Проданная. Возвращенная. Истинная.

— А вы?

Мой встречный вопрос повис в тёплом, влажном воздухе сада.

Велиар не моргнул. Его алые глаза сузились на долю секунды, а потом в них вспыхнул тот самый интерес, который был при нашей «первой» встрече, вчера.

— Я? — он повторил мягко, отставив свою чашку. — Я понимаю под взаимовыгодным то, что обе стороны получают нечто, превышающее их изначальные затраты. В вашем случае, леди Элис, мои затраты очевидны, и прописаны в договоре: поставки зерна, провизии, лекарства. Взамен от вас: ваша свобода, ваша кровь, ваша жизнь в этих стенах. Что вы можете мне дать еще, что перевесит то, что у меня уже есть?

— Какой прок в сломанной кукле? — ответила я ему тем же вопросом, что когда-то задал он мне в прошлой жизни, — Плакать, рыдать, кричать. Это наскучит со временем. Договор, вещь такая, его можно в любой момент пересмотреть. И, если быть честной, — я сглотнула, стараясь не отвлекаться на его взгляд, исследующий меня, — Мне больше всего бы хотелось выжить. А потому… Я могу предложить вам только одно.

Я поставила чашку, села в пол оборота и уверенно уставилась на вампира, выдав на одном дыхании:

— Вы женитесь на мне? — так прямо и быстро, что я сама от себя не ожидала.

Вампир выждал секунду, а потом рассмеялся.

— Что? — переспросил тот, хотя я прекрасно знала, он меня услышал, — Жениться на вас? Разве у нас уже не заключен договор?

— Это другое. Я предлагаю вам… себя. Как есть.

Что я творю? Прямо в пасть хищника! Но… если он согласится. Если пойдет на уступку… я буду не просто «товаром» на полке. А той, кто займет равное место рядом с ним. И возможно… даст мне немного больше времени, чтобы найти способ остаться в живых.

В саду воцарилась тишина, настолько густая, что, казалось, можно было услышать, как растут листья орхидей. Его алые глаза, ещё секунду назад искрящиеся насмешкой, стали как два куска полированного граната. Он медленно, очень медленно поставил свою чашку на столик. Звук фарфора о дерево прозвучал невероятно громко в такой тишине.

— Вы предлагаете себя, — повторил он без тени удивления или гнева. — Как… супругу?

Он произнёс это слово с такой отстранённой чёткостью, будто пробовал его на вкус, как пробовал бы незнакомое вино. И находил его… странным.

— Да, — подтвердила я, не отводя взгляда, хотя внутри всё сжалось в ледяной ком. Я перешла Рубикон. Отступать было некуда. — Договор о поставках зерна — это сделка между моим отцом и вами. Он может быть расторгнут, оспорен, забыт. Брак… это союз. Нерушимый. По крайней мере, в глазах церкви и закона. — Я говорила быстро, почти торопливо, выкладывая перед ним все карты, которые только что пришли мне в голову. — Сам факт брака меняет всё. И ваша выгода в том, что….— сделала паузу, чтобы вдохнуть и выдохнуть, — Насколько мне известно, император больше прислушивается к вассалам, имеющим за душой какие-то ценности кроме боевых трофеев. Он человек семейный.

— Это… хитро. Очень хитро.

Вампир замолчал.

Я сидела, на всякий случай не дыша, ожидая вердикта. В голове проносились обрывки мыслей:

«Что я наделала? Он откажет. Он рассмеётся снова. Или разозлится. Убьет прямо здесь и сейчас… Или…»

— Допустим, — произнёс он наконец, — я рассмотрю это… предложение… И дам вам знать.

Отсрочка приведет к тому, что он будет думать. Мне не на руку.

— Боитесь человеческой девушки? — я усмехнулась, — Может, я юна и наивна, но даже я знаю, что во всем Моренвиль-Холде нет оружия способного вас убить. Я рискую куда больше. К тому же… человечий век гораздо короче. Если брак со мной, на условные… лет десять, поднимет вас в глазах императорского двора — это чего-то да стоит. А нет… Так что вы теряете?

Мои слова, брошенные как последний аргумент, прозвучали дерзко даже для моих собственных ушей. Я играла на его гордости, на его вечном, холодном расчёте. «Чего вы теряете?» — спрашивала существо, для которого десятилетие было мигом.

