Хозяйка болот и кот-обормот

Зашевелилась под сердцем старая тревога. Ну чего уж, не каждый день ведьмы с болотной нечистью разговоры ведут. Тем более с такой сильной. Я-то понимаю прекрасно, что коли он захочет мне зла причинить, то уж сумеет, ничего я ему не противопоставляю. Куда мне, ведьмочке, против древнего могучего существа?

– Не с пустыми, – ответила, доставая из кармана да на ладони зажигая маленькое светило, некогда подаренное мне матерью. Таких огоньков в наше время не сыщешь. Он и под водой горит. Редкая диковинка. Вот и сгодилась. – Изволь принять подарок, княжич.

Он брови вскинул, оценивает. Подарок простой, а на болоте всякая мелочь может вес золота стоить.

С щепетильностью, свойственной всем древним духам, он потянулся ко мне и осторожно коснулся светильника. Свет его нечистивых не жег, что тоже редкостью было. Огня-то болотные жители боялись. А тут…

Улыбнулся он, огонек пальцами с моей ладони подцепляя. Понравилось, значит.

– Занятно, – медленно протянул, а сам на меня поглядывает. – Принимаю твой дар, Смотрительница. Чего в ответ желаешь?

И вот тут час икс буквально. Главное правильно все сделать.

Метелочку в правой руке сжала, левую в ступу опустила как бы между прочим. А сама пальцы особым образом сжала.

– Имя свое назови.

Болотник скривился. Вид его стал чуть суровее, игры закончились. Скулы четче очертились, да и вовсе черты стали куда острее.

– Ишь, что удумала! – болотница за его троном зашипела и воду мырнула.

– Удумала! – а сама силу коплю в руке спрятанной. Коли сейчас артачиться станет, ничего хорошего не жди…

Сидит, смотрит на меня, глазами своими едва ли не линчует, благо в ступе по больше части от него я скрыта. А то прямо неприятно. Глаза-то черные, без зрачков. А гладь воды зеленоватой в них отражаясь еще жутче делает.

Все-то знают, что в имени – Сила. И на правах Смотрителя могу я имена требовать. Тут вопрос лишь в том, захочет он подчиниться пришлой ведьмочке. Или… нет?

Молчал княжич долго. Так, что даже лягушачий хор на болоте подутих. Видать квакши и те прислушивались к нашему разговору.

Я и сама притихла. Только сила пальцы обвивала. Напряжение капельками пота вон уже под шиворотом вдоль спины катится.

С полминуты он разглядывал меня, играясь с моим подарочком. Потом все-таки лукаво усмехнулся. Широко клыками блеснул, что теперь вместо напряжения, боязливые мурашки по спине моей помчались.

– Требовательная, значит… – заворковал он лениво, колдовским ветром смахнув с плеча прядь тины. – Имя получить тебе хочется? Знаешь ли, в здешних краях не всякому гостю имя свое выкладывают. А уж ведьме – так тем более.

Я упрямо склонила голову, слабину давать нельзя. Права свои, как Смотрителя, я знала. Вот с самого начала и надобно их соблюдения требовать.

– Я ведь не просто имя хочу, княжич, – головой мотнула. – А знак силы твоей и договоренности нашей. Миром начнем наше общение, и дальше все ладно будет. Я ведь не с пустыми руками явилась, все как следует. Так и ты… не уходи от ответа.

Хотелось сказать “не выделывайся”, но я себя сдержала. Нарываться пока не стоит. Я уже язык свой, враг мой, дораспускала, что теперь тут время коротаю.

Он меня взглядом обвел всю… Ну, вернее ту часть, что из ступы виднелась.

– Не уходить от ответа, говоришь? – губы его в улыбке так и были растянуты. Только глаза-то вовсе не улыбались. Азарт там горел и голод нечеловеческий. За ядом этой красоты настоящее чудовище жило. Уж я-то помнила по учебникам, что нечистые, даже самые умные-разумные, человечинкой при случае не побрезгуют. – Ну что ж… На всю округу, само собой, не назовусь. Придется к тебе ко мне поближе. Не боишься ведь?

А сам уже рукой своей над водой водит – из глубины явился на поверхность огромный лист кувшинки. Такой, пожалуй, и меня саму удержит. И от воды отделит. Уж при этом существе распрекрасном, в оную лучше вовсе не ступать. Сразу в его власти окажусь.

