Подари мне вечер

Девушка, сделавшая два небольших шажочка, вдруг остановилась и дерзко вздёрнула подбородок.

– Вы!

– Что?

– Вы. Устав академии запрещает фамильярное обращение к студентам. Параграф четырнадцатый, пункт третий.

От подобного всплеска дерзости Эйверт поперхнулся воздухом.

– Вы, уважаемая, сейчас бодрым шагом дотопаете до главной аллеи и повернёте к преподавательскому корпусу, в правое крыло. Третий этаж, вторая дверь от лестницы. Жду вас там через четверть часа, – прошипел он. – Имя?

– Аннабелла Керрен, второй курс, – убито представилась девица.

– Через четверть часа в моём кабинете, Аннабелла Керрен. Не вздумайте бегать и прятаться, от меня – бесполезно.

И стремительно зашагал прочь, чувствуя, что вот-вот взорвётся.

Славная прогулочка вышла, что и говорить! Маг в десятом поколении, он никак не ожидал, что студенты были столь гадкого о нём мнения. Да, Эйверт был согласен, что был строг и требователен, как и непомерно талантлив, но впервые слышал, чтобы таланты причисляли к недостаткам!

Однако как бы силён ни был осадок от подслушанного разговора, внезапно Эйверт поймал себя на мысли, что эта Керрен вполне себе ничего. Хорошенькая, только тени под большими голубыми глазами слишком выделялись, да лёгкого загара не хватало чересчур светлой коже. В остальном, такая девица вполне могла бы… Эйверторн уцепился за спасительную мысль и тащил её за собой, как шарик на верёвочке.

Вторая девчонка – рыжая, стриженная, в забавных очках – блондинке уступала. Задорные конопушки не убедили бы придирчивую бабушку. Ни единым пятнышком. И эти мысли, как мантру, Эйверт повторил ещё много-много раз, пока торопился в кабинет.

После погрома в оранжерее хотелось привести себя в порядок. Никакой грязи на одежде Эйверт категорически не выносил, а в его кабинете была отдельная комнатка отдыха с закутком для умывания, ширмой, за которой можно было переодеться, вешалкой с запасным костюмом и рубашкой. Даже кровать имелась на случай внеплановой ночёвки на рабочем месте. Почиститься можно было и магией, но она давала не тот эффект. Простое умывание водой Эйверту было предпочтительнее.

Освежившись, Эйверторн первым делом сменил рубашку. Небрежно подогнул рукава и оставил верхнюю пуговицу расстёгнутой. Затем запросил у секретаря личное дело Аннабеллы Керрен и, когда тоненькая папка аккуратно шлёпнулась ему на стол, погрузился в чтение. Он собирался изучить всё: от списка родственников и наследственности до особенностей зачисления в академию. Может, даже и про страсть к прыгающим и квакающим удалось бы что-то нарыть, но четверть часа, отведённая на подготовку к встрече со студенткой Керрен, истекла быстрее, чем он закончил читать. Девушка, меж тем, являться не спешила.

Решив, что дочитает потом, маг рассерженно хлопнул ладонями по столешнице, поднялся, подошёл к окну и выглянул на улицу. От увиденного почему-то снова зачесались уши. Может, таким образом они подавали сигнал тревоги? Ведь обещанную невесту нужно было представить родне уже на следующий день, а претендентка на эту роль о своей участи ещё не знала.

Аннабелла стояла на высоком крыльце и беседовала с Кайлом. Наблюдая за ними, Эйверт усмехнулся: это рыжее недоразумение Шу хоть и вёл конспекты аккуратно и научился отличать «Иглу» от «Веера», тем не менее в глазах Эйверторна был отменным разгильдяем. Так что «зануду» мастер Легрант спускать своему студенту не собирался. Но и не планировал мстить прямо сейчас. В конце концов, ценнейшее время утекало по капле, а главный разговор, к которому Эйверт усиленно готовился, так и не был до сих пор начат.

Маг снова недовольно посмотрел сквозь стекло: Аннабелла не переставала болтать, то и дело поправляя своевольную прядь волос, спадающую на лоб, а Кайл Шу, в пару секунд преодолев несколько ступеней вверх, вдруг на мгновение приобнял девушку. От увиденного Эйверта перекосило. Нет, он, конечно, никогда не выступал против проявлений между студентами заботы и даже, возможно, нежных чувств, но, в конце концов, это ему грозил Тюлений Хвост, а не какому-то там третьекурснику Шу!

