Герцогиня из приюта

Он подхватил меня на руки и понес через всю комнату к гардеробу. Сердцебиение резко участилось. От неожиданности.

— Сегодня порталов у нас не будет. Пока возился с браслетами, я нарушил магические плетения во всем замке. Пережег. Поэтому, Белль, я всецело в твоем распоряжении. Бери и владей.

Легран никак не торопился поставить меня на пол.

Глава 27.

Его тон показался мне неестественно приподнятым. Так разговаривают с тяжело больными. Я настолько плохо выгляжу? В ванной я торопилась умыться и хоть немного привести себя в порядок. Не присматривалась к своему отражению.

Князь стоял слишком близко, но сзади меня. Я не видела его лица. Только чувствовала, что он пропускал длинные пряди моих волос сквозь пальцы. И не было сил ни расправить опущенные плечи, ни отступить от него.

— Как ты себя чувствуешь, Белль? Как спала? Я не вижу, чтобы энергопотеря усиливалась. И это само по себе хорошая новость.

Могу поспорить, что он подпитывал меня своей энергией, но я ее почти не ощущала.

Нельзя просто так взять и полностью лишить мага его ресурса. Это привело бы к скорой гибели. Дома необходимый минимум циркулировал во мне благодаря Роберту, здесь — благодаря Крису. Но эта чужая магия все равно оставалась «пустой», вхолостую наполняла потоки и быстро уходила.

— Спала, как в яму упала. Без сновидений. Но перед пробуждением со мной разговаривал… Марбо. Он сказал, что ему не дотянуться… И еще разные гадости… Где Аргус? А твоя подруга осталась в замке? А те мальчики, о которых вы вчера говорили, — у которых случился всплеск?

Кристиан все же оставил меня в покое и судя по шагам вышел на террасу. Я больше ничего не могла видеть, потому что обзор мне перекрыло платье, которое наползало на меня сверху. Переодевание в разгаре.

Я была уверена, что Кристиан и Ясмина в это время переглядывались между собой.

Не меньше нервировало, что князь вел себя настолько бесцеремонно. Он не считал нужным стучаться, спрашивать разрешения войти ко мне. И, как правило, не выходил, пока я переодевалась. Да что там, он даже не разговаривал со мной, как со взрослой женщиной… Так относятся к раздражающему ребенку или к близкому родственнику, который занемог.

Я смахнула непрошеные слезы. Когда-то он замирал, когда я появлялась в зоне видимости. Преследовал взглядом. Дразнил, но совсем иначе. Сердился, если я его игнорировала и общалась со знакомыми, словно не замечая.

Незачем травить себе душу. Воображать, что я верну себе вес, сияющую кожу. Дыры вместо щек уйдут, а князь снова будет смотреть на меня, как раньше...

Если мне не следовало покидать Вилль, то, может, имелся вариант пересекаться с Леграном куда как реже… Жить не в Энтине, а в отдельном доме. Не исключено, что и сам князь, если найдет способ оградить меня от герцога, уже не будет проводить здесь ночи. Рано или поздно вернется в столицу. К своей привычной жизни.

— Аргус приглядывает за карапузами. Их нельзя оставлять одних, а не то снесут крышу и пару башенок. Так собаченции и надо. Нечего распускать длинный язык. То ноги тебе лижет, то болтает лишнее. Мелена еще вечером вернулась домой. Ты же случайно услышала наш разговор, — заметил Легран, вернувшись.

Шея пошла пятнами. В моем случае кровь не всегда доходила до лица. Право, это так неловко. Но просить прощения за то, что пыталась выяснить правду, я не буду. Он вел себя по-джентльменски, однако и у моей недоверчивости имелись основания.

Он уже глотнул свежего бриза и запечатал выход на террасу. Как и Ясмина, князь и не думал оставлять меня один на один с высотой. Но в Энтине полно лестниц и открытых площадок. Было бы желание…

— Не переживай, Бель, — примирительно сообщил он. — Как только я надену тебе новые браслеты, взамен испорченных, мы перекроем твоему муженьку кислород. В смысле, лишим его возможности воспользоваться этой краковой брачной связью… Что за дикость. Таких обрядов давно никто не проводил. Наверняка, он с самого начала собирался отобрать у тебя магию и заручился дополнительной магической привязкой… В общем, ты не услышишь его зова. Перестанешь вздрагивать от каждой тени. Вспомнишь, что такое радость, смех. Мы поедем по магазинам… Сначала посетим все книжные, а потом отправимся скупать шляпки и украшения. Тебе невероятно идут головные уборы, Изабель. Тебе все идет.