И сам он об этом знал. И что я знаю – догадался. Иначе бы вот такое выдумывать не стал.

Конечно, не хотелось мне из ступы туда вылезать. Но то, как смотрел на меня княжич, ясно давало понять, коли на лист не ступлю – не видать мне имени.

А ежели ступлю, видать ли собственной жизни?

– Не боюсь, – процедила все же. Подлетела ближе, опустилась. Может и так ему нормально будет?

– Ты из деревяшки-то своей наружу покажись? – усмехается, смотрит на меня с озорством во взоре. Ждет, что спасую.

Я наружу все ж полезла. На крайний случай метелочка у меня имеется, если что, на ней улечу. Хоть и неудобная, а всяк лучше, чем ничего.

Сам он тоже с трона поднялся, потоки водные его к самому листу поднесли. Шагнул на него, отчего зелень мягко прогнулась, но под воду не ушла, конечно.

Хотел мне руку подать, но я уже ловко выскочила.

– Вот теперь годится, – приблизился ко мне неспешно, поступью мягкой. Кругом обошел.

– У нас здесь смотрины не затевались, – напомнила я, чуя взгляд его на себе.

– Твоя правда, – вздохнул еще, словно разочарованно. – Пусть будет имя.

И голос его в этот миг, не хриплый и не гулкий, ветром тяжелым прокатился по водной глади, по корням, по мху и кочкам. Темное, вязкое опустилось на болото. Не туман, не морось, а энергия имени нечистого существа, магией одаренного с лихвой.

Круги по воде в такт моим поджилкам подрагивали…

А он за спиной моей остановился, склонился к плечу, чтобы лицо его аккурат рядом с моим ухом оказалось.

– Слушай, ведьма, – пальцы холодные волос моих коснулись и отодвинули за спину. Чтобы, видать, слышала его лучше. Да от того лишь дыхание горячее мою кожу обожгло. – Имя мое… Тишалей. Княжич всех окружных болот, рек и озер. Владыка Подводного Царства и тех, кто рядом с ними обитает. Не злоупотребляй и не зови попусту.

Он замер, да я и сама затаилась. Сила его имени в груди тяжестью оседала. Не так-то это просто, такое в себя вобрать и устаканить.

– Теперь… ты, – шепчет у самого уха, а мне дурнее становится с каждым мигом. Лист, на котором стоим, вдруг показался каким-то мягким и зыбким. И словно бы силы из меня тянуть принялся.

– Мы… так… не уговаривались, – цежу через силу. Слова и те с трудом даются.

Ворожит. Опять ведь ворожит, паскуда. И лист этот – одно наваждение. В воде стоим! Я уже чую, как простые мягкие туфли промокли насквозь, а лодыжки уже водными потоками оборачивает.

– Может и не уговаривались, – снова меня касается, пальцев кончиками по шее скользит. И шепчет ласково, точно ядом сладчайшим подчует. – Да только мне так теперь хочется.

– Договор нарушишь? Я… Смотритель.

– Да где же? – усмехается, и я тут же чувствую, как ниже он к моей шее склоняется. Холодные волосы его, чуть влажные, скользят по изгибу шеи, а сам он запах мой вдыхает.

– Отпусти.

– А разве держит тебя кто?

– Тишалей, приказываю… – начала было говорить, но тут же его ладонь мне рот зажала. А сама я оказалась аккурат к груди его прижата спиной.

– Ты, ведьмочка, наглей, да не слишком, – развернул меня к себе. В глаза мне омутами своими уставился. – Красивая, пахнешь вкусно, забавная… Но коли зарываться начнешь…

И в улыбке снова губы растянул, что клыки его острые показались.

Намеки я понимала отлично.

Силой сейчас по нему шарахнуть? Или метлой? Но тогда точно никакому миру не бывать.

Ну и разве выбор это? Без выбора…

Глава 6

Пальцы зацепенели, не сложишь ни в одну конструкцию. Энергии-то накопила с лихвой, а толку с того – чуть. Держал Тишалей крепко, пусть и не руками, но магией своей.

– Так что же? – мурчит, лыбится. А мне тошно. Губы его вот-вот моих коснуться, как близко уже ко мне склонился. Но если от человечьих теплом обычно веет, то от него холодом несло. Опасным таким, неприятненьким.

