Последняя невеста Дракона. Не делай мне больно

Я слышала, Эларис огромен, и от жара его тела плавится воздух.

Честно говоря, не знаю, что неприятнее — сгореть заживо или быть пережёванной и проглоченной.

Малодушничаю, когда слышу, как содрогается воздух от взмахов огромных кожаных крыльев. Хочу потерять сознание. Дракон слетает со скалы и… уносится вдаль.

— Эй, — будто со стороны слышу, как с губ срывается недоумённый возглас.

Сердце колотится в груди, словно бешеное. Он гораздо больше, чем я себе представляла. Теперь понимаю лучше, почему никому не удалось его одолеть.

Крепче стискиваю рукоять кинжала. Смешно. Вряд ли я им смогу подцепить хотя бы одну чешуйку. Какое там защитить себя. Какое там убить.

Через несколько секунд со стороны Города Мёртвых доносится грохот и поднимается дым. Он то приближается, то смещается, я не понимаю ничего, лишь слабею и в конце концов даю тяжёлым векам опуститься.

И всё-таки… Не отпускает меня дурная мысль — что такого важного дракон нашёл среди руин, что решил пренебречь перекусом в виде самой принцессы?

Пусть я и не она, но это ни в какие ворота не лезет!

***

Первая мысль странная. О том, что пахнет вечером и дымом. Я с трудом разлепляю глаза. Рядом валяются старые кости, сама я лежу на земле под открытым небом, хотя прекрасно помню, как скрючилась на крыльце у входа в замок. Тогда гранит холодил лопатки, а сейчас душно так, словно вокруг меня жгут погребальные костры. Я пытаюсь приподняться на локтях и замираю почти мгновенно.

На меня в упор уставились два дымных, ярких глаза дракона. Я представляла, что они жёлтые, как раскалённое золото или зелёные, словно магия, но радужки чудовища серебряные.

Если нужна аналогия — как моё кольцо на большом пальце ноги.

Огромная, чёрная гибкая тварь. Чешуя словно выкована из металла, но крылья кожаные. Выглядят они так внушительно, что если бы дракон расправил их, я бы тут же забыла, какого цвета небо. Даже своё имя забыла бы, хоть это к делу уже не относится.

И да, я вовсе не так его представляла. Думала, это что-то массивное, громоздкое, словно увеличенная в пятьдесят раз корова.

Но дракон больше похож на крылатую змею с цепкими когтистыми лапами и острой клыкастой мордой. Вполне возможно, ему пришлось бы перекусить среднестатистического рыцаря пополам, чтобы он уместился между клыков в два захода, но меня вполне себе можно попробовать проживать с первого раза.

Я очень надеюсь, что он дышит огнём и воспользуется этой способностью. Это всё-таки пугает меня немного меньше.

Облизываю сухие губы, дрожащей рукой поправляю диадему, скольжу взглядом по следу от когтей на ноге и всё же решаю представиться:

— Меня зовут Элизабет, и я принцесса, дочь Луи-Филиппа. Он отдал меня тебе в жёны. Прошу… принять эту честь.

Дракон щетинится и подступает ближе. На шаг. И уже нависает надо мной, распластанной на сухой, словно камень, земле.

Я вся дрожу и сквозь это всё же выцеживаю усмешку: права была, он всех невест без разбору жрёт, голодная тварина!

Тяжело сглатываю, веду рукой рядом, пытаюсь понять, где кинжал и — о боги! — нащупываю рукоятку. Морда чудовища приближается, я чувствую, как по лицу бежит пот — жарко так, словно лежу у раскалённой печи. А глаза-то такие… печальные, будто человеческие.

Просто иллюзия, эти твари не могут чувствовать, я уверена, они живут лишь инстинктами и какими-то текущими по венам древними сюжетами о невестах и сожжённых дотла городах.

А если и вправду когда-то были людьми, то уже давно выжили из ума. Иначе где баланс? За большой силой всегда следует высокая цена. Часто — непомерная.

