Хозяйка болот и кот-обормот

Когда с кругами покончила, еще раз прикинула количество балок, что нужно было на место поставить или укрепить дополнительно. Возле стены отчеркнула прямоугольник, где на первом этаже стол стоял обеденный. Там добавила ромбик и вписала в него руну благополучия и достатка. Лишним не будет. А в том месте, где под чердаком полати расположились, нанесла руны спокойствия и благодати.

Кое-где правда пришлось все равно словно наугад ткнуть пальцем, отмеряя шаги от стены до окна и обратно, прикидывая: а хватит ли запаса, не порушится ли крыльцо при подступе энергии?

И лишь когда раз пять уже все проверила, решила, что довольно. Вроде все ладно вышло, как нужно. Схема стала похожа на переплетение корней старого дуба – сложные круги, линии-переходы, угловатые символы, будто мосты между мирами. В центре самый большой из кругов, заполненный рунами и другими письменами, что магию станут направлять.

Вдохнула поглубже, вытерла лоб. Волосы на висках влажные стали, лицо и руки в пыли, да в мелу, но то лишь полбеды.

Встав в центре круга, достала из-за пазухи медную подвеску, вынула щепотку соли – на удачу и от всякой дурной энергии. Стиснув ее в ладони, я зашептала:

– Земля и дом, косой да ветхий…
Сквозняками битый, ветром стертый,
Да не падет в трясину и не исчезнет,
Пусть встанет прочно, словно навечно.

Я – ведающая дочь этой земли,
Где дом – там сердце, где кров – там семья.

Пусть стены выпрямятся,
Пусть крыша не течет,
Пусть балки крепнут от заклятия сего,
А корни прорастут глубоко под пол,
Чтоб ни буря, ни зима не разрушили сей угол.

Земля, дай силы,
Огонь, теплом поделись,
Воздух, вынеси хворь,
Вода, смой дурное.

Пусть покосившаяся изба вспрянет, да на века станет опорой!

С каждым словом воздух в комнате густел, чуть колебался, будто волна прокатилась сначала по полу, потом по стенам и вверх, к крыше.

Я замерла, почувствовала, как доски под ногами наполняются упругой силой. По полу пошла дрожь… Заскрипело, загрохотало, все ходуном пошло. Мне пришлось аж руки в стороны расставить, чтобы равновесие удержать. Главное из центра никуда не шаркнуть.

Вдруг позади что-то скрежетнуло. Опасно так, стремненько. Я все же дернулась, суматошно силясь сообразить, где могла напортачить.

И тут вдруг заметила, что все ж одну из рун, похоже, чуть смазала… Вот, проклятие на мою голову!

Символ, что значил “улица”, превратился в “курица”!

– Какая, к чертам, курица!? – я едва не взвыла. Да что я за дилетантка!? Еще отличница!

Изба снова вздрогнула, по балкам пробежал звонкий хруст. Щели на глазах затянулись, древесина засветилась теплым рассеянным светом. Ну, хоть здесь все ладно пошло.

Я еле стояла на ногах. Ловила ртом воздух и вытирала ладонью лоб. Силу из меня пило с лихвой, прерываться ни в коем разе нельзя было. И оставалось лишь гадать, к чему эта улица-курица приведет!

Щели-то все затянуло, балки на место встали, все, вроде прилично стало казаться, но тут вдруг, словно последний аккорд в этой феерии моей дурости, изба устремилась куда-то вверх! Лихо так, я прямо на задницу и шлепнулась. Благо еще чего из рун не задела.

А мигом позже тишина настала. Зловещая…

Убедившись, что и силу из меня больше не тянет, что заклятие свое отработало, я к окну метнулась, наружу высунулась и чуть не опешила! Избушка моя метров на пять выше стала!

Да вот только с окна этого неясно было, что там такое вообще случилось, потому поспешила я к люку на первый этаж.

Ну что, доколдовалась, Ядвига?

По лестнице слетела так, что едва не свалилась. Последние ступеньки коленками пересчитала. Зашипела и припрыгивая поспешила к входной двери.

А едва ее распахнула, чуть не вывалилась. До земли лететь не перелететь!

Дверь-то наружу открывалась, ее ветром дернуло, а меня следом. Не выпустила бы, так бы и рухнула. А так испугом отделалась да глазами навыкате.