Ясмина взирала на нас неодобрительно. Из нее бы получилась первоклассная дуэнья. Те из них, что сопровождали меня до замужества, оказывались чересчур мягкими. И либо баловали, либо брали подачки у поклонников, навязывавшихся мне в мужья — иногда и то и другое одновременно.

— Что за стереотипы, Ваше Высочество. Не всем девушкам подавай магазины. Возможно, леди найдет счастье в том, чтобы поддерживать внутреннюю гармонию через физические упражнения. Мы с ней могли бы совершать утренние заплывы. В бухте довольно тепло до самой зимы.

Пока эти двое рассуждали, как меня порадовать, корсет — я пользовалась только облегченными версиями, объединенными с нижней рубашкой, — сдавливал грудь все сильнее. И я все-таки не выдержала:

— Пожалуйста, кто из вас отвечает за мое одевание… Вот-вот задохнусь.

Натяжение тут же ослабло. Похоже, они старались одновременно. Я снова задышала без помех. Ясмина уже руками расправила на мне платье.

На наряд я сегодня и не глядела. Что-то темно-зеленое с обильными белоснежными кружевами на лифе, на манжетах, а также над талией.

— Прости, вишенка. Я передал процесс Ясмине, чтобы … не концентрироваться, но по инерции продолжил, — обронил Легран.

— Какая еще вишенка, при чем здесь ягоды, — тем временем кипятилась миссис Линней. — Что делают с вишней? Едят, причем самым похабным способом, подвесив за плодоножку. А нам нужно поднимать самооценку и сопротивляемость. Пантера в голову не пришла? Тигрица?

— Волчица, — послушно перечислял Крис. — Львица, демоница, драконица… Побудешь моей драконицей, Изабель?

Он вынес меня в коридор и, чеканя шаг, двинулся к лестнице. День обещал быть долгим.

Глава 28.

Мы оказались в просторном и светлом помещении где-то на первом этаже. Обилие света как раз и указывало на то, что пользовались им часто. Я уже поняла, что ремонт в замке носил избирательный характер — проводился строго там, где появлялись хозяева.

Весь же Энтин, за исключением нескольких жилых комнат, был погружен во мрак. Но если освещение все же находилось, то интерьеры не радовали разнообразием. Темные, выцветшие от времени обои, витражи на окнах вместо стекол, громоздкая мебель, которой, наверняка, уже несколько сотен лет

Меньше всего пространство, куда меня принес Кристиан, напоминало мастерскую, какими я их запомнила. Заставленными ненужным хламом, который никогда не пригодится, — при полном отсутствии окон. Эта же небольшая круглая зала, с панорамным окном, как в моей комнате (только выходившим в сад), годилась для медитаций.

В центре стоял верстак с инструментами — это раз. Обычный письменный стол, у которого плохо задвигались ящики (так их распирало от количества бумаг) — это два. И еще один стол, заваленный артефактами. Я заметила на нем гигантских размеров магический шар… Раритет. Таких сейчас не купить… Три.

Кристиан вместо со мной подошел к верстаку. Усадил меня прямо на него — на столешнице вроде бы чисто — а сам вытащил щипцами из плоской чаши два довольно грубых металлических браслета.

— Финальная обработка. Держал в маслах, чтобы потемнели. Ну, знаешь, благородная патина.

Надо сказать, что те браслеты, которые Кристиан соорудил из камней, были гораздо аккуратнее — если сравнивать с этими. Новые же больше напоминали оковы. Он выковал каждый из цельного куска металла, пустив по центру узор и аккуратно закруглив форму.

Скорее всего это потребовало определенных умений, и князь собой чрезвычайно гордился.

— По-моему, они тяжеловаты для Изабель, — засомневалась Ясмина.