Вот попала ведьма! Полезла к самому княжичу болотному в лапищи! Теперь ежели имя ему назову свое, точно жди беды!

Отданное добровольно, имя дает власть. Захочет – заманит в болото с самого берега. Или еще какое паскудство делать заставит.

Потому и держала губы сомкнутыми плотно. Хотя силу из меня тянуло знатно. Ноги уже заледенели, в животе подсасывало почти болезненно. А в голове мысли носятся – что делать то?! Тут никакие параграфы из учебника не помогут. Даже на подкорках вырубленные! Не пишут о таком в книгах! Там ясно сказано – не попадайся! А что делать, ежели попала, не учитывается.

Я все пыталась пальцами шевельнуть, чтобы хоть сырой силой кинуться. Мне бы всего секундочку выкрасть, чтобы его внимание отвлечь и чары хоть на миг сбросить.

Помощь вдруг пришла, откуда не ждали. С берега послышался грозный такой вой, шипение, скрежет. Я глаза-то скосить умудрилась, а там кот вдоль берега носится, урчит, спину гнет.

Тишалей с меня на него взгляд перевел. Кот остановился и сделал ну совсем что-то странное! Лапу свою прокусил и в воду кровью брызнул.

Болотник еще шире разулыбался, совсем уже не человечески. Рот его показался в этот миг просто огромным, да еще и полным зубов нечеловеческих, треугольных, как у рыбины какой хищной.

В тот же миг спало оцепенение.

Я метелочку под себя и верхом на ней в воздух взмыла. Деревяшка пребольно впилась, я аж разлеглась во весь рост вдоль нее, ногами барахтая промокшими. Да быстренько в ступу юркнула.

– Интересные ты знакомства водишь, ведьмочка, – болотник, кажется, ничуть не удивился, что я улизнула. Ленивый взгляд на меня поворотил только и фыркнул. Снова на трон свой уселся. – Ладно уж, так и быть. Оставляй свое имя при себе… На этот раз.

И ручкой так царственно на меня махнул.

Спорить с ним или предъявлять чего за такое вот обращение смысла не было. Сама виновата, что купилась на его уговоры и из ступы вылезла. Еще спасибо стоит сказать, что отпустил. Потому кивнула, принимая его поблажку.

– Что, и даже обиду не выскажешь?

– Какую такую обиду? – я подбородок вздернула. Он усмехнулся снова.

– Молодец, ведьмочка. А теперь, коли быть нам соседями и не врагами, помоги мне с делом одним. – Ногу на ногу закинул, развалился уже совсем расслабленно. А я приготовилась слушать. Знала с самого начала, что наверняка не одну проверку мне устроит. Прежде чем в этих местах меня как Смотрителя примут и слушать станут, мне придется еще силу свою доказать.

Первую-то проверку я с треском провалила… Если бы не котик…

Сама опять покосилась в сторону берега. Но лохматого уже и след простыл. Надо с ним будет все же разобраться. Кровь обычного кота болотника бы не привлекла. А тут… тут что-то больше было. И, похоже, обещание какое-то.

– Ты слушать-то станешь или в своих мыслях потерялась?

– Слушаю, княжич, вещай.

– Спасибо за дозволение, – язвительно. – В наших местах, на Остром омуте, зазнались одни работнички. Бобры хатку возвели, да невпопад. А под хаткой той оказалось у кикимориц гнездо-улей. Ссора теперь у меня в болотах – кикиморы лютуют, бобры тоже, в воде бузы больше, чем от трех новых ведьм сразу. И баламутят все вдоль берега. Ил уже весь подняли, что в воде дышать нечем.

И смотрит на меня… С ленцой, и с насмешкою.

– Так ты думаешь, я с бобрами разберусь лучше княжьего слова? – я брови свела к переносице. В душе уже тоскливо екнуло. Простой задачи княжич дать не мог никак. Ломай теперь голову, в чем подвох. – Заставил бы их хатку перенести в другое место.

Он на этот раз рассмеялся в голос.

– Думаешь, легко с этими хвостатыми? – губы в усмешке, а во взгляде хитроватый интерес. – Я им уже и тростник гнилой на хатку сыпал, и за хвосты тягал, даже течение переменил, чтобы подныривать им до входа неудобно было. Все ни почем. Народ крепкий, упрямый. Слово княжича для них, что комариный писк. А верховного князя по такому пустяку звать мне не к лицу.

