Полная версия
До рынка мы добрели, когда почти совсем рассвело. К тому времени рыночная площадь уже жила своей жизнью. Народ потихоньку занимал прилавки, выкладывая товар.
Кот каким-то невообразимым образом привел меня куда нужно, теперь бы только найти стоянку дилижансов. Пришлось спрашивать дорогу у встречных прохожих. Правда, один раз нас послали совсем в другую сторону, так что, когда мы все-таки вышли к небольшой площадке, на которой стояли сразу три широкие массивные кареты, я уже ног под собой не чуяла. Спешила не зря, ведь в записке было указано не только место стоянки дилижансов, но и время отправления — шесть утра. Если опоздаем, придется ждать целые сутки.
Мы успели, часы на ратуше как раз пробили шесть раз. Я быстро нашла нужную мне карету. Денег хватало только доехать до следующего города. После того как я купила билет, в кошельке осталось всего несколько мелких монеток.
Возница поторапливал. Я забралась в полупустой дилижанс, сунула узел под скамью, а Мейджика устроила на коленях. Карета качнулась и тронулась с места.
Так началось наше путешествие.
Глава 7
Дилижанс не спеша катился по улицам города, колеса подпрыгивали по булыжной мостовой, приходилось прикладывать усилия, чтобы не свалиться с жесткого, продавленного сиденья. Но скоро город остался позади, на простой грунтовой дороге ход дилижанса стал мягче, да и скорость увеличилась.
Поняв, что мы выбрались, я начала успокаиваться, прежнее возбуждение схлынуло, меня даже зазнобило. Лежащий у меня на коленях Мейджик дремал, но одно кошачье ухо было поднято и иногда подрагивало, даже сквозь сон кот следил за окружающей обстановкой. Пусть отдохнет, ему и так нелегко пришлось. Если бы не Мейдж, даже не знаю, как бы я выкручивалась!
Успокоившись, я начала осматриваться. Кроме меня, в карете ехало еще три человека: двое мужчин и одна женщина сильно преклонного возраста. Судя по простой одежде, мои спутники были обычными горожанами или даже селянами. Хорошо, что на мне плащ, платье хоть и не новое, но сразу выдавало во мне аристократку.
Пассажиры дилижанса совсем не обращали на нас внимания. Как я поняла, женщина ехала со своим супругом, они иногда перекидывались между собой короткими фразами, из которых стало ясно, что они направляются в гости к детям.
Мужчина средних лет так и вовсе спал, подложив под голову небольшой узелок.
Некоторое время я смотрела в окошко, но скоро мне это надоело. Небольшие рощицы сменялись полями, и наоборот. Несколько раз промелькнули крошечные деревушки, тогда я с интересом разглядывала приземистые бревенчатые избы, пасущихся у забора коз и стайки пестрых кур.
Где-то через час женщина достала из-под сиденья корзинку, и пожилая пара принялась завтракать. Ухо Мейджа стало подрагивать, усы зашевелились, распушившись во все стороны.
— Давай и мы поедим, — предложила я и потянулась за своим узелком.
Кот не возражал, с готовностью устроившись рядом на сиденье, благо места было предостаточно. Я достала прихваченные с кухни пироги (надеюсь, Роза не будет на меня сильно сердиться), разделила на нас двоих.
Вот тут и выяснилось, что мы забыли кое-что очень важное: у нас не было с собой воды. Видя, как я жадным взглядом провожаю их кувшин, сидящая напротив женщина протянула его мне со словами:
— Там немного осталось, пополним на следующей остановке.
Мгновенье я колебалась, стакана у меня не было, а из кувшина пили незнакомые мне люди, но жажда взяла свое, и я, наплевав на антисанитарию, взяла его в руки и сделала несколько глотков. Это была обычная вода. Я также попросила разрешения напоить кота. Сложила руки лодочкой, налив туда немного воды, и дала ему напиться.
Вернув кувшин, я поблагодарила добрую женщину, она заткнула узкое горлышко кувшина деревянной пробкой и убрала его в корзину. После этого мы разговорились. Нашу спутницу звали Полиной, и они с мужем ехали к сыну на крестины его четвертого ребенка.