Чуть высунулась вперед и поглядела вниз. Под избушкой пустота образовалась, не ясно ничего. Что она, в воздухе парит в самом деле?

Но словно в ответ на мои вопросы, избушка вдруг снова двигаться началась. Качнулась влево-вправо, что все опять по полу покатилось.

– Да чтоб тебя! – охнула, хватаясь за косяк дверной.

Нет, надо быстрее разбираться, что там такое происходит под избой, пока все вверх дном не перевернулось!

Только спуститься с такой верхотуры было б точно сложно. На себя левитацию накладывать чревато – не так расчет произведешь, вечно с одной ногой задранной в воздух ходить станешь. А с сегодняшней моей удачливостью…

Заозиралась. Взгляд на ступку наткнулся. Деревянная такая, видавшая виды, еще, наверное, от прошлых хозяев.

Пришлось поднапрячься, чтоб ее увеличить. Под конец, пожалуй, перебрала даже, теперь туда не одна я, а две разом влезут. И вот на ступку эту гигантскую уже левитацию накладывать стала. Повозиться пришлось, конечно, но всяк безопаснее прочего.

Едва та над полом воспорила чутка, я табурет приставила и внутрь залезла. Метелочкой пришлось себе подсобить, чтобы движение начать, мои-то силы уже на исходе были.

Знаю, что некоторые ведьмочки и на своих метлах летать умудрялись, но я сию науку так и не освоила. Это ж какое чувство равновесия нужно, чтоб на тонком черенке удержаться?! Так он же еще и впивается пробольно, если на нем всем весом…

А вот в ступе комфортно оказалось. Она мне по грудь высотой вышла, ежели стоя. Точно наружу не опрокинешься.

Вылетела я в дверь распахнутую, вниз направилась.

И тут едва метлу не выронила, так захотелось волосы себе выдрать!

Ноги! Куриные, мать их, ноги! Желтенькие, мозолистые такие, с огромными когтищами!

А чтоб добить меня, она еще и переминаться на них стала! Туда-сюда. Левую вот от земли оторвала, чтоб правую почесать!

Что творится-то, мать честная?! К такому меня жизнь точно не готовила!

Кругом ее облетела, едва не подвывая от отчаяния. Вот дурость-то сотворила! Ректор Вражновский точно бы поглумился, коли бы увидал, что его ученица нелюбимая сотворить умудрилась!

Избушка на курьих ножках! Да такое кому расскажи – не поверят!

Только вот такое дурное недоразумение моей удачливости могло к подобному результату привести…

Я раз десять кругом облетела, пока осознание в мозгу улеглось. Коли б метелочку держать не надобно было б, я себе бы точно все космы повыдергала.

А знаете, что добило меня окончательно? Кот! Тот самый, что сосиску мою запитал без благодарности.

Эта паскуда валялась на камнях, на спине туда-сюда перекатываясь и лапками подрыгивая. Я сперва подумала, что припадок у бедолаги, а потом поняла…

Ржет!

Эта черная шерстяная варежка наглым образом по кошачьи пофыркивала и тряслась от беззвучного хохота!

Будь он человеком, гогот точно бы на всю округу стоял.

– Смешно тебе? – я к нему подлетела. Так обидно стало, что даже кот надо мной глумится! – Посмотрю, как посмеешься, когда внутрь попасть захочешь, на чердак свой расчудесный.

Высказала ему обиженно и снова повыше поднялась.

Теперь бы понять, как ее вниз опустить… Или хотя бы заставить стоять спокойно.

Глава 4

Пятый раз облетев избу, поняла я, что на сегодня все равно намагичить ничего не сумею. А проказа эта вроде больше топтаться не собиралась. Стояла смирно.

Тем временем солнце уже коснулось верхушек деревьев, на болото поползла сизая мгла, день клонился к закату. От усталости веки слипались, душа просилась хоть на час забыться под чистым одеялом… Но про отдых говорить было рано: в здешних краях сумерки всегда несут за собой всякую нечисть, а этакое событие, как изба на курьих ногах посреди озера, точно сманит любопытных.

Впрочем, разберемся с ними по мере поступления. А пока что надобно хотя бы поесть нормально.

