Бывшие. Я не позволю себя уничтожить.

https://litnet.com/shrt/MDdB

Визуализация Марьяна.

Визуализация

Марьяна - прежняя няня Власа и Вари Громовых.

Работала в семье с рождения детей, очень любит обоих. Уважает Ариадну. Отказалась предать Ариадну, за что была уволена с “волчьим билетом”.

Глава 13. Ева

Константин несколько дней не приезжал в офис.

Два дня назад он появился, но игнорировал меня, вызывая только в том случае, если была необходимость.

Я вела себя собранно и холодно.

Холод был моим щитом все эти дни.

Но сегодня, когда его шаги прозвучали за спиной, броня дала трещину.

Он подошёл так близко, что тепло его тела коснулось моей спины сквозь тонкую ткань блузки.

Запах — дорогой лосьон, сила, мужская злость — обволок меня, нарушив привычную дистанцию.

Он был моим «вложением» в моё светлое будущее, но он также был красивым мужчиной и страстным любовником.

— Ева.

Мое имя в его устах прозвучало как тёмное, хриплое обещание чего-то неотвратимого.

Я обернулась медленно. Его лицо было бледным от напряжения, тени под глазами выдавали бессонные ночи. Но в его взгляде горело нечто, от чего у меня перехватило дыхание — не бизнес, не расчёт.

Жажда. Дикая, необузданная.

— Константин Станиславович. Я собираюсь уходить. Отчеты у вас на столе.

— Нет, ты мне срочно нужна — он перехватил мой взгляд и резко двинулся к кабинету. — Иди за мной.

Он впустил меня в кабинет, и повернул ключ.

Щелчок замка. Ловушка захлопнулась.

Он не зажёг верхний свет, только настольную лампу, отбрасывающую острый конус света на его рабочий стол, оставляя остальную часть кабинета в тревожных сумерках.

Он скинул пиджак на спинку кресла, расстегнул манжеты рубашки, сделал это резко, почти яростно.

— Давай поговорим. Говори всё, что думаешь, — его голос был сдавленным. — Я хочу слышать твой голос. Настоящий. Я скучал...

Я прислонилась к полке, скрестив руки, пытаясь собрать вокруг себя рассыпающуюся защиту. Но она не работала.

Я чувствовала его взгляд на своей коже. Он обжигал

— О чем? О том, как ты сейчас похож на загнанного волка? О том, что ты больше не контролируешь свою же жизнь? О том, что ты боишься? О том, что твоя идеальная жена, кажется, наконец-то открыла глаза и увидела тебя настоящим? Продолжать?

Он резко выпрямился и за два шага преодолел пространство между нами.

— Не смей говорить о ней... Не сейчас...

Его пальцы вцепились в мои плечи, не больно, но с такой силой, что я почувствовала, как поддаётся его напору все моё тело. Это не было насилием. Это было требованием.

— Ты видишь меня. Насквозь. И ты не отворачиваешься.

— Я вижу…

— Молчи.

И прежде чем я успела выдохнуть, его губы нашли мои. Это был не поцелуй, а нападение.

Голодное, отчаянное, безрассудное.

И я… я ответила.

На миг.

Один единственный миг, когда все расчёты, вся осторожность сгорели в этом огне.

Мое тело вспомнило все — его силу, его натиск, ту животную радость, которую он умел дарить. Я вскрикнула в его рот, и мои руки сами потянулись, чтобы вцепиться в складки его рубашки, притянуть его ближе, потерять себя в этом шторме.

Его руки скользнули с моих плеч на талию, прижимая так, что не оставалось места для воздуха, для мысли.

В этом кабинете, в этой темноте, не было прошлого и будущего. Была только эта жгучая, сладкая, запретная правда нашего притяжения.

Он оторвался, чтобы прожечь губами линию по моей шее, к ключице, и я запрокинула голову, позволив ему это, теряя волю в глухом стоне, вырвавшемся из горла.

Его ладонь жгла кожу через тонкую ткань блузки, и я уже почти... почти готова была забыть все на свете…

Но где-то в глубине, под слоями нарастающего тумана желания, зазвонил трезвый, ледяной колокольчик.

«Это ловушка. Это капитуляция. Это путь в никуда.»

Я замерла.

