Сбежавшая невеста дракона. Мужской факультет

Змея с человеческим лицом замирает, в пустых глазницах вспыхивают фиолетовые колючие огоньки, она медленно уменьшается, вновь обретая женские формы, черты проявляются четче, и вскоре передо мной предстаёт женщина в возрасте моей матери, с копной серебристых волос, бледной лунной кожей и сапфировыми глазами, сверкающими призрачным холодным светом.

Блеклые губы растягиваются в жуткой улыбке, словно улыбающаяся голова болванчика.

У меня был всего лишь один козырь — ведьма могла забрать либо мою душу, либо метку.

— Ссс-колько жизни и ссс-вета. Не жжж-алко? — длинный раздвоенный язык скользнул по лицу, заставляя чуть ли не отпрянуть. — Что ты за неё хоче-шшшь? — она резко вскинула голову, вытягивая ставшую неестественно длинной, как у гуся, шею.

— Н-ничего, — стукнули зубами. — Просто возьми её, чтобы дракон никогда не нашел меня. Сердце сжалось и застонало, будто я делаю что-то неправильное.

— Так не получитс-ссся… вдруг ты передумае-шшшь? Дракон может потребовать право вернуть тебе её, разве не знае-шшшшь?

Я помотала головой, такие подробности мне не известны.

— Мы заключим контракт, чего ты хоче-шшшь взамен? — снова задает вопрос, обращая глаза, ставшие тёмными провалами снова.

Как же жутко и страшно! Но нужно сосредоточиться. Только как? Я не знаю всех деталей, и времени на изучение их нет.

— Что ты можешь предложить? — едва вырывается хрип с моих губ, как ведьма взвихрилась, возвышаясь надо мной черным смерчем, поднимая пыль и камни.

Я пячусь, закрываясь руками. А ведьма возвращается обратно, нависая надо мной лохмотьями, черными, клубящимися тьмой крыльями.

— Хоче-шшшь быть ссс-ильной? Я могу наделить тебя магическим даром.

— Хорошо, — согласилась я, не раздумывая, стукнув зубами.

Времени у меня не так много, здесь, в астрале, его не было, а снаружи могли пройти сутки. И я осталась на улице, холод мог убить меня или обморозить конечности. Но поздно об этом думать.

Впрочем, я уже чувствовала, как мои пальцы становятся бесчувственными.

Перед глазами сверкнуло острое жало лезвия, я не успела ничего понять, как оно обожгло холодом моё запястье.

Кровь брызнула из раны на мертвенное лицо ведьмы, она с наслаждение слизала капли раздвоенным языком со своего лица и вздохнула, с шипением напрягая голосовые связки:

— Аххааааа, — протянула.

Узловатая пятерня с острыми когтями потянулась к метке.

“Не сомневайся, она пожалеет, что на свет родилась, и будет молить у меня прощения за грехи своих родителей”, — разлились отравляющим ядом по телу слова Кариана.

Цветок отделяется от моего запястья, на удивление, не причиняя никакой боли. Но почему так тяжело, не вздохнуть, будто я теряю что-то очень дорогое? Будто предаю то, что едва зарождалось во мне нежным хрупким чувством.

Я всхлипываю, не заметив, как слёзы покатились по лицу. И их причины я не понимала. Дёрнулась, чтобы задержать её, но ведьма схватила беззащитную метку и сжала в когтистых лапах.

По её венам под бледной кожей начала растекаться чернильная сетка, а вскоре на запястье собралось густое золотистое свечение и запульсировало, но так и не раскрыло своих лепестков.

Сердце сжимается, пронизанное острым шипом боли и сожаления. Я отбрасываю без сожаления эти чувства в сторону.

Ведьма блаженно прикрывает веки, на её лице расцвела удовлетворённая улыбка, она втягивает в себя воздух. Её внешность снова перетекает меняется.

— Как ссс-ладко, — произносит она и открыла глаза. Миг, и она становится юной девушки с волнами серебристых волос и живыми глазами.

— Какая чиссс-тая энергия… сколько ссс-илы, ссс-трасти, горечи и предательссс-тва, — продолжала упиваться, а её глаза горели голодом.

Она опускает взгляд на меня, и красивые губы искажает ледяная ухмылка.

