Лавка проклятых вещей для попаданки

За всеми этими разговорами, ухмылками, недомолвками и морковными одолжениями, я напрочь выкинула из головы, что дома — если это место вообще можно так назвать — меня поджидают куда более… специфические заботы. И в количестве строго пяти штук, каждая — с шляпкой, характером и крошечными, но весьма деятельными конечностями.

Я пересекла порог лавки, мечтая о минуте тишины, и тут же, не успев даже вдохнуть полной грудью, шлёпнулась обувью прямиком в лужу. Холодную. Склизкую. Подозрительно пахнущую. Взглянув вниз, я с содроганием узнала в луже последствия забытого мной ранее корыта, которое, судя по разлитой воде, кто-то не просто опрокинул, а устроил вокруг него ритуальный танец.

– О, нет… – простонала я, инстинктивно подскочив, как будто горячее схватила. И тут же, завидев, что творится дальше в комнате, взвыла во всю глотку: – А ну отошли! Отошли немедленно от моего гардероба, вредоносные споры в шляпках!

Пять пар глаз мгновенно обратились на меня — одни округлились, другие сузились, третьи, похоже, даже подмигнули. Мордашки их застыли в выражении, напоминающем застигнутых на месте преступления хулиганов, у которых за пазухой дымится петарда.

Но момент ужаса у них длился недолго. Очень недолго. На смену пришло то, что в иных кругах называют «творческим порывом», а в моём случае — катастрофой.

– Долой раболепство, братья! – возопил самый громкоголосый из отряда — гриб с криво сидящей шляпкой и воинственным блеском в глазах. – Мы за свободу! Против гнёта шкафного и диктатуры вешалок!

И прежде чем я успела вмешаться, он ринулся вперёд и… впился зубками — острыми, как у мыши, но миниатюрными — в край одного из моих немногих уцелевших платьев. Ткань хрустнула, треснула, и с жалобным «шлёп» кусок рукава оказался на полу.

– Нет! – завопила я, но было уже поздно.

Маленький пакостник с гордым видом поднял свою грибную голову, отбросил тряпицу на пол, будто трофей, и с торжественным достоинством принялся её топтать. Причём не просто топтать, а с выражением, как будто исполнял ритуальный танец племени «Месть за коробку».

Остальные грибы наблюдали за происходящим с нарастающим энтузиазмом. Один похлопал, другой начал снимать мерки с моего жилета, третий подбирался к ящику, куда я сложила свое белье, с выражением вора-ценителя.

Абзац. Просто абзац. Я теперь ещё и без сменной одежды осталась.

Кузница попаданки. Скованная проклятием

Анна Дрэйк

Аннотация к книге "Кузница попаданки. Скованная проклятием"

Меня занесло не в замок дракона и не в магическую академию, а в проклятую деревню, окутанную туманом. Никто из местных не может выйти — единственный шанс снять проклятие: восстановить старую кузницу и заставить гоблинов работать. Проблема — гоблины ленятся, а жители их боятся.
Но я — учительница. После подростков меня гоблины не пугают. Придётся брать всё в свои руки.
И даже если в деревню зачастил надоедливый тёмный маг, я с этим тоже разберусь.

Снять проклятие? Легко, если знаешь, как организовать даже гоблинов!

https://litnet.com/shrt/l2lI

В это время герцог...

Утро вторглось в покои бесцеремонно и безжалостно вырвало меня из липких объятий сна, столь же тусклого и невыразительного, как и всё, что наполняло моё существование. Распахнув глаза, я со скучающим безразличием разглядывал золотистые солнечные пятна, бессовестно рассыпавшиеся по полу моих покой, будто назойливые гости, явившиеся без приглашения. Невольно подумалось, что мироздание чересчур навязчиво изображает безмятежную радость. Однако этот спектакль давно наскучил, а я смертельно устал от притворства и вымученного счастья окружающих.

Сегодняшний день обещал стать особенно невыносимым.

Свадьба.

Это слово звучало в моей голове с оттенком саркастической горечи, как лекарство, которое выпиваешь исключительно ради приличия, заведомо зная, что оно не принесёт облегчения.

