Бывшие. Я не позволю себя уничтожить.

Я бросил трубку. Сидел, тяжело дыша, уставившись в тёмный экран ноутбука.

И тут меня накрыло. Не просто злость. Нечто большее.

Унижение. Она бросила меня.

МЕНЯ!

КОНСТАНТИНА ГРОМОВА.

Она вышла из-под контроля.

Исчезла.

Будто я не хозяин этого дома, своей жизни, а какая-то никчёмность, от которой можно просто уехать без объяснений.

Я встал и начал метаться по кабинету. В голове крутились обрывки мыслей, диких, яростных.

«Она с детьми одна в том холодном сарае. У неё нет денег. Она испугается. Она позвонит. Она обязана позвонить.»

А если не позвонит?

Она упрямая. Глупая и упрямая.

Я подошёл к барной стойке, налил виски и пил стаканами.

Не чувствуя вкуса, не чувствуя жжения. Чтобы залить этот пожар внутри.

Не помогало.

Я швырнул пустой стакан в камин. Стекло разлетелось с резким, чистым звуком.

— Ты думаешь, ты выиграла? — прошипел я в пустоту, представляя ее лицо. — Ты думаешь, украла детей и сбежала в деревню — это победа?

Я покажу ей, что такое настоящая сила.

Я оставлю её без копейки.

Думает, что ей родители помогут? Посмотрим, как долго они протянут, если у них начнутся проблемы с бизнесом.

Я разорю её отца.

Она будет вынуждена вернуться.

Ползать у меня в ногах. Униженная.

Она будет просить у меня прощения за каждый свой шаг.

Но даже сквозь этот ядовитый монолог страх уже пробивался под кожу.

Она не позвонила.

Она не бросилась умолять.

Она просто… ушла. Собрала вещи и ушла.

А я сижу здесь, в своём дорогом, пустом доме, бью посуду и разговариваю сам с собой. Как последний идиот.

Я подошёл к окну, свет фонаря казался насмешкой.

Все, что я построил, дом, семья, благополучие дало трещину. И всё благодаря моей жене.

Тихая, покорная Ариадна.

«Ладно, — подумал я, и в голове наконец начал вырисовываться новый план. — Играем по-твоему. По-жёсткому. Завтра я найду лучшего адвоката по семейным делам в городе. Я начну процесс о лишении тебя родительских прав на основании того, что ты неуравновешенная, безработная, похитила детей и скрываешься. Я опутаю тебя судами, ты сойдёшь с ума. А дети… дети вернутся ко мне».

Я глотнул виски и продолжил уже вслух:

- Они моё продолжение. Мои наследники. А ты станешь для них просто воспоминанием. Той мамой, которая сошла с ума и бросила их отца. Ты станешь никем.

От этой мысли стало немного спокойнее. Это был план.

Действие.

Контроль. Я верну его. Я верну все.

Глава 7 Ариадна

Утром началась новая жизнь.

Я отвезла Власа в местную школу — к счастью, документы были со мной, и директор, знавший папу, пошёл навстречу.

Варю устроила в сад в соседнем посёлке.

Мир не рухнул.

По дороге заехала в магазин, купить самое необходимое, чтобы приготовить еду: хлеб, молоко, любимый йогурт Вари, сырки, которые любит Влас, фрукты, курицу, овощи на суп.

На кассе, расплачиваясь картой, обнаружила, что карта заблокирована. Карта была привязана к счету Кости. Достав немного наличных, я оплатила покупки и поехала домой.

Дома я села за ноутбук.

«Юрист. Развод. Раздел имущества. Москва».

Поиск выдал десятки имён. Я выбирала тех, у кого в специализации было «сложные бракоразводные процессы с высоким уровнем дохода супруга».

И звонила.

Первые три отказали, только услышав фамилию «Громов».

Четвёртый, молодой и самоуверенный, начал рассказывать о баснословном гонораре авансом. У меня не было даже его десятой части.

И тогда я нашла её.

Анна Семёновна Зацепина, адвокатское бюро Коврова. Их сайт был простым, без пафоса. В графе «принципы» значилось: «Защищаем интересы женщины и детей».

