали не один месяц, сомневались, а кое-кто строил козни, мечтая отправить меня на место, а ещё лучше куда подальше. Это обычные подковёрные игры, это обычная гонка за власть, и некоторым я перешёл дорогу, заняв место, на которое метили совсем другие люди. Во время совещаний никак нельзя, там короля окружают личности, чьи уши я хотел бы держать как можно дальше от такой информации. Здесь…безопаснее и надёжнее, и здесь король вас сразу увидит. Пусть он узнает первым, пусть проведёт необходимую проверку, убедится, что вы не самозванка. А там уж и двор информировать можно, но это должно прозвучать из уст Бастиана. Поэтому – стойте так, чтобы я вас видел, дорогая.

Девушка заставила себя покладисто кивнуть, поморщившись на слишком тесное объятие мужа.

Ох, Тивис..! Есть, есть в королевском окружении осторожные люди, которым ты не по нраву! И личные аудиенции, похоже, тебе пока не светят!

Музыка стала тише, сменив темп на парадно-торжественный, и от мыслей о змеином дворцовом клубке Элге отвлёк дрожащий радужными переливами воздух возле дальней стены залы, украшенной аркой из живых лиан и цветов.

Девушка ожидала, что король с семейством войдёт в парадные двери, а они появились порталом, смешав воедино личную магию каждого. Фиолетовые брызги – Бастиана Лигарта, розовые и золотые струились вокруг невысокой тонкой девичьей фигурки в белом пышном платье; королева Теона добавляла насыщенный пурпур, а у наследного принца цвет магии отливал более светлым, чем у отца, оттенком, синевато-сиреневым. Едва портальная дымка развеялась, четыре фигуры слаженно шагнули к подданным.

Мад стиснул локоть рыжеволосой супруги.

На фоне пестроцветья бальных нарядов Орсанды выделялись торжественной бело-красно-золотой гаммой. Золотистое переливчатое платье на королеве, алое шитьё на белом наряде принцессы Эрейн, и рубины на шее запястьях и в волосах, белое и золотое на принце Дастьене, красное с золотом на самом короле.

Элге рассматривала их с любопытством: на портретах они смотрелись любящей семьёй, а как на самом деле?

Их появление объявили зычным, подрагивающим от пафоса голосом, и, едва сделав несколько шагов по зале, к Орсандам со всех сторон заспешили гости, стремясь засвидетельствовать всё, что полагается продемонстрировать в данном случае. Вереница реверансов, почтительно склонённых голов, десятки улыбок, шелест голосов. Элге не запомнила момент представления, одним коротким кадром запечатлев в мозгу всех четверых, стоявших рядом. Отметила, что вблизи Дастьен потрясающе похож на отца, всё различие лишь в цвете глаз и структуре волос: у принца они завивались сильнее. А юная принцесса вобрала в себя черты обоих венценосных родителей: миловидное личико, огромные глаза матери, но цветом насыщенно-сапфировые, как у Бастиана, и волосы похожего на материнский оттенка, медово-русые, но уложенные мягкими локонами, а не тугими спиральками.

В такой толпе, напирающей сзади, торопящей, подгоняющей, и думать нечего было о посвящении Бастиана в маленькую тайну Элге Адорейн-Форриль, и Тивис, понимая это, неохотно отступил в сторону, нацелившись выждать подходящий момент.

Глава 9

Едва завершились положенные приветствия, объявили о начале танцевального вечера, и прекрасная Бритта утащила скрипнувшего зубами мужа исполнять венгорсу, отрепетированную наравне с невесткой, шаг за шагом, до безупречности. Темноволосый наследник престола выбрал своей партнёршей собственную сестру. Краем глаза Элге поймала сверкнувшую на лице принца улыбку, адресованную ей поверх головы принцессы Эрейн. Ужасно. Он же не будет оказывать ей знаки внимания у всех на виду, не стесняясь Мадвика?!

Мадвик не видел. Как всегда, в танце он двигался легко и уверенно, а вот для Элге всё это было непросто. Совсем не то же самое, что танцевать на обычных балах. Склоняясь к её лицу, Мад шептал жарким шёпотом успокаивающие, ободряющие слова. Она и сама знала, что напрасно волнуется, всё ли идёт гладко и безупречно. Только смотреть на мужа не получалось, и его пальцы, нежно убирающие с висков рыжие локоны, терпела с трудом. Едва стихли последние ноты мелодии, напоминающей о долгих южных вечерах, неспешном любовании закатом, пряном и сладком вине, алом, словно кровь, девушка вернулась к увитой живыми гирляндами колонне и попросила мужа принести воды.