Не в силах более слушать, как напольные часы в углу неутомимо отсчитывают ценные минуты, Эйверторн применил «Жало». Маленькое безобидное заклинание слетело с кончиков его пальцев, беспрепятственно преодолело закрытое окно и искоркой соскочило вниз. Аннабелла покачнулась, схватилась за бок, следом – за подставленное плечо своего друга и заозиралась. Но укол подействовал – эти двое расцепились. Кайл кивнул и сбежал по ступенькам вниз, а девушка скрылась за тяжёлыми двустворчатыми дверями, изрезанными древними символами.

Эйверторн на минутку вернулся в комнатку, чтобы сложить запачканные вещи и потом отнести их домовладелице: за отдельную плату она предоставляла услуги прачки. В этот момент в кабинет нерешительно поскреблись. Дверь приглашающе распахнулась.

– Смелее, Аннабелла Керрен! – выкрикнул маг. – В ректорской оранжерее вы хозяйничали гораздо увереннее!

Двери распахнулись.

Настороженно сверкая глазами, горе-студентка перешагнула порог и огляделась. Взгляд зацепился за приоткрытую дверь в комнату отдыха, и девушка замерла, как на стенку наткнулась. Эйверт вышел, на всякий случай оглядел дверь: нет ли каких пятен. Не нашёл ничего подозрительного, пожал плечами и указал Аннабелле на свободный стул, а сам уселся за разделяющий их массивный письменный стол. Аккуратно примостившись на краешке стула, девушка сложила руки на коленях и опустила взгляд в пол. Все её поза была одно сплошное чистейшее раскаяние.

– Я внимательно слушаю ваши объяснения, – произнёс маг.

Керрен вскинула голову, и Эйверт тотчас понял, что ошибся. Никакой кротости и покаяния во взгляде Аннабеллы не было. Её глазищи цвета весеннего неба блестели отчаянием.

– Вы же сами всё видели, – пылко выдала девушка.

– Объяснений я не видел, но стал свидетелем полного разгрома любимого уголка господина Оклера и квакающих под ногами жаб. Что касается жаб, тут…
Мастер не договорил и как-то странно взъерошил на себе волосы.
– Впрочем, не будем о них… – пробормотал он и снова обратился к девушке. Поймите, Аннабелла, на втором курсе таких ляпов уже не может быть. Ни у кого. Ни с жабами, ни с гусеницами, ни с толстобрюхами игольчатыми. Концентрации и контролю учат ещё зелёных первокурсников, а вы, простите, где были в то время? На танцы бегали?!

Девушка открыла рот и тут же плотно сомкнула губы, руки сжались в кулаки. А Эйверторна несло:

– Что же вы молчите? Неужели я угадал с танцами?

Нет, он и сам каких-то пять-шесть лет назад ходил в студентах и прекрасно помнил тягу сокурсников к развлечениям. И танцы, и вечеринки, и безумные ночные вылазки – всё было. Не у него – у других. А что до Керрен, так яркая верральская жизнь после – откуда там она родом? – захолустной Тагры вполне могла вскружить голову. Может, потому и учёба пошла под откос, и браслеты выдали, раз полученных знаний до сих пор не хватало, чтобы обуздать дар. И Эйверт снова презрительно поджал губы: опять ему достался самый настоящий тунеядец, коих он ни под каким предлогом не терпел – в этом веснушчатый Шу дал своему учителю верную оценку.

Девушка судорожно вздохнула.

– Я хотела позаниматься с червяками… – начала она неуверенно.

– Чем? – заинтересовался Эйверторн, приподняв брови. – Витарским языком? Рунами? Или всё же… танцами?

– Всего лишь изменением габаритов, – тише произнесла Аннабелла. – Я… раньше не справлялась с увеличением размера, но на последних занятиях у меня кое-что получилось, и мне нужна была дополнительная практика.

– Я понял, – закашлялся Эйверт. – А практических занятий в вашем расписании, значит, недостаточно.

– Нет, их хватает, но…

Девушка стыдливо умолкла.

– Но вы почему-то устраиваете тренировки самостоятельно, вместо того чтобы проводить их под бдительным оком наставника, хотя прекрасно осведомлены, что это грубейшее нарушение правил, установленных в стенах нашего учебного заведения.