Позвонила.

Голос у неё был спокойным, уставшим, но не безучастным.

— Громов… Константин Громов? Да, я знаю, кто это. У вас есть доказательства измены?

— Я застала их. В его кабинете. У меня есть… — голос дрогнул, — есть скриншот переписки.

— Это хорошо. Но недостаточно для серьёзного раздела. Он уже предпринимал что-то?

— Он… Я только что попыталась оплатить продукты в магазине. Карта заблокирована.

На том конце провода повисла короткая пауза.

— Классика. Пытается взять на измор. У вас есть свой доход?

— Есть блог. Небольшой. И… родители могут помочь.

— Родители — это хорошо. Но вам нужны деньги на жизнь и на мои услуги. Подадим немедленно заявление на алименты. Даже в рамках брака. Это заставит его сесть за стол переговоров. А потом будем думать о разделе. Вы готовы к войне, Ариадна? Он не отдаст ничего просто так. Это будет грязно. Он будет использовать детей. Будет копаться в вашем блоге, искать компромат. Будет давить морально.

Я смотрела в окно на замёрзший сад.

— Я готова, — сказала я, и в голосе не было ни тени сомнения. — Больше терять мне нечего.

Мы договорились о встрече через три дня.

Анна Семёновна согласилась взять предоплату символическую, остальное — после решения по алиментам.

Это была не милостыня. Это был договор о взаимовыручке между двумя женщинами, которые слишком хорошо знали цену мужскому слову.

Вечером того же дня, уложив детей, я попробовала перевести немного денег с карты на счёт мобильного. На экране всплыло холодное: «ОПЕРАЦИЯ ОТКЛОНЕНА».

Я открыла свой блог.

Подписчиков — чуть больше двадцати тысяч. Не космос, но и не ноль. Нужно вернуться к блогу, он сейчас мой единственный источник дохода, нельзя его запускать. Нужно работать и развивать.

Я не собиралась выносить сор из избы. Не хотела видеть в комментариях ни жалости, ни хейта с мерзкими намёками на то, что я жалуюсь специально, чтобы собрать денег.

Моя боль не была контентом. Моя борьба — не шоу.

Я сняла на телефон короткое, тёплое видео прямо здесь, на кухне, при свете керосиновой лампы (в доме внезапно отключили свет). Но о проблемах — ни слова.

«Дорогие мои. Знаете, иногда жизнь вносит свои коррективы в наши планы. Сегодня вместо сложного рецепта — простой куриный супчик. И разговор о самом важном. О том, что сила — не в том, чтобы никогда не падать. А в том, чтобы каждый раз находить в себе силы подняться. И приготовить этот супчик. Потому что кто-то ждёт его дома».

Дальше кадр с детскими руками, лепящими из теста смешные фигурки.

Я говорила о стойкости. О доме. О тихом мужестве будней.

Никаких подробностей.

Ответ пришёл не в деньгах, а в словах.

Комментарии: «Ариадна, вы молодец», «Это видео — как глоток воздуха», «Вы делаете нас сильнее».

Они не знали правды, но чувствовали её. И это была лучшая поддержка. Она не унижала. Она возвышала.

Наутро я проснулась от смеха детей, которые возились на старом диване.

Накормив детей, я вышла на крыльцо.

Морозный воздух обжёг лёгкие.

В кармане лежали последние пять тысяч наличными, которые я когда-то отложила «на всякий случай».

Ещё был перевод от мамы с лаконичным «держитесь» и обещанием помочь с первым взносом юристу.

Я была одна, но с поддержкой.

Без его денег.

В холодном доме.

С двумя детьми на руках и грудой проблем.

Я смотрела на розовую полоску зари над тёмным лесом и чувствовала не страх. А тихую, невероятную, окрыляющую свободу.

Пусть он думает, что загнал меня в угол, отрезав от ресурсов.

Пусть.

Угол этот был мой. И отсюда, из этой тишины, из этой честной бедности, я начинала свою новую жизнь. Для себя. Для детей.