Герцог фон Бэк, в простом народе именуемый проклятым, властитель одних из самых обширных земель, и… как там звали эту бледную, трепетную овечку, навязанную мне графом Дарнел?

Ах да, Иветта.

Девица, чьё изображение на портрете выглядело столь робким и бесцветным, словно всю свою недолгую жизнь она провела в судорожном ожидании удара судьбы. Впрочем, этот кроткий образ мне даже был выгоден: уж такая-то наверняка не станет надоедать назойливым присутствием, докучливыми вопросами и прочими радостями супружеского бытия.

Мои невесёлые размышления, однако, были прерваны деликатным, словно боязливым стуком в дверь.

– Ваше сиятельство, всё готово. Жрец явился заранее и уже ждёт, – доложил управляющий Оуэн — человек болезненно нервный и, казалось, каждый раз рискующий потерять дар речи при виде меня.

– Полагаю, желает лично убедиться, что я не исчезну самым неприличным образом прямо перед алтарём, – заметил я ледяным тоном, презрительно изгибая губы в усмешке, и не торопясь поправил идеально отутюженные манжеты своего тёмного, строго элегантного камзола, который уже успел надеть самостоятельно. Терпеть не мог навязчивое внимание слуг, а те только были и рады лишний раз со мной не пересекаться. – И, признаться, его опасения небезосновательны. Мысль отменить этот балаган и впрямь временами кажется крайне соблазнительной.

Оуэн кашлянул — то ли от неловкости, то ли от сдерживаемого страха, — но позволить себе даже тень улыбки так и не отважился.

– Процессия графа тоже уже прибыла, – осторожно добавил он спустя неловкую паузу. – Ваша невеста, милорд, ожидает вас в малом зале.

Я вздохнул с преувеличенной усталостью и лениво взмахнул рукой, отгоняя его, как надоедливое насекомое:

– Выйду, когда сочту необходимым. Пусть ждёт и привыкает к законам моего замка и моим привычкам.

Управляющий ретировался, будто испаряясь в воздухе, а я без суеты продолжил приводить себя в порядок, каждым движением подчёркивая холодную уверенность и отточенную чёткость, свойственную клинку, привыкшему к руке мастера. Однако за внешней безупречностью не таилось ни капли живого чувства. Всё вокруг казалось серым и выхолощенным, лишённым даже намёка на интригу.

Родовое проклятие, лишавшее каждого герцога из рода Бэк способности чувствовать, уже давно воспринималось мною с холодной отстранённостью, как некая надоедливая, но неизбежная фамильная традиция. Время от времени всплывали слухи, будто снять этот наследственный «подарок» способна искренняя любовь. Но стоит ли это пресловутое чувство отказа от удобного безразличия, ставшего уже второй натурой? Я лично испытывал сильные сомнения на сей счёт.

Наконец, утомившись от бессмысленного созерцания собственного отражения — такого же мрачно-непроницаемого, как моё настроение, — я направился в малый зал, где уже собралась часть приглашённых и моя невеста.

Стоило мне переступить порог, как ко мне метнулся слуга графа — трясущийся и жалкий, с видом человека, всерьёз опасающегося, что его могут отправить на казнь лишь за дурную новость.

– Ваше сиятельство, – заикаясь и комкая слова, выпалил он, – граф Дарнел велел передать… Несчастье произошло в его доме. Его старшая дочь, леди Иветта… несколько дней назад трагически скончалась.

Я застыл лишь на мгновение, короткое, как взмах крыла летучей мыши, после чего медленно и подчеркнуто саркастично приподнял бровь:

– Погибла? Как неучтиво с её стороны — скончаться накануне собственной свадьбы, – бесстрастно произнес я. – Интересно, кого же тогда любезный граф подсунул мне взамен?

– Младшую дочь, леди Лирейн! – пролепетал слуга, казалось, готовый в любой миг потерять сознание от ужаса, и поспешил исчезнуть из моего поля зрения.

Я лениво перевёл взгляд на девушку, окружённую служанками и дамами из свиты, и улыбавшуюся слащаво и жеманно, будто ей только что вручили ключи от небесных врат.

Внешность её, несомненно, была хороша, и сама она явно осознавала это в совершенстве, ибо при моём появлении её ресницы задрожали, словно крылья испуганной бабочки, а губы расплылись в соблазнительной и чуть наигранной улыбке.