Едва я, взлохмаченная и злая на свою удачу, залетела обратно в открытую дверь, как со стороны болота послышался мелодичный, переливчатый смех. Я в окошко выглянула, стоит ли привечать гостей али можно просто из окна ручкой помахать.

Из воды же начали на островок выходить девицы-красавицы. Все как на подбор: тонкие, ладные, кожа гладкая и светлая, точно лунным светом выбеленная. Волосы черные, едва из воды они вылезать стали, тут же сухими становились, и на манер плаща тела нагие прикрывали.

А лица! Гордые! Глаза синие и холодные. На лицах чуть выражение чуть насмешливое и брезгливое. Мне захотелось такое же состроить… Да уж, и эти тоже не будут дружелюбными.

– Смотрите-ка, девы, – первая, самая высокая, вскинула острый подбородок. – Вот и новоселье на острове! Неужто ведьмышка к нам пришла житье строить?

– Да какое там житье, – вторая, с родинкой на щеке, презрительно улыбнулась.

– Смотри, как дом шатается! Прямо чудо болотное, а не хозяйка…

– Дело ли, на нашем болоте такое уродство устраивать? – заключила третья, лениво наматывая локон на палец. – Народ ведь не со страху, а со смеху помирать станет.

Они важно расфыркались, переглядывались, шутили вполголоса, явно ожидая моего внимания. Задеть хотели? Ну-ну.

– Сами ко мне плывете, значит, девоньки, скучно вам? – отозвалась я, свешиваясь в окошко открытое. – Поглумитесь в другом месте да над тем, кому до того дело есть.

Мавки зашипели, будто молодые змейки. Но я нарочно окно захлопнула, мол, не до вас мне, идите-ка своей дорогой. Ну, или плывите.

Сама тем временем печь растопила. Пришла пора и запасы выуживать из сумки. В котелок закинула картошку, несколько сушеных грибов, лука да корешков. Посолила, приговаривая под нос про усталость и напасти. Добрая еда с ведьминым заговорчиком всегда вкуснее будет. За окнами вечернее небо наливалось сиреневым отсветом, а в далеких болотах начали вспыхивать огоньки. Зато в избушке уютно было, тепло и пахло теперь вкусно.

Я уж почти расслабилась, похлебка вот доварилась, и только я крышку котла приподняла, чтобы аромат вдохнуть, как раздался истошный, чуть с хрипотцой, мявк с улицы. Такого я еще не слыхала, словно кого заживо дерут! Жутко так! С мольбой явной.

Я даже подскочила и крышку обратно на котелок плюхнула.
– Черт бы тебя взял, харя ты лохматая! – поспешила к окну и снова наружу выглянула.

Звонкий смех мавок разошелся эхом по округе.

У самой кромки воды они столпились кучкой, а посреди того круга – мой хвостатый бедокур, прижавшийся к земле и глядящий исподлобья с почти человеческим возмущением. Мавки кружили вокруг, заслоняя дорогу к отступлению. Да и куда сбежишь-то на острове? На мостки же они ему пути не давали.

– Ай-ай, наглый зверь, – ласково мурлыкала первая, – до заката еще целый час… Не прячься, котик, покажись получше!

– Ты сколько нам покоя не давал?

– И селедками обзывал! – подначивали другие.

– Теперь сам под засолку пойдешь, сладенький….

Под их смех и поддразнивания у кота шерсть встала дыбом. Он выгибался, кидался на них, шипел с угрозой. Но мавкам то лишь забавой казалось.

– Вот паскудство, – ругнулась я. Дело ли всем вместе одного котяру окружать…

Ругаясь на свою доброту и переживательность, я снова в ступу заскочила да поспешила наружу. Вниз на них махом кинулась, что мавки в разные стороны с визгом кинулись. В воду тут же попрыгали, когда я на них еще и метлой замахала.

– Ненормальная!

– От ненормальных слышу! – рявкнула на них. Еще и искрами сыпанула, хотя у самой уж силы на исходе были.

Кота мимоходом за шкирку схватила. Он еще, каналья! брыкнуться попробовал, но я его уже в ступу сунула, молясь про себя, чтоб он мне ноги не разодрал.

Впрочем, он только мяукнул жалобно, ни когтей, ни другого недовольства боле не выказывая. Тогда уж обратно в избу воротились.

– Ты теперь мой должник, – отметила я, выпрыгивая из своего тарантаса летучего. – Дважды при том. За сосиску тоже должен.

