Тёмная кровь

Меня не учили на следопытку, но вскоре даже я стала замечать чужое присутствие. Сломанные ветки, срубленные сухие деревья.

Это могли быть свои. А могли быть и захватчики.

Я пошла осторожнее. Мне ужасно не хотелось несколько дней, а то и добрую неделю бродить по лесу в одиночку. Стоило проверить, могу ли я найти помощь у тех, кто рубил здесь деревья.

Спустя две минуты до меня стали доноситься отзвуки голосов и металлический лязг. Разобрать слов пока не выходило, и я пошла вперёд.

Странно, но я почувствовала себя спокойнее. Будто сам факт речи, общения и разговоров каким-то образом гарантировал мне безопасность. Будто только наши союзники умели чесать языками.

Это оказалось не так, но заметила угрозу я слишком поздно.

Удар прилетел в спину. Высокий мужчина, крупнее меня в несколько раз, врезался в меня плечом, с силой вжимая в ближайшее дерево. Я сама не поняла, как умудрилась его не заметить. В любом случае это было неважно. Я завертелась ужом, на мгновение вырываясь и бросаясь в сторону. Мужчина ухватил меня за руку, а я, вместо того, чтобы ударить его когтями, завопила от боли и упала на подогнувшихся ногах. Правую руку, и без того измученную, словно раскалённым прутом пронзило, а тело решительно заявило, что с него довольно.

Прежде чем я успела подняться на ноги, мужчина уже сжал меня в тисках.

Я вскрикнула от резкой боли в руке, да и рёбрам тоже резко поплохело. В глазах потемнело на мгновение, но просто упасть на землю мне, само собой, не позволили.

Заламывать руки за спину нападавший не стал, потащил так, через шаг пиная меня ногами по голеням и пяткам.Свои шансы освободиться оценивала я, мягко говоря, невысоко.

«До чего же унизительно», — подумалось мне. Не страшно — ни смерти, ни боли я не боялась, но тошно и мерзко, будто съела что-то не то.

«Потому что идиотка, которую били мало» — часто ругался брат на моё бесстрашие.

Возможно, он был прав. В любом случае сейчас я думала лишь о том, как презрительно будет смотреть на меня Оюун, разочарованно Сохор и снисходительно — жалостливо, лишь самую малость зло — брат.

Если мы увидимся ещё когда-нибудь.

Я обмякла, перестав дёргаться. Всё равно ведь не вырвусь. Лучше расслабиться и наблюдать внимательно в ожидании шанса.

На небольшой поляне стояло четыре крупные палатки. Рядом с ними возились люди. Одиннадцать человек, исключая поймавшего меня. Складывали вещи, собирались в дорогу. Повезло мне, ничего не скажешь. Ещё полчаса и сумели бы разминуться.

Один из людей — невысокий и почти полностью седой мужчина, подскочил на ноги, подошёл ближе и спросил напряжённо:

— Одна?

Мои предыдущие старания в учёбе оказались не напрасными — людскую речь я понимала.

— Я других не видел, — ответил мужчина, всё ещё меня удерживающий, — да и эта на лазутчицу непохожа. Случайно, может?

— Далеко до их города, чтобы бродить здесь случайно.

Я отстранённо порадовалась, что почти не сопротивлялась пленению. Если меня будут считать бесполезной и слабой, то сбежать будет проще.

Седой потянулся пальцами к моему подбородку и заставил поднять голову.

Я с трудом удержалась от того, чтобы его не укусить.

— Какие глаза, — протянул задумчиво седовласый, — ненавижу их ледяные глаза. Лорд Ломмаре! — крикнул он во всё горло, заставив меня невольно сжаться.

Зато пальцы с подбородка убрал. Я опустила голову, но продолжила шарить глазами по лагерю. Сейчас все взгляды сосредоточились на мне. Едва заметно пахло облепихой — настороженностью. Очень слабо. Опасной меня не считали.

«Тем лучше для побега» — подумалось мне.

Ещё лучше, если кто-то из солдат сочтёт меня привлекательной. Мужчины часто увлекались процессом. Пускай он будет один и пусть руке станет получше — тогда у меня появятся шансы освободиться.

