Сбежавшая невеста дракона. Мужской факультет

Я вздохнула с внутренней дрожью, стараясь держать уверенный вид.

— Сначала отпусти.

Мортис замешкался, всё ещё сомневаясь, но жажда лёгкой наживы перевесила. Он выпустил.

Теперь был шанс. Резко дернувшись, я попыталась выскользнуть из его ослабленной хватки. Удача оказалась на моей стороне — мне удалось вырваться. Уставившись на меня с выражением полной неожиданности, Мортис на секунду растерялся.

Я сразу же метнулась к забору, но пробежала лишь пару шагов, как сзади на меня обрушилось тяжёлое тело парня.

За секунду до того, как его рука снова схватила бы меня за горло, повалив на снег, я резко повернулась и что было силы ударила согнутым коленом в пах мерзавцу.

Пока он корчился, я выкарабкалась из-под туши и, вскочив на ноги, пустилась прочь.

— Ты ещё пожалеешь! — гневно хрипел он мне в спину.

Задыхалась, адреналин бил в висках. Перемахнув через ограждение, я забежала за угол и вспорхнула на порог. Замерзшими пальцами лихорадочно попыталась вставить ключ, получилось только с третьей попытки, отворила дверь и нырнула внутрь дома, захлопнула её, закрывая на крючки и засов. Замерла, прислушиваясь сквозь шум в ушах к звукам. К счастью, погони не было, Мортис ещё тот трус, но не стоило расслабляться, он найдёт способ отомстить.

— Я всё равно тебя достану, гадина! — глухой стук в стекло заставил вздрогнуть и отшатнуться. Мортис запульнул всего лишь снежок, но мои нервы были на пределе. Я медленно сползла по стене на пол, чувствуя, как силы покидают. Сильно закружилась голова, и тошнота подкатила к горлу.

Найдя в себе силы, я поднимаюсь. Некогда было рассиживаться, нужно закончить задания на подготовительный курс, моя последняя попытка в этом году, ведь новый набор проходит в начале зимы. А следующий ждать целый год. Но теперь и этого времени у меня нет.

Делаю глубокий вдох и ёжусь.

Нужно протопить дом, иначе углы за ночь промерзнут, и тогда будет сыро и промозгло.

Снимаю старенькую накидку, скидываю обувь и, надев теплые носки, принимаюсь растапливать полуразрушенный камин. Его давно нужно было ремонтировать, с каждым годом он всё хуже отапливал помещение, грозя рассыпаться на части.

Пока я управлялась по дому, в голове назойливо стоял голос Фарингрейва. При одной мысли, что я окажусь в постели этого бездушного монстра, меня пробивала дрожь. Даже горячий душок, что наполнил комнату, не согревал.

Я не смогу ему противостоять, ни по силе, ни по магии. И уж тем более не по статусу. Он наследник династической драконьей семьи, а я отвергнутая обществом. Во всём проигрываю.

В своё девятнадцатилетие Кариан Фарингрейв вступил в прямое наследование целого герцогства на севере империи: откуда, собственно, и это пренебрежительное отношение к тем, чьи рода примыкали к империи и стали лишь частью государства. Он носитель светлой магии, что и удивляло — с таким высокомерным нравом и жестокостью совсем не вяжется. По словам мамы, он закончил первый курс факультета боевой магии, что уже считалось элитным в Амалькерии.

И я… наследница герцога, сосланная в пожизненное изгнание без должного образования.

— Почему нашу связь признали? — продолжала со злостью досадовать я. — Они должны были исключить это. Должны были!

“Традиция”, — пронеслось в голове вызывающее гнев слово.

Я в ловушке, против истинности не может пойти даже дракон, а уж мне и вовсе не под силу.

“Думай, родная, думай”, — твердила себе, подкладывая щепки и ветки, которые набрала ещё утром.

Пока есть время, завтра, возможно, его уже не будет. Я вернусь в столицу в качестве жертвенного ягнёнка.

Я растерянно взглянула на запястье и яростно потерла место, где красовался чёрный распускающийся цветок, который холодил кожу. Он вызывает лютый страх вместе с ядовитой ненавистью. Даже не могу любоваться его красотой, метка перечеркнула мою жизнь так же холодно и беспощадно, как слова дракона.