— Получай сссс-вой дар, — удар в грудь был полной неожиданностью, я вскидываю руки и падаю, но не на камни, а прямо в каменный колодец алтаря, надо мной смыкаются темные воды, а точнее, сгустки крови, поглотив целиком.

Я отчаянно пытаюсь всплыть, глотая тёмные потоки, что наполнили мой астрал чудовищной болью, сконцентрированной в этой жертвенной купели.

Я закричала, чувствуя, как меня буквально разъедает, тьма впитывается под самую кожу, вливается в сердце, в глаза, рот и уши, боли было столько, что в какой-то момент я не выдерживаю и хочу просто умереть.

Извивалась и сжималась, корчась от разрывающей на части сознание агонии, меня будто хотели перекроить, разбирая на части тело, позвоночник, руки, ноги.

Ведьма беспощадно удерживает моё сознание в астрале, не позволяя вернуться в тело. В какой-то момент я перестаю сопротивляться, позволяя тьме проникать в мою сущность, поглощать меня, заполнять моё сердце и сознание мраком.

Но вдруг откуда-то из глубины начал подниматься посторонний голос, он бился в моё сознание через толщу льда. Мягкий, глубокий. И я узнала его…

— Папа… — шепчу я, пока вокруг всё ещё царил мрак.

Я ощущаю, как внутри меня закипает некая сила. Смесь воспоминаний и эмоций, захлёстывающих волной с удвоенной мощью.

Я вспоминаю все те моменты, когда отец учил меня стойкости и вере, даже маленькую, как в его присутствии я чувствовала себя неуязвимой.

— Никогда не сдавайся, Лирейн, — его голос звучал всё отчётливее. — Борись.

Эти слова стали для меня якорем в бушующем море своих собственных страхов и сомнений. Я ощутила, как что-то в глубине меня начинает светиться, разгоняя тьму, поначалу медленно, но с каждым мгновением всё быстрее.

Агония продолжалась целую вечность и, казалось, не закончится никогда, истязая моё тело в жуткой пытке, оставляя без плоти, и ткала новую ауру, наполненную тьмой, пока наконец пытка не кончилась.

Вывалившись из купели, я падаю на холодные камни истерзанным ошмётком.

Всё кончено.

3.

…Было холодно и тяжело. На грудь давит глыба льда. Не могу пошевелиться, и дышать трудно. В горле першит, и я хрипло закашлялась, проталкивая в застывшие лёгкие воздух.

Сердце бьётся медленно, каждый удар даётся с трудом, как будто замедляясь в тон с царящей вокруг стужей.

Я чувствую, как мелкие льдинки щипают кожу, а каждый вздох превращается в боль.

Сила покинула меня. Была ли это настоящая зима или лишь плод игры моего разума и на самом деле я умерла? Не знаю.

Нет, нужно сохранить хотя бы искорку тепла внутри себя.

Я пытаюсь ухватиться за что-то, что могло бы вытянуть меня из этой снежной западни. Спасительные мысли тонут в холоде, но одна — самый тусклый отблеск памяти об отце — затлела во мне жизнью, внезапно вспыхнув в сознании.

Хватаюсь за эту мысль, я почти физически ощущаю, как лёд вокруг начинает крошиться, уступая место слабому, но растущему огоньку надежды.

Мир вокруг вновь обретает краски и формы, но я всё ещё ощущаю ледяную боль в груди.

— Кристан, поднимайся, — призрачным эхом отдаётся вокруг.

Хруст снега и лёгкое касание щеки чего-то мягкого и тёплого заставили очнуться.

Разлепив смерзшиеся ресницы и замираю. Снег медленно падает сверху, засыпая ветки, землю и меня, лежащую в сугробе под поваленным деревом.

Рядом никого. Значит, голос почудился.

Хрустя снегом, я пошевелилась, белые озябшие пальцы почти не сгибаются. С болезненным стоном я приподнимаюсь на бесчувственных руках. Небо темное, кругом тишина, на помощь звать бесполезно, но если я не поднимусь, то замерзну, усну крепким сном.

Воздух снова сотряс мой кашель. Из груди вырывается сдавленные хрипы, и так неспокойно на душе. Воспоминания обрушиваются на меня ледяным градом, голос ведьмы, её жуткий облик, потоки тёмной магии и невыносимая боль. Метка! Она ведь забрала её?!