— Давайте мерить, — с преувеличенным восторгом заторопилась я, чтобы прервать повисшую тишину.

— Это сталь, — пояснил Кристиан, немного оттаяв. — Первосортная. Я пытался найти металл полегче, но это не так просто. Сейчас я надену один и запаяю его на руке. Ты не почувствуешь ни нагрева, ни дискомфорта. Останется только шов. Может, грубовато, но он будет на внутренней стороне. Совсем убрать его сложно…

Через несколько секунд до меня дошло, что шов украсит не руку, а браслет.

— Спасибо, мой князь. Вы так старались.

Я протянула обе руки. Потом левую все-таки убрала на колени. Вытянутая правая немного дрожала. Тремор сохранялся даже в те дни или недели, когда я чувствовала себя нормально.

— Пришлось взять урок у деревенского кузнеца. Сначала нагрев, потом скручивание и лишь затем финальная обработка молотом, — с удовольствием пояснил для нас самый сильный маг на континенте.

Кристиан все еще возился над своим творением, убирая с браслетов остатки пропитки. Потом, придерживая с двух сторон, водрузил один из них мне на запястье.

Он был прав. Если металл снизу подцепить и соединить, то получится как раз в пору. А остатки материала можно срезать. Легран принялся раскалять оба конца собственными пальцами… И в этот момент мою руку прострелила боль. Я вскрикнула, прикрыла глаза, но боль никуда не исчезла.

— Изабель? Что-то не так? Верх еще даже не нагрелся, — напрягся князь.

Я старалась терпеть. Ждала, что сейчас пройдет, но становилось только хуже. Из прокушенной губы капала кровь… Опять все неправильно. У меня ничего не может быть нормально.

Все же я не выдержала и закричала уже по-настоящему. Было ощущение, что с от запястья с меня стягивали кожу, как перчатку.

— Снимай, — гаркнула Ясмина. — У нее рука синеет. Поторопись.

Боль так же резко ушла, и я глянула вниз одним глазком. Под браслетом появилось свечение. Кто-то из них выставил энергетическую преграду…

Наверное, неудача случилась потому, что эти страшные браслеты понравились мне еще меньше, чем первые. Если бы я действительно захотела их носить…

— Не могу же я сорвать. Я уже соединил его с магическими линиями. Держи защиту. Пожалуйста, Ясмина… Потерпи, Белль… Ничего не понимаю.

Когда он снял эту штуковину, рука все еще продолжала гореть. Ясмина поддерживала меня за плечи и успокаивала. Без своей обычной иронии.

— Это отторжение на уровне тканей. Пойдет некроз, но сознание потеряет уже на второй или третьей минуте. Если боль глушить, то продержится дольше. Через короткое время начнут отказывать нервные связи, потом — и мышцы, — объяснила менталистка.

Я кожей чувствовала, как Кристиан зверел. Магическое поле вокруг него накалялось. Небо снаружи потемнело. Весьма характерные симптомы, если маг связан со стихийной магией.

— Попробуем на другую руку?— я ненавидела боль, но разочаровывать князя в этот момент было откровенно страшно.

— Сомневаюсь, что это поможет, — начала было Ясмина, но, поймав взгляд Кристиана, предпочла замолчать.

К несчастью, все повторилось. На этот раз боль появилась, как только Кристиан приложил металл к коже.

Он долго и пространно поминал крака. Многие слова я услышала впервые. Однако удерживать браслет на запястье даже не пытался.

Менталистка не пропустила момент, когда я стала заваливаться набок. Она не давала мне упасть уже во время второй примерки. Но после нее в глазах потемнело так, что я с трудом различала их обоих.

— Перебор. Их буквально распирает от твоей магии. А на ней брачная вязь, фактически, клеймо от другого мага… Ты тем самым выжигаешь клеймо. Только вместе с ней. Надо осторожнее. Силой ты здесь не поможешь. Придется искать баланс.

Кристиан отвернулся от нас. Оба соседних стола обрушились на пол.

— Какой еще баланс? — прорычал он. — Первые браслеты оказались слабыми. Он и она, вдвоем, справились с ними.

— Придумаешь что-то другое, — с нажимом произнесла менталистка.

Он вдруг повернулся ко мне и наклонился с явной угрозой.