— Первые три девки уродились, а тут наконец внук! — хвалилась она.
Полина оказалась милой и общительной женщиной. Конечно же, она поинтересовалась, куда я направляюсь. Ответила, что к дядюшке, который обещает отписать мне наследство. На всякий случай сказала, что он живет в соседнем городе.
Наш четвертый спутник уже проснулся и прислушивался к нашему разговору, хоть и сидел с закрытыми газами, делая вид, что спит.
Еще часа через два дилижанс остановился, дав нам немного размяться и взяв еще двух пассажиров. Возле дороги был разбит небольшой стихийный рынок, товар лежал прямо на земле.
Увидев у одной из торговок глиняный кувшин, я долго торговалась, но сумела выменять его на одно из своих колечек. Тут же, на станции, налила в него воды из колодца. Теперь жажда нам была не страшна, хотя с каждым часом становилось все жарче. В карете уже было трудно дышать, и мне пришлось снять плащ.
По пути мы еще не раз делали небольшие остановки. К обеду в дилижансе не осталось свободных мест, мы сидели впритык друг к другу, изнывая от жары. Мейдж лежал у меня на коленях и тяжело дышал. Время от времени я открывала кувшин и давала ему попить, а потом мокрыми руками протирала лицо. Это помогало, но ненадолго.
Большая получасовая остановка стала для нас спасением. Мы остановились на почтовой станции, возница поменял лошадей и пошел обедать. Кто-то из пассажиров последовал его примеру, отправившись в дорожный трактир, но большинство предпочло сесть прямо у дороги на обочине.
Так как денег у меня не было, мы тоже устроились на траве рядом с дилижансом. Я достала из узелка последний пирожок и булочку, что отложила со вчерашнего ужина. Перекусив, мы с котом немного погуляли, разминая ноги, заодно набрали воды.
После свежего воздуха забираться назад в душную карету было выше моих сил, тем более кто-то из наших спутников пообедал чесноком. Теперь этот аромат смешивался с запахом потных людских тел, вызывая рвотные позывы. Наверное, я слишком изнеженная, вон другие терпят, и ничего.
Вскоре и я притерпелась и даже сумела немного подремать, хотя сон больше походил на полуобморочное состояние.
На очередной остановке вышел молчаливый мужчина, который ехал с нами с самого начала. Вскоре и Полина с супругом покинули дилижанс, напоследок подарив мне краюху хлеба и крошечный кусочек козьего сыра. Я в ответ пожелала здоровья всем ее многочисленным внукам.
В карете стало немного просторнее. Я уже потеряла счет времени. Казалось, этот день никогда не закончится, но скоро жара стала спадать, вечерело. Ночь наступила резко. Только что еще можно было рассмотреть проплывающие за окном деревья, но вот я моргнула — и стало совсем темно, словно свет выключили. Оставшиеся в дилижансе пассажиры завозились, пытаясь устроиться поудобнее и немного поспать. Я положила под голову свернутый плащ и тоже закрыла глаза.
Проснулась от шума. В карете по-прежнему было темно, дверь открыта, лишь свет уличного фонаря позволил рассмотреть, что пассажиры собирают свои вещи и выбираются наружу.
— Приехали! Выходим! — объявил возница.
Я на автомате собрала все свои узелки, подхватила кота и вышла на улицу. Сонно моргая, пыталась сообразить, что делать дальше. Где-то на горизонте занималась заря. Утро еще не скоро.
Заметив, что большая часть пассажиров потянулась к небольшому каменному зданию, я пошла за ними. Внутри тускло горели две масляные лампы, вдоль стен стояли обычные деревянные лавки, на них сидели люди. Ехавшие со мной спутники занимали свободные места, я последовала их примеру.
Очень хотелось спать. Я закрыла глаза, но вскоре почувствовала, как меня тронули за плечо.
— Ты бы за вещами следила, не ровен час, утащат! — На меня смотрела девушка примерно моих лет. Она кивнула в сторону стоящего неподалеку парня, который, прикрывшись козырьком кепки, внимательно присматривался к дремавшим на лавочках людям.
— Спасибо!