За хвосты тягал? Что-то странное.... Почему магией их не выгнал с того места? Что-то у меня уже чуйка недовольно чешется. Явно что-то не то с теми бобрами, раз княжич их урезонить не может.

– Ладно, будь по твоему, решу вопрос.

А что еще мне остается?

– Как сделаешь, тогда снова и зови. Представлю тебя своим подданным.

Я зубами чуть не скрипнула. Хитрый какой… А пока, стало быть, Смотрительницей меня не признают и крутись как хочешь?

А ведь у меня неделя всего, чтобы на новом месте обустроиться и ректору письмо отправить с подтверждением о вступлении в должность. А я еще не то что среди нечисти не утвердилась, но и со старостой местной деревни даже не познакомилась.

Да уж. Попадалово.

Кивнула ему снова, да метелкой махнула, разговор этот заканчивая. Княжич и сам под водой скрылся.

А я в дом отправилась. Нужно на всякий случай снадобьями и артефактами запастись. И тогда уж с этими грызунами плоскохвостыми идти разбираться.

Долетела до дома и причалила ступу к крылечку.

Кот уже дожидался, умывался лапкой деловито. И как только он сюда забраться сумел? Будто и не носился недавно по берегу, как угорелый, и кровью своей в воду не брызгал. Чтож болотного княжича в нем так отвлекло, что тот даже чары с меня сбросил?

Присела рядом. На этот раз пушистый от меня убегать не подумал. Еще и голову подставила, чтобы я его почесала за ухом.

– Спасибо тебе, котик. Выручил меня. Без тебя бы точно имя свое выболтала этому хитрецу.

Кот мурчать перестал, на меня посмотрел внимательно. В желтых глазах что-то такое мелькнуло... Почти человечье. Я даже вздрогнула слегка. Но он отвернулся и снова за умывание принялся.

– Сильно поранился-то? – так и не видно было, что там с лапкой его делается. – Не больно?

Лапу мне под нос сунул. Царапинки-то уже и не видать, затянулась. Покачала головой. Странный ты, котик. Очень странный.

Поднялась, в избу зашла. А кот за мной увязался, хвостом помахивает.

Села за стол, достала записную книжечку. Надо план составить. С бобрами вопрос не простой, это уж точно. Раз сам княжич с ними справиться не может, значит, дело тут нечистое.

Взяла перо, обмакнула в чернильницу. Когда на бумаге расписываешь все поэтапно, оно и думается легче.

"Разведать обстановку", – вывела первым пунктом.

"Выяснить, что за бобры". Пункт второй.

"Придумать, как их выселить, никого не покалечив". Третий пункт.

Кот на стол запрыгнул, уселся прямо на тетрадку. Лапой по записям царапнул.

– Ты чего? Не мешай, дело делаю!

А он как зашипит! Лапой тычет в третий пункт, мордочку недовольно морщит.

– Что, считаешь, калечить надо? – усмехнулась. А про себя еще и отметила, что значит читать котик умеет. Еще одна зарубка в странностях. – Жестокий ты, котофеич.

Соскочил со стола, к двери подошел. Обернулся, мяукнул требовательно. Мол, пошли уже, чего тянешь?

Я на это глядя малость подивилась. Кто ж он такой вообще? Не оборотень, не демон никакой… По крайней мере поисковичок мой на него не сработал. Ладно уж, будем надеяться, что ничего дурного этот зверь в себе не несет. Да и вообще вон, помогает.

– Погоди ты! Сначала экипировкой заняться надо.

Пошла к сундуку, где всякие нужности хранились. Достала флакончики с отварами целебными, пару амулетов защитных. Веревку заговоренную взяла – авось пригодится. И еще... А, вот! Зеркальце карманное. В нем отражения всякой нечисти видать можно, даже если она под видом обычных зверушек прячется.

Кот все это время у двери крутился, нетерпеливо мяукал. Торопил меня.

– Иду, иду уже! Нервный какой...

Вышли на крыльцо. Ступу к перилам подтянула, села в нее. Кот прыгнул следом, на бортик устроился. Потом вдруг лапой указал направление. На северо-восток, где между кочками синела полоска воды поширше.

– Ты что, и дорогу знаешь?

Мяукнул утвердительно. Вот чудеса... Может он ученый?

