Полная версия
— Замолчи, — обрывает она меня. И вдруг заходится леденящим душу смехом. Думает, я издеваюсь? Или притворяюсь? Что ж, после того как она своими глазами видела, как Филипп зажимал меня в коридоре, я не завоюю её доверие за один день. — Ты видела лишь один эпизод войны и так сильно впечатлилась? Все эти пять лет с тобой обращались, как с настоящей принцессой без какой-либо на то причины. Слышала ты что-нибудь о благодарности, маленькая дрянь?
Я наблюдаю, как медленно бледнею, странное ощущение.
— Не понимаю, — отвечаю полушёпотом, потому что на большее меня не хватает. — Я не просила мягкую постель и королевские ужины. Мне никогда не нужна была эта роскошь. Я мечтала эти годы о доме, которого больше не существует. И почему же я должна быть благодарна?
— Какая ты злопамятная! Опасно, опасно со стороны Луи пригревать на шее змею.
Не удерживаю на пунцовых губах усмешку.
Что же… С этим трудно спорить…
Всё-таки несколько лет я жила ещё и мыслью об убийстве.
Флория отходит, достаёт что-то из комода и возвращается. К моему удивлению, она водружает на мою голову диадему принцессы, украшенную драгоценными камнями.
— Тебе очень идёт.
Я замираю, не совсем понимая, что происходит.
Затем вспоминаю слова незнакомца о слухах, что бродят в городе. И странную фразу короля о «хочу тебя и даже больше».
И фыркаю.
— Ваша Светлость, при всём желании, даже если бы я бегала к королю три раза на дню, я никогда не заняла бы ваше место.
Королева молчит, а затем легко, слишком легко соглашается.
— Конечно.
И накидывает на мою шею верёвку.
Я думала о женском оружии — яде, поэтому ни под каким предлогом не согласилась бы на чашку чая, но королева поступила… изящнее.
Удавка затягивается, мне нечем дышать, я дёргаюсь что есть силы, но лишь стремительнее теряю сознание.
ГЛАВА 3. Город Мёртвых
ГЛАВА 3. Город Мёртвых
Под аккомпанемент тряски мне смутно видится, как бледная Элизабет провожает взглядом родной замок, как машет заполонившему улицы народу белым платком в знак своей невинности, покорности, жертвенности.
Как всё ещё не понимает, что творится и не до конца верит в происходящее. Хлопает своими длинными ресницами и сдерживает слёзы, потому что так приказал король.
Сердце сжимается, на очередной кочке я чувствую вспышку боли и медленно прихожу в себя. Не понимаю, где я. Не сразу вспоминаю, почему вообще задаюсь таким вопросом.
Помню разговор с Филиппом и то, как легко он пристыдил меня. Помню, как перебирала вещи Элизабет, едва не плача. Как говорила с королевой…
А затем была удавка.
Закашливаюсь, горло саднит. Соображаю, что я на улице, больше не трясёт, рядом слышится ржание коней.
Медленно открываю глаза и обнаруживаю себя привязанной поперёк седла, словно мешок с картошкой. Морщусь от чувства, будто меня порезали на мелкие кусочки, закинули в ящик и хорошенько растрясли.
И всё же мне повезло больше, чем рыцарям короля, сопровождающим карету с принцессой. Я только сейчас замечаю грудой сложенные тела и хныканье где-то позади.
— Элизабет, — хриплю, прокашлявшись, каждое слово дерёт горло изнутри, дико хочется пить, — ты здесь? Что случилось?
Я пытаюсь змеёй выползти из пут, но ничего не выходит. Позади раздаются шаги, и в таком положении они напрягают на два порядка сильнее, чем когда я сидела на крыше замка.
Не понимаю. Я ожидала, что Флория изуродует меня (на самом деле, ожидала уже много лет, не дура ведь), что убьёт или продаст в какие-нибудь далёкие страны, как диковинку, чтобы на эти деньги заказать себе у мастера новое колье. Время выбрала удачное, Луи-Филипп сегодня был совершенно не расположен ко мне, видимо, в королевстве действительно дела идут не слишком хорошо. А в итоге я в лесу, у горы трупов и… кто-то развязывает меня.