*******

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в ещё одну эмоциональную

новинку нашего литмоба “Война бывших”:

Лаура Тит “ Мой Боец”

Я научилась дышать под ритм его сердца. Но в моей памяти жил другой тот, чей яд въелся под кожу. Два Скорпиона. Два спасителя. Один научил меня падать, другой подниматься. Чтобы выжить, мне придется убить в себе того, кто однажды был для меня всем.

Ссылка на книгу: https://litnet.com/shrt/Ehty

Глава 8 Константин

На следующий день я не поехал на работу.

Дома снова эта гнетущая тишина.

Она проникла во все щели этого дурацкого, слишком большого дома.

Раньше я никогда не слышал этой тишины. Ее заглушали детские крики, голос Ариадны из кухни, телевизор, ее шаги по лестнице.

Теперь не заглушало ничего.

Я снова пил...

Взгляд скользил по вещам, каждая кричала о ней.

Вот плед, который она купила, потому что «он такой уютный, Костя».

Вот дурацкая ваза, которую она слепила на мастер-классе и гордо поставила на самое видное место.

Фотография на пианино — мы с детьми, она за кадром, я это знал, потому что помнил тот день. Она всегда была за кадром. А теперь и за кадром не осталось.

Одиночество накатило неожиданно тупым, тяжёлым ударом под дых.

Это была физическая пустота.

Дом превратился в красивую, выхолощенную оболочку.

Музей нашей прежней жизни. И я был в нем единственным, ненужным экспонатом.

— Соберись, Громов, — я опять разговаривал сам с собой — Ты что, маленький мальчик? Боишься остаться один в своём доме?

Ещё одна проблема — быт.

Я открыл холодильник. Он ломился от еды, которую закупила Марьяна по списку Ариадны.

Йогурты для Вари, сок для Власа, ее любимый творог с ягодами.

Моя полка была почти пуста: пиво, дорогой сыр, маслины.

Я не знал, что буду есть на завтрак. Не знал, где лежит пакет с макаронами. Ариадна всегда… Всегда.

Я захлопнул дверцу и потянулся за сигаретой.

Может позвонить ей... И что я скажу. Я знал причину её ухода.

Попробовать оправдаться? А почему я должен это делать? Она ушла не поговорив, не выслушав... А я оправдываться должен? Да с какой стати?

В груди опять начала подниматься злость...

Курил прямо на кухне, чего никогда не позволял себе раньше.

Пепел падал на идеально чистый гранит столешницы. Мне было плевать.

Я взял телефон. Пролистал контакты.

Деловые партнёры, подчинённые, несколько старых друзей, с которыми давно не виделся.

Позвонить им? Что сказать?

«Приезжай, мне одиноко»?

Они бы содрогнулись от жалости или хихикнули за моей спиной.

Константин Громов, железный Костя, сломался из-за того, что жена сбежала.

Мой палец сам нашёл имя. Ева.

Она ответила почти сразу, голос был ровным, чуть насмешливым.

— Котик? Я думала, ты занят спасением семьи, раз на работу не пришёл.

— Заткнись, — прорычал я, но без злости. В ее тоне была знакомая дерзость, которая хоть как-то оживляла этот мёртвый воздух. — Где ты?

— На работе, где же ещё. В отличие от тебя. Чувствуешь себя хозяином пустыни?

Она всегда била точно в больное. Это одновременно бесило и притягивало.

— Приезжай, — сказал я, не думая. Слова вырвались сами, подстёгиваемые тишиной и желанием заглушить ее любым способом.

— Куда? В твой священный семейный очаг? — она фыркнула. — Чтобы Ариадна вернулась и застала нас в той же позе? Нет уж, спасибо.

— Она не вернётся.

Я выдохнул.

— Она увезла детей. В дом к своим родителям.

На том конце провода повисло короткое молчание.

— Ого, — наконец произнесла Ева. — Значит, мышка показала зубки. И что, испугался?

— Я? Испугался?

Голос сорвался.

— Я в ярости! Я заблокировал все её карты. У неё нет денег. Она приползёт, я тебе говорю. Приползёт...