Кот деловито вскочил на кромку ступы, морду лапой протер и на меня поглядел, чуть склонив голову.

– И не смотри так. Не разжалобишь. Я вон вообще скоро записывать начну долги твои, если так дальше пойдет.

Кот фыркнул в ответ, на пол спрыгнул и знай себе обратно на чердак полез.

– Мог бы и спасибо сказать, а?

В ответ ни слова. Хотя чего я ждала? Животные редко говорящие встречались. Хотя чует мое сердечко, и этот лохматый, ой как не прост.

– Ну и сиди, там! Будто мне твоя компания надобна!

Я наконец поела… После тяжелого дня в трудах это стало настоящей отрадой. Потом и умылась, сил на очищающие заклятия не осталось.

Печка тем временем и дом прогрела-просушила. Я расстелила на полатях чистую постель и залезла туда с явным облегчением… Подхватила одеяло, закуталась, мысли из головы повыкидывала…

Дрема накрыла мягко, я почти погрузилась в забытье, только вот… знала бы, что эта ночь мне принесет, может и охранку бы какую поставила.

Но я, конечно, ничегошеньки не подозревала.

Дрема едва меня коснулась, окутала легкостью, позволяя наконец-то расслабиться… Денек тот еще. Сплошные приключения.

Почти уж в сон провалилась, когда ощутила рядом движение. Едва заметное, что я и проснуться толком не сумела. Умаялась за день, еще и магии столько выплеснула, тут любой бы мертвецким сном забылся.

Но где-то на грани сна все ж ощущала чье-то присутсвие. Нечисть никакая в избу залезть не могла… может, кот пришел?

Поворочалась, но уже через несколько секунд легко стало так, спокойно. Благостно. Словно кто-то мне тихо песню пел колыбельную. Баюкал. Тепло печи, мягкая постель… и слова ласковые.

🎶
Спи, моя ведьма, в объятиях ночи,
По ветру стелется шелк твоих кос.
Я принесу тебе сны этой ночью,
Стану мурлыкой в кружеве грез.

Спи, моя сладкая, выдохни боль,
Пусть забирает трясина беду.
Я для тебя превращу эту хворь
В нежность, в заботу, в любую мечту.

Я охраняю твой сон до утра,
Мягко и хищно храню у огня,
Песню пою: пусть не тронет беда,
Ведь я – твое счастье, твоя тишина…

🎶

И с последним тихим куплетом сон уже с головой охватил меня.

На краю сознания робкой тряпочкой маячил тревогой красный флаг, но слова песни были куда более терпкими и проникали аккурат в мою уставшую головушку.

Глубоко-глубоко.

...А после вдруг губы жаром опалило.

Сначала осторожно, точно спугнуть побоялось. Я и не поняла сперва, что это такое. Но так сладко стало, тело тотчас негой напиталось. Разомлела мигом и сама уж губы приоткрыла.

Тогда уж целовать меня иначе принялось – требовательно, куда как смелее. Обожгло, будто пламенем костра яркого, что захотелось забыться, не выныривать из сладостного плена. Потянулась даже, чтобы обнять. Хотелось еще больше, еще сильнее притиснуться. Не хватало этого… мало было. Жадность взыграла. Но руки мои тут же к полатям за запястья пригвоздило. Не далось.

– Ведьма… – выдохнуло мне в губы. Голос мужской, бархатный. – Нежься, но руками не трогай.

Внутри на расклад такой протест взыграл. Это чего это он мне указывает?

Тут-то я встрепенулась. Чужой вес поверх моего мигом ощутился. Глаза-таки распахнула. Вокруг тьма кромешная! Ни зги не видно! А совсем рядом, по щеке чей-то прерывистый сожалеющий вздох скользнул.

Еще секунда и два янтарных глаза передо мной, смотрят в самую душу. Голодные, пламенеющие.

– И зачем проснулась? – с сожалением горьким то прозвучало, да еще будто бы с усмешкою горькой. – Неужто колыбельная моя не по нраву пришлась?

Я вся обмерла… На миг правда только. Пока с мыслями собиралась.

Но едва все внутри взбунтовалось, и я уж решила незваного целовальщика магией шарахнуть, как все исчезло.

На постели села порывисто, сердце в груди сводится, как ненормальное… Заозиралась, вокруг светло вдруг стало, рассвет уже занялся над болотами.