Едва не сваливаюсь с коня, но сильные руки приходят на помощь и здесь. Меня, случайно или специально проведя ладонью по груди и другим прелестям женского тела, ставят на землю. И я с трудом сдерживаю позыв опорожнить желудок. Вышло бы очень некрасиво, но точно бы полегчало.
Терплю несколько мгновений, глубоко дышу и только после этого оборачиваюсь.
— Эдвард?! — узнаю жгучего брюнета, любовника принцессы сразу же.
Он одет так, будто охотился неподалёку, я не могу сдержать улыбку и едва ли не бросаюсь к нему на шею. Неужели повезло?.. Боги, надеюсь, что…
Вздыхаю и отшатываюсь. Не повезло. Это становится ясно, когда из тени выходят люди, совершенно непохожие на рыцарей. Какие-то наёмники. И Эдвард вместе с ними.
Я вздрагиваю, когда слышу дрожащий голос Элизабет, которая зовёт своего дружка. Он спешит к ней, я перевожу взгляд на наёмников и иду за Эдвардом. Мне не препятствуют.
Принцесса утирает слёзы в карете.
— Ужасно, — всхлипывает она, — зачем вы всех убили у меня на глазах?
— Я ведь просил не смотреть, — напоминает Эдвард.
— Да, но… — она переводит взгляд на меня и тут же его отводит. — Прости, ладно? — выдавливает из себя с трудом и начинает частить. — Флория сказала, что меня дракон точно съест, а тебя — может, и нет.
А.
Я ничего не отвечаю, после удушения и весёлой поездочки медленно соображая.
— У меня не было выбора. Она такая добрая, представляешь? Пожалела меня, всё устроила, наняла людей, позвала Эдварда. Мы с ним уедим на Север и там поженимся. Она сказала, что всё устроит. Представляешь?
Принцесса с таким воодушевлением рассказывает мне, словно я всё ещё её фрейлина и стану радоваться и хвалить королеву.
Но если это правда — я уважаю Флорию.
Она сильно рискует.
Надеюсь, из-за любви к Элизабет, а не ненависти ко мне.
— А ты ведь… Ты, может, и выживешь. Правда, я верю в это.
— Почему же? — мне действительно интересно.
Элизабет мнётся, но всё же тараторит:
— Ну, ты ведь такая красивая. Сразу видно, что принцесса. В смысле дракон скорее поверит, что ты принцесса, чем я. И ты особенная, всех с ума сводишь и будто не понимаешь этого! Папочка, такой безразличный, он стал проводить со мной больше времени, когда появилась ты. Он любит тебя. Тебя бы он никогда не отдал, — у меня замирает сердце оттого, с какой уверенностью и простотой Элизабет это говорит, даже без обиды, просто как факт. У меня слёзы на глазах наворачиваются, а в горле застревает прогорклый ком. — Может, дракон тоже сойдёт с ума? Может, ты спасёшь королевство? Я знаю, что ты не любишь нас, но ведь… Ведь ты добрая, Варечка.
У меня дёргается угол губ.
Я просто… не могу на неё злиться. Совсем.
Кидаюсь в карету, принцесса вскрикивает, Эдвард наверняка напрягается, но я лишь делаю то, чего обычно избегаю — крепко обнимаю её и целую в высокий лоб.
— Хорошо, фрейлина должна защищать свою госпожу. Меня только… Я ведь согласилась бы, если бы знала, что такое возможно провернуть…
— Прости-прости, Флория запретила говорить с тобой.
Я набираю в грудь побольше воздуха и выдыхаю.
Эдвард открывает один из сундуков с приданым и забирает украшения.
— Королева дала нам достаточно золота, — замечает Элизабет.
— Это на всякий случай, твоей фрейлине украшение всё равно ни к чему. Уже.
Он не разделяет оптимизма принцессы, что же, здравая позиция, но я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы…
— Правильно, зачем мне жемчуга, если я собираюсь убить дракона.
Элизабет сначала пугается, затем на её лице виднеется оттиск восхищения. Я не выдерживаю и добавляю:
— А затем вернусь в замок и убью твоего отца.
Она тут же сникает.
— Надеюсь, у тебя не получится. Второе.
Я лишь киваю в ответ.
Эдвард уводит её. Она до последнего не отводит от меня взгляд.