Всё моё тело кричало протест против этой остановки. Но я заставила руки, которые уже впились в его волосы, разжать пальцы. Заставила спину, выгнутую навстречу ему, выпрямиться.

— Стой, — выдохнула я, и мой голос прозвучал чужим, хриплым от страсти. — Остановись, Константин. Костя, Нет. Отпусти меня!

Он не послушался сразу, его губы продолжали свое движение, а рука уже тянулась к замку на моей юбке.

— Я сказала, стой! — в голосе впервые прозвучала не холодная резкость, а почти истеричная сила.

Я рванулась назад, отрываясь от него с таким усилием, будто отдирала кожу.

Мы оба тяжело дышали, смотря друг на друга в полумраке. На его лице было недоумение, злость и незатухающая, дикая жажда.

— Почему? — его вопрос был больше похож на рык.

— Потому что так нельзя! — мои руки дрожали, я обхватила себя, пытаясь унять эту дрожь, сохранить последние крохи достоинства. — Ты не обнимаешь меня. Ты тонешь. И ты топишь за собой всех вокруг. Сначала жену, теперь… меня? Нет. Я не буду твоим спасательным кругом, который ты разорвёшь в клочья. Я не буду… вещью, которую используют, чтобы забыться.

Он сделал шаг вперёд, и я отступила к двери, спиной натыкаясь на дерево.

— Ты для меня не вещь, — прошипел он. — Ты единственная…

— Реальность? Правда? — перебила я, и в глазах выступили предательские слезы гнева и обиды. Я смахнула их тыльной стороной ладони резким жестом. — Прекрасно. Тогда начни с реальности. Разберись в своём бардаке. Прими решение. А потом… потом, может быть, мы поговорим о том, чего мы хотим друг от друга. Если к тому времени еще будем чего-то хотеть.

Он застыл, изучая моё лицо. Желание в его глазах медленно гасилось, сменяясь холодной, расчётливой яростью.

Но и восхищением тоже.

Он видел, что я едва не сломалась. И видел, что я все же устояла.

— Ты жестокая.

— Нет. Я просто не хочу быть очередной твоей ошибкой.

Я повернулась к двери, к запертому замку. Моя рука на ручке все еще дрожала.

— Открой... Пожалуйста...

Он молчал так долго, что я уже подумала, он не отпустит. Но потом раздался мягкий скрежет ключа, и замок щёлкнул. Он не подошёл. Он просто стоял у двери, побеждённый и от этого еще более опасный.

Я вышла, не оглядываясь.

Только за дверью, в холодном пустом коридоре, позволила себе прислониться к стене и закрыть глаза.

Все тело горело. Губы пульсировали.

Внутри все сжималось от неудовлетворённого желания и леденящего страха.

Я едва устояла. Еще секунда, еще миг слабости — и все было бы кончено.

И теперь я знала наверняка. Он не отступит.

Он, вкусив эту власть и эту страсть, но получив отказ, уже не остановится.

Его следующее действие будет жестоким, расчётливым и беспощадным. Чтобы доказать свою силу. В первую очередь — себе.

***************

Мои самые замечательные!

Хочу порекомендовать последнюю книгу нашего литмоба "Война бывших"

прекрасного автора Дамиры Славской

"Бывшие враги"

Год назад он растоптал меня, предал. Сделал все, чтобы я потеряла нашего ребенка, семью, дом.

Но я воскресла из пепла и объявляю ему войну.

Читайте тут: https://litnet.com/shrt/o2tB

Глава 14. Константин

Я вернулся в центр кабинета, в островок света от лампы, и чувствовал, как адреналин, только что бурливший в крови горячим, яростным потоком, внезапно кристаллизуется. Превращается во что-то твёрдое, холодное и очень тяжёлое.

Камень в груди.

Глыба льда в животе.

Я поднял руку, разглядывая свои пальцы, те, что только что впивались в её плечи, чувствовали под собой упругость её тела, дрожь, пробегавшую по её коже в ответ на мои прикосновения.

Они теперь слегка дрожали.

От ярости.

От неудовлетворённости, которая была физической болью.

Она ответила. Чёрт возьми, она ответила!

На миг она была не ледяной статуей, а живой, пылающей женщиной. Я чувствовал это всем своим существом.

И она посмела остановиться.