— Как же быть?

Если бы жив был мой отец, он непременно бы смог защитить меня.

…Есть один вариант, о котором я боялась думать, но инстинкты брали своё — избавиться от метки. Эта мысль не покидала с самого утра, выжидая своего часа. И вот он настал.

— Сначала избавиться от неё, а после — бежать.

Но только как избавиться от метки? И куда бежать?

Когда огонь занялся, я отправилась в свою комнату. Обстановка скромная: старенький потёртый диван, комод и стул со сломанной спинкой, грубая кровать.

Прошла к покосившемуся бюро, где я делала задание, оно завалено учебниками, точнее, всё аккуратно разложено, к порядку я приучена с детства.

"Кристан, разве ты не видишь что все твои усердия напрасны?" Вздохнула.

В Корсоворн брали только лучших и высокородных. Я не относилась ни к тем, ни к другим, но верила, что мои работы достойны внимания! И я получу свой шанс учиться там.

Шанс, который выпадает одному из миллионов. Шанс, который мог бы изменить нашу жизнь.

А теперь — неужели всё зря? Все мои старания, бессонные ночи, переживания, затраты? Я так и останусь блеклой тенью отвергнутого рода? Всеми забытой наследницей герцогского рода, так и не удостоившись и крохи уважения и признания. Несправедливость рвала сердце на лоскуты. Хотелось кричать, собрать всё это и сжечь в камине! Назло всему…

От бессилия подкосились ноги.

И я рухнула на стул. Мне больше никогда не стать частью элиты. Никогда.

В ушах зазвенело от бури чувств. Я перевела взгляд на книги.

— Нет, я так просто не дамся, буду бороться!

Упрямо взяла книгу с полки. Их я нашла на чердаке. Старые, с потрёпанными страницами, но очень ценные. Даже боялась представить, сколько лет этому дому, наверное, раньше этот район был намного престижнее. Сейчас же он обречен на забвение, затерянный среди особняков и райских островов королевских владений. Только эти старые учебники, покрытые пылью прошлого, остаются как единственное свидетельство жизни, интеллектуальной деятельности, происходившей здесь когда-то. Как я выяснила потом, в этом доме некогда жили ученицы, а разрушенное здание во дворе — бывший женский пансионат.

Я осторожно открыла один из фолиантов, и страница мгновенно выпала на пол, словно пытаясь поведать свою долгую историю. Я подобрала её — старые чернила и аккуратные пометки на полях рассказывали о прилежных студентках, которые когда-то оставляли свои заметки и готовились к экзаменам, так же, как и я сейчас. И в этой же самой комнате, где я сейчас находилась. Теперь никто не знает, кто здесь раньше жил и почему бросил свои жилища. Почему всё разрушено? Кто приложил к этому руку?

Даже мама не в курсе, живя при дворе, она не знала внешних бедствий.

Мне крайне повезло найти их, книги — это роскошь. Как и бумага, на которую я тратила часть заработка.

Стул скрипнул подо мной, когда я приподнялась, вернув книгу обратно на полку.

Задумчиво погладила пальцами облупленный лак на столешнице, взялась за ручку ящика и выдвинула его. На дне лежали несколько зелёных купюр и пара медных монет — мои накопления.

Я взяла деньги в руки и задумалась. Этого не достаточно для побега.

Невольно потянулась к маленькому кусочку мела, лежавшему рядом с монетами.

Заговоры и ритуалы — дисциплины опасные, требующие точности и хладнокровия и запрещённые среди простого народа. Правительство строго запрещало их использование в незарегистрированных местностях, и уж тем более изгнанникам.

Но у меня не оставалось другого пути. Я должна избавиться от метки.

Я вытащила карту Магических Путей и развернула на столе. Эта карта — наша семейная реликвия, всё, что осталось от родового имущества. Мама спрятала её в самый последний момент в чулках под платьем.

Итак. В моём распоряжении — астрал, которым я втайне пользовалась. Его не мог никто запретить, но доступен он единицам, точнее, только носителям магического дара.

Если бы мама не научила меня им обладать, эта способность была бы навсегда потеряна.

Я легко освоилась, астрал впустил меня как уважаемую гостью и не был враждебен.