Их путь лежит в другую сторону, и он гораздо более продолжительный. Мне же ехать меньше недели. Не верится, что логово дракона так близко.
Наёмники оказываются людьми суеверными и не поддерживают мой план.
— Ты — его невеста и должна ему понравиться. Умаслить его.
— Так вы мне оружие дадите или как вообще?
— Ты не должна его злить, хочешь подвести всё королевство?
— Вообще-то это вы отпустили настоящую принцессу.
— Она права, ты на неё больше похожа!
— Нет, ну вы вообще себя слышите? Если я смогу его убить, то всё королевство будет гораздо счастливее, чем если будет знать, что я ему улыбаюсь и соблазняю его!
Они переглядываются и ржут, как кони.
— Ты не сможешь, просто расслабься и дай себя связать!
— А это обязательно?
— Ещё сбежишь! Что нам тогда, самим к нему идти? Назовёшь кого-то из нас смазливым?
— Странно, что тебя смущает только это.
— Не будем рисковать.
Не так я себе представляла наёмников, но даже к лучшему, что они действительно относятся ко мне, как к драконьей невесте и шансу на спасение королевства. Поэтому даже не пытаются приставать, только языком чешут. А к этому мне не привыкать.
Поверить не могу, что я действительно удаляюсь с каждой минутой всё дальше от замка.
И что меня сейчас волнует даже не дракон, а незнакомец, который не обнаружит меня в полнолуние там, где ожидает увидеть.
***
Раннее утро, я трясусь от пробирающего до костей холода. К полудню буду изнывать от жары, жду этого момента с нетерпением. Зубы стучат, спать по ночам удаётся лишь урывками, я связана в неудобном положении, плед давно сполз под ноги. Мне даже в туалет дают сходить под присмотром не меньше троих человек и кормят с ложки настолько дрянной едой, насколько сильно я бываю в этом путешествии голодна. Но это можно перетерпеть, я не лгала, когда говорила, что не привязана к роскоши. Пусть и ещё более хрупкая, чем даже кажусь со стороны.
Страшнее другое. Моя рана успела загноиться. Ничего удивительного — здесь не так много возможностей адекватно её обрабатывать и перевязывать. Наёмники не обращали на меня внимания, пока я не стала сгорать на глазах, словно свечка.
Меня бросает то в жар, то в холод, голова кружится, нападает вязкое состояние, когда мысли бродят сами по себе, и я не могу уловить суть ни одной из них. Говорят, я бредила половину ночи каким-то принцем.
Теперь они останавливаются каждые полчаса, чтобы проверить меня, и клянут рану, которая казалась им поначалу царапиной, не стоящей внимания.
Я вижу страх в их глазах. Мы уже подъезжаем к Городу Мёртвых, находиться здесь опасно не только из-за дракона, но и из-за тварей — порождений тёмной магии. Они сомневаются, стоит ли вообще проделывать этот путь, если в итоге привезут Эларису не невесту, а её холодный труп. Причём страхи наёмников связаны не только с опасением за собственную шкуру, но и с тем, что станет с королевством в случае их провала.
Я слабо улыбаюсь. Об убийстве дракона, конечно, речи больше не идёт, но можно ведь попытаться приложить силы, чтобы дожить до прибытия в его логово.
— Выдержу, — шепчу с трудом. — Давайте… быстрее. Когда мы… будем там?
— Если верить карте, уже через несколько часов, — отвечает темноволосый высокий мужчина, напоминающий мне пирата, почему-то.
Я киваю.
— Так чего вы ждёте?
— Тогда выходи.
— Что?
— Это последний привал. Мы у озера. Тебе нужно привести себя в порядок и переодеться в белое платье. В Городе Мёртвых связанной держать тебя смысла нет, — говорит так, будто в любом другом случае он есть, особенно сейчас, когда я едва не плачу оттого, что мне нужно куда-то идти, — потому что и удирать там — плохая идея. Твари почуют кровь и сбегутся на тебя, как на праздничный торт.
— Вы понимаете, что я не собиралась сбегать ещё у столицы?
— Я понимаю, что ты женщина, и верить тебе нельзя.
Я морщусь, словно меня только что ударили по лицу. Но спорить бессмысленно, как и напоминать, что именно хрупкие девушки спасают королевство от гнева дракона.
Можно было бы проявить и побольше уважения.