— Ты будешь делать то, что я скажу. Перестанешь шарахаться. Будешь стараться. Сидеть или лежать рядом весь день, если понадобится.

Он ждал, что я кивну, но я снова закрыла глаза. Невозможно смотреть на это красивое, искаженное гневом лицо… Пусть замурует меня куда-нибудь подальше, обвешает блокираторами. Пусть я умру, но тогда и Роберт, надеюсь, сдохнет.

— Бесполезно, но не отдавай меня, — пробормотала я то, что занимало больше всего.

Хотя бы из принципа, он не уступит Роберту. Вон как из себя вышел.

— Дура, — заорал он так, что дрогнули стекла. — Просто набитая дура.

Между нами встала миссис Линней.

— Иди-ка ты прогуляйся, Джозеф Кристиан Легран. Я не позволю ломать ее еще и тебе. Это не кукла. Если никак, то оставь нас здесь с Аргусом и возвращайся к себе.

Князь испарился. Я даже не слышала, как он вышел.

Уткнулась в необъятно широкую грудь менталистки и зарыдала. Откуда только силы взялись. Последний раз я так горько плакала, когда была жива мама, всегда готовая утирать мои слезы.

— Пустое, — повторяла она. — Все пустое. Сколько еще таких попыток будет.

— Он от меня отказался. От меня никакого проку.

— Наш князь привык, что все случается по его распоряжению. И до сих пор не научился управлять сильными чувствами. Пускай взрослеет. Тоже мне, нашел вишенку.

Кажется, хотя бы Ясмина не считала меня безнадежной.

Глава 29.

Порталы в Энтине снова заработали, как по волшебству. Скорее всего приступ ярости владельца этих территорий еще раз перетряхнул все магические потоки. Леграна в первой половине дня я больше не встречала. Возможно, он и, правда, покинул остров.

В качестве позднего завтрака я выбрала плюшку с карамельной глазурью и большой стакан кофе, который мы позже перелили в походную чашку. Дело в том, что менталистка все равно потащила меня гулять.

Не знаю, как она это делала, но, несмотря на угрозу со стороны мужа и нападки (столь явное неудовольствие) Кристиана, я больше не ощущала желание побыстрее сбежать. Обычно в чужом жилище — особенно в зонах, не предназначенных для посторонних, — я безуспешно пыталась преодолеть неловкость.

Сейчас мы бродили — вернее, я ковыляла — в западной части парка. По широченной смотровой, откуда открывался вид на озеро. Сзади возвышалась стена Энтина. По-моему мои панорамные окна как раз с этой стороны.

Ясмина больше не предлагала взять кресло.

— Видите вон ту махину, у которой листья трех оттенков сразу? Это базелис. Кристиан привез единственный саженец из Аллеи, из питомника, где выращивают эндемиков из разных регионов, — Ясмина могла бы проводить здесь экскурсии.

Ну, куст как куст. Сплошные палки в разные стороны. Даже к цветущим растениям я была довольно равнодушна. Разве что к полезным травкам испытывала приязнь. А все эти декоративные украшательства…

— Он особенно хорош весной, когда молодая листва сверкает даже днем. А на ветру позвякивает. Подойдите ближе.

Я сделала несколько шагов с ее помощью. Не удержалась, коснулась пальцем бархатистых листочков. Синеватые, желтоватые и темно-красные чередовались без видимого порядка. В ответ они зашелестели так, что это было больше похоже на звон.

Не стала одергивать руку. От них исходило приятное тепло. Странно. Откуда ему взяться... Попробовала вдохнуть запах, но не нашла его. Листочки зазвенели сильнее — как будто от восторга. Почему-то я уверила себя, что базилису приятно мое общество.

— Вилль принимает вас весьма горячо. Он не любезен с чужаками, и я не припомню, чтобы кого-то встречал настолько ласково… Вот мы, например, близки с Крисом. Он не помнит своих родителей. Я была ему нянькой, телохранителем и тем, кто добывал пропитание. Был период, когда пользоваться деньгами Легранов ему оказалось невозможно, никого из близких родственников… Но даже мне, когда я попадаю на остров после перерыва, первые несколько часов приходится просто терпеть.