Мой взгляд, бесцельно блуждающий по рисункам и глифам, остановился на сером наборе символов. Каменные земли, самое опасное место в астрале, куда не заглядывал даже самый опытный маг. Всё потому, что там засилье ведьм и всякой нечисти Серого мира. Дальше уже Гольгофа — мир тьмы.

…Непроизвольно сжимаю на груди медальон, вытащив из-за пазухи. На нём изображён мой отец. Светловолосый мужчина с пронзительными зелеными глазами.

Губ коснулась тёплая улыбка.

Цвет глаз мне достался от отца, а холодный оттенок цвета древесной коры волос — от мамы. И всё-таки я была больше похожа на отца. Быть может, потому что волосы я стригла, а оливковая тёплого оттенка кожа и приглушённой зелени глаза создавали образ далеко не неженки, но и дурнушкой я не была.

“Оттого притягиваю внимание всяких Мортисов”, — скривилась я.

Со стороны двери послышался шум.

Я быстро спрятала медальон в тот момент, когда за открытой дверью послышался скрип половиц.

— Кристан, ты тут? — заглядывает мама в комнату.

— Что-то случилось? — развернулась на стуле, слыша тревожные нотки в голосе мамы. — У тебя ведь сегодня твоя сме…

Я запнулась, потому что увидела в её руке стопку конвертов.

— Что это? — срывается с моих губ, а в груди всё застывает.

— Кристан, я… — мама виновато опустила взгляд, а я медленно поднялась со стула и прошла к ней.

— Прости, — прошептала она, вручая мне конверты.

2.

Их целая стопка, из дорогой мягкой бежевого цвета бумаги, с красивыми марками и печатями, витиеватым почерком и большими буквами “Академия Корсоворн”.

Пальцы проняла волнительная дрожь неверия. Быстро перекладываю конверты, и на каждом — печать академии.

— Они прислали тебе ответ… уже давно. Я прятала их втайне от тебя.

Вскидываю взгляд на неё и не узнаю. Моя мама имела твёрдый характер, жизнь закалила её до такого состояния, что её не могли сломить ни обстоятельства, ни люди. Но сейчас я вижу лишь тень этой женщины, чей взгляд опустошён и нерешителен. Её руки дрожат, и в глазах читается отчаяние. Как так получилось, почему? И за что?

— Я ведь так их ждала… — срывается с моих дрожащих губ.

— Я знаю, я… боялась, Кристан. Я не могла тебя отпустить туда. Переживала и не спала ночами.

— Я ведь уже взрослая и сама могу постоять за себя, а ты… ты перечеркнула всю мою жизнь этим поступком, — осознание обрушивается на меня жестокой правдой. — Да за это время я бы уже смогла научиться многому и вытащить нас отсюда! — из глубины поднималась разрушительной силы ярость. — Что ты наделала, мама?! — сорвалась на крик, чувствуя, как внутри меня всю колотит.

Она опустила взгляд, её высокие скулы побледнели, а глаза померкли. И только тут я осознала. Мама сдалась, и уже давно, а я этого не замечала совсем. Жизнь в бедности сломила её, глаза уже не блестят надеждой и уверенностью, а уголки губ отравляет горечь. Она уже давно перестала следить за собой, укладывая волосы в улитку на затылке, не меняя повседневный гардероб, не ухаживая за руками, на которых кожа огрубела и шелушится.

— Это не конец, слышишь, а только начало, — глухо произнесла я, смотря ей пристально в глаза.

— Как ты не поймёшь, что тебе там не место! Таким, как мы, не место! Мы для всех отбросы общества, от которых проще избавиться! Своим появлением ты оскорбишь всю свиту, они тебе этого не простят! Вот такая горькая правда, — хрипнул её голос и затих совсем. — А в семье Фарингрейвов ты хотя бы не будешь голодать и мерзнуть, у тебя будет крыша над головой и статус.

Последние слова как контрольный выстрел в самое сердце. Она планировала в мыслях отдать меня им, на растерзание этим чешуйчатым гадам. Уму непостижимо. Впервые я почувствовала, что такое предательство самого близкого человека.

— Я думала, — сглатываю, — ты разделяешь мои чувства и беспокоишься за меня. А на самом деле готова отдать меня без колебаний.