Приснилось что ли?

Да только на губах горело до сих пор… А на языке привкус малиновый ощущался.

Я поисковика закинула по избе. За ночь силы колдовские восстановились почти наполовину, но огонек вернулся ко мне совершенно обычным. Никого постороннего, кто угрожать мне бы мог, тут не было.

Для верности я еще разок просканировала жилье свое на предмет присутствия посторонних. Никого. Только я и кот.

Я покосилась на чердак, там тихо было… Да и где видано, что бы коты целовали мужскими губами?

А ведь глаза-то своим свечением невозможно как похожи!

И тут два варианта. Либо мой мозг так устал, что все намешал воедино и слишком натуральным сном мне подбросил. Либо котик этот… вовсе не котик.

Глава 5

Первым делом, едва поднялась и умылась, я все же решила на чердак наведаться.

– Киса-киса-киса, – позвала, осторожно крышку открывая.

В ответ тишина только. Я снова поисковик закинула, тогда только пушистого и обнаружила. Спал он, свернувшись меховой шапкой, среди каких-то подушек. На мое приближение и ухом не повел.

Притворяется?

Я на него поглядела внимательно, пытаясь что необычное выискать, но кроме как размера слишком крупного, ничегошеньки в глаза не бросалось. Ну да может это порода такая…

– Ладушки… – я ладони перед собой свела, – облик истинный прими, предо мной себя яви!

Прошептала, как на духу, пальцы меж собой скрестила, да энергии капнула.

По шерсти котячьей пробежались искорки магического напряжения и…

Кот недовольно уставился на меня.

– Ой, простите! Потревожила ваше котовское величество! – презрения в этом взоре хватало с лихвой.

И оборотнем котик не был. Что тогда?

Глаза-то ведь… глаза те самые! Ежели только не с вертикальным зрачком представить, а с самым обычным, человечьим!

Но тут этот звереныш подобрался, я уж подумала, что задумал чего! Ан-нет!

Он начал вылизывать свое черное пузо!

Языком своим шершавым лизь-лизь! Ну какой, скажите мне, оборотень, обладающий человеческим разумом, вылизываться станет? А нализавшись, эта черная морда еще и шерстью давиться стала.

– Тьфу на тебя! – фыркнула я, скривившись.

Нет, точно приснилось! В новом месте, в окружении болот с нечистью, какая только блажь в голову не влезет!

Махнув рукой, я вернулась на первый этаж. Позавтракала, избу сызнова чистящим заклятием обвела, чтоб уж до конца все убрать. А после принялась вещи из сумки вытаскивать. Надобно с уютом и комфортом расположиться.

Так до обеда и провозилась. Да еще и не все вытащила. Все же артефакт пространственный – вещь невероятно полезная!

А вот к вечеру уже, обвешавшись защитными амулетами, да заговоров ото всякой погани на себя наложив, полезла снова в ступу.

Пора было с местными знакомиться.

Лучи закатные уже по горизонту ласкались. Лесок из зеленого багряным делался. Лягушачий хор стройными руладами заливался, а комары им в унисон гудели. Благо, я маслами специальными за ушами капнула, не полезут кровососы.

Избушку я облетела по кругу, но пока ничего не придумала, как ее в прежнее состояние воротить. Подумалось только, что надо на всякий случай лесенку какую приделать. А то мало ли без ступы останусь? Но это после, а пока…

Вылетев на середину водной глади, достала из поясного кармашка бутылек.

Капнула две капельки девственной крови, от которых по воде круги пошли, да дымка розоватая.

Сама чуть выше поднялась.

И минутки не прошло, как гладь водная забурлила, а после, словно на троне водяном сидя, предстал предо мной сам болотный княжич.

Статный весь из себя, волосы зеленью тины озерной блистают, кожа с голубым отливом, а в глазах черных подозрительность с интересом.

– А я уж думал, не позовешь, Смотрительница, – протянул он насмешливым густым баритоном.

А я про себя отметила, что неплохо ему было бы чем-то телеса свои все же прикрывать. Чай молодых ведьмочек в академии не учат на торсы мужские глаза не таращить. Первая практика сейчас тому и случилась.