Я всхлипываю и поднимаю руку, чтобы хотя бы попытаться воткнуть в морду дракона кинжал, но чёрный коготь пригвождает запястье к земле.

— Будь ты проклят! — глаза тотчас наполняются слезами, мне… не хочется умирать. Пусть и была к этому готова, даже вспоминала слова дворцовых дурочек, романтизирующих весь этот кошмар, но радоваться по-настоящему тому, что оказалась права — слишком даже для меня. — Гори в аду и ты, и подобные тебе твари, и король и все его прихвостни!

В ответ дракон… Заставляет меня вздрогнуть от прикосновения тонкого, раздвоенного языка к щеке. Словно змеиного, но, конечно, гораздо больше и… страннее. Ещё одна такая выходка и моё сердце окончательно остановится. И это не метафора.

Он отстраняется, клацает пастью рядом с моей высоко вздымающейся грудью. Я реагирую более чем адекватно: издаю писк, словно полёвка в лапах кота. Только не дворцового и жирного, а дикого, здорового и чертовски… чертовски голодного.

Льётся кровь, снова льётся кровь, и я захлёбываюсь слезами уже от того, как страх мешает воспоминания в котле моего рассудка. На этот раз никакой принц меня не спасёт, и я не спасу никого тоже.

Это сказочка заканчивается здесь и сейчас.

Льётся кровь…

Льётся… сверху.

Из рваной раны на чешуйчатой шкуре дракона. Он заливает меня, уже через несколько мгновений я начинаю захлёбываться ею — горячей, жгучей и будто бы… живой.

Чувствую, как она, вязкая и густая, ползёт вниз по горлу и не могу даже кричать, лишь судорожно ловлю ртом воздух.

Который накаляется сильнее с каждой минутой. Мир вокруг кружится, всё сливается, я слышу какое-то шипение. Из него будто каплей чистой воды в лужу крови, падает одно единственное слово:

«Яра».

Затем вспышка колючей, но притупленной боли и чувство полёта, какое бывает иногда, если долго сидеть на крыше замка и смотреть на звёзды.

ГЛАВА 4. В логове чудовища

ГЛАВА 4. В логове чудовища

Мне кажется, что здесь слишком комфортно и светло для желудка дракона. Это если учитывать, что мои глаза всё ещё закрыты. Боюсь показывать, что очнулась, потому что чувствую на себе чей-то пристальный взгляд. Но и ждать неизвестно чего — невыносимо. Горло чешется, свербит изнутри, я с удовольствием прокашливаюсь и открываю глаза.

Боли больше нет. Я странно себя чувствую, но это не похоже на лихорадку.

Свет исходит от огнесветов — драгоценных кристаллов, светящихся разными оттенками синего. Они выложены будто мозаикой вместе с разноцветными каменьями, которые не светятся, но разбавляют цветовую гамму красными, зелёными, оранжевыми и сиреневыми отблесками. Вижу пейзажи, дерево, чей-то дом, девушку… Но долго концентрировать на этом внимания не получается.

Я всё ещё чувствую на себе взгляд. Обернуться не решаюсь. Вместо этого зависаю, пытаясь понять, откуда журчит вода. И замечаю в отдалении стену из неё, льющуюся от прорези сверху в прорезь внизу. Выгибаю бровь, выдыхаю и всё же поднимаюсь с валуна, что расположен, должно быть, в центре этой… пещеры?

Здесь немного душновато и в то же время влажно. Огнесветы выложены лишь с одной стороны и дальше от них сгущается вязкая темнота. В которой я с трудом замечаю чей-то силуэт вместе с блеском глаз.