Велиар медленно повернулся. Его алые глаза, казалось, просчитывали варианты с нечеловеческой скоростью.

— Что я теряю? — повторил он тихо, — Возможность остаться в тени. Анонимность. Спокойствие. В самом деле, брак, даже фиктивный, с королевской кровью вытащит меня на свет. Придворные интриги, сплетни, внимание церкви… всё это хлопоты. Шум. — Он сделал чуть наклонился ко мне. — Вы предлагаете мне публичную демонстрацию. И всё ради чего? Ради того, чтобы дать вам иллюзию безопасности на… десять лет, как вы сказали?

— Не иллюзию, — возразила я, — Реальную, юридическую защиту. И не только мне. Вам. Вашему дому. Вы говорите о тени. Но тень не даёт влияния. Тень боятся, но её не уважают. А брак с королевской дочерью, даже из захудалого Айронвейла — это признание вашего статуса не просто как могущественного графа, а как части феодальной системы. Это даёт вам право голоса, право на законное наследование земель через… потенциальных детей. Разве это не стоит небольшого «шума»?

Я говорила, опираясь на смутные воспоминания о придворных интригах из прошлой жизни, на обрывки знаний, почерпнутых из книг в библиотеке.

Он слушал, не перебивая. Когда я закончила, вампир задумчиво провёл пальцем по подбородку.

— Вы мыслите как правитель, — констатировал он наконец. — Это… необычно. Для юной девушки. И, должен признать, заслуживает внимания. Но брак, даже по расчёту, требует фундамента. Доверия. Или, на худой конец, взаимного понимания природы друг друга. Вы готовы принять мою природу не как нечто отвратительное, а как часть условий договора? Готовы ли вы, леди Элис, стать графиней Моренвиль не только на бумаге, но и в реальности?

— Я готова обсудить условия. — ответила ему его же словами.

Он растянул губы в пугающей улыбке, ведь точно уже что-то решил в своей голове.

— Деловая. Мне нравится. — Он сделал наклонился через столик ко мне, сокращая дистанцию до минимума. — Начнём с аванса.

Я моргнула. Он оказался уже не передо мной, а надо мной, поставив колено между ног, поверх юбки так, что не давал мне встать. Его холодные пальцы легли на мою шею, не сжимая, а лишь обозначая точку контакта.

— Вы предлагаете союз, — прошептал он, — Так давайте скрепим наши намерения первой, добровольной каплей. Не как хищник и добыча. А как… будущие супруги, заключающие предварительное соглашение о взаимных обязательствах.

Я замерла. Всё внутри кричало от ужаса, от памяти о прошлой боли.

Я кивнула. Один раз. Чётко.

— Да.

С губ сорвался выдох.

Боль, когда она пришла, была острой, точной и… быстрой. Не было того животного ужаса, того чувства насильственного вторжения. Его губы едва коснулись кожи, точно поцелуй, а сам акт длился всего несколько секунд.

— Хорошо, — произнёс вампир, облизывая губы, — Чисто. Без страха. С полным пониманием последствий. Как и подобает будущей графине.

***

Дверь в мои покои закрылась с тихим щелчком. Я прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и медленно сползла на пол. Колени подкосились, не в силах больше держать вес тела и тяжесть содеянного.

Что я наделала? Что я, в самом деле, наделала?

Замуж за него! За своего убийцу! Как я вообще додумалась до такого?

Я представила его лицо — прекрасное, холодное, нечеловеческое. Лицо того, кто в прошлой жизни медленно, методично высасывал из меня всё: кровь, волю, надежду. Кто смотрел на мои слёзы с холодным любопытством, а на моё сопротивление — с раздражением. Кто в конце концов отбросил меня, как высохшую тряпку, когда я перестала быть интересной.

И я предложила этому существу стать его женой. Законной супругой. Делить с ним имя, кровь, …черт побери, ложе.

Отвращение, острое и физическое, подкатило к горлу. Я сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Я продала душу.

Нет, хуже — я предложила её в обмен на иллюзию безопасности. На какие-то жалкие десять лет статуса, за которыми всё равно последует либо смерть, либо вечное рабство в новой форме.

«Надо было оставить всё как есть и жить как жила».