— А пока ты сидишь один в особняке и звонишь мне, — констатировала Ева. — Поэтично.

Я зажмурился, чувствуя, как нарастает раздражение, смешанное с отчаянием.

— Ева. Приезжай. Сегодня. Останься. Зачем тебе твоя конура? Переезжай сюда.

Слова повисли в воздухе.

И только произнеся их, я осознал...

Это чудовищно.

А почему бы и нет?

Уходить и забирать детей не чудовищно? Дом пуст. Он должен быть заполнен.

Кем-то молодым, красивым, живым.

Кем-то, кто будет смотреть на меня с обожанием, а не с ледяным презрением. Кем-то, кто заслонит собой призраки детского смеха и ее шагов.

Ева рассмеялась. Долго, искренне.

— О, Боже. Ты это серьёзно? Ты предлагаешь мне переехать в дом, из которого только что сбежала твоя жена с детьми? Стать ее… заменой? Дешёвой заменой?

— Ты ничего не заменяешь! — рявкнул я. — Ты лучше. Ты живёшь. Ты хочешь того же, чего и я. Мы можем все. Здесь. Сейчас.

— Что мы можем, Костя? — ее голос внезапно потерял насмешку и стал холодным, аналитическим. — Сидеть в ее кресле? Спать на ее постели? Готовить на ее кухне, пока ты будешь ждать, не позвонит ли она? Ты предлагаешь мне стать живым громоотводом для твоего одиночества и твоей злости. И жить в доме, где каждый уголок будет напоминать тебе о том, что ты проиграл. Нет, спасибо. Это даже не унизительно. Это просто глупо.

Ее слова резали, как нож, потому что в них была правда.

Унизительная, обнажающая правда.

— Ты не понимаешь.

В моём голосе прозвучала слабость... Я был в ужасе...

— Здесь тихо. Здесь пусто. Невыносимо...

— И ты думаешь, я это исправлю? — она сказала это почти с жалостью. — Ладно, Котик. Послушай меня как друг. Ты не хочешь чтобы я была рядом. Ты хочешь, чтобы тебя пожалели. Но я не из таких. Я не жалеть приеду. Если я туда перееду, это будет только за процент от твоего капитала и с брачным контрактом. Готов обсуждать?

Это был уже не разговор. Это были переговоры.

Холодные, циничные переговоры.

И в них не было ни капли того, чего я жаждал — человеческого тепла, связи, просто другого дыхания в этой тишине.

— Ну ты и сука, — прошипел я беззлобно. Констатируя факт.

— Да, — легко согласилась она. — Но я честная сука. А ты сейчас просто напуганный, одинокий волк в слишком большой конуре. Разберись со своими проблемами. А потом, если захочешь не няньку, а партнера — звони. Но будь готов говорить на языке цифр. Не на языке тоски по ушедшей жене.

Она повесила трубку.

Я сидел, сжав в руке телефон, и слушал, как тишина возвращается.

Теперь она была еще громче. Еще невыносимее.

Я дотащился до спальни. Наша кровать.

Я лёг на свою сторону, уткнувшись лицом в подушку. От неё пахло ее шампунем. Тот самый, с ароматом яблока.

Я вскочил, как ошпаренный, швырнул подушку на пол. Лёг снова. Но запах витал в воздухе. Он был везде.

Я закрыл глаза и увидел не Еву. Я увидел Ариадну. Не ту, что с ледяным взглядом в кабинете. А ту, что смеялась, запрокинув голову, когда мы выбирали этот дом. Ту, что спала, свернувшись калачиком, на моей половине, если ей было холодно. Ту, чьё присутствие было таким же незаметным. Пока не исчезло. А сейчас необходимо, как воздух, но я не хотел это признавать.

Я всегда брал от жизни то, что хотел, а сейчас сидел один на руинах своей идеальной семьи. И единственное, чего я хотел сейчас — это не молодого тела, не дерзкой насмешки, не новой войны.

Я хотел, чтобы эта чертова тишина наконец прекратилась. Но единственный человек, кто мог ее прекратить, ушёл. И, судя по всему, не собирался возвращаться.