Поднимаю рукав, оголяя бледное запястье. Кожа чистая, только проступают прожилки синих вен. Сердце снова болезненно сжимается, где-то на дне залегла бездонная тоска.

Слёзы наворачиваются на глаза.

Всё-таки это было нелегко. Но я справилась!

Дракон не найдёт меня, никогда!

Я касаюсь своего лица, плеч: всё цело, но чувство, что с меня сдирают кожу живьем, не покидало, от движений боль прокатилась по телу волной. Опираясь ладонями о ледяную землю я села. Голова резко кружиться, меня замутит, но всё это было терпимо после того, что я пережила в астрале.

Поднимаюсь на ноги, цепляясь за обледенелую кору, отталкиваюсь и спускаюсь к дороге. Ноги заплетаются, дрожь пробирает всё тело, и, тем не менее, я ускоряю шаг, направляясь к своему кварталу.

Была уже глубокая ночь, по дороге мне также никто не встретился. Открыв тихо дверь, я захожу в дом, прислушалась, но на моё возвращение никто не отреагировал.

Скидываю обувь, я прямо в верхней одежде прохожу в свою комнату и закрываюсь.

Скинув одежду, нырнула с головой под одеяло. Но оно совсем не грело, как тёплый воздух растопленного камина. Казалось, ничто меня не могло согреть, а подкатывающая тошнота забирала остатки сил. Я свернулась калачиком, пытаясь согреться, но холод проникал вглубь костей. Мысли путались, воспоминания разговора с ведьмой всплывали обрывками, как кусочки сломанной мозаики.

Отправляясь в Серый мир, я не могла предположить, что переживу такой ужас, теперь понимаю, почему меня не пускал хранитель. Это чудо, что я осталась жива.

А потом меня начало лихорадить, бросило в жар, который жёг меня всю ночь и ломал кости, вся постель оказалась мокрой. И только измучившись вконец, я забылась под утро, думая, что больше не очнусь.

Но всё оказалось иначе…

Едва небо посветлело, я почувствовала в себе перемены. И не могла открыть глаза, боясь, что вновь увижу жуткую ведьму с её сапфировыми огнями глаз в чёрных провалах глазниц.

И ещё я чувствую в теле прилив небывалой силы и энергии, будто не было этой жуткой ночи с горячкой, каждая клеточка звенела, энергии ласкали тело, погружая в свои тугие потоки, баюкали.

— Может, это сон? Или я попала в рай, и теперь все физические муки оставили меня?

Даже пошевелилась, чувствуя под собой твёрдую постель, пальцы целы, к счастью, не отморозила.

Медленно приоткрываю веки и смотрю в низкий, с пожелтевшей штукатуркой потолок. И всё как обычно, я дома, в своей комнате. Но я будто вижу всё иначе, глубже, будто растворяясь в этих стенах, будто их не существовало.

Сумрак, что скопился по углам, вдруг зашевелился и густыми тенями пополз по стенам прямо ко мне.

— Что это?!

Вскакиваю на кровати, я испуганно вжимаясь в стенку и застываю, когда мрак вскарабкался по постели и пополз к пальцам моих ног!

Совершенно ошеломленная, срываюсь с кровати и отбегаю в сторону. Но не тут-то было, тени последовали за мной, теперь окружая со всех сторон, словно живые ручьи, они стекаются ко мне, оплетая ступни и ползут вверх по щиколоткам.

От ужаса я не могу пошевелиться.

— Что происходит? — срывается с моих губ шепот.

Паника накрывает с головой, когда я чувствую, как тьма скользит к моим пальцам, подушечки колет холодком. Я встряхиваю руки, согнув колено, сбрасывая с себя ледяные щупальца, но они не обжигают, не причиняют боли, а напротив, будто втекают в меня мягкими потоками, но тело реагирует быстрее, чем здравый смысл, и топит сознание страхом, что снова придётся испытать эту адскую боль.

В стороне что-то заскребло. Я скосила взгляд, от напряжения даже выступила испарина на лбу. Из-под стола вылезла чёрная когтистая лапа.

— Ай! — я вскрикиваю и отшатываюсь, сбив со стола книги, которые летят на пол, бухнувшись о доски.

— Тише ты, — шикнул кто-то прямо мне в ухо, а в следующий миг в дверь постучали.