Но как я жила? В страхе. В унижении. В постепенном стирании себя. Я помнила каждый день той жизни: пустые глаза Марты, которая уже ничему не удивлялась; холодную ненависть гувернантки; леденящий ужас каждой ночи, когда дверь могла открыться. Я помнила, как слабела, как тускнел разум, как единственной мыслью стало желание, чтобы всё это поскорее кончилось.

Разве это — жизнь?

Я уткнулась лицом в колени, сжимая голову руками. Паника и отчаяние боролись внутри с холодными, безжалостными доводами рассудка. Рассудок, тот самый, что заставил меня выпалить это безумное предложение, теперь безжалостно анализировал.

Да, он был моим убийцей. Но в этой жизни он ещё ничего мне не сделал. Вернее, сделал — но по моей же, пусть и вынужденной, воле. Это был акт договора, а не насилия. Я изменила правила. Я вступила с ним в переговоры, и он… принял их. Более того, он проявил уважение. Холодное, расчётливое, но уважение.

Брак. Безумие. Но в этом безумии был шанс. Не просто выжить, а получить власть. Знания. Силу. Статус, который защитит не только меня, но, возможно, и Марту, и других, кто окажется в этих стенах. Я могла стать не жертвой, а игроком. Пусть на его поле. Пусть по его правилам. Но игроком.

«А дети? — пронеслось в голове. — Ты подумала о детях?»

Я содрогнулась.

Дети от него… мысль была чудовищной.

Но… насколько мне известно — это маловероятно. Чистокровные редко рождают на свет дитя. А если и будет… что они будут? Монстрами? Или… моим шансом? Наследниками, которые свяжут наш дома навеки.

Я чуть не задохнулась от циничности собственных мыслей. Я уже думала о детях, как о «стратегическом активе». В этом замке я и сама быстро превращалась в монстра.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Я быстро встала, поправила платье, провела руками по лицу, смахивая несуществующие слёзы.

— Войдите.

Вошла Марта с ужином. Её взгляд сразу же упал на мою шею, и её глаза округлились, но она ничего не сказала, быстро опустила взгляд, пересекла комнату, и поставила поднос на стол.

— Миледи…ваш ужин.

Глава 7

Прошло несколько дней. Они тянулись в странном, напряжённом ожидании. Я проводила время в библиотеке, погружаясь в древние фолианты, пытаясь понять законы магии и природу существ, подобных Велиару. И это было единственное доступное мне развлечение.

По вечерам я возвращалась в свои покои, где Марта приносила ужин, избегая смотреть мне в глаза. Я видела, она чувствовала перемену, но боялась спросить.

На пятый день, ближе к полуночи, я сидела в кресле у почти потухшего камина, укутавшись в плед, и пыталась сосредоточиться на трактате о магических симбиозах. Мысли путались, текст расплывался перед глазами. Я уже собиралась отложить книгу и лечь спать, когда дверь в мои покои с оглушительным грохотом распахнулась.

Сердце остановилось, а потом забилось с такой бешеной силой, что в ушах зазвенело. Книга выпала у меня из рук и с глухим стуком упала на ковёр. Я инстинктивно соскочила с кресла, отпрыгнула назад и прижалась к стене, как загнанный зверёк.

В проёме, залитом тусклым светом коридорных факелов, стоял он. Все как тогда. Как в том сне.

Велиар. Чёрные шёлковые штаны, свободный тёмный халат нараспашку, обнажающий мраморную бледность груди. Его чёрные волосы были растрёпаны, будто он только что встал с постели или готовился лечь в неё, когда ему пришла в голову безумная идея.

В полумраке комнаты его алые глаза горели, как два угля, смотря прямо на меня с каким-то едва ли понятным хищным задором.

— Ваша светлость? — мой голос сорвался на хриплый шёпот. Я почувствовала, как по спине побежали ледяные мурашки. — Вы… чего тут? В таком виде?

Он не ответил. Медленно, с почти ленивой грацией хищника, мужчина переступил порог. Дверь сама собой захлопнулась за его спиной с тихим зловещим щелчком.

Он шёл на меня, не сводя с меня своего горящего взгляда, а я, не в силах оторваться от него, пятилась, пока спиной не наткнулась на холодную каменную стену. Дальше отступать было некуда.