Верёвки развязывают. С трудом выбираюсь из кареты, делаю два шага и падаю на острую синеватую траву. Голова кружится и тошнит. Вряд ли я когда-нибудь выглядела хуже, чем сейчас. Вот вам и принцесса для дракона.
Я даже не порываюсь делать что-то с даром, хотя он, должно быть, моя последняя надежда. Сил на это просто нет.
Пират, буду звать его так, подхватывает меня на руки с тяжёлым вздохом и несёт к воде.
— Не доедешь ты, — заявляет он.
Я даже головой не могут помотать в ответ — это слишком неприятно.
— Не нужно, — шепчу, — раньше времени меня хоронить…
Он усаживает меня на берег возле камышей и задирает юбку платья. Я вздрагиваю, но и только. Тёплые руки проходятся по бедру, подцепляют повязку, пропитанную кровью и гноем и осторожно её снимают. Мне слишком страшно смотреть на рану, поэтому предпочитаю дать отдых глазам и перевожу взгляд на полупрозрачные озёрные воды.
— Жаль мне тебя, — бросает тихо, а я слишком занята тем, что стараюсь не закричать от боли, когда рану промывают и перевязывают снова. Поверх чистых лоскутов он ещё и натягивает что-то странное, кожаное, плотно сдавливающее рану так, что хочется выть. Видимо, чтобы вода ничего не намочила. — Такая молодая и красивая.
— Все так говорят… — шепчу я. — Будто иначе жаль бы не было.
— Думаю, — продолжает Пират, — может, плюнуть на дракона и повернуть вместе с тобой назад? В столице есть шанс, что тебя поставят на ноги. Будешь моей. А Эларис всё равно будет недоволен. Я уверен.
Поднимаю на него взгляд. Брюнет, длинные волосы, зелёные глаза, шрамы, грубые черты лица. Но в целом не урод.
— Чего захотел… — усмехаюсь. — Замахнулся на любовницу самого короля, на невесту дракона…
Он снимает с меня дорожное платье и отбрасывает в сторону, я даже не пытаюсь прикрыться. Чувствую на себе взгляды остальных. Плевать.
— Про короля не знал… А невест таких у Элариса знаешь сколько в месяц? Ничего страшного, если умыкнуть одну — никто и не заметит.
Глупая мысль прокатывается рядом со мной, словно чья-то отрубленная голова по площади: а ведь меня ещё и сам принц Лунард замуж позвал когда-то в прошлой жизни…
— Не говори глупостей, я выживу, довезёте меня — на милость дракона всё равно будет больше шансов, чем если он не получит вообще никакой принцессы.
Пират качает головой, но не спорит.
— Как знаешь, — голос у него поменялся, словно я умудрилась его задеть, — хватит глазеть, жарьте еду на костре, в Городе Мёртвых огонь разжигать нельзя!
Наёмники с трудом отрываются от вида обнажённой, болезненно-слабой фрейлины. Мерзость.
Я медленно подбираюсь к воде и принимаюсь ополаскивать тело и волосы. На виду у наёмников, но на достаточном расстоянии, чтобы позволить себе слёзы и всхлипывания.
Я противная, словно поганка в лесу, которую инстинктивно хочется раздавить сапогом.
Каковы шансы, что дракон этого не заметит?
Вода холодная, но это даже к лучшему, учитывая, что всё тело горит адским огнём. Спустя несколько минут я уже яснее мыслю, спадает жар. Хороший момент, чтобы попытаться запихнуть в себя несколько ложек каши. Мне нужны силы, уже сама не знаю на что. Чтобы хотя бы стоять на ногах. Об оружии по-прежнему не идёт и речи, никто из наёмников не собирается жертвовать даже маленьким кинжалом.
Жаль я под стать южным красавицам никогда не носила отравленные шпильки в волосах.
В полотне льняных прядей редко когда бывает что-то тяжелее цветов.
Кстати о них, я замечаю кусты фиолетовых соцветий рядом с каретой. Нужно будет о них не забыть.
Когда уже начинаю дрожать от холода, Пират закутывает меня в простыню из сундука с приданым и доносит до кареты. Там я с большим трудом одеваюсь, а после прошу его выжать всё воду из тяжёлых волос. Он этого делает, пока остальные обмениваются шутками по этому поводу. Но мне особо не до смеха, нужна хорошая физическая форма, чтобы ухаживать за такими волосами и не тратить на это полдня. А мы спешим, всё-таки, невесту желательно доставить дракону до её умирания.