Нарушительница подняла на мага глаза, испуганные и виноватые. Пальцы скомкали немнущуюся ткань форменного платья. Эйверт понял, что попал в точку! И окончательно убедился в своём мнении, скользнув ещё и ещё раз по лицу Аннабеллы полным гнева взглядом.

Лицо как лицо, и кожа сияла свежестью, но Эйверта так просто было не провести! Общение с актрисами как первых, так и третьих планов не прошло даром – он прекрасно знал причину столь чистого сияния. Она была столь же проста, как заклинание стирания жевательной смолы со студенческих парт: хоп – и всё чисто! Имя той причине было эликсир «Прелесть», и продавался он прямо на территории академии, стоил при этом недорого и был в почёте у местных девушек, так как эффект давал мгновенный. Один глоток – следы недосыпа стирались напрочь, кожа сверкала, а взгляд… взгляд становился таким загадочно томным, что пройти мимо него было настоящим кощунством! Завсегдатаи ночных посиделок в пабах и любители танцев до утра не расставались с тем эликсиром ни на минуту, отлично маскируя усталость и не давая въедливым профессорам ни единого повода придраться к внешнему виду и упрекнуть нерадивого ученика в несоблюдении распорядка дня.

– Я не хотела сделать ничего плохого, мастер Легрант! – выпалила Аннабелла и смутилась. Взгляд, которым Эйверторн прожигал каждую черточку её лица, не предвещал ничего хорошего и даже… пугал.

– Скажите это бедным цветам, – съязвил Эйверт, окончательно убедившийся в правоте своих умозаключений. Иначе и быть не могло, перед ним сидела самая настоящая пустышка, только зря занимающая чьё-то место. – Сидели себе в земле, никому не вредили, глаз радовали, благоухали…

Девушка всплеснула руками.

– Я пыталась вернуть всё обратно!

– Это было феерично, никогда не забуду. Даже представить не могу, сколько заклинаний вы смешали в одну кучу. Замечу: бестолково смешали.

– Я не смешивала! Я умею их различать.

– Да? Что-то я не заметил, – продолжал иронизировать Эйверт.

И тут девушка вспыхнула. В самом прямом смысле слова.

Волна огненных всполохов хлынула прямиком с её рук в сторону мага, обдав того жаром. Одна из искорок врезалась ему в грудь и тут же оставила на светлой рубашке дырку. Охнув, маг шлёпнул по ней ладонью, полной льда, и молниеносно скатился со стола. Аннабелла, вскочив на ноги, отчаянно затрясла руками, но магический огонь, летевший с пальцев, не думал затухать.

– Замри! – гаркнул Эйверт девушке и повернулся к столу.

Тот занялся мгновенно, а кровожадные языки магического пламени, что было в разы сильнее и быстрее пламени обычного, тут же слизнули все бумаги, превратив в пепел и личное дело студентки Керрен. Кабинет наполнился едким дымом.

Одного мощного заклинания хватило, чтобы горящую столешницу сковало льдом. А после новый всплеск силы ринулся с пальцев Эйверта, и дым, окутавший помещение, тут же рассеялся, дав возможность снова нормально дышать. Третье заклинание восстановило обгоревшие документы и тетради. Почти все. Вернуть копию личного дела Аннабеллы не удалось.

Выдохнув, маг повернулся к помертвевшей студентке. Она таращилась то на него, то на письменный стол, восстановленный с филигранной точностью.

– Лучше бы землей шарахнула, – устало отругал Эйверт. – Она хоть не так воняет.

– Простите, – мышкой пискнула девушка.

– Студенты, не способные контролировать собственную магию, должны носить на руках браслеты. Так, кажется, гласит десятый пункт двадцать шестого параграфа устава, на знание которого вы не так давно претендовали. И где же они у вас? Не знания – браслеты. Про знания-то я уже всё понял.

Аннабелла охнула и уставилась на руки.

– Я… забыла их. Простите, мастер Легрант, я…

– Стихийное бедствие, – припечатал Эйверт. – И как академия ещё на воздух не взлетела? Ладно. Сядьте. Сядьте и дайте мне ваши руки.

– Зачем?

– Затем, чтобы не случилось ещё какой беды.

Усадив девушку на стул, Эйверт опустился рядом на корточки и обхватил пальцами тонкие запястья. Вопреки вырвавшейся магии, руки у девушки были холодными. Ограничивающая поток силы печать была наложена Эйвертом быстро, и в завершение на коже были выписаны запирающие руны.