— Как что? — наконец произнёс вампир с странной, игривой ноткой, которую я никогда от него не слышала. Она была в тысячу раз страшнее его обычной холодности, потому что была непривычной, — Ведь мы супруги. Или почти. Как думаешь, какая твоя главная обязанность?

Он оказался передо мной в один миг. Я даже не успела понять, как он двинулся. Его холодные руки обхватили мою талию, прижали к себе с такой силой, что перехватило дыхание.

— Вы… чего? П-пустите! — вырвалось у меня, голос дрожал от паники и возмущения, а по щекам растекался жар.

— Не противься, пташечка, — прошептал он прямо у моего уха, — Я всё сделаю сам. Будет не больно. Совсем.

Его губы коснулись моей шеи, холодные, как лёд. Воспоминания хлынули лавиной — боль, унижение, чувство беспомощности. Сердце, казалось, выпрыгнуло из груди и замерло где-то в горле. В глазах потемнело.

Но вместе с паникой пришла по теле разлилась неведомая теплая волна, растекающаяся по всему телу.

Я резко мотнула головой и, к собственному удивлению, нашла в себе силы упереться ладонями в его ледяную, твёрдую как камень грудь. Оттолкнулась изо всех сил, но вампир даже не пошатнулся, хоть его хватка на мгновение и ослабла.

— Мы же ещё не настоящие супруги! — выкрикнула я, задыхаясь от возмущения.

Он отстранился на несколько дюймов, наклонил голову набок, рассматривая меня с выражением то ли искреннего удивления, то ли притворного разочарования. Алые глаза сузились.

— Как так? — спросил мужчина, игривость из его голоса почти исчезла, сменившись любопытством.

— А как же свадьба? — я почти выплюнула слова, всё ещё прижатая к нему, чувствуя, как дрожь пробирается через всё тело, — Обручальные кольца? Церемония? Благословение? Или вампиры так мелочны, что не могут устроить для своей будущей супруги хоть какое-то подобие торжества? Просто вломиться к ней ночью, как… как в публичный дом!

Грубо.

Я замерла, ожидая пощечину за дерзость, но Велиар не разозлился. Он отступил ещё на шаг, полностью отпустив меня. Лицо стало задумчивым.

Он провёл рукой по подбородку, взгляд скользнул по моему перекошенному от эмоций лицу, по сжатым в кулаки дрожащим рукам, по платью, которое я инстинктивно поправила.

— Торжество, — повторил он наконец, — Так ты…. хочешь свадьбу. Со всеми атрибутами. Платье, гости, клятвы перед лицом богов, в которых я не верю?

— А как иначе? Не только я должна принимать вас, как есть, но и вы! Это же договор! — Голос постепенно возвращал твёрдость. — Я хочу, чтобы все знали, что я — графиня Моренвиль по праву, а не по милости ночного визита. Чтобы мой статус нельзя было оспорить. Разве это не в ваших интересах? Или вы предпочитаете, чтобы вашу жену считали наложницей?

Он смотрел на меня долго, молча. Потом медленно кивнул.

— Ты права. Формальности имеют значение. Особенно для людей. — Он сделал паузу. — Хорошо. Будет тебе твоя свадьба. Со всеми полагающимися… церемониями. Хоть завтра.

— Завтра? — вылетело с писком. Нет, это, пожалуй, скоренько даже слишком. — А как же платье? Или мне выходить к алтарю в чем попало? А как же традиции Айронвейла? — никаких у нас особенных не было, но мне надо было зацепиться хоть за что-то.

— Что за традиции? — спросил вампир.

Я заговорила быстро, почти не думая, выхватывая из памяти обрывки свадебных обычаев, которые видела или о которых читала. Главное было — выиграть время.

— Старое — это что-то из семьи невесты, символ прошлого. Новое — подарок жениха, символ будущего. А артефакт… — я замялась, — ...это что-то волшебное, что должно защитить наш союз. Его нужно… добыть. Женихом. Лично. И только после личного знакомства, так что не подойдет что-то просто любое из уже имеющихся сокровищ!

Последнее я добавила с особой торжественностью, надеясь, что это звучало как серьёзный, древний ритуал, а не как отчаянная выдумка напуганной девушки.

Велиар слушал, не перебивая. Когда я закончила, он поднял бровь.

— «Добыть артефакт», — повторил он медленно. — Лично. Интересный обычай. И что же это за артефакт должен быть, по традициям Айронвейла?