– Что ж, замена, безусловно, занятная, – протянул я себе под нос, с презрительно-ироничной усмешкой. – Искренне надеюсь, на этом сюрпризы дня закончены.

– Ваша Светлейшество, герцог Каэль! – абсолютно не обращая внимания на мое пренебрежение, вдруг выдала эта девчонка. – Я так рада встрече с вами!

– Радость явно взаимна, – сухо бросил я, ничуть не скрывая сарказма, но Лирейн, казалось, совершенно не замечала колючек в моём голосе.

Она бесцеремонно шагнула ближе и, склонив голову набок, смотрела на меня с выражением восторженной кошки, обнаружившей блюдце с молоком.

– Ах, я и представить не могла, что вы настолько хороши собой! Портреты совершенно не передают вашей… мужской харизмы и величия, – защебетала она с такой приторной сладостью, что мне на мгновение показалось, будто зубы сводит от избытка сахара.

– Портретист явно сэкономил на красках, – пробормотал я, смерив её равнодушным взглядом.

Лирейн вдруг взвизгнула и хлопнула в ладоши:

– О, ваше чувство юмора просто восхитительно! Вы не представляете, как я счастлива! Ведь я мечтала о встрече с вами с самого детства!

Я подавил тяжёлый вздох, ощущая, как мои виски начинает сводить от её голосовых упражнений.

– Неужели? А я думал, ваша сестра мечтала. Впрочем, вам виднее.

Она чуть замялась, однако быстро вернулась к прежней восторженности:

– Моя бедная сестрица, конечно, была милой, но уж очень… неосторожной на лестницах. Я же, ваше Светлейшество, гораздо крепче и осторожнее, уж поверьте! – Лирейн кокетливо поправила волосы и принялась осыпать меня комплиментами, точно искусный повар, перебарщивающий с пряностями в блюде. – Ваша репутация сурового и холодного властителя совершенно не соответствует действительности! Вы гораздо привлекательнее, чем говорят слухи!

– Приятно слышать, – ответил я с безразличием. – Однако я бы предпочёл, чтобы моя репутация оставалась неизменной. Это избавляет от лишних… контактов.

Она засмеялась, видимо, посчитав мои слова за очередную шутку.

– Ах, вы такой загадочный! Знаете, я ведь уверена, что смогу развеять вашу скуку. Вы позволите мне присоединиться к вашему завтраку? – почти без спроса сказала она, грациозно вклинившись в моё личное пространство.

Сказать «нет» означало бы ещё больше лишних разговоров, поэтому я коротко кивнул слуге, чтобы нам подали еду, надеясь, что пища отвлечёт её от непрерывного потока болтовни.

Но стоило нам сесть за стол, как Лирейн возобновила свой восторженный монолог, восхваляя каждый мой жест, каждую деталь моего камзола и даже цвет моих глаз. Она взахлёб рассказывала о своих любимых платьях, модных салонах, интригах среди графских дам, о прелестях городской жизни и скуке загородной. Её голос становился всё выше и пронзительнее, и вскоре я начал ловить себя на мысли, что завидую покойной сестре этой невыносимой болтушки.

Откинувшись на спинку кресла и с трудом подавив желание немедленно выставить навязчивую невесту за дверь, я с равнодушным видом слушал её восторженный и непрерывный лепет, сопровождающий завтрак в малом приёмном зале. Каждое её слово, произнесённое с визгливой экспрессивностью, действовало на нервы подобно гвоздю, царапающему по стеклу. Впрочем, девушка не замечала моего раздражения и щебетала так усердно, будто старалась заговорить меня до смерти.

Наконец, выдержав с трудом этот словесный водопад, я сухо предложил ей удалиться и подготовиться к церемонии, сославшись на дела, не терпящие отлагательства. Когда двери за ней с милосердием захлопнулись, я облегчённо выдохнул и поднялся из-за стола.

В ожидании начала церемонии я отправился в кабинет, намереваясь скоротать оставшееся время за изучением накопившихся бумаг, в которых давно уже не находил ничего, кроме скуки и раздражения.

Однако едва я успел погрузиться в первые строки, как тишина за дверью нарушилась сдержанным, раздражающе тихим шёпотом, словно кто-то неудачно пытался заглушить пискливое скрипение двери.