Глава 9. Ева.

Он бросил трубку.

Вернее, отключился, оставив в воздухе щелчок, более красноречивый, чем любое ругательство.

Я опустила телефон на колени и смотрела в окно офиса. Дорогой, стильный офис в центре. Костя старался во всём соответствовать «статусу». Ещё один трофей в коллекции.

«Приезжай. Переезжай».

Я фыркнула вслух, и звук получился злым, нервным.

Идиот. Самоуверенный, испуганный идиот.

Он думал, что я — скорая психологическая помощь с походом в постель? Что я брошу всё и помчусь заполнять пустоту, которую оставила после себя его святая, серая жена?

Я не собираюсь становиться очередной «девочкой для битья». У меня совершенно другая цель.

Весь мой хитроумный, выстраданный план трещал по швам. Изначально всё было просто и ясно.

Цель №1: соблазнить шефа.

Не такого, как все мужики в кризисном возрасте, а Константина Громова — замкнутого, мощного, холодного, недоступного. Того, на кого заглядываются все, но кто ни на кого не смотрит.

Цель достигнута с блеском.

Я изучила его словно под микроскопом. Узнала, что ему льстит наглость, если она приправлена интеллектом. Я знала, что его бесит, и что заставляет уголки его губ приподниматься в подобии улыбки. Знала, что он устал от домашнего покоя и жаждет риска. Что его тянет к молодости не потому, что он стареет, а потому, что боится ощутить себя «прожитым».

Я стала этим риском. Этой молодостью. Со мной он почувствовал что живёт.

Не просто любовницей — вызовом, трофеем, подтверждением его силы. И да, я позволяла ему думать, что для него это просто игра, развлечение. Пусть чувствует себя хозяином положения. ПОКА.

Цель №2: из любовницы — в неофициальную жену.

Постепенно вытеснить ту, домашнюю. Стать необходимой в офисе и вне его. Влиться в его жизнь так, чтобы моё отсутствие стало невыносимым. А там… там видно будет. Может, и законная жена. А может, просто пожизненное содержание и статус самой влиятельной неофициальной женщины в его кругу. Я была готова на оба варианта.

Но эта дура Ариадна всё испортила.

Взорвала сцену раньше, чем я успела доиграть свой акт.

Она не стала тихо страдать, пить антидепрессанты и выпрашивать у него внимания. Не стала для него раздражителем, обузой...

Она просто взяла и ушла. Забрала детей, его покой и — что самое обидное — испоганила мой сценарий!

Он, должен с тоской перебирать мои фото и осознавать, что только рядом со мной он чувствует себя живым.

И что я слышу? Звонит и орет «Приезжай!», как потерянный щенок.

Он предлагает мне переехать не как победоносной любовнице, завоевавшей место любимой жены. А как жилетке для слёз. Как костылю, чтобы чувствовать себя увереннее...

Заполнить собой пустоту, которую оставила она. Чтобы своим телом и присутствием заглушать детский плач, которого он теперь не слышит.

— Ни за что, — прошептала я в тишину безупречного интерьера. — Ни за что на свете.

Я встала, прошлась по холодному полу.

Мне нужен был новый план. Потому что старый — «постепенное вытеснение» — сгорел в огне её внезапного бунта.

Теперь война шла на открытом поле. И Константин был не призом, а полем боя. Шахматной доской.

Он сейчас уязвим.

Одинок.

Зол.

Это можно использовать.

Но никаких переездов и открытых объятий. Это выглядело бы отчаянно. Дешево.

Я подошла к зеркалу во всю стену. Посмотрела на свое отражение — идеальный макияж, идеальная форма, идеальная маска уверенности. А внутри — холодный, ясный расчёт.

Дистанция.

Он не должен чувствовать, что я в его власти. Что я жду у телефона его звонка. Пусть помучается. Пусть осознает, что я — не лекарство от одиночества, а награда, которую ещё нужно заслужить.

Деловой подход.

Завтра на работе — абсолютный профессионализм. Ни одного намёка на личное. Только проекты, цифры, эффективность. Я должна стать для него незаменимой не в постели, а в офисе. Опора в хаосе. Единственная, кто не поддаётся эмоциям.