Я решила быть с ней откровенной. Мы знакомы всего сутки, но мне, по сути, и скрывать-то нечего. Мама всегда повторяла, что можно доверять только одному человеку — собственному врачу. В данном случае — своей сиделке.

Ясмина и Аргус дружно возились со мной и не ленились объяснять, что здесь происходит.

— Я вчера подслушала разговор Мелены и князя. Графиня считает, что такая реакция Источников связана с моим отрицательным магическим зарядом. Я ведь в постоянном минусе. Еще она сказала, что остров всегда благоволил к убогим. К больным то есть. Но сумасшедшей я себя не считаю.

Последние слова произнесла в некоторой запальчивости. Но я, действительно, мыслила связнот аж третий день подрял. Наверное, Роберт начал готовить меня к поездке и к приему в Ульрихе заранее и снизил дозу. Иначе полуживая женщина, придающаяся разврату, — вблизи это выглядело бы странно.

На оргии, которые так волновали всю знать на континенте, меня, очевидно, приводили накаченной до беспамятства. Потому что никаких, даже смутных воспоминаний, от них не осталось.

— Про Мелену ничего не скажу. Хотя бы потому, что мальчик всегда держал своих женщин далеко отсюда. Про Источники доподлинно известно, что они помогают не просто страдающим, а людям с чистым сердцем. Здесь даже не важен возраст. Кристиан перевез приют не потому, что это дети, — характеры попадаются всякие, — а чтобы компенсировать их нестабильную магию.

Меня так и подмывало спросить, как там два мальчика, с которыми сейчас Аргус. Есть ли у них повреждения — возможно, заболевания — или все дело в магическом истощении?

— Когда вы последний раз просили о чем-то для себя, графиня? Ну, за исключением спрятать вас от супруга. Там речь шла о смертельной опасности… Вы не производите впечатление девушки, которая привыкла ждать чего-то от других, выдвигать свои требования. Уж тем более, интриговать, чтобы получить желаемое. Я сейчас не про то, как должно быть выглажено ваше платье или застелена кровать.

Я задумалась:

Дело в том, Ясмина, что у меня все было с самого рождения. Я ничего такого не просила. Оно появлялось раньше, чем я начинала мечтать… Даже магия. Ну чего может требовать от других четырехстихийник? Иди и делай. Если плохо получилось, делай снова. К тому же целительство — это не про просить… Берешь одно, соединяешь с другим. Возвращаешь третье, чтобы не нарушить баланс.

— И отдаешь, причем постоянно. Нормальный целитель под конец дня едва держится на ногах. А уже про то, как вы провели последние пять лет… Много ли вы взяли для себя… Доброта и готовность брать, но для других — по-моему, это и есть условие Источников. Местная магия привыкла прятаться от чужаков, которые приходят ее поглощать.

Какая ирония, единственный раз, когда я захотела чего-то (точнее, кого-то) несбыточного и себе, был как раз связан с Виллем. Я каждый день просыпалась и ждала, чтобы хозяин острова признался мне в любви, а он принял меня за одну из тех, кто преследовал его, чтобы женить на себе.

Снова рассеянно коснулась листьев базелиса. Перезвон уже не утихал. Безотносительно, трогала я их или нет.

— Я думаю, вам нужно запросить убежище непосредственно у Источников, то есть у острова, а взамен предложить свою помощь. Если Кристиан предоставит убежище герцогине Марбо, то это международный скандал, а если он, как владелец Вилля, приютит мага, которого принимает и в котором нуждается остров, то какие еще могут быть возражения.

— В каком смысле, нуждается, Ясмина?

— Вам придется выйти на работу, леди Вальмонт.

Глава 30.

После обеда я написала прошение об убежище в кабинете Кристиана. В том самом, куда меня закинуло при помощи его кулона и где вчера Аргус застал князя и леди де Вирт.

Легран по-прежнему отсутствовал.

— Почему вы так напряжены, Изабель? В любом случае, то, что произошло между вами и Его Высочеством, имело место довольно давно. Вы выходили замуж за другого с мыслью быть хорошей женой и матерью, — заметила Ясмина, которая разложила передо мной несколько старинных писем в качестве образца.