Вздрагиваю, не успеваю вымолвить и слова, как меня обрывает хриплый мужской голос:

— Доброй ночи, принцесса, — в нём тут же улавливаю усмешку, на которую сердце отзывается болезненным ударом. — Ты была так возмущена во сне, всё бормотала о пренебрежении и этикете. Прошу меня простить, — он делает шаг ко мне, но это не играет особой роли, — здесь впервые особа королевских кровей, я, конечно, польщён… Вот только меня забыли спросить, нужна ли мне визгливая девчонка, почему-то, с гниющей ногой.

Я догадываюсь проверить внутреннюю сторону бедра и отступаю ближе к огнесветам. Рана перевязана недавно и насколько я понимаю, она больше не гноится.

— Это несчастный случай в дороге, — заявляю я, помня, что должна «умасливать» чудовище.

— Разве? Ране уже несколько дней. Ты отправилась с ней в путь.

Я… просто не успела подготовиться. Вспоминаю, как меня против воли увезли в лес и поставили перед фактом, и передёргиваюсь. Эти люди ведь ещё и умудрялись надеяться на меня. Змеюку такую.

Сейчас больше волнует даже не утихнувшая лихорадка, а тот факт, что дракон… говорит со мной? Или, может быть, это слуга? Вдруг я что-то не так поняла?

— С кем я говорю? Я... я приехала к чуд… дракону!

Раздаётся смех, который я узнаю. Поджимаю пальцы ноги, чтобы почувствовать со мной ли кольцо, мотаю головой.

— Эларис?

Смех продолжается. Разве я сказала что-то смешное?

— Зачем было вылавливать меня тогда на крыше? Что ты собирался сказать? Почему только в следующую полную луну?

Он выходит из темноты окончательно — и я вскрикиваю и забиваюсь в угол.

Всё тот же мужчина, которого я видела ночью. Тёмные волосы теперь стали гораздо короче, половину лица скрывает платок, глаза серебристые, лунные, такие светлые, что даже страшно. Ошмётки кожаного плаща, из которого торчит… драконье крыло.

Чёрное, огромное настолько, что я не понимаю, как он может волочить его за собой.

Я тяжело сглатываю. Страх за себя сменяется уколом… сочувствия?

Он выглядит измученным, бледным с синей сеткой вен под глазами. Несмотря на крыло… Передо мной человек. У меня в голове не укладывается, как этот мужчина может быть драконом, что уничтожил огромный город, и в лапах которого до сих пор пропадают сотни невинных девушек.

Взгляд у него жёсткий и требовательный.

— Ты соврала, Варрияра, ты вовсе не принцесса.

— Откуда всё же… знаешь моё имя?

— Я — дракон. И знаю многое. Не принимай, — ухмылка издевательская, — на свой счёт.

Он злится, у меня дёргается угол губ.

— И всё же ты пришёл тогда и обещал вернуться! И всё же ты не убил меня сейчас и даже вылечил…

— Хотел убить, — в его голосе слышится рокот, дракон одаривает меня убийственным взглядом, — но смог сдержаться. Подумал, с тобой можно сделать что-нибудь поинтереснее… И насчёт полной луны — забудь.

— Почему?

— Знаешь, как в сказках сказывают? Если мужчина просит невесту не смотреть на него раньше времени, а она его ослушивается, всё ломается.

— Я не понимаю.

Он ведёт шеей, она неприятно хрустит, я морщусь и пытаюсь объяснить:

— Я даже не знала, что ты — дракон. Предполагала, видела когти, но понятия не имела, что именно к тебе еду вместо принцессы!

— Я предпочёл бы Элизабет, — звучит так вкрадчиво, будто объясняет мелкой дурочке, что она ему не нравится, причём, таким тоном, будто у него этих дурочек по десять на дню, хотя о чём это я…

Дракон тянет меня на себя цепкими пальцами и накрывает кожаным крылом, от которого всё ещё исходит жар, пусть и не такой, как днём. Он собирается что-то сказать, но я его обрываю вопросом:

— Тебе больно?

Он не сводит с меня серебристых глаз, в которых плещется тёмная магия, её ещё называют магией смерти.

Обратная сторона той, что обладали мои предки.