Я делаю несколько глотков воды, впихиваю в себя восемь ложек каши на мясном бульоне, прошу Пирата сорвать три ветки с фиолетовыми цветами, и мы отправляемся в путь.
Город Мёртвых когда-то был одним из красивейших городов королевства Луи-Филиппа, да и всего Запада в целом. Культурная столица, можно сказать. Он был построен вокруг горной цепи и был разделён ею на две части.
В одной из высоких, скалистых гор было возведено самое невероятное из сооружений человеческих рук. — чёрный каменный замок. Он был частью скалы и его потайные ходы были глубоко в ней. Так что можно было без проблем тайно появляться в обеих частях города. А ещё легенды ходили про драгоценные руды и тайники с несметными богатствами. Как такое могло не привлечь дракона?
Эларис появился неожиданно и за неделю превратил город в руины, а сам обосновался в каменном замке. Долгое время его пытались уничтожить, но ничего путного из этого не выходило, его считали неуязвимым, а потому пошли на уступки. Город Мёртвых стал его территорией, центром притяжения для тёмной магии, и в знак согласия с этим каждый город, каждое мало-мальски заметное селение должно было отдавать девушек ежегодно или даже ежемесячно.
Я выглядываю из оконец кареты, словно Элизабет, не в силах унять любопытство, хоть знаю, что ничего хорошего не увижу.
По земле стелется туман, повсюду разрушенные здания, обломки валяются на дорогах и чем дальше в город, тем меньше растительности. Трава всё редеет и редеет, живых деревьев вообще нет, лишь изредка разбросаны те самые кустарники с фиолетовыми цветами. Я таких раньше нигде не видела, наёмники говорят, что соцветия отгоняют светлую магию. Но мне до неё — как до луны, зато есть шанс, что дракону будет приятнее…
По дороге вплетаю цветы в высохшие волосы, дрожащими пальцами плету тугие косы. Стараюсь отвлекаться от боли и оставаться в сознании.
И этому вполне себе способствует внезапный вой и стая громадных волков впереди. В тумане мерцают их глаза, я прикрываю рот рукой, чтобы не закричать. Кони волнуются, их гонят быстрее. Ржание мешается с выкриками мужчин.
Я надеюсь, что у них есть план, потому что то, что дорога тихой не будет, было не так уж и сложно предугадать.
И действительно — наёмники выпускают впереди себя… трёх ягнят из мешков, которые я за своим состоянием даже не заметила. Они бегут куда резвее, чем можно было от них ожидать, и отвлекают на себя внимание волков.
Не всех, с некоторыми приходится разделаться с помощью меча. Сердце замирает, когда слышу протяжный вой и скулёж.
Но понимаю, что нам ещё повезло, это хоть и клыкастые, но животные, а не магические твари. Полагаю, дело во времени суток, и если сюда ещё можно соваться утром и днём — вечером и ночью не вариант.
— Ты в порядке? — до меня будто с задержкой доносится голос Пирата.
Я в ответ могу только приподнять бровь. Что со мной может случиться, помимо лихорадки? Это не я только что пронзила череп волка мечом! И не в мою руку вцепились клыки другого.
— Замок уже совсем близко, ты выглядишь… получше.
Усмехаюсь.
— Хорошо. Вы должны успеть вернуться до заката.
— Соображаешь, — в его голосе слышится улыбка. — Но разве любовнице короля переживать за обычных наёмников? Ты даже моего имени не знаешь.
Мне трудно говорить, на это уходит слишком много сил. Но он, возможно, последний человек, с которым вообще доведётся.
— Про себя я зову тебя Пиратом.
Это вызывает смех у всей шайки-лейки, мой сопровождающий качает головой, насколько я могу видеть из окна.
— Море видел только пару раз. А ты такая гордая, что даёшь окружающим клички, чтобы не заморачиваться?
— Я не… гордая. Как тебя зовут?
— Джон.
С губ слетает смешок. Хорошо что не вместе с кровью.
— Совершенно посредственное имя, Джон.
— Варя — лучше?