В одном об укрытии просил священнослужитель, который обязывался отказаться от старых идолов и служить Богине. В другом — проигравший кампанию на юге военачальник.

Что могло меня с ними связывать? Как показал случай с Люком, я в состоянии сотворить крайне сложное плетение. Однако фраза Ясмины застала меня врасплох, и я пролила чернила. Хорошо, что это был лист, на котором я лишь расписывала перо.

Как объяснить ей, что уйти навсегда — это одно, а встретить снова и видеть теперь каждый день… К тому же Кристиан вел себя не совсем равнодушно. Бесконечные прикосновения, необходимые для магической отдачи… Мне приходилось постоянно напоминать себе, на каких условиях и зачем я здесь.

— Я нервничаю, когда Легран рядом, — признала я. — Меня смущает, что со всеми сложностями, которые мы пережили в прошлом, сейчас я полностью зависима от его великодушия и… чувства вины. А он несдержан, импульсивен, недоверчив. Сначала гладит по голове, а через две минуты… Он и, правда, просил вас притвориться моей родственницей и попасть к нам в поместье?

За маской тщеславного и доброго парня Роберт скрывал непомерные амбиции. Он заигрался с запрещенной магией, а в том жутком разговоре во сне намекал, что он не чурался преступлений. Если бы Ясмина появилась у нас, она бы здорово рисковала.

— О, да. Кристиан много о вас рассказывал, чтобы меня подготовить. Я пришла к выводу, что ни одной из девушек, которая могла бы… в общем, примерно вашего возраста… он не восхищался так, как вами.

Она улыбнулась мне так, словно все мои мысли были видны ей, как на ладони. Да, там, действительно, и отгадывать нечего.

Я снова попробовала оставить роспись. Получилось с пятого или шестого раза. Рука все еще слаба, чтобы писать весь текст самой. Мы решили, что прошение я буду надиктовывать. И менталистка принесла бумагу, на которой проступали слова того, кто держал на ней перо.

«Урожденная леди Синтия-Изабель Вальмонт, наследовавшая графский титул с возможностью передачи своим детям, в замужестве — леди де Роман, герцогиня Марбо…», — далее я запнулась.

Вот, например, священник «дражайшее умолял», а главнокомандующий скупо сообщал о «сложной жизненной ситуации», — как же следовало мне оформить свое прошение?

— Говорите ровно то, что ощущаете, — подсказала Ясмина. — Оба этих господина были косноязычными, но ведь объяснились же как-то.

«… Не имея другой возможности защитить свои земли, людей и имя рода, чье представители из поколения в поколение служили Союзу Шести государств, просит дать ей пристанище и защиту Источников на острове Вилль. Молю спрятать от собственного супруга, которого никто более не остановит, кроме хозяина Вилля, с его преимущественным правом распоряжаться четырьмя стихиями — во славу справедливого мира и магического равновесия между природой и людьми».

Я снова замолчала. Слова рвались изнутри. Я только что попросила Кристиана встать на пути у Роберта. А ведь я так боялась прямого конфликта между ними и из-за этого тянула с амулетом до последнего.

Миссис Линней удовлетворенно кивала в конце каждого предложения.

«Мои умения будут служить Виллю и его жителям, а при первой же возможности — всем жителям Ланвиля и других государств Союза — не только на период действия защиты, а в знак моей доброй воли до тех пор, пока я буду в состоянии помогать нуждающимся…»

— Все, все, моя дорогая, — вмешалась Ясмина. — Похвально, что ты готова помогать добрым людям до конца жизни. Давай добавим конкретики, а именно — чем ты займешься в Энтине или за его пределами прямо сейчас. Вноси уточнения.

«На весь срок предоставленного убежища на острове я буду работать в качестве…», — предложение обрывалось, потому что я совершенно не представляла, чем же мне следовало заняться.

Я подняла глаза на Ясмину и увидела, что у нее на руках уже восседал Аргус. Число моих советчиков прибыло.

— Кого? — одними губами уточнила я у этой пары.

— Хм, мы перечислим свободные должности, а ты назови ту, которая тебе подходит. Если она появится на бумаге, то все в порядке. Смело расписывайся, — рапортовала болонка.