– Ну вот, – удовлетворённо хмыкнул маг и поднялся. – Я ослабил ваш дар на два часа. За это время настоятельно советую разыскать браслеты и надеть их.

– Спасибо, – выдохнула девушка, рассматривая запястья. – Мастер Эйверторн… Простите меня. Я сама не знаю, как так вышло. Я не…

– Вы не хотели, – с язвительной любезностью подсказал маг. – Я не сомневался, что вы это скажете. Но посчитайте сами: цветы, мой кабинет… И это только за пару часов! И лишь потому, что вы не считаете нужным следовать дисциплине. А сколько ещё у вас было тех разрушений, о которых никто не знает? Ну? Сколько?

– Почти нисколько, – слабо запротестовала девушка.

– Отдыхая в кустах гортензии, вы говорили другое.

Горе-поджигательница вспыхнула.

– Это мерзко!

– Игнорировать правила и разгильдяйничать? Полностью с вами согласен. Крайне мерзко!

– Подслушивать! Подло и мерзко!

Эйверт ухмыльнулся, вновь присел на краешек стола, привычно сложил на груди руки.

– А обсуждать учителя за его спиной не мерзко? После того, что я услышал, я прямо горю желанием встретиться с вашим наставником. Кто там вас курирует? Магесса Тиланор? Видимо, она неважно справляется со своими обязанностями, раз её студенты совсем распоясались. Занимаются ерундой вместо учебы.

– Неправда!

– Концентрация и контроль, Керрен, достигаются к концу первого курса. Первого! А вам и на втором это не под силу.

– Знаю. Я стараюсь исправить.

– Плохо стараетесь.

– Целью сегодняшней практики была как раз отработка…

– …размеров жаб? Или бородавок на их шкуре? Знаете, Аннабелла, за такие дела, что вы творите, между прочим, лишают магии. Да-да. И это тоже прописано в уставе! Параграф сорок восьмой, пункт…

Девушка вздрогнула.

– Только не запечатывание!

Эйверт прищурился.

– Жаль, что в этом году я отказался брать второй курс. Уж я бы не позволил вам филонить. У меня вы соблюдали бы дисциплину, и дополнительные занятия под моим руководством сделали бы из вас…

– Как же хорошо, что вы ведёте только третий курс! – в порыве эмоций выпалила девица и тут же покраснела, сообразив, что сморозила. – Простите.

Эйверт разнял руки.

– Ну-ну, я весь внимание. Хочешь повторить слова безмозглого Кайла? Давай. Не трусь. Одно дело – шушукаться в кустах, другое – высказать всё в глаза.

В ответ на столь мощную атаку, когда даже устав был отметён в сторону, Аннабелла вскинула голову и смело посмотрела на мастера Легранта. Не сдержалась и выдала:

– А всё, что говорил мой друг, очень даже похоже на правду! Вы делаете выводы, ни секунду не сомневаясь в своей правоте. И не даёте мне сказать ни слова в свое оправдание. Постоянно перебиваете.

– Оправдываются лишь виноватые.

– Вот снова доказали, что Кайл прав! И что же теперь? Сдадите меня ректору?

Эйверт смотрел на девушку в упор. Внешне он выглядел холодно и бесстрастно, но внутри всё клокотало. Нет, вовсе не от возмущения поступками и словами девицы, а от страха. Страха, что ляпнет что-нибудь не ко времени, а эта пигалица раскусит его план и поймёт, что она ему в разы нужнее, чем он ей.

Эйверт упёрся ладонями в столешницу.

– Мои действия будут всецело зависеть от твоего решения, Аннабелла, – протянул он и тут же перехватил инициативу, заметив, как девушка приготовилась сделать очередной выговор по поводу очередного наглого «ты». – И давай пока забудем про четырнадцатый параграф. Он только мешает. Обещаю, что если мы с тобой сейчас договоримся, то господин Оклер ничего не узнает ни об ирисах, ни о жабах.

Аннабелла подозрительно прищурилась, однако ничего не сказала. Столь мирная пауза приободрила Эйверта.

– Последствия твоего корявого колдовства я бесследно устраню, и по возвращении господин Оклер найдёт оранжерею чистой, а все до единого цветы будут возвращены к себе на клумбы. Тебя не отчислят, но…

– Но что же вы хотите взамен? – разомкнув сухие от напряжения губы, уточнила девушка.