— Не преувеличивай, — бросила мама в сторону взгляд, растерянно моргнув. — Я очень переживаю за тебя, — делает шаг и протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки. Я отшатываюсь, чувствуя, как изнутри накатывает волна отчаяния и боли.

— Не трогай меня! — выкрикиваю, не в силах сдержать эмоции. — Ты думаешь, что знаешь, что для меня лучше, но на самом деле ты просто боишься. Боишься того, что будет, если я решу идти своей дорогой.

Мама прикусывает губу, её глаза мерцают от непролившихся слёз.

— Я просто хочу для тебя лучшей жизни, — тихо произносит она. — Не хочу, чтобы ты страдала.

— Но какой ценой? — сердито спрашиваю я, сжав кулаки до побелевших костяшек. — Ты лишила меня возможности, которой я горела днём и ночью. И готова отдать меня чужим людям, которые будут видеть во мне лишь кусок мяса, способный выполнить какую-то функцию? Я не вещь!

Она опускает руку, отчаяние на её лице уступает место глубокой печали.

— Может быть, я ошибаюсь, — говорит она медленно, словно её слова несут тяжесть каменной плиты. — Но я не знаю другого способа защитить тебя.

— Защитить? — ухмыляюсь я, не веря своим ушам. — Ты думаешь, что предательство — это защита?

— Кристан, прекрати! Я просто хочу, чтобы ты была жива, — двинувшись ближе, она продолжает с болью в голосе. — Прошу, пойми это.

Стиснув зубы, я отворачиваюсь. Слова не могут описать всю гамму чувств, что бушуют во мне. Сердце колотится так, будто вот-вот выскочит из груди.

— Не верю, что это говоришь ты.

— Да, я не в восторге, что ты станешь женой Фарингрейва-младшего, если бы был другой выход я бы позволила тебе им воспользоваться, но, может, не всё так катастрофично, как тебе кажется? Эта давняя вражда… все о ней уже забыли. Он твой истинный, он не сможет тебе причинить вреда. Дай ему шанс и себе тоже… Я думаю, он не такой, как его отец.

С каждым её словом меня выворачивало наизнанку и разрывало на лоскуты.

— Нет, мама, он именно такой, — выплюнула слова. — Нет, даже хуже.

Мама изменилась в лице и побледнела ещё больше.

— Откуда ты знаешь?

Я моргнула и сжала губы.

— Неважно.

— Важно! — шагнула ко мне мама и строго добавила: — Нельзя ходить в астрал без защиты! Это опасно.

А у меня просто не осталось сил, она меня не слышит и никогда не слышала, а я думала…

Медленно отступаю, сжимая конверты в руках, разворачиваюсь и подхожу к бюро. Схватив сумку, бросаю туда письма, потом несколько учебников, деньги.

— Что ты делаешь, Кристан? Ты куда собралась? — бросилась ко мне мама. — Темно на дворе, успокойся, прошу тебя. Давай всё обдумаем, пожалуйста.

— Уже поздно, нет времени.

— Кристан, — выхватывает сумку. — Я тебя не отпущу, слышишь?

Наши взгляды скрестились.

— Ты поедешь в дом Фарингрейвов, это моё последнее слово, никакой академии.

Я смотрела на неё и не понимала. Это был другой человек, или… оказалось, я никогда не знала свою мать.

Я отступила и шагнула мимо неё, направляясь к двери. Элизабет Рейв Варнесальн обернулась, но на этот раз ничего не сказала, позволив уйти. Накинув на себя теплую одежду и сунув ноги в ботинки, я выбежала из дома, хлопнув дверью.

Холодный воздух обдаёт лицо. Скользнув по тёмной улице невидящим взглядом, я сбежала с порожка, бросилась к дороге и наугад безо всякой цели пошла прочь.

Тёмные силуэты домов мелькают по сторонам, и в этой ночной тиши казалось, что каждый шаг отдаётся громким скрипучим эхом. Снежинки, словно маленькие язычки, упорно жалили моё лицо и шею, и, несмотря на холод, я чувствовала, как слезы смешиваются с ними, оставляя мокрые следы на коже.

Досада разъедала душу. Оказывается, мои задания давно приняли и только ждали моего появления, а я как дура делала и делала новые попытки. Не понимаю, почему мама так со мной поступила.