– Что ж не позову? – тем не менее в тон ему ответила. – Вот позвала, чуть устроилась. Да и спасибо бы сказал за подношение. После встречи с водяницами, такой крови для тебя не пожалела.

Я бутыльком потрясла.

– Что мне твои две капли, – усмехнулся хитро. – Коли захочу, у меня такой полно будет.

– Чай, давно не изгоняли тебя? – зашипела… Этот ведь из разумной нечисти, должен договор между людьми и их народом чтить. Чо это за слова такие? Угроза что ли?

– Сразу изгонять? – еще и рассмеялся, отчего черты его приятно исказились, еще мягче сделались. – Коли захочу, позову, так сами идут…

И смотрит на меня проникновенно этак. Ах вот в чем дело?

И в глазах этих почудилась мне сама пучина морская. Глубокая, притягательная, зовущая… я даже из ступы вперед свесилась.

– Иди, иди ко мне, ведьмочка, не обижу, – и мурлычет ведь, не хуже кота с моего чердака…

Я поближе подлетела к нему, уже каждую черточку лица его разглядеть могла. Красивый зараза, тут никак не поспоришь. И губы его, в улыбке сейчас искривленные, так и манят, обещая сладость поцелуя.

Да только мне и ночного целовальщика хватило с лихвой. Я сюда не гормоны практиковать приехала, а магию и знания полученные за годы учебы.

Что этому хмырю болотному и показала тут же.

– Ты, касатик, сладко стелешь, – я уже совсем у его лица оказалась. Вот прямо чуть податься вперед и коснемся же. Ступа моя прямо почти горизонтально над водой расположилась. – Да только еще попробуешь на мне свое очарование использовать, засушу, как воблу.

Усмехнулся. Не обиделся. Хотя балансировала я на тоненькой грани.

– У меня хвоста нет, ведьмочка, – а сам-то еще ближе ко мне, что я уж дыхание его на себе чую. Но тут коли слабину дашь, вовек потом не отделаешься. Потому заставила себя на месте оставаться, древко метлы только сжала покрепче.

Княжич-то еще пуще ворожить принялся. По телу жаром прошлось, что аж волосы на затылке приподнялись. Истомой, сладостью и обещанием блаженства охватило.

Не надолго, правда. Доли секунд всего, пока защитка сработала. Но и того хватило, чтоб запомнить. Впрочем, удержалась.

– Думаешь, не найду, за что подвесить? – съязвила ему.

Он бровь-то выгнул, а после назад откинулся и рассмеялся.

– Языкастая какая, – сообщил, наконец, свои выводы. – Нет, с тобой скучно не будет.

Легкомысленность у него в голосе, а по глазам так и не скажешь. Там глубина тягучая, как трясина в болоте. Не знаешь, где там дно сыщется. Чую, не один десяток лет этим болотом владеет, несмотря на то, что выглядит молодо. И не только им, а всеми окрестными водоемами. Княжичей-то болотных, их не так много. И мне повезло поселиться на одном из озер, где такой обитал.

И жук этот хитер, как сама бездна, что под ногами зыбью прячется.

Я степенно отлетела чуть подальше, чтобы уж точно не вцепился ненароком.

– А скука, знай, к тем липнет, кто сам себя развлечь не способен, – сообщила ему с легкой надменностью. Тут лицо держать надобно. Ведьма я, в конце-то концов?

Он хмыкнул, следя за каждым моим движением.

– Вы посмотрите, – а сам ногу на ногу закинул, взглядом меня обхаживает. Но уже не слащавым, а скорее оценивающим. Впечатлился, видать, что на уловку его не купилась. – Деловая какая. Прибыла в наши владения, шороху учинила. Водяницам моим шишек понаставила…

Я вот тут едва не поперхнулась. Я им понаставила?

– Коли бы сожрать не пытались, то и не понаставила бы, – плечами пожала.

И только тут заметила, что позади трона пучинного одна из засранок этих глазами хлопает. Жалуется, значит.

– Так ты ведь не представилась, без даров пришла, – усмехнулся княжич. А патлатая эта еще и к трону поближе, да давай шептать ему чего. Княжич на это кивал с видом серьезным, а я лишь глаза щурила. – Деловая наша прибывшая… В болота с пустыми руками не идут и не зовут без надобности, коли живыми остаться желают, – подытожил, изумрудным взглядом прожигая меня до самых пяток.