Ладно, доверилась пушистому проводнику. Полетели в указанном направлении. Я управляю, он лапой правит – то влево покажет, то вправо. Летим низенько, чуть над водой. Болото вокруг дикое, нехоженое. Кочки мхом поросшие, между ними чернота водяная зеркалом отсвечивает. Кое-где цапли на одной ноге стоят, как изваяния. А вдали туман клубится – там, поди, и есть тот самый Острый омут.

Кот лапой махнул – мол, садись здесь. Опустила ступу на кочку большую, поросшую березками молодыми. Отсюда хорошо видать: метрах в ста от нас на крепком островке хатка бобровая высится. Сложена добротно, из толстых веток и камней. А рядом с ней...

Достала зеркальце, в него посмотрела. Так и есть! Вокруг хатки копошится штук пять существ, только это не бобры вовсе. В отражении вижу – человечки маленькие, мохнатые, с большими зубами и хвостами плоскими. Но хвосты-то не бобровые, а рыбьи! И плавают они не как бобры, а змейкой извиваются.

– Чертята! – ахнула. – Вот оно что! Не бобры это, а чертята под бобров прикинулись!

Кот довольно мурчанул. Мол, наконец-то дошло. Я на него фыркнула, потянулась снова погладить, а он еще и спину выгнул, подставляясь. Чтоб до самого хвоста ладонью прошлась.

Приручился что ли?

Я головой покачала… Ладно, как вернусь, следующим пунктом в тетрадку и запишу – "разобраться с котиком".

Сейчас же снова хатку разглядывать принялась.

Понятно стало, почему княжич с ними справиться не мог. Чертята народец хитрый, упрямый. И магия на них плохо действует – защита у них природная имеется. А главное, выгонять их нельзя просто так. Силой попробуешь, так они родню свою позовут, еще хуже потом беду устроят. Эти засранцы маленькие хуже тараканов…

А кикиморы-то где? Зеркальце ниже опустила, стала воду разглядывать. Среди ила поднятого и сора всяческого, омут совсем мутный стал. Но зеркальце волшебное, все ж существ разных и не через такие преграды увидеть может.

Ага! Вон же, под хаткой, в глубине, что-то шевелится зеленое. Точно! Кикиморки там действительно живут, и не одна, а целая семейка. Мамаша большая, лохматая, и три дочки поменьше.

И все они сейчас в воде крутятся, руками размахивают, явно ругаются на чем свет стоит. Понятное дело – чертята им над головой дом построили, сору всякого сыплют, шумят. Кому такое понравится?

Зеркальце спрятала, задумалась. Вопрос теперь не в том, как бобров прогнать, а в том, как двух сторон примирить. Чтобы жить рядом могли, не грызясь. Ну, или как вариант, все ж найти управу на этих чертенят…

– Место они выбрали уже занятое, значит, неправомерно. Но просто выгнать их нельзя… обидятся, начнут мстить. А мстительные они знатно... – Почесала затылок. – Надо их перехитрить как-то.

Сижу в ступе, думаю. Чертята народец хитрый и корыстный. Что же они любят больше всего?

Вспомнила учебник по демонологии младших курсов. Там было... А! Клюква медовая! Та, что на старых кочках растет, где души утопленников покоятся. Считается, что ягоды эти силу особую имеют и сладкие до невозможности. А еще магию в себе несут особую, от которой нечистики всякие просто млеют.

Махнула я метелкой и направилась прямо к этим горе-строителям. Нет, ну в самом деле, неужели на болотах больше нигде места не сыскать было?

– Темной ночи, ребятушки, – склоняясь из ступы, крикнула я им.

Чертенята и так уж издалека на меня поглядывали, а тут все в кучку собрались, самого рослого вперед выставили.

– Чего тебе, ведьма? – вот так, без привествий и пиететов.

– Я вам не просто ведьма, а теперича Смотрительница. Конклавом назначена…

– Ничего про то мы не слыхивали. Что нам твой конклав? – фыркает еще! – Пока княжич распоряжения не даст, хоть бы кем ты себя называй.

Остальные одобрительно зашептали. Ну, чего и следовало ожидать.

– Скажет еще, не сомневайтесь. Он меня к вам и прислал, – я все ж решила попытаться простым путем пойти. – Ругается, что вы кикиморам жизни не даете. Прямо на головах у них поселились.

– Ежели ругается, чего сам не явился?