— Кристан, ты здесь? — тревожный голос мамы, она толкает дверь, чтобы войти, но та оказалась заперта. А ведь я её не запирала!

— Скажи, что всё в порядке, — раздаётся прямо возле уха скрипучий голос. — Говори! — шикнуло нечто. — Если она войдёт, то ей не поздоровится.

Страх сковывает горло, а в помутневшем сознании вспыхивает узнавание, кажется, я этот голос уже слышала!

— Я здесь, сейчас выйду, мама, оденусь только! — выкрикнула я.

— Хорошо, я приготовлю тебе завтрак, выходи быстрее.

Через время шаги удаляются. А я медленно поворачиваю голову, чтобы посмотреть на того, кто сидел у меня на плече, впиваясь когтями в плоть, даже колени подогнулись, и я резким движением сбросила черное мохнатое существо с себя и отшатнулась в сторону. Существо, упав на пол, вздыбилось дугой, сверкнуло большими фиолетовыми потусторонними глазами и зашипело, за гибким телом раскрылись два черных с фиолетовыми прожилками крыла.

Всё мое тело парализует, а мысли панически атакуют в голове.

Неужели я притащила это из астрала?! Если это так, то быть беде…

Порождение тьмы недовольно фыркнуло, глаза полыхнули, а в следющий момент оно спружинило прямо на мою кровать, отчётливо было видно, как от него отделяются лоскуты тьмы, что расползались змеями на белой простыни и растворялись.

Теперь я могла рассмотреть его лучше. Он будто был весь соткан из мрака. Его тело походило на кошачье, только массивные плечи и голова с длинными острыми ушами, на кончиках которых плескалась тьма, длинные лапы с черными и острыми, как ножи, когтями, которыми запросто можно было нашинковать не только овощи. Его клочковатый из тёмных сгустков хвост, который был длиннее туловища в пять раз, обернулся вокруг него кольцами.

Я тайком нащупываю книгу на столе за своей спиной и сжав её, бросаю в существо.

Оно отскакивает, прежде, чем книга шлёпнулась на кровать, распустив свой как лиана хвост и жуткие крылья.

— Как некрасиво, — показывает свои зубы, а я схватила новую книгу.

— Ты угрожал моей маме что ей не поздоровится, — швырнула я новую книгу, а существо прыгает на меня я только успеваю увернуться.

— Вообще-то, это ты представляешь для неё опасность, а не я, — указал на тьму, которая, снова начала подступать ко мне и льнуть, закутывая в ледяной кокон кожу и внутренности.

— Ааа! — отчаянно их смахиваю с себя.

— Замри! — командует существо, а я, следуя инстинктам, послушно застываю. — Не бойся, позволь ей влиться в тебя.

— Что сделать? — не верю своим ушам. — Легко говорить, когда ты не чувствуешь этого холода у себя под кожей!

Существо приближается ко мне, и я вдруг ощущаю волны магии, исходящие от него. Холод, который сковывает меня, начал медленно проникать в вены.

— Ты должна довериться, — спокойно произносит существо. — Это испытание предназначено не для того, чтобы причинить тебе боль, а чтобы помочь тебе принять свою силу.

— Какую силу? — спрашиваю я, борясь с недоверием, но чувствуя, что слова существа несут с собой спокойствие и уверенность.

— Ту, которая скрыта глубоко внутри тебя и которую сформировала тьма под себя. Тьма — это не только страх и боль. Тьма — это часть природы, которая может стать твоей союзницей, если ты сможешь её принять.

— Великая Минара, пусть мне это всё лишь снится, — зажмуриваюсь я, сжимая кулаки, дрожа.

— И это говорит так, кто добровольно согласился стать пристанищем тьмы, — фыркает порождение. — Тебе придётся привыкать, дорогуша.

Как он меня назвал? Открываю глаза и лучше бы этого не делала, увидев, как тьма окутала мои руки и всё тело от стоп до самой груди. Я так напрягаюсь, что ломит лопатки и затылок.

— Что, если я не приму её?

— Придётся.

— Если я буду бороться?

— Будет больно.

Сглатываю. Нет, не хочу больше боли. Я не выдержу!

— И что мне с ней делать? — слёзы наворачиваются сами собой, сдавив горло.

— Принять, впитать в себя, — как само собой разумеющееся предлагает темное существо, которое я понимала каким-то непостижимым образом.