– …бедняжка… леди Иветта…

– Да какая бедняжка?! – уже в полный голос отозвалась ее собеседница. – Я сама видела её! Страшная, как смерть. Одним взглядом чуть не убила меня.

Меня словно окатило ледяной водой, и я резко, с грохотом, распахнул дверь, мгновенно оказавшись перед двумя служанками, которые, едва не выронив вёдра с водой, замерли, вытаращив глаза, точно увидели самого воплощённого ужаса из ночных кошмаров.

Одну из них я в лицо не помнил, видимо, прибыла с процессией графа.

Хозяйка яблоневого сада, или Не подавитесь, милорд!

Ирина Андреева, Эллу Лотри

Аннотация к книге "Хозяйка яблоневого сада, или Не подавитесь, милорд!"

Я попала в тело несчастной невесты и сбежала со свадьбы от жестокого жениха и алчных родственников. Буду строить свою жизнь сама! И пусть к случайному наследству в виде домика и яблоневого сада прилагается вредное приведение, я справлюсь и стану счастливой. Только бы мне не мешал очень красивый и дерзкий дракон.

https://litnet.com/shrt/llWg

Свадьба отменяется

– Больно уж вы интересные беседы ведете, что не могу сдержаться и не вмешаться, – процедил я, вкладывая в голос всю доступную мне степень ледяного презрения, и шагнул ближе, пронзительно вглядываясь в их лица, побледневшие до состояния бумаги. – И как, позвольте узнать, мне следует понимать этот ваш занимательный разговор?

– Простите нас, ваше сиятельство! Мы не хотели… просто болтали… – едва слышно пролепетала одна, уставившись в пол и теребя край передника.

– Я разве просил у вас извинений? – прервал я её лепет. – Мне нужны объяснения. Желательно подробные.

Служанки, охваченные паникой, затараторили разом, мешая друг другу, выдавая детали и нелепые слухи. Сбитые с толку, они путались в словах, но постепенно картина прояснилась: старшая дочь графа Дарнел, та самая Иветта, которую я полагал усопшей, оказалась вполне живой, но по непонятным причинам сосланной в неизвестном направлении. О чем, собственно, поставить в известность меня не удосужились.

Мне, конечно, было плевать, кого брать из дочерей графа Дарнел в жены. Однако, водить себя за нос я никому не позволю.

– Довольно, – отрезал я, жестом приказывая им умолкнуть. – Исчезните с глаз моих, и если хоть слово об этом выйдет за пределы замка, сильно пожалеете.

Они растворились в воздухе с быстротой, достойной лучших иллюзионистов королевства, оставив меня в странном состоянии. Сам того не желая, я ощутил непривычное любопытство, зародившееся где-то на самом дне моей холодной души и начинающее упорно меня раздражать. Чёрт побери, когда я вообще последний раз испытывал нечто подобное?

Я вызвал Оуэна и коротко бросил ему:

– Выясни, куда именно сослали старшую дочь графа Дарнел. Мне нужны подробности, и чтобы быстро. Чем больше, тем лучше.

Управляющий, прослуживший под моим началом уже довольно долго, в удивлении уставился на меня, словно видел впервые, даже позабыв о привычной маске испуга. Уж не знаю, что его так подивило в моих словах, но придавать этому значения я не стал.

Не получив более распоряжений, Оуэн удалились, оставив меня наедине с новой, совершенно ненужной, но тем не менее неожиданно притягательной интригой.

Минуты текли медленно, словно застывшая смола. Я уже начинал думать, что моему человеку проще было добраться до соседнего королевства, чем до земель графа Дарнел, как, наконец, он вернулся — взволнованный, помятый и явно потрясённый услышанным.

– Ваше сиятельство, я разузнал всё, как вы и приказывали. Несколько дней назад леди Иветта действительно считалась… трагически ушедшей. Но в самый разгар похорон, на глаза у множества людей она… ожила. И никто не знает почему. Однако вы о избежания того, чтобы юную девушку обвинили в колдовстве, граф Дарнел отправил ее с глаз долой, из-за чего на свадьбу и явилась ее младшая сестра — Лирейн.