Девушка кивнула и прошла мимо. Я подвинула свой узел ближе и обхватила его ногами. Очень не хотелось потерять эти вещи, больше ведь у меня ничего не было. Теперь я не смыкала глаз, пока совсем не рассвело.
Позавтракала подаренным Полиной куском хлеба, сыр отдала Мейджику. После, подхватив свой узел, нашла глазами смотрителя вокзала и, подойдя к нему, поинтересовалась, как пройти к ближайшему банку.
Идти пришлось далеко, денег на общественный транспорт у нас, увы, не было. Одной рукой я придерживала кота, в другой несла узел с пожитками. Лапа у Мейджа еще побаливала, хоть он и храбрился, уверяя, что сможет дойти своим ходом. Но народа на улицах с каждой минутой становилось все больше, я побоялась, что его просто затопчут. Поэтому стиснула зубы и двинулась вперед. Как там говорят? Своя ноша не тянет!
Вот получим наследство — и извозчика возьмем, и гостиницу снимем приличную с ванной, и пообедаем нормально.
Шла не спеша, периодически останавливаясь на отдых. Да и куда спешить, когда вокруг столько интересного! Я, можно сказать, впервые увидела этот мир так близко, а не в окошко своей комнаты.
Из строений преобладали двух-трехэтажные каменные здания, хотя я успела заметить, что ближе к окраинам камень уступал место дереву. На дороге царило довольно оживленное движение: попадались повозки, рассчитанные в основном на двух или четырех пассажиров, крытые кареты разных размеров, телеги, а иной раз и просто всадники на лошадях.
На тротуарах тоже не протолкнуться, время раннее, все спешат по делам. Скоро эта толпа начала редеть, сами тротуары стали шире, дома больше, а наряды встречных дам — пышнее. Мы дошли до центральной части города, где-то здесь должен находиться и нужный мне банк.
Спросила дорогу у женщины, одетой в платье горничной. Та окинула меня оценивающим взглядом, задержалась на узелке. Понимающе улыбнулась и подробно объяснила, куда идти.
Спустя полчаса я стояла на пороге монументального строения с белоснежными колоннами и мраморными полами. Ко мне тут же подошел служащий банка, от начищенных до блеска пуговиц на его камзоле было больно глазам.
— Чем могу помочь? — чуть склонив голову, спросил он.
Надо отдать должное, персонал тут вышколенный. Представляю, как убого я смотрелась в своем старом, выцветшем от времени платье, да еще с этим узлом в руках, но он даже виду не подал, обращаясь ко мне как к настоящей леди.
— Не так давно я получила наследство, в том числе счет в банке, хочу вступить в права.
— Прошу вас следовать за мной!
Он снова склонил голову, мягко повел рукой, указывая направление. Это странным образом на меня подействовало. Захотелось выпрямиться, расправить плечи и вздернуть подбородок, вот только руки у меня были заняты, так что идти красиво не получилось.
Возле одной из комнат мы остановились. Мой провожатый постучал и, открыв дверь, пропустил меня внутрь.
Кабинетик был совсем небольшой: кресло для посетителей, стол, за которым сидел еще один служащий, рангом повыше, за его спиной шкаф и окно.
— Прошу вас. — Мне снова кивнули, указав на кресло. — Что привело вас в наш банк?
Наконец-то я могла выпустить узел из рук. Мейджик тоже отправился на пол и с довольным видом разлегся, вытянув лапы. Усевшись, я рассказала о завещании и о том, что желаю вступить в права собственности на дядюшкин счет.
— Могу я взглянуть на ваши документы?
— Да, конечно, сейчас… только они… одну минутку!
Я вспомнила, что все бумаги у меня спрятаны на груди, под платьем. Вскочив, отвернулась и принялась расстегивать многочисленные пуговки, пока не добралась до конверта.
— Вот!
Я достала само завещание, право собственности на счет и свидетельство о рождении. Служащий все это внимательно рассмотрел, затем достал из стола плоскую коробочку, открыл и пододвинул ко мне.
— Мне нужно удостовериться в вашей личности. Пожалуйста, обмакните пальцы и оставьте отпечатки на этом документе.
Мне подсунули разлинованный на квадраты лист бумаги.