Или у меня галлюцинации, только очень реальные?! Я почувствовала, как конечности снова неприятно леденеют.

Существо смотрит на мою панику с завидным спокойствием и даже с любопытством, кажется, оно готово было принять любой исход, даже если тьма сожрёт меня, оно не моргнёт и глазом, вернётся туда, откуда пришло, забыв обо мне.

Мне бы хоть капельку его спокойствия.

— Как? — охрипшим голосом спрашиваю я. — Как её принять?

— Просто сдайся.

— Кристан! Всё готово, выходи, — снова зовёт мама. — Нам нужно поговорить, слышишь?

“Сдайся!” — отозвалось эхом. Но как?!

Я прикрываю веки, судорожно дыша, тьма ползёт выше, оплетает шею, обтекает вокруг лица. Ощущение такое, будто я погружаюсь под лёд. Холодные недра океана сжимают, а дикий страх сковывает тело и мысли.

Паника бьётся в теле, вынуждая сопротивляться. Казалось, что я умираю. Воды тьмы сжимают свои ледяные клешни вокруг моего незащищённого горла, подавив последний внутренний крик.

Поток ледяной волны хлынул в самое сердце, замораживая чувства и умерщвляя каждую клетку. Я чувствую, как внутри расползается хрустким морозом безразличие.

Жуткое ощущение поглощения усиливается, и паника перерастает в отчаянный зов — последний всплеск жизни перед погружением во мрак.

Нащупав в себе остатки сил, пробую сделать вдох, разжать стиснутые губы, но ледяная хватка тьмы становится всё крепче. Больше нет выбора, кроме как сдаться…

…Время застыло, а мир растворился, оставляя меня наедине с тьмой, я и есть тьма.

— Советую возвращаться, — врывается в эту неподвижность голос существа мрака.

Резко вдыхаю, вырываясь из безмолвия, и открываю глаза. Как ни странно, я чувствую не переполняющую тело боль, а напротив, прилив сил, в голове простор, в теле воздушность.

Не может же такого быть, что всё это безболезненно?

Поднимаю руку, тьма, а точнее, её остатки, клубилась на кончиках моих пальцев, проникая в плоть. Поднимаю вопросительный взгляд на…

— Как твоё имя? Ты порождение Серого мира, значит, ты нечисть?

— Почему сразу нечисть? — будто обиделся. — Я дух… и моё имя Тумарион.

— Будешь просто Тум.

Фиолетовые глаза духа сузились.

— Кристан! Мы так опоздаем на работу, — слышится уже напряжённый голос мамы.

По привычке хватаю шерстяные колготки, чтобы одеться, но понимаю, что мне и не холодно совсем!

Это открытие обескуражило.

— Вначале в зеркало посмотри, — прыгнул на стул Тумарион.

— А что не так? — спросила, но всё-таки заглянула в маленькое зеркальце.

И чуть не выронила из рук. Мои глаза!

Радужки были залиты тьмой, а вокруг зрачков мерцало фиолетовое потустороннее свечение, как у этого духа.

— Без паники, — почувствовала накатывающий с новой силой страх.

— Я стала… ведьмой или превращаюсь в монстра? — сорвалась с моих губ самые страшные догадки.

— Нет, ничего из этого.

— У меня в глазах тьма!

— Это твоя сила. И её нужно научиться контролировать.

Я мучительно застонала, как всё непросто! Ну да, Кристан, ты же не думала о том, когда шла в астрал за спасением, что проблем прибавится уйма, конечно, нет.

— И как я должна это сделать? — спросила я, всё ещё не веря глазам.

— Это тоже не сложно, — с лёгкой усмешкой ответил Тумарион. — Главное — спокойствие и концентрация.

Спокойствие и концентрация. Вспомнила, как настраивалась перед заходом в астрал, и сделала несколько вдохов. Мысли утихли, эмоции улеглись.

— Ну вот, всё просто, — одобрил Тум, давая понять, что и с этим я справилась.

— Кристан! Ну что там с тобой? — голос мамы становился всё более нетерпеливым.

— Иду, мам, иду! — прокричала я, пытаясь скрыть панику в голосе. Я резко отвернулась от зеркала и сделала шаг в сторону двери, но тут же остановилась и обратилась к Туму.

— А что, если я не смогу контролировать это… тьму? Что, если она возьмёт надо мной верх?