Элге ещё размышляла об Орсандах, всё так же безуспешно пытаясь представить себя частью их рода, когда рядом досадливо зашипел – ну натуральный змей! – свёкор.

- А этот за каким сюда явился, он же должен быть в Калларе!

Девушка посмотрела на дверь.

В залу входил невысокий узкоплечий мужчина, черноволосый и черноглазый, с выдающимся носом, ничуть не портящим худое выразительное лицо. Его наряд был расшит шёлковой нитью и камнями, пальцы изящных рук унизаны перстнями, и на шее поверх роскошного узорного шёлка блестит и переливается ожерелье. И всё это невероятным образом шло его худощавому утончённому облику.

- Кто это? – полюбопытствовала Элге.

- Нахал и выскочка.

- Граф Вестеро, королевский маг.

Форрили, отец и сын, ответили одновременно. А выскочка-граф безошибочно нашёл в нарядной толпе королевского советника и кивнул, едва-едва обозначив губами улыбку. Тивис ответил не кивком – холодным намёком на него.

***

Тивис выходил из себя крайне редко. Но сейчас он, спокойный внешне, кипел и клокотал изнутри, как булькающий на открытом огне котелок.
Всё шло не так, всё!
Рыжая девица, ослепительная в шелках и сапфирах, ведёт себя без нареканий: нежно улыбается, смотрит в глаза его сыну, позволяет себя приобнимать, танцует так, что глаз не оторвать. Всё, как он просил: ни у кого и мысли не возникнет, что у молодых разлад и звучали, виданное ли дело, речи о разводе! Мад безупречен, Бритта довольна и счастлива. Только они и вписываются в желаемую картину великолепного праздника. Хорошо, что планами на сегодняшний вечер с Бри он не поделился - только расстраивать. А планы летели в пропасть.

К Бастиану оказалось не подобраться, ни на пару слов за бокалом аззарийского опалового, приватно, в дальнем уголке, ни в толпе разряженных придворных. Слишком не те придворные стояли рядом, один только выскочка Вестеро чего стоил! Откуда, ну откуда он нарисовался во дворце, этот пронырливый, несдержанный на язык, единственный, кто голосовал против него!? Вестеро должен был оставаться в Калларе ещё день или два, и светские развлечения его не интересовали, балы и приёмы надоели ему ещё десяток лет назад, однако - вот! Нацепивший на себя все фамильные реликвии разом, подкрутивший кончики чёрных, как ночь, волос, надушенный, разряженный как петух на ярмарке, глазам смотреть больно! И - ни на шаг от Орсандов, в особенности от Бастиана! А при графе нельзя, никак нельзя...

И самому Тивису свалилось на голову сущее наказание, всего одно, зато какое! Кто бы мог подумать, что его однокурсник, лорд Галрид, окажется сегодня во дворце! И с порога, будто знал, что встретит здесь, буксируя на одном локте супругу, на другом одну из дочерей, ринулся трясти руку, панибратски хлопать по обтянутому парчой плечу, и знакомить с женской половиной своего семейства! Радостно, обстоятельно, сам себя перебивая вопросами и сам же на них отвечая! Именно сейчас, когда Тивису так нужно всего лишь пять минут, жалкие пять минут наедине с королем! Ни сейчас, ни в другой день, Тивис не желал вспоминать их общие с Вартом Галридом школьные дни, и тем более в присутствии детей.

Галрида слишком много было с самого первого дня их учебы. Не в меру общительный, шумный, готовый хохотать над любой шуткой, над намёком на шутку, он атаковал семейство Форрилей подобно летящему в лоб топору. Через четверть часа у Тивиса ныли зубы и дёргался глаз. Мадвик натянуто улыбался, рыжая девица Элге поддерживала вежливую беседу, Бритта пересчитывала бриллианты на шее жены Варта и интересовалась будущим его дочерей, к слову, гораздо более сдержанных и тихих.
Советник поглядывал в сторону Бастиана, вынужденный на людях перебрасываться с ним ничего не значащими фразами, и медленно выходил из себя. Невестка кружилась с Мадом, пару раз её приглашал танцевать наследный принц, и Тивис смотрел с неверием и скрытым удовлетворением: обратила на себя внимание одного из Орсандов - прекрасно! Прикидывал, не открыться ли Дастьену, раз он держится ближе. Не рискнул.
А время шло, вечерние сумерки из густо - синих окрасились в чернильный, но Тивису не удавалось осуществить задуманное. Такое простое, такое лёгкое.