Эйверт отлепился от стола, на шаг приблизился к стулу, а Аннабелла тут же вскочила и шагнула за резную спинку.

– Во-первых, мы договоримся, что всё сказанное здесь и сейчас останется между нами, – начал маг.

Вглядываясь в лицо девушки, он никак не мог понять, что было у неё на уме. Оттого снова разволновался и даже поправил воротник рубашки, словно тот был удавкой. Откашлялся.

– Во-вторых, – и поверь, это сущий пустяк! – проведи со мной вечер. Этого будет достаточ…

– Что?

– Подари мне всего один вечер, и я…

– Да как вы смеете?!

Эйверт недоумённо моргнул.

– Ну, не садовые же дорожки я заставлю тебя чистить.

Второй раз моргнуть Эйверт не успел: тонкая изящная рука взметнулась перед его лицом.

Звонкий шлепок разрезал тишину кабинета. Эйверт опешил. Ему никогда раньше не случалось получать оплеухи от хорошеньких девиц, и что делать в таком случае, он не знал. Потому и на сердитый стук каблучков отреагировал не сразу. Лишь яростно хлопнувшая дверь привела его в чувство.

– Аннабелла, подожди! – крикнул он. – Ты меня не так поняла!

Бросившись следом, застыл напротив зеркала рядом с дверью. Собственное отражение имело весьма непрезентабельный вид: дикий взгляд, на лице алое пятно… Эйверт приложил к пылающей щеке ладонь. Покалывающий магический холодок привёл в чувство и убрал след пощечины. Рванув на себя дверь, впечатался в своего же третьекурсника. Высокий парень, почему-то облачённый в накидку с капюшоном, хоть за окном и стоял тёплый, погожий день, болезненно морщась, затараторил:

– Мастер Легрант, какое счастье!

– Надеюсь, ты хоть не насмехаешься, – пробормотал Эйверт, посмотрев через плечо студента в коридор. Аннабеллы Керрен и след простыл. Вот бездна!

Скользнув взглядом по запыхавшемуся парню, внезапно отметил про себя, что с тем явно что-то не так, и бесцеремонно скинул капюшон с его головы. Из копны тёмных волос торчали уши, подозрительно смахивающие на ослиные. А ведь ещё утром их и в помине не было. Когда заискивающе дёрнулось левое ухо, у Эйверта в ответ дёрнулся правый глаз. Студент же неуверенно улыбнулся и нечаянно продемонстрировал ряд крупных белоснежных зубов. Но вишенкой на торте был настоящий ослиный хвост, выглянувший из складок накидки.

– Вот бездна! – только и изрёк маг. – Мало было в наших стенах жа…хм.., теперь и осла заделали. С вами-то что?!

– С нами случилось кое-что лишнее, – выдавил из себя парень.

– То есть вы не один такой осёл?! – опешил маг. – И много вас?

– Четверо.

Эйверт мученически поднял бровь. Ему бы скорее догнать и как следует объясниться перед кандидаткой в «невесты», но «осёл» не собирался двигаться ни вправо, ни влево, ни вообще каким другим способом освобождать проход.

Эйверт опёрся плечом о косяк. Приглашать «осла» в кабинет он тоже не думал.

– Я вас слушаю, но окажите любезность, будьте кратки, – сказал он и тут же добавил, сообразив: – А, может, вам лучше к целителю?

– Мастер Эйверторн, наш куратор – это вы!

– Я – куратор, а не специалист по ослам. Но в любом случае вы правы. Сначала изложите суть мне, а потом я провожу вас к Шайну.

Маг едва сдерживал злость: время утекало, девушка убежала, а ему остался один сплошной зоопарк!

Высоким ломким голосом, то и дело срываясь на блеяние, студент спешил объяснить, каким образом он и трое его товарищей обзавелись лишними конечностями и лошадиными зубами. Выразительно вздохнув, Эйверт потребовал отвести его к остальным пострадавшим. Те с самым унылым видом прятались в комнате, все как один завёрнутые в плотные тёмные накидки. Все как один поёжились под цепким взглядом куратора.

Дело было до нелепости простое. Четвёрка весёлых третьекурсников всего лишь хотела подшутить над девчонками. Точнее, подсмотреть за ними и сделать это, разумеется, в душевых, расположенном на первом этаже женского общежития. Попасть внутрь не позволяла защита, встроенная в двери, окна и даже стены, но смекалистые заклинатели нашли выход. Потратив несколько вечеров, они общими усилиями изготовили состав, который не далее как вчера нанесли аккурат на внешнюю стену душевых. Несколько минут – стены сделались прозрачными.