— Это не тьма берёт верх, Кристан, — его фиолетовые глаза полыхнули. — Это ты можешь позволить ей взять верх. Ты сильнее, чем думаешь.

Я не понимала, о чём он говорит, да и вникать не было времени. Отворив дверь, я вышла в коридор и спустилась на кухню. Думала, что Тум последует за мной, но на старой лестнице никого.

Мама хлопотала над плитой, встретив меня беглым взглядом, взялась за тарелки, наполняя скромным завтраком, по виду, овсяной кашей на воде.

— Доброе утро, — наконец произнесла она, нарушив неловкое молчание.

— Доброе, — ответила я, стараясь избегать её взгляда.

Тяжесть от вчерашнего сложного разговора никуда не делась, мне всё ещё было обидно, что она так со мной поступила. Она тоже смотрела с тревожной растерянностью и, кажется, не могла подобрать нужных слов.

Мы ели молча, между нами будто пролегла стена непонимания. Я старалась сосредоточиться на овсянке и пресном, чуть сладковатом вкусе, но мысли всё время возвращались ко вчерашнему разговору. Не было сил вот так молчать, но и переступить через себя не могла, мама поступила со мной нечестно.

— Спасибо за завтрак, — мой голос прозвучал тише, чем я рассчитывала.

Она вздохнула, отложила ложку и посмотрела мне в глаза. Я заметила, что она сильно переживала и, кажется, плохо спала, судя по тёмным кругам под глазами. Наверное, она переживала, что я сбегу.

— Я хотела как лучше, правда, — сказала она, и в голосе зазвучал трепет. — Можешь ли ты меня простить?

Задерживаю дыхание.

— Ты моя мама, самый близкий человек, — слова хоть и были искренними, но горечь где-то осадком осела на дно. — Больше у меня никого нет.

Мама опустила взгляд, чувствуя свою вину.

— Я всё ещё надеюсь, что ты пересмотришь свой взгляд в отношении семьи Фарингрейвов.

Злость с новой силой всплеснула в груди.

— Давай не будем об этом.

— Но почему?

— Потому что мой взгляд в отношении этой семьи не изменится, — резко отрезала я и мама замерла.

Отодвигаюсь от стола, чувсвуя как тесно стало за ним. Я думала она хотя бы немного подумает и скажет что ошиблась, но нет. И это было обиднее всего!

Мама вздохнула, но не стала спорить. Она понимала, что сейчас любые её слова лишь добавят масла в огонь.

— Хорошо, давай не будем, — тихо произнесла она, и в её голосе послышалась усталость.

Я встала и направилась к двери, чувствуя, как напряжение растет с каждой секундой тишины. На мгновение я остановилась, думая, что, может быть, стоит вернуться, но обида удержали меня на месте.

Внезапное появление Тума в полумраке угла тесной кухни заставило меня вздрогнуть. Его силуэт казался ещё мрачнее из-за слабого света, который едва освещал комнату.

— Я не хотел перебивать, — сказал он и прыгнул прямо на стол. — Но, возможно, смогу помочь.

Мама посмотрела в сторону, куда уставилась я, и напряжённо спросила:

— Что такое, Кристан?

— Она не видит меня, — поспешил объяснить дух, — я — тьма, да ещё астральная, поэтому тебе лучше делать вид, что не замечаешь меня.

Моргнула.

— Всё в порядке, просто кое-что вспомнила.

— Хорошо.

— Я могу стереть ей память о письмах из Академии, о том, что ты вообще туда собиралась. Ты ведь хочешь в Корсоворн? Настоятельно рекомендую принять решение незамедлительно, у нас есть полчаса до того момента, когда в дверь постучит комендант и тебя обнаружат, а дальше передадут в руки драконов.

Его заявление было настолько шокирующим, что я не могла даже пошевелиться, осознавая надвигающееся событие.

— Кристан, ты меня слышишь? — нахмурилась мама, приподнимаясь.

Я вернулась к столу. Мама протянула руку и накрыла мою кисть и, вздрогнула.

— Такая ледяная! Ты случайно не заболела?! — спохватилась Элизабет, а я торопливо убрала руку за спину.

— Сделай это, — отвечаю Тумариону.

— Ты о чём, Кристан? — мама взялась за столешницу, чтобы подняться, но вдруг застыла на полушаге.