Я почувствовала, как подступает паника. Нужно было назвать что-то конкретное, но не невозможное. Что-то, что заставило бы его уйти, потратить время, но не вызвало бы немедленного подозрения в обмане.

— Цветок лунного камня, — выпалила я первое, что пришло в голову, вспоминая сказки няни. — Он растёт только в лунном свете, в самых глухих частях Леса Теней. Его лепестки… светятся, как перламутр, и хранят силу лунного света. Он должен быть сорван в ночь перед свадьбой женихом собственноручно, чтобы принести в дом удачу и… и отогнать злых духов.

Я замолчала, ожидая его реакции. Всё это была чистой воды чепуха, состряпанная на ходу из детских страшилок и романтических баллад. «Лес Теней» — это мрачное, опасное место даже днём, а уж ночью… Но именно поэтому это могло сработать, задеть его гордость или хотя бы развлечь его.

Уголки его губ дрогнули в улыбке.

— Цветок лунного камня, — произнёс он, — в Лесу Теней. Сорванный в лунную ночь. — Он сделал паузу. — Я не слышал о таком обычае. Но… Айронвейл городок людей… А им свойственно поддаваться причудливым суевериям.

Он подошёл ближе. Его холодный палец приподнял мой подбородок, заставляя встретиться с его взглядом.

— Ты выдумываешь это, пташечка? Чтобы отсрочить неизбежное? Или это действительно твоё… свадебное желание?

Я заставила себя не отводить глаз, хотя внутри всё сжалось в комок.

— Это традиция, — сказала я твёрдо, вкладывая в голос всю убеждённость, на какую была способна. — Без него брак не будет благословлён предками. Он будет… ущербным. Я не могу вступить в такой союз.

— Хорошо, — сказал он неожиданно, отпуская мой подбородок. — Пусть будет по-твоему. Я принесу тебе твой цветок. «Старое» и «новое» позаботься сама. Или дай указания Элрику. А что касается платья… — он оглядел меня с ног до головы, — ...оно будет готово. Ты получишь его вовремя. Только…

— Только? — переспросила я.

— Возьму аванс.

— Ка…

Я не успела договорить, холодные, твёрдые губы прижались к моим с такой силой, что у меня захватило дух. Его руки снова обхватили мою талию, прижимая к его ледяному, недвижимому телу. Во рту я почувствовала металлический привкус — его привкус, смешанный со сладковатым ароматом того самого мёда, что он добавлял в чай.

Застыла, ошеломлённая, не в силах пошевелиться. Вся моя дерзость, вся выстроенная защита из слов рухнула в одно мгновение. Он просто взял то, что хотел, хоть поцелуй длился недолго. Всего несколько ударов моего бешено колотящегося сердца.

Мужчина отстранился, оставив мои губы холодными и онемевшими.

— Аванс, — повторил он тихо, — За твоё… остроумие. И за будущие хлопоты с цветком.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе, и я невольно вздрогнула.

— До завтра, леди Элис. Или до послезавтра. В зависимости от того, как быстро я найду твой волшебный сорняк.

Глава 8

Утро. Я лежала в постели и смотрела в потолок. Волосы разбрелись по подушке. Пальцы сами потянулись к губам, ещё ощущая на них вчерашний поцелуй. Не жар, а странное, леденящее онемение, будто их коснулся кусочек зимы. Да, я ворочалась всю ночь, искренне пытаясь уснуть, но перед глазами стояло его лицо — с той хищной, игривой улыбкой, с алой искоркой в глазах. И губы… холодные, твёрдые, безжалостные. Что были на моих…

Я заставила себя сесть. Солнечный свет, бледный и слабый, пробивался сквозь тяжёлые шторы. В нём не было утешения, только напоминание о том, что ночь сменилась днём, а он, Велиар, скорее всего, спал где-то в глухих покоях замка. Или уже отправился на поиски. Мысль о том, что он бродит по Лесу Теней в поисках выдуманного мной цветка, казалась одновременно нелепой и пугающей. А если он найдёт что-то похожее? А если не найдёт и вернётся разгневанным? А если… он уже всё понял и просто играет со мной, как кошка с мышью?

Стук в дверь.

— Войдите, — сказала я.