Ненавязчивый намёк.

Через пару дней, когда он снова позвонит вне работы (а он позвонит), и предложит поговорить, нужно дать понять, что я на его стороне. Но не как утешительница. Как стратег. Сказать что-то вроде: «Развод — это не конец света, Костя. Это бизнес-процесс. Нужно минимизировать потери. Я могу помочь взглянуть на это с холодной головой». Стать ему адвокатом, психологом и союзником в одном лице.

Терпение.

Ждать, пока он сам не придёт к мысли, что хочет видеть меня рядом. Настоящей. Не как временную замену. Когда он избавится от жены юридически и эмоционально, вот тогда можно будет говорить о будущем.

Я улыбнулась своему отражению. Улыбка получилась без тепла, но с бездной решимости.

Ариадна, своими неожиданными тихими действиями, дала мне бесценный подарок. Она показала ему, что его идеальный мир — карточный домик. И теперь мне нужно не ломать его вместе с ней, а помочь ему построить новый мир вместе со мной. И стать архитектором этого нового мира.

Мой телефон вибрировал. СМС. Не от него. От подруги, с которой мы когда-то обсуждали, как «зацепить» богатого мужчину.

«Ну что, Евка, как твой Громов? Готов уже развестись?»

Я набрала ответ, не задумываясь.

«Пока нет. Форс - мажор. Приходится кардинально менять план действий».

Я выключила свет, рабочий день закончился и поехала домой.

На улице уже темно. В темноте мысли были чётче. Я представляла его — один в том огромном, тихом доме.

Он сейчас пьёт. Злится. Боится.

И, возможно, впервые за многие годы думает не о том, как заполучить, а о том, как не потерять.

— Терпение, Ева, — прошептала я себе. — Всё идёт не по плану, но так даже интереснее. Хаос — лучшая среда для акулы. Выжидай и в нужный момент — атакуй. Но не тело. А душу и кошелёк. По отдельности, а потом — вместе.

**********

Дорогие читатели!

Представляю вам ещё одну невероятную новинку нашего литмоба "Война бывших"

от замечательного автора Марины Мартовой

"Бывшие. Ненависть между нами".

Он - сын криминального авторитета, чемпион с татуировкой на груди.

Я - студентка, поверившая в сказку... вот только в этой сказке оказался трагичный финал - измена, предательство, боль.

Через восемь лет мы встретились вновь, но теперь между нами только ненависть!

Читать книгу: https://litnet.com/shrt/t54E

Глава 10. Ариадна.

Утром отвезла Власа в школу, Варю в садик, а сама поехала к адвокату.

Адвокатское бюро Коврова, где мы встретились с Анной Семёновной Зацепиной находилось не в стеклянной башне в центре, а в старом, добротном здании с высокими потолками и скрипучим паркетом.

Это успокаивало.

Здесь пахло старыми книгами, древесной пылью и кофе, сваренным в турке.

Анна Семёновна женщина лет пятидесяти, с усталым, умным лицом и внимательными карими глазами. Она не улыбалась. Но в её взгляде не было и жалости. Был опыт и профессионализм.

— Садитесь, Ариадна.

Я устроилась в кресле напротив массивного стола, заваленного папками.

— Расскажите. С самого начала. Без эмоций, только факты.

И я рассказывала.

Голос сначала дрожал, срывался на шёпот.

Про то утро с телефоном.

Про поездку в «Сокол».

Про открытую дверь и то, что я увидела.

Про блокировку карт.

Анна Семёновна слушала, не перебивая, лишь изредка делая пометки в блокноте. Когда я закончила, в комнате повисло молчание, нарушаемое только тиканьем настенных часов.

— Доказательства у вас, по сути, одни — ваши слова и скриншот, который в суде могут не принять. А он будет настаивать на этом. Но это не беда. Ситуация с блокировкой карт при наличии несовершеннолетних детей — уже серьёзная ошибка с его стороны. И это нам поможет.

Снова запись в блокнот.