От упоминания последней у меня тут же разболелась голова, поэтому я попытался перевести тему в более безопасное для своего здоровья русло.

– Мне необходимо конкретное место. Куда сослали старшую?

– В лавку проклятых вещей, что на самой границе ваших владений. Деревенские жители боятся её до смерти, поговаривают, что она якшается с нечистой силой и чуть ли не демонов призывает.

– Любопытно, – процедил я сквозь зубы, позволив себе саркастическую ухмылку. – Надо же, графская дочь и вдруг — ведьма. Как банально. Что-нибудь ещё?

Оуэн нервно переступил с ноги на ногу и, поклонившись, осторожно добавил:

– Люди всякое болтают, ваше сиятельство, но одно можно сказать наверняка — леди Иветта жива, и даже, как утверждают, весьма деятельна.

Последние слова неожиданно кольнули меня, пробуждая внутри едва уловимую, но необычайно живучую искру интереса. Как странно и в то же время интригующе: нежная, запуганная девица с портрета вдруг превратилась в деревенское пугало с магическими наклонностями. Невольно на моих губах заиграла улыбка.

– Что ж, это меняет дело, – произнёс я холодно и отчётливо, словно ставя подпись под приговором. – Свадьба отменяется.

Хозяйка проклятого отеля, или дознавателям комнаты не сдаём!

Таня Денисова

Аннотация к книге "Хозяйка проклятого отеля, или дознавателям комнаты не сдаём!"

Я оказалась в другом мире, и не успела прийти в в себя, как получила во владение целый отель. И я бы радовалась, ведь в моём мире мне не доверили даже роль администратора гостиницы, да выяснилось, что отель проклят. И у меня два варианта: снять проклятие или передать его другому "счастливчику"

https://litnet.com/shrt/ll2c

Пора навестить несостоявшуюся невесту!

Мои слова поверили управляющего в еще больший шок. Оуэн едва заметно вздрогнул, поклонился еще ниже и, кажется, едва не подавился слюной, когда отвечал:

– Как прикажете, ваше сиятельство.

Я медленно отвернулся к окну, глядя, как свет играет на стекле, будто пытаясь уговорить меня на благородный поступок. Увы, это было не про меня.

– И да, Оуэн, – бросил я, не оборачиваясь. – Не объявляй об этом пока. Пусть готовятся, волнуются. Я сам скажу, когда будет нужно. Они еще пожалеют, что решили обманом подсунуть мне не ту невесту.

Управляющий, потрясённый, как канарейка после грозы, согласно кивнул и поспешно вышел, будто за ним гнались тени всех герцогов моего рода.

Оставшись один, я вновь опустился в кресло и отодвинул в сторону всё, что напоминало о церемонии: бланки с именами гостей, список подношений, букеты и ленточки – как будто это был не замок, а парикмахерская перед большим визитом.

На столе остались только дела герцогства: контракты, приказы, донесения из пограничных деревень и списки продовольствия. Всё то, что действительно имело значение. Это было единственное, чему я доверял, — не людям, не фамильным союзам, не попыткам снять проклятье, а чётким, понятным системам, где за каждой цифрой стояло действие, за каждым документом — логика.

Я принялся за работу с тем вниманием, которое не удавалось выжать ни из одного светского разговора. Цифры, графы, подписи… Это успокаивало. Мир, который хотя бы делал вид, что в нём есть порядок.

Обед я велел принести в кабинет. Выйти в зал и снова слышать визгливую болтовню Лирейн? Нет уж. Пусть репетирует свою безупречную улыбку перед зеркалом. Возможно, оно её в этом поддержит.

А я пока продолжал работать, ощущая странное, вязкое напряжение в груди. Нечто, напоминающее любопытство… нет, не чувство — тень чувства, отблеск того, что, как мне всю жизнь твердили, мне недоступно. Оно зудело где-то под кожей, как заноза, которую не вытянуть — можно только притвориться, что не замечаешь.

Тем временем за окнами, окрашенными алым маревом заката, солнечный диск медленно скользил за горизонт. Оставаться в кабинете дольше не имело смысла.

Я поднялся и направился в главный зал, где толпилась публика — разряженная, душная, лицемерно взволнованная.