— Аккуратнее, не спешите, чем четче получатся отпечатки, тем быстрее мы покончим с вашим делом.
Я старалась. Касалась каждого квадратика определенным пальцем, после чего мне вручили влажную салфетку и велели подождать. Служащий достал большую лупу и принялся сличать мои отпечатки с теми, что были в свидетельстве о рождении.
— Все в порядке, госпожа Сент-Торелли. Сейчас я переоформлю счет на ваше имя.
Пришлось еще немного подождать. В результате я получила на руки еще один документ с гербовой печатью и толстую книжечку с отрывными листочками. На первой странице была написана сумма, лежащая на моем счету.
— Три серебряных? — Оторопев, я подняла глаза на сидящего напротив служащего.
— Да, все верно, на вашем счету три серебряных. Пополнить счет можно в общем зале. Всего хорошего, госпожа Сент-Торелли.
Мне явно намекали, что пора и честь знать. Подхватив узел и позвав за собой Мейджика, вышла в коридор.
— Три серебряных, всего три серебряных, — растерянно повторяла я.
Это много или мало? Скорее всего — мало…
В любом случае выбора у меня нет. Вернувшись в общий зал, я нашла окошко выдачи наличных и встала в очередь. Получив три серебристые монетки, спрятала их в кошель и вышла из банка.
Так одна из моих надежд лопнула, словно мыльный пузырь.
Глава 8
Приуныв, я побрела назад, в сторону вокзала. Или правильнее называть его почтовой станцией? Надеюсь, этих денег хватит, чтобы добраться до моей усадьбы. А уж там я соображу, как раздобыть деньжат.
Богатые кварталы остались позади, давно наступило обеденное время, и на улицах появились лоточники с пирожками и баранками. Они громко расхваливали свой товар, зазывая покупателей, торговля велась весьма бойко.
Проходя мимо одного из лотков, я заметила, как Мейджик сглотнул и отвернулся. Кот явно проголодался, да я и сама бы не отказалась перекусить, силы мне еще понадобятся.
Достав из кошелька серебряную монету, я протянула ее смешливой веснушчатой девице.
— Да у меня, барышня, и сдачи-то с вашей деньги не будет, столько я и за день не наторгую, — вздохнула та. — Да вы в магазинчике вон разменяйте. — Она кивнула на лавку скобяных изделий.
— Спасибо! — поблагодарила я за подсказку, а настроение резко скакнуло вверх.
Может, три серебряные монеты — это не так уж и мало?
В скобяной лавке было прохладно, пахло выделанной кожей и железом. Выслушав меня, лавочник заявил, что он не оказывает услуги по размену денег, вот если бы я у него что-нибудь купила…
В лавке продавались как новые вещи, так и давно пользованные. Сначала я хотела выбрать какую-нибудь мелочь, но взгляд зацепился за сваленные в кучу саквояжи всех мастей. Подойдя ближе, поняла, что большая часть из них очень старые, некоторые даже без ручек или с большой прорехой на боку. Скорее всего, их чинили и вновь пускали в продажу.
Покопавшись, нашла довольно крепкий баул, подергала ручки, убедившись, что они не оторвутся.
— Сколько вы за него хотите? — спросила я лавочника.
Он оценивающе глянул на мое старое платье, лежащий у ног узел и назвал цену. Я отчаянно торговалась за каждую монетку. К этому мне не привыкать, я на своем веку столько продовольствия в столовую закупила, а уж про ремонт и говорить нечего!
В результате я стала обладательницей старого пошарпанного саквояжа, а кошелек наполнился звенящей мелочью.
Переложив вещи в большую пузатую сумку, вышла из магазинчика. К тому времени лоток веснушчатой девицы почти опустел, я успела ухватить два последних пирожка. Устроившись в тени раскидистого дерева, мы с Мейджем перекусили, запив пирожки остатками воды из кувшина.
В это время у меня созрел новый план. Что, если с помощью волшебной палочки попробовать превратить мелкие монеты в серебряные? Только для этого мне нужно укромное место. Нужно снять комнату, заодно отдохнем немного.
Я поделилась своим планом с котом, тот план одобрил, только предложил сначала добраться до вокзала и узнать, когда отбывает следующий дилижанс. Мейджу очень хотелось побыстрее добраться до своего дома. Чужой город ему категорически не нравился.