Мне хочется стянуть с него платок, касаюсь через плотную ткань щеки, но дракон отнимает руку, дотрагивается до прохладных пальцев своими горячими и жёсткими с такой осторожностью, будто опасается оцарапать когтями. Я не знаю что думать, сердце бьётся то ли от грубости его слов, рваного смеха и мучительно-тяжёлого взгляда, то ли от его тепла.

— Ты слишком красива, — заявляет он, — тебя слишком просто любить.

— Разве это нехорошо?

— Меня это отталкивает, с принцессой было бы… интереснее, — дракон целует меня в лоб и отпускает. — Раздевайся.

— Что?

— Прежде чем отправиться спать, разве не хочется освежиться? Я ведь не зря принёс тебя в купальню.

Оглядываю пещеру ещё раз. Купальня, значит, так это называется?

Отступаю на шаг, оголяю плечо и слышу усмешку. Приподнимаю бровь, перевожу на мужчину взгляд.

— Что-то не так?

— Собираешься раздеваться при мне?

— А есть какие-то варианты?

Он не отводит взгляда — и взгляд этот убийственный.

— Меня уже везли связанной несколько дней, едва не убили, заставили делать все… личные процедуры на глазах нескольких неотёсанных мужланов, я уже за всю жизнь наслушалась про себя такого, что мне абсолютно плевать, что про меня подумает чудовище из горы!

Меня крупно потряхивает, глаза от эмоций наполняются слезами, но перестать говорить не получается:

— Я даже не знаю, что будет дальше, что ты со мной сделаешь, как долго я проживу! У меня просто нет ни сил, ни желания стесняться!

Он будто бы совершенно меня не слышит. Отвечая так, словно намеренно желает оставить след от словесного удара.

— Как изменились нравы у современных девушек… Или же это дворцовая мода в свете? Вас с детства учат быть доступными?

Я… продолжаю раздеваться. Он стоит, и я вижу, что едва терпит дикую боль из-за крыла, белый как смерть и злой, как дьявол. Огнесветы переливаются лазурным, бирюзовым, синим, вода продолжает течь, хвосты жаркой тьмы сливаются в одно подрагивающее кубло. На моих обкусанных, алых губах играет насмешка.

— Мне противно от того, кто ты есть. И жаль, что я не знала об этом раньше, метила бы в глотку, поскольку, вижу, в человеческом обличье ты… уязвим.

— Что же сейчас не пытаешься убить? — ответ его сочится ядом, вижу, мы одной крови. — Вместо этого остаёшься не только без своего жалкого оружия, но и без одежды, голой во всех смыслах?

Платье летит на пол, обувь туда же. Как и дурацкая диадема. Волосы прикрывают грудь и спину.

Я дрожу, но не от холода. Выдавливаю из себя очевидный ответ:

— Подвожу к подходящему моменту.

— Думаешь, он настанет?

Веду плечом. Понятия не имею. Но сложно представить, что найдётся мужчина, который может отказаться от… моего внимания.

Вода льётся прохладная, даже холодная, я прячусь за полупрозрачной стеной и смываю с лица пыль и кровь. Драконью кровь? Не из-за раны ли ему плохо? И для чего было вгрызаться в собственную плоть и отпаивать меня вязкой лимфой?

— Я вела бы себя иначе с тем, кому отдано моё сердце, — зачем-то роняю, но так тихо, что, возможно, за журчанием воды он ничего не разберёт. — Хотя он скорее всего давно мёртв. Может быть, я бы и вышла замуж за того, кого уважала бы — без любви. И была бы достойной женой и подругой, но какой смысл об этом думать? Я отдана на съедение твари, убийце, которому не знаю, как угодить, чтобы ненавистное мне королевство не постигла участь Города Мёртвых. Если есть какие-то предпочтения — просто говори прямо.

— Почему ненавистное королевство? — звучит его голос будто бы рядом, хотя дракон не сдвигается с места и даже не смотрит на меня.