Я зубами скрежетнула. У меня, конечно, тот же вопрос напрашивался, но им, само собой, мысль эту я озвучивать не стала. Чуть ниже к земле опустилась.

– Это вы у него сами спросите, коли надобно. Но хатку вам перенести придется.

– Вот еще! – из-за плеча главного выглянул чертенок поменьше. Лысенький, уши лопоухие торчат…

Вообще ростом все они были мне по пояс. Вместо ног человечьих - козьи, а пониже спины хвосты рыбьи, видать, метаморфозы какие-то над собой провели, чтобы в среде адаптироваться. Это чертенята умели.

Старший на младшего шикнул через плечо. На меня уставился озлобленно.

– С чего это нам какую-то ведьму пришлую слушаться? Али не знаешь порядков? Попробуй только погнать…

Я на него руками замахала. Знала я все, и про родню их, что мне потом точно житья не даст, тоже.

– Что ж вы сразу артачиться? Я ведь не за просто так навстречу пойти прошу, – простым путем не вышло… а жаль. Ну что же, придется козырять. – А за судочек медвяной клюквы.

Тут же оживились, зашушукались.

– Целый судочек!

– Обманет ведь! Она ж ведьма!

– Как охота ее, а?

Я ждала терпеливо, пока они меж собой к единому разумению придут.

Снова старшего вперед выпихали. Тот с видом важным меня оглядел, руки на груди скрестил.

– Вот как принесешь, так и станем дальше разговор вести.

– Э, нет. Так дело не пойдет. Обещайте, что коли принесу – хатку переместите. Да так, чтоб не мешать никому больше.

Вздохнул нечистик недовольно, скривился.

– Ладно, будь по твоему, – и кончиком когтя рядом с ключицей крестик чирикнул у себя. Тот алым полыхнул и пропал. То был жест самого верного слова. Такое обещание нечисть не нарушит, коли дает. Я кивнула, принимая.

– Скоро вернусь, можете начинать разбираться.

Ну что ж… С этим вопрос решили.

Только, конечно, был здесь нюансик… Ведь растет такая клюква в самых гиблых местах болота. И охраняют ее всякие мерзости топкие. А с моей-то везучестью…

– Ну что, котик, – обернулась к пушистому. – Знаешь, где тут медовая клюква растет?

Кот задумчиво посмотрел на меня, потом поднял лапу и указал куда-то в сторону самой гущи болота, где туман особенно плотный стелился.

– Конечно, – вздохнула горестно. – Где же еще.

Полетели в указанном направлении. Чем дальше углублялись в болото, тем гуще становился туман, тем зловоннее воздух. И холоднее. Ступа подо мной вздрагивала – чуяла нечисть поблизости.

Кот вдруг зашипел, спину выгнул. Видать, близко уже.

И точно – впереди показалась кочка большая, вся красными огоньками усеянная. То клюква медовая светилась в тумане, словно звездочки упавшие. Красота необыкновенная! Только вот вокруг кочки в воде что-то темное ворочалось, круги расходились зловещие.

Опустила ступу осторожно. Ее уже и так то и дело потряхивало. В этих местах магии потоки вихрились нестабильно. Едва не рухнули. Дальше – ногами, а то и вплавь придется, впереди-то озерцо разлилось.

Достала зеркальце, глянула, и сердце в пятки ушло.

– Трясунец, – прошептала. Лицо помимо воли скривилось. – Вот гадость...

В отражении – существо огромное, склизкое, с длинными руками-щупальцами, что под водой извивались, как змеи голодные. Стережет клюкву, никого близко не подпускает. Не только чертенята ее любили… А уж если кто попытается ягоды сорвать, то затащит трясунец на дно и там утопит, косточки обглодает.

Но выбора не было. Чертята без этих ягод меня и слушать не станут.

Приготовила заклинание боевое, пальцы в нужную форму сложила. Веревку заговоренную размотала, на запястье накрутила. Глубоко вздохнула, водицу оглядела… Ай, ладно, делать нечего.

Юбку только стащила, чтобы не мешалась, осталась кафтанчике тонком, да в исподнем. В воду ступила… холодная, что хныкать хочется. И темная ведь. Особенно когда на болоте самом уже густые сумерки.

Но зубы стиснула, заклинания в памяти пересказала и вперед… Водица меня обступила, тепло вытягивая. Тут бы заклятием укутаться, но лучше пока трясунца не привлекать, поближе подобраться.