Меня встретило одуряющее смешение ароматов духов, дорогих вин и претензии на благородство. Все эти знатные особы, обтянутые шёлками и глупым самомнением, уставились на меня с такой жаждой одобрения, что мне захотелось вытащить меч и перерезать атмосферу, как чересчур плотную завесу.

Посередине зала блистала Лирейн. Она стояла на фоне цветочных арок, будто дорогое украшение, заказанное по каталогу. На ней было платье цвета взбитых сливок с кружевной отделкой и жемчужными подвесками, которые угрожающе качались при каждом вдохе. Лицо сияло искусной улыбкой: блестящие глаза, намётанные ресницы, надутые губки.

Рядом кто-то восторженно ахнул. Кто-то ещё даже похлопал — то ли ей, то ли нервно по коленке.

– Вы наконец-то пришли, Ваше Светлей… – начала она, жеманно наклонив голову, словно собиралась прядями волос вымести у меня перед ногами ковёр.

– Довольно, – оборвал я её, как щелчком заглушают надоевшую мелодию.

В зале воцарилась звенящая тишина. Несколько гостей, явно не ожидавших такой интриги, умудрились одновременно поперхнуться легким вином, и в воздухе повисло некое коллективное «что сейчас было?». Пожилой маркиз у колонны неловко хмыкнул, кто-то в углу уронил бокал, а дама в лавандовом вслух охнула и осенила себя крестом.

Некоторые начали переглядываться, явно отметив, что я не в церемониальном камзоле, не в вышитом плаще, не в праздничных перчатках, а в обычном (по моим меркам) костюме. Без особых знаков, но с особым выражением на лице, которое предвещало бурю.

– Дамы и господа, – произнёс я, отчеканивая слова так, чтобы каждый ощутил их хрупким стеклом по нервам, – вынужден сообщить: сегодняшняя церемония не состоится. Расходитесь.

Слова повисли в воздухе и обрушились на присутствующих, как камень в спокойную воду. Несколько гостей подались вперёд, будто не расслышали. Один молодой барон тихо прошептал «что?» и оглянулся, как будто надеялся, что это — розыгрыш. Шутка. Спектакль. Всё что угодно, только не правда.

Лирейн застыла. Её лицо — идеально припудренное, вылепленное, натренированное — пошло трещинами, как фарфор при ударе. Глаза округлились, губы задрожали, плечи вздёрнулись. А потом случился взрыв.

– Что?! Вы не смеете так поступать со мной! Я… я приехала к вам! Мой папа составил с вами договор! Вы не можете! – её голос взвился до частоты, способной разбивать бокалы. И, кажется, один действительно треснул.

Я медленно повернулся к ней, сдерживая зевок не из вежливости, а потому что он показался бы слишком доброжелательной реакцией.

– Дорогая, ты переоцениваешь значение своего приезда, – процедил я с ледяной, ленивой усмешкой, в которой не было ни одной ноты сочувствия. – Я ничего тебе не должен. Ни тебе, ни твоему отцу. Возвращайся в своё милое графство и передай графу Дарнел, что мне нужна моя истинная невеста, а не вторая дочь, подсунутая вместо первой. Иначе… скажем так, ты и твоя семья лишится своих земель. Давно думал о расширении своей территории.

Зал ахнул. Кто-то уронил веер. Кто-то другой, особо впечатлительный, кажется, потерял сознание. А я наслаждался этой тишиной — оглушительной, с привкусом грядущего хаоса.

Но участвовать дальше в этом спектакле я не собирался. Резко развернувшись, я покинул зал, игнорируя за спиной поток ругательств и всхлипов, исходивших от отвергнутой девицы.

Однако с каждым шагом моя привычная холодность странным образом отступала, сменяясь острой и почти ядовитой заинтересованностью. Я не мог избавиться от назойливой мысли о том, что изнеженная, воспитанная в шёлках и кружеве графская дочь сейчас вынуждена справляться с тяжёлой и грязной жизнью в проклятой лавке, полной магических диковинок и сомнительных соседей. Что она вообще могла противопоставить такой участи? Мои губы скривились в презрительной улыбке — наверняка бедняжка даже не умеет зажечь огонь, не говоря уже о том, чтобы выживать среди чертовщины.