Сама не заметила, как начала всхлипывать, обида и разочарование рвались наружу, невыносимо их сдерживать, слишком больно.

Я выхожу к мостовой, перехожу через каменный мост и поворачиваю в парк, за которым никто не ухаживал.

Углубившись в него, скрываясь от внешнего мира, я пришла к заваленному дереву. Сюда я приходила частенько, особенно когда грустила, чтобы побыть в одиночестве. Вот и сейчас ноги привели меня неизменно сюда.

Присев на ствол, скрестила руки, закапываясь в теплую одежду плотнее. В воздухе витал запах изморози, смешанный с пряным ароматом древесной коры. Парк, заброшенный и дикий, обнимал меня своей тишиной, теплее, чем общество мамы.

И что я имею? Меня всё-таки приглашают в академию. В глубине я радовалась, но радость была неполной. Мама сломала мою жизнь, то, к чему я так стремилась за последние полгода. И теперь она хочет, чтобы я отправилась к Фарингрейвам и сдалась на милость врагам. Буквально благословила на этот брак. Криво усмехнулась и вытерла тыльной стороной ладони холодные слёзы. Не посчиталась со мной.

— Но я так просто не сдамся, мама, — прошептала я как заклинание и прикрыла глаза.

Ведьму найти невозможно, а в астрале опасно. Но у меня не было иного выхода.

Ведьмы используют астрал как убежище, находят себе жертв и питаются их силами. Поймать их не под силу даже самым сильным магам. Никто не может это контролировать, потому что астрал это бездна, там нет законов. Поэтому мне нужно быть осторожной и не попасть в ловушку, став одной из жертв.

В астрал я вошла как в реку. Сотканное из энергии и иллюзии пространство впустило. Сосредоточившись на ауре, чтобы попасть в Серый мир, я шагнула через световые потоки, но будто бы наткнулась на стену. И если бы на стену — меня будто вытолкнуло невидимой силой.

Световые потоки ослепили, уплотняя стену. Всё вокруг завибрировало, и послышался многоголосый звон. Прямо передо мной начал формироваться силуэт в просторных, развивающихся на ветру одеждах.

Хранительница врат миров, Мианара, поняла я.

— Пожалуйста, впусти, — взмолилась я, дрожа. — Мне очень нужно.

Звон усилился настолько, что, казалось, мою ауру развеет на осколки, а свет ослепит, я закрыла уши ладонями. Она прогоняла меня, но я упрямо стояла на своём. Всё это стало до такой степени невыносимо, что я упала на колени и согнулась в поясе. Я не уйду. Нет.

— Пожалуйста… — прошептала я.

Мианара смотрела на меня с верхотуры своего света. Я чувствовала всем существом его. Сама её форма казалась нереальной, то исчезая в вихре света, то вновь обретая очертания.

— Ты не готова, — её голос прозвучал прямо в моих мыслях, словно серебряный колокол, разрывающий тишину.

— Я готова! — выкрикнула я, даже не зная, сорвались ли слова с моих губ или остались в голове. — Пожалуйста, дай мне пройти.

Моя вера и отчаяние смешались в едином потоке, стремясь прорваться. Внезапно свет начал слабеть, а звон — медленно стихать. Казалось, что сама пространственно-временная ткань подчинилась моей воле.

Я открыла глаза.

Мианара всё так же светилась, изливая своё сияние в пространство, дух хранительницы протянул руку, и световые потоки снялись с её пальцев, словно живые нитки, которые начали формировать передо мной прозрачную дверь. Я чувствовала, как сила Хранительницы проникает в меня, испытывая моё намерение и решимость.

— Путь открыт.

— Спасибо, — беззвучно ответила.

Я встала, собрав всю волю в кулак, и шагнула к двери. Свет втягивался вокруг меня, и я провалилась в бесконечную серую пустоту. Чувство лёгкости и бесформенности окружало меня, но в то же время я чувствовала невероятную плотность этого нового пространства.

Впереди сквозь мглу начал вырисовываться силуэт Серого мира. А следом чувство тревоги и мрачных энергий затопили моё сознание невыносимой вселенского масштаба тяжестью.

Показалось, что в этом мире кроме меня больше никого нет в этой каменной серой тюрьме.

Соткала зов, который отделился от меня частичкой света. Он поплыл вперёд и потух где-то в серости мира.