– Ослы как есть ослы, – признал Эйверторн. – С такими шутками завязывают ещё зелёные первокурсники, но вы-то!..

Застигнутые врасплох девицы не сразу разобрались, что не так, а, разобравшись, не стали поднимать громкий визг. Девчонки-третьекурсницы всегда прилежнее парней учили материал и оказались сообразительнее. Решив не откладывать месть в долгой ящик, утром за общим завтраком в столовой незаметно подменили партию булочек, посыпанных сахарной пудрой.

– У сдобы привкус был немного другой, – оправдывался парень, считавшийся в четвёрке заводилой. – Ванили слишком много. Но вкусные.

Изменения начались не сразу. Но к определённому часу на макушке у каждого из шутников проклюнулись мохнатые уши, а уж когда хвосты полезли…

– Они превратили нас в форменных ослов, – горько подытожил щуплый блондин.

– Хорошо, что не в лягушек, – хмыкнул Эйверт и на несколько мгновений испытал нечто вроде гордости за своих заклинательниц, однако быстро вернул лицу суровое выражение. – Оставлю вас в таком виде, пожалуй. Ещё на сутки. Для закрепления эффекта, так сказать. А завтра вечером, не ранее шести, явитесь к господину Шайну за зельем. Я его предупрежу.

– Но мастер Легрант?!

– Ну, не нойте, вы же мужчины! Или всё же ослята неразумные? Будет вам урок поразмыслить над своими шуточками. А от ушей и хвостов никакого вреда нет, даже, наоборот, сплошная польза: на развлечения не потянет. Может, хоть сегодня за ум возьмётесь и выучите заданное на выходные. Обещаю, на первом же занятии спрошу каждого из вас.

Распрощавшись с влипшими в переделку мальчишками и проведав Шайна в целительском крыле, Эйверт облегчённо выдохнул, когда наконец остался один и смог вернуться к собственной животрепещущей проблеме.

Со студенткой Керрен вышло всё хуже некуда! Девицу следовало срочно найти и спокойно с ней объясниться. Но, обежав все здания и помещения, где могла бы находиться Аннабелла, час спустя маг готов был биться головой о косяк. Эта несносная ускользала от него всеми доступными ей способами, и он никак не мог угадать, куда она двинется в следующий раз.

Порядком вымотавшись, Эйверт прибегнул к другому способу – отправил почтового шмеля, нацепив на него полагающиеся заклинания. Прочесть послание могла лишь Аннабелла. В руках постороннего же письмо не показало бы ни одного понятного слова. Слишком много писать не стал, ограничился лишь извинением за свою нескладную речь и попросил о ещё одном разговоре наедине. Добавил, что ничего дурного в виду не имел и что речь шла всего-то об ужине в узком семейном кругу. Назначил время и место для решающего разговора, а затем выпустил шустрого шмеля и приготовился ждать. Но вместо фальшивой невесты ему пришлось побеседовать с половиной своего семейства.

Мама настойчиво выясняла, какие блюда любит пассия её сына, а ещё – подходящий ли случаю костюм подготовил себе Эйверт. Сам Эйверт не заглядывал в гардеробную вообще, и костюм в сравнении с угрозой провалить план был для него совершеннейшим пустяком.

– Так что она любит? Может быть, рыбу? Какую? – допытывалась госпожа Иветта.

«Жаб она любит. Розовых и в голубую крапинку», – едва не буркнул маг.

– Мама, мы с ней не столько лет вместе, сколько бабушка с дедушкой. Когда будем, я непременно буду знать о ней всё-всё и даже то, что она сама о себе не знает.

Госпожа Иветта согласно кивала, слушая сына, а у того сводило скулы от беспечных улыбок, коими приходилось одаривать мать за время столь тягостного разговора.

Госпожу Иветту сменил Грэг Легрант. Его шмель, толстенький и неповоротливый, без усилий преодолел все материальные преграды и плюхнулся в ладони Эйверта. Дед нервничал, не знал, чего ожидать, и окольными путями стремился выведать у скрытного внука побольше сведений. Терпение было на исходе, но Эйверт держался, сидел ровно и всячески старался скрывать охвативший его ужас.