— Я ведь не оттуда. Земли моего народа Луи-Филипп захватил пять лет назад. И все эти годы я не могу с этим смириться. Но тебе-то что до этого?

— И вправду.

Он молчит какое-то время и когда у меня уже начинают стучать зубы от холода, отходит и растворяется во тьме.

— Здесь стоит сундук с твоей одеждой, — громыхает его голос. — Приводи себя в порядок.

Я вздрагиваю. Он уходит.

Куда-то пропадает. Снова. Я горько усмехаюсь, растерянная и ослабленная. В темноте нахожу сундук с приданым и закутываюсь в вязаное розовое платье. Оно простое, домашнее, хоть и из дорогой покрашенной шерсти и с вышивкой в виде белых цветов. Не знаю, чего от меня ждут, поэтому выбираю самое удобное, что вообще есть.

Устраиваюсь на валуне и потихоньку выжимаю тяжёлые волосы.

Тяжело тянутся минуты. Пока нет дракона, я раздумываю, что делать дальше. Вряд ли он станет убивать меня сейчас, хотя понять ход чужих мыслей сложно. Как раздражает даже не догадываться, что здесь происходит!

А его всё нет…

Я брожу по пещере в поисках выхода, но каждый раз натыкаюсь на влажные каменные стены и в итоге снова прихожу к тому месту, где очнулась. Обнимаю себя за колени с осторожностью, потому что рана никуда не делась, рассматриваю выложенные из драгоценных камней неуклюжие фрески.

На одной из них белый дракон летает над городом, а в его лапах рыжеволосая девица. Волосы такие длинные, что могли бы зацепиться за ветки деревьев, лети крылатый чуть пониже.

Интересно, кто это выкладывал? Неужели сам Эларис? Иначе откуда взяться в чёрном замке драконьим мотивам? Вряд ли местные изначально знали, чем всё закончится…

Журчание воды убаюкивает меня, я устраиваю голову на колене и даю отдых глазам.

Вот только практически сразу же меня будит то ли рычание, то ли крик. Мужской. Слышится грохот, удар, снова выкрик — уже тише.

Я тут же подрываюсь с места. Что делать — понятия не имею. Но сидеть здесь дальше и ждать с моря погоды — невыносимо. До того я пыталась нащупать дверь, но может, где-то здесь есть люк? Снова вхожу во тьму с той стороны, откуда на меня спящую глядел дракон. Прощупываю каменный пол голыми ступнями и — о боги! — чувствую что-то вроде трещины. Присаживаюсь, перенося вес на здоровую ногу, подцепляю едва-едва заметную плиту пальцами и пытаюсь приподнять. С трудом, не с первого раза, но мне это удаётся.

В пещеру проникает мягкий свет от факелов внизу. Бешено колотится сердце: не знаю, что будет, если дракон заметит меня. Хотя он и не запрещал выбираться из «купальни». Сглатываю и высовываюсь, чтобы осмотреться. Немного задымлённый пустой коридор с такими же каменными стенами и полом, как и везде здесь. Вроде никого нет, но отголоски шума доносятся из темноты дальше.

Никакой лестницы нет, Эларис, видимо, просто спрыгнул, хотя и не знаю, как ему это удалось с огромным крылом вместо руки.

Если спрыгну я, то не смогу забраться назад. С другой стороны — зачем мне возвращаться? Сбегать я не собираюсь, но и строить из себя послушную девочку — тоже. Тем более, дракон так и не сказал толком, какой я должна быть, чтобы это его устраивало.

Собираюсь с силам и спрыгиваю. Приземляюсь на все четыре конечности, словно кошка, и едва не разбиваю лицо.

Рана даёт о себе знать тут же, но на фоне этой боли я не замечаю содранной кожи на ладонях и стопах. Поднимаюсь не сразу, а только после того, как собираюсь с силами и утираю слёзы.