Я резко обернулась назад, где всё ещё сияла дверь. Моё намерение найти ведьму толкало продолжить путь, но страх гнал меня к свету, я даже попятилась, чувствуя, как холод пополз по ногам, спине и затылку.

Ещё ведь не поздно вернуться, да?

— Даже не смей, — прошипела, разозлившись на себя.

Собрав волю в кулак, через усилие я зашагала вперёд.

Пространство давило свинцом, и каждый шаг давался с великим трудом, будто к ногами прикованы гири, о полёте не могло быть и речи. Я лишь в теории знала, что меня могло здесь поджидать.

Серый мир населяли всякие опасные существа и сущности, души неупокоенных, монстры тьмы. Я настороженно смотрела по сторонам, даже руки похолодели от напряжения.

Впереди что-то тускло блестело. Тревога хлынула по ауре дрожью, но я решительно устремилась к источнику.

Прозрачный массивный кристалл, искрящийся внутренним фиолетовым светом и притягивающий меня как мотылька, на самом деле питался живыми сгустками крови, в которых он рос. А ведь издали выглядел как оазис жизни на фоне мертвенных скальных склепов. Как обманчиво.

Это и был ведьмин алтарь, поняла я.

Меня затошнило, угнетающая энергия смерти оплела липкой паутиной.

Они же расходятся от кристалла, притягивают меня как магнит. Чья это кровь? Какие жертвы приносит ведьма для его поддержания? Мне было неизвестно. И неважно. Я пришла, чтобы получить своё, ведь так?

Раздираемая противоречивыми чувствами, судорожно выдохнув, я сделала шажочек. Кристалл ослепительно вспыхнул, и я ощутила, как моя аура начала переплетаться с чужеродной энергией этого места.

Сильная вибрация, исходящая от алтаря, проникала в каждую клеточку моего существа, заставляя сердце биться быстрее.

Вдруг со всех сторон послышалось зловещее шипение, а следом в пасть к ведьмовскому алтарю хлынул поток призрачных силуэтов.

Это конец, промелькнула мысль в оцепеневшем сознании. Но вдруг в воздухе мазнула пространство черная тень.

— Что происходит? — прошептала в холод, осматриваясь в панике.

Кристалл продолжал пульсировать, словно питаемый невидимой силой, и поток призрачных силуэтов, все еще стремящийся к алтарю, бился о невидимую преграду.

Черная тень, мелькнувшая в воздухе снова, стремительно уплотнилась, принимая все более ясные очертания. Вскоре меня накрыло тенью двух огромных крыльев сотканные из сгустков тьмы, раскрывшихся за женскими изгибами тела…

Я закрылась руками, ожидая удара, но ничего не последовало.

— Как ты посмела разбудить кристалл?! — раздался со всех сторон страшный рычащий голос.

Мои ноги не слушаются, сердце стучит так сильно, что дыхание даётся с трудом. Я всматриваюсь в силуэт, пытаясь разобрать хоть какие-то детали. Наконец мой взгляд фокусируется на глазах — они как два провала, из которых сочилась тьма, а губы — лишь прорезь вместо рта.

— Я пришла… чтобы кое-что предложить, — прошептала я, едва выдавив из себя слова, леденея от страха.

Существо стоит неподвижно, а тьма была естественным окружением, без которого оно не могло существовать. В астрале можно принимать любые формы, но, судя по облику ведьмы, внешность человека она не принимала уже давно. К кому же я пришла, что носительница тьмы растворилась в Сером мире?

Это лишние вопросы, всё, что мне нужно — это убрать метку.

— Что ты можешь мне предложить, ты, что у тебя такого есть, чтобы я не убила тебя прямо сейча-ссс? — её тело вытянулось, и передо мной теперь возникла огромная чёрная туша змеи.

— Постой! ВОТ! — протянула руку, показывая своё запястье.

Страх пронзает всю меня острыми ледяными иглами, но я понимала: если не смогу договориться с ведьмой, мне не выбраться из астрального Серого мира, и моя душа останется обречена в этой каменной темнице на скитания.

В астральном плане метка была живая, пульсировала и двигалась золотом на теле, собираясь в бутон и распускаясь. Нежный, хрупкий и беззащитный.