— Варрияра я.
Он замолкает и отъезжает от кареты. Правильно, лучше быть сосредоточенным на дороге. Я устраиваюсь удобнее и прикрываю глаза.
Рана пульсирует. Хочется пить, но я не уверена, что у меня будет возможность сходить в туалет, если захочу.
Просто терплю, вспоминая взгляд Филиппа, когда попыталась отговорить его от убийства дочери.
Интересно, бьёт ли он королеву?
Или оплеухи достаются лишь фрейлинам?
Флория была права, я слишком злопамятна, возможно, и Джон прав, что ещё и слишком горда.
Уже без разницы.
Не знаю точно, сколько проходит времени, но мы добираемся до чёрного каменного замка.
Тот, в котором я жила все пять лет, королевский, между прочим, по сравнению с этой махиной просто запасная резиденция.
Карета остановливается возле открытых железных ворот, выглядящих так, будто в любой момент они могут рухнуть и раздавить толпу одним махом. Здесь меня и оставят, ехать дальше смысла нет. Наёмники уже могли бы ускакать, но Джон дарит мне долгий, прощальный взгляд.
— Хочется тебя поцеловать, — заявляет он.
— Побойся богов, — шепчу я, — ты ничем не заслужил мой первый поцелуй.
Хотя мог бы и вырвать его, но вместо этого лишь поднимает брови, ещё стоит рядом несколько секунд и всё же разворачивает коня, чтобы отправиться в обратный путь вместе с остальным дурачьём.
Над ними пролетает ворон с громким карканьем.
Надеюсь, это не дурной знак.
***
Здесь холодно, небо заволочено тучами, хотя ещё в начале Города Мёртвых ничто не намекало на такую погоду. Я судорожно соображаю, что делать дальше. Дракон не спешит встречать свою невесту, сидеть здесь и ждать или пытаться доковылять до замка?
Как всё непонятно, неорганизованно, хоть бы кто сказал, куда тут «невестам» идти…
Меня это раздражает ещё больше, чем накатывающая временами тошнота. Выхожу из кареты с трудом, замечаю, что у меня осталась одна лишняя, должно быть, лошадь. Она фырчит, а я ей слабо улыбаюсь:
— Нас с тобой тут сожрут.
Ржание — лучший ответ.
Держусь за сердце, едва не падаю, как вдруг замечаю на ступеньке кареты кинжал. Он совсем небольшой, хоть и видно, что острый. Теперь понимаю, почему все так скептически отнеслись к просьбе оставить оружие — с таким смешно ни то что на дракона бросаться, даже на кролика. А на что-то посерьёзнее у меня и сил не хватит.
Но Джон всё равно пошёл у меня на поводу. И на том спасибо.
Дрожащими руками открываю один из сундуков и нахожу среди вороха платьев ту самую диадему, которую позволила мне примерить Флория — назовём это так.
Может быть, она и вправду думала, что у меня есть шанс «сразить» дракона, иначе не вижу смысла избавляться от драгоценностей и одежды.
Я закрепляю диадему на волосах, поправляю полотно льняных прядей и кос, проверяю, не завяли ли цветы — на удивление, нет. Выдыхаю, вцепившись в кинжал влажными пальцами, и делаю шаг вперёд. Нет смысла трястись в карете и ждать, пока чудище соблаговолит пожаловать за своим ужином. Может быть, он вообще ещё вчера подавился одной из девушек и теперь лежит где-нибудь окаменевшим трупом.
Я бы глазом не моргнула, сказала бы, что сама его убила, честное слово! Стала бы героиней ненавистной мне страны…
Двор за воротами перед входом в замок полон костей, я опускаю глаза, чтобы не рухнуть в обморок прямо здесь.
В самом замке холодно и темно, не видно ни зги, смысла блуждать там не вижу.
— Эй, — хочется крикнуть, но выходит лишь немного громче шёпота. — Дракон, где ты? Я приехала!
Откуда-то сверху доносится… рёв. И валятся камни. Земля подрагивает, я больше не могу стоять и сажусь на крыльцо, привалившись к чёрной стене. Громадный ящер где-то наверху, теперь он знает, что я здесь, так что думаю, любые телодвижения бессмысленны. Ему всяко будет проще добраться до меня, чем мне до него.