Вошел Элрик. Его бесстрастное лицо, как всегда, ничего не выражало. Он поклонился.

— Доброе утро, леди Элис. Его светлость поручил мне передать, что он отбыл по делам. И что я должен оказать вам всяческое содействие в подготовке к… торжеству. — Он произнёс последнее слово с едва уловимой паузой, будто пробуя его на вкус, как и его хозяин.

Значит, он ушёл. Действительно ушёл. Облегчение, смешанное с новой порцией тревоги, волной накатило на меня.

— Спасибо, Элрик. Мне потребуется несколько вещей. Для… традиций.

Я перечислила ему то, что придумала: что-то «старое» — реликвия из Айронвейла, которую нужно было формально запросить у отца (я знала, что ответа, скорее всего, не будет, но это создавало видимость процесса). И «новое» — я попросила принести мне из замковой сокровищницы или купить в ближайшем городе что-нибудь из украшений. Не слишком дорогое, но изящное. Не надо было быть чрезмерно алчной, я, итак, тут на птичьих правах.

Элрик всё записал своим бесшумным, каллиграфическим почерком в маленькую книжечку, что носил везде и всюду в нагрудном кармашке на случай, если граф что-то прикажет, а он, не дай создатель, забудет.

— Будет исполнено, миледи. Что касается платья… Граф послал за портными в город еще утром. Они прибудут после полудня.

Ага. Прекрасно. Торопим события, да?

Я кивнула, соглашаясь.

После его ухода осталась одна.

— Э, нет! — тихо слетело с губ, — Нужно тянуть время… Чем больше, тем лучше. Придут после полудня, — я хмыкнула, — Значит… покажу, какая я привереда. Он хотел себе принцессу в невесту? Он её получит.

***

Время прошло быстро. Прибыло всего трое людей, хоть я и ждала целую армию: две женщины, несущие рулоны тканей и коробки с образцами, и пожилой мужчина с булавками в лацкане и мерной лентой на шее — главный закройщик. Я встретила их в парадной гостиной.

Их лица были вежливо-бесстрастны, но в глазах читалась настороженность. Они знали, для кого шьют. И, по всей видимости, что будет за неповиновение. Сильно давить не буду, но и сдаваться тоже не собираюсь.

— Добрый день, ваша светлость, — поклонился закройщик. — Мы принесли образцы и эскизы. Его светлость граф указал, что платье должно быть достойным будущей графини.

— Покажите, — сказала я, не вставая с кресла, и приняла вид скучающей аристократки, которую я когда-то наблюдала при дворе.

Они развернули передо мной первый рулон — тяжёлый атлас цвета слоновой кости, расшитый серебряными нитями. Дорого, роскошно, но безвкусно. Даже стараться не пришлось.

— Слишком тяжело, — отрезала я, даже не прикоснувшись. — Я буду в нём, как в доспехах. И серебро… оно холодное. Не подходит.

Закройщик кивнул, не моргнув глазом. Принесли следующий — голубой шёлк, воздушный, с вышивкой в виде звёзд.

— Голубой? Для свадьбы? Это цвет девичества, а не замужества. И звёзды… банально. Следующий.

Так продолжалось больше часа. Я отвергла бархат («Собирает пыль и выглядит старомодно»), парчу («Слишком вычурно, я не идол в храме»), тончайший муслин («Непрактично, порвётся от первого же дуновения»). Я придиралась к оттенкам («Этот красный отдаёт коричневым, а этот — дешёвой краской»), к фактурам, к рисункам. Я требовала показать эскизы фасонов и находила в каждом изъян: то лиф слишком открыт, то рукава нелепы, то шлейф неподъёмно длинен.

— Но, миледи, — осторожно заметила одна из помощниц, — многие из этих фасонов сейчас в моде при императорском дворе…

— А я разве при императорском дворе? — холодно парировала я. Легкое ощущение, что они и не старались особо меня впечатлить. — Я буду графиней Моренвиль. Мне нужен фасон, который подчеркнёт достоинство, эксклюзивность, а не слепое следование моде. И ткань… — я томно провела рукой по очередному образцу, — ...должна быть особенной. Не просто шёлк. Что-нибудь с историей. Может, шёлк, вытканный мастерами из Восточных провинций? Или лён, выбеленный лунным светом? Вы же понимаете, о чём я.