Наверное, он прав. К тому же в районе вокзала должна быть гостиница, или постоялый двор. Я постепенно привыкала к новому значению привычных для меня слов.
Еще пару часов мы потратили на обратную дорогу. Несколько раз кот спускался с моих рук и шел самостоятельно, говорил, что ему нужно размять лапы, но я понимала, что он просто меня жалеет.
К тому времени выяснилось, что мягкий узел намного удобнее кожаного саквояжа, который и сам немало весил. Зато теперь я не походила на нищенку и меньше привлекала внимание.
Вокзал располагался чуть ли не в пригороде. Там мы узнали, что следующий дилижанс отправляется через три часа, когда самая жара пойдет на спад. Там же мне подсказали, где можно поесть и снять комнату.
Постоялый двор притулился как раз за углом. Это было большое бревенчатое здание в два этажа. Внутри было полно народа, нижний этаж представлял собой один большой обеденный зал. Пробравшись к стойке, я попросила самую дешевую комнату на час, пояснив, что мне нужно умыться и переодеться.
Видимо, тут привыкли к разным клиентам и самым странным просьбам. Мне выдали ключ от чулана под лестницей. Внутри едва можно было развернуться. Узкая кровать, на которой можно спать разве что боком, табурет с глубокой миской и кувшином воды — вот и все убранство снятого мною номера. Но это волновало меня меньше всего, главное — на двери был крепкий запор, а света из крошечного окошка хватало, чтобы видеть высыпанные из кошеля монеты.
Взяв в руки серебрушки, я хорошенько их рассмотрела и отложила в сторону. Затем, выбрав монетку, схожую по размеру, положила ее на середину кровати, задрала подол и достала волшебную палочку.
Превращение шло туго, палочка пыхнула слабеньким снопом искр и потухла, а я уставилась на монету, которая медленно начала прямо на глазах меняться. Вскоре у меня был еще один серебряный.
Следующая монет превращалась еще дольше, а на третьей палочка отказалась работать, я даже испугалась, что она сломалась. Запаниковав, решила проверить ее на чем-нибудь другом.
Налитая в миску вода без проблем превратилась в молоко. Мейджик благодарно мяукнул и принялся быстро-быстро работать языком. Некоторое время в комнате слышалось только его почмокивание.
Так, опытным путем, я поняла, что быстро разбогатеть не получится. Возможно, все дело в металле, медь никак не хотела превращаться в серебро.
Вспомнив, что я сняла эту комнату, чтобы переодеться, открыла саквояж и достала другое платье, тем более то, что на мне, после суток в дороге требовало хорошей стирки.
Вернувшись в зал, отыскала свободный столик и заказала сытный обед, лепешки и сыр. Последние я собиралась взять с собой в дорогу. Поев и наполнив кувшин водой, мы отправились на вокзал и скоро уже тряслись в очередном дилижансе. Впереди было еще два дня пути.
Теперь, зная, чего ожидать, я старалась занимать в карете угловое место, то, что поближе к окну. Тут можно вполне удобно подремать, опершись головой о стену дилижанса, или коротать время, глядя в окошко. Да и у Мейджа была возможность посидеть или даже полежать на полу без риска, что на него кто-нибудь наступит. Я просто отгораживала своим саквояжем удобный уголок, где кот мог удобно вытянуть лапы.
На остановках я обзавелась небольшой корзиной для продуктов. Оказалось, что покупать все это в деревне намного дешевле, чем в городе. Еще я приобрела глиняную миску для кота и кружку для себя. Теперь мы могли купить молока на разлив — стоило это сущие гроши!
Дни стояли жаркие, в карете иной раз дышать было нечем. Я приспособилась на каждой остановке смачивать полотенце в воде, а потом засовывала его в кружку и убирала в корзину. Когда было совсем невмоготу, я доставала его и протирала влажной тканью лицо и шею. Предложила Мейджу смачивать ему мордочку, он сначала наотрез отказался, даже брезгливо фыркнул, но, глядя, как я каждый раз радуюсь после этой нехитрой процедуры, все же согласился.