— Фух, — до меня всё ещё доносятся хтонические отголоски, но больше идти некуда, и я двигаюсь вперёд.

По тёмному коридору, то и дело чувствуя меловые капли, падающие с потолка.

Слышу тихие стоны мужчины. И мысли мечутся от непонятной жалости к нему до сожаления, что при мне нет никакого оружия, которым можно было бы добить чудовище, что так искусно умеет притворяться человеком.

Снова факелы, снова огромный люк, на этот раз открытый. Я с трудом запихиваю волосы под платье, чтобы они струились по спине и не свешивались вниз. Чувствую, что подо мной что-то происходит и не уверена, стоит ли так открыто подставлять себя под взгляд врага.

Наклоняюсь, присев у края, и замираю в страхе.

Дракон в человеческом обличье обнажён и окровавлен. Я не вижу его лица, он уткнулся им в гранитный пол, судорожно дышит, бледный как мел. Старается не издавать ни звука, но я чувствую, как немо и тяжело вибрирует горячий воздух. Моё горло сдавливает спазм боли, от чужих мучений тяжело дышать. Я не знаю, почему не злорадствую, возможно, потому что своими глазами не видела ни одной умерщвлённой души в его чёрных когтях. Он бьёт крылом, ломая его о стены, я вдавливаю костяшки пальцев в зубы, сдерживая крик. Крови много, но за ней можно заметить странные татуировки и шрамы, много шрамов.

Вспоминаю единственное место на бедре, по которому стабильно проходилась лезвием пять лет подряд.

Ради магии.

Но Эларис ведь… дракон. Зачем ему? Или это сделали королевские рыцари? Но ведь с ним всё решают «дипломатически» уже не один год…

Пока я теряюсь в догадках, дракон издаёт тихий, но душераздирающий стон, и крыло его схлопывается. Брызги крови попадают на мою щёку, я не обращаю на это внимание, не в силах отвести от мужчины взгляда.

У него вывихнуто плечо, вновь обретённая рука падает на пол, будто лишённая силы. Дракон рычит и выдыхает горячий воздух, словно где-то в груди его даже сейчас горит пламя. Или зажглось оно из-за такого дикого количества боли. Он переворачивается на спину и… мажет по мне ледяным взглядом светлых глаз.

Я охаю и отшатываюсь подальше от открытого люка.

Была возможность рассмотреть лицо, но я не успела.

Поднимаюсь на ноги и после увиденного никак не реагирую на свою собственную боль из-за растревоженной раны.

Сама не знаю почему, но бегу назад. Никто за мной не гонится, я просто… Не хочу больше смотреть на него такого. Хочу оставить его в покое.

При всём желании не могу вернуться в купальню, поэтому сползаю по стене на холодный и влажный пол и прикрываю веки. Будто свалилась и дальше даже не пыталась отойти.

Дракона нет ещё час или даже два, я потеряла слишком много сил за последнюю неделю, поэтому умудрилась задремать.

Но вот он всё же возвращается.

В чёрной шёлковой рубашке с цепью на шее и платком, скрывающим лицо. Волосы влажные от воды и растрёпанные. Глаза — отблески стали и языков пламени. Он выглядит так, будто ничего с ним не было совсем недавно, и я решаю поддержать эту иллюзию:

— Мне надоело тебя ждать, вот… спрыгнула… неудачно.

Чувствую тёплую усмешку обыкновенную, хотя и не могу знать наверняка. В любом случае совсем скоро он присаживается напротив меня и одаривает строгим взглядом.

— Ты не можешь просто посидеть на месте. Не можешь думать о себе. Не можешь заботиться о том, чтобы рана больше не пыталась тебя убить! Почему ты её не зашивала вообще? А что с руками? Ты помнишь, зачем ты здесь? Чтобы радовать глаза дракона. Ты думаешь, меня радуют калеки?

От такого я даже несколько теряюсь. Зажмуриваюсь и морщусь, пытаясь понять, на что отвечать в первую очередь.