На жаре полотенце очень быстро высыхало, и мы с нетерпением ждали следующей остановки.
С каждым днем я все больше привыкала к этому миру, все реже вспоминая прежнюю жизнь. Этому немало способствовали наши попутчики. Публика тут была очень разношерстная, но в основном селяне и горожане среднего достатка. Я с интересом рассматривала их одежду, манеры, а уж разговоров наслушалась! Теперь я отлично разбиралась в денежной системе и знала, сколько стоит мешок муки или ведро картошки.
Те же разговоры познакомили меня с местными законами и обычаями. Слухи, легенды, даже рассказанная ребятишкам сказка — все это я впитывала в себя словно губка.
Мы с Мейджем сделали еще две пересадки в довольно крупных городах. Если бы не вещи, я бы с удовольствием побродила по улицам, но приходилось довольствоваться только окрестностями почтовых станций. Зато я узнала, как они работают, а словоохотливый служащий, молодой парень чуть старше меня, рассказал, что в деревнях с этих станций имеют неплохой доход.
К середине третьего дня моя попа, по ощущениям, стала твердой и плоской, словно сиденье дилижанса. Я даже малодушно хотела взять день на отдых, сняв комнату на каком-нибудь постоялом дворе. Но в кошельке было не так много наличности, а я даже не знала, что меня ждет в конце пути.
Да и кот с каждым часом выглядел все нетерпеливее. Иногда он высовывал в открытое окошко мордочку и принюхивался. Щурился, шевелил усами, а потом тяжело вздыхал. Мейджа тянуло домой.
Утром третьего дня мы были все в предвкушении. По словам возницы, до «Сломанной подковы» оставалось всего несколько часов пути, там даже остановка предусмотрена. Неподалеку горный рудник и рабочий поселок, многие из работников частенько пользуются услугами дилижанса.
Когда на горизонте появилась длинная горная гряда, кот стал еще нетерпеливее, он словно готов был выпрыгнуть и бежать впереди кареты. Встав задними лапами мне на колени, он высунул морду в окно и счастливо жмурился, казалось, что он даже улыбается.
Горы с каждым часом становились все ближе, нетерпение кота передалось и мне. Так и хотелось спросить: «Уже приехали?»
Я тоже высунулась в окно и, завидев вдалеке любое строение, каждый раз замирала в ожидании. Вдруг это и есть мой новый дом?
— Приехали! — Мейдж чуть не выпрыгнул в окно, едва его удержала.
Дилижанс остановился, Мейдж все же вывернулся у меня из рук и сиганул в открывшуюся дверь.
— Ваша остановка, барышня. — Возница едва успел отскочить от чуть не впечатавшегося прямо в него кота.
Подхватив свои вещи, я выбралась наружу и закрутилась на месте, ища хоть что-то подходящее под название «усадьба».
Местность была довольно живописная. В этом месте пересекались сразу три дороги. Та, по которой прибыли мы, была самой широкой и накатанной. Еще одна, поуже, наискось пересекала тракт, убегая за горизонт.
Третья дорога начиналась (или заканчивалась) точно на их пересечении и вела в сторону гор.
По ту сторону широкого тракта, как раз между двумя дорогами, высились какие-то старые постройки из потемневшего от времени дерева, увитого диким виноградом. Все это изрядно заросло бурьяном, видать, тут давно уже никто не жил. Лишь каменный колодец и вытоптанная вокруг него площадка были немного расчищены от этого мусора. К колодцу и устремились пассажиры дилижанса, хотя часть нырнула в кустики по ту сторону дороги.
А где же моя усадьба? Наверное, дальше придется добираться пешком. Я поискала глазами кота. Он сидел на узенькой, ведущей прямо в заросли тропинке и оглядывался, явно поджидая меня.
Глава 9
Я перешла на другую сторону дороги, прошла мимо колодца, отмечая, что площадка вокруг него выложена неровными каменными плитами. Тропинка, на которой сидел кот, тоже была каменной, только очень заросшей. Подойдя ближе, я спросила:
— Далеко нам до усадьбы?
— Так вот она, «Сломанная подкова»! Лучшая в округе кузница! — с гордостью промолвил кот.