От группы солдат, складывающих палатку, отделился юноша, минимум вдвое младше седовласого. У него были тёмные, почти чёрные волосы, заплетённые в тонкую косу до лопаток, загорелая кожа, узкие губы, но большие, каре-зелёные глаза. Симпатичное лицо — тонкое и гармоничное, интуитивно приятное, разве что самую малость слишком мягкое. Телосложение юноши было худощавым, а движения скупыми. Не экономными, будто у зверя, просчитывающего каждый шаг. Скорее напряженно-сдержанными, как у человека, кто боялся выдать лишнее взмахом руки или разворотом плеч.

С лёгким раздражением и таким же лёгким любопытством «лорд» — я знала, что так люди обращались к членам богатых и могущественных семей, — подошёл ближе.

— Откуда? — спросил он коротко.

— К лагерю кралась, — ответил удерживающий меня дозорный.

Темноволосый юноша посмотрел на меня внимательнее и протянул со странным выражением, самую малость отдающим спелой чёрной рябиной.

— Это же совсем ещё ребёнок…

— Будто первый раз детей на войне видите, — фыркнул седоволосый.

Вкус рябины на языке стал насыщеннее. Забавно. Очень забавно, почему упоминание детей «лорда» огорчило.

Не в наших порядках было прятать своих отпрысков в тылу. Дети должны были быть с родителями. Смотреть, запоминать, учиться. Малышей, само собой, не пускали в бой, но позволяли помогать взрослым по мере сил. А вот в двенадцать-тринадцать самое время было пролить первую кровь.

Я всегда злилась на брата за то, что этой части взросления он меня лишил.

— Не первый, — согласился огорчённый юноша и потянулся к моей груди. Я не стала дёргаться и позволила ему положить ладонь мне на солнечное сплетение.

Ладонь была горячей. Жар обжигал меня даже сквозь несколько слоёв одежды, что явно говорило о магической его природе. Я прикусила губу, но продолжила стоять ровно. Через несколько минут юноша убрал руку и сказал устало.

— Она выпала из портала. Как магичка не стоит ровным счётом ничего. Берём с собой, потом разберёмся, нужна ли она своим.

— Как прикажете, — согласился седовласый. Я подняла глаза, пристально разглядывая темноволосого. Он здесь, выходит, главный? Такой молодой?

Юноша поймал мой взгляд и улыбнулся слегка вымученно.

— Понимаешь меня?

Я молча продолжала его разглядывать. Подслушивать не предназначенные для меня разговоры наверняка было выгоднее, чем вести беседы. Не говоря уж о том, что если у людей не окажется переводчика, то они явно не станут пытаться меня допрашивать. Что-нибудь полезное, приложив достаточно усилий, можно было выбить даже из «ребёнка».

Зачем мне лишние проблемы?

— Моё имя Рикардо. Рикардо Ломмаре, — продолжал он. Не дождавшись реакции, молодой командир указал себе на грудь несколько раз, — Рикардо. Рик. Моё имя — Рик,— говорил он со мной словно с исключительно тупой трёхлеткой.Я кивнула, решив, что такое представление можно понять и без знания языка.

— Сарано.

Рикардо широко улыбнулся и жестом указал отпустить меня. Дозорный выполнил приказ, но не стал отходить далеко, оставшись в шаге позади. Рикардо положил ладонь мне на правое плечо. Я напряглась, но дёргаться не стала.

— Не бойся, всё хорошо. Ничего не бойся. Сейчас всё будет хорошо, — говорил Рикардо мягко и ласково, полагаясь скорее на успокаивающую интонацию, нежели на смысл слов.

Руку начало жечь. Жар был и болезненным, и странно-приятным. Словно вода из подземного источника, куда ты опускаешься замёрзшая и побитая. Слишком горячая вода, но всё равно расслабляющая. И боль в руке постепенно стала утихать.

Я попыталась расслабиться. Пару минут жара можно и потерпеть.

— Не бойся… — продолжал успокаивать меня Рикардо. Я закрыла глаза, представляя, будто нахожусь не в лагере врага, а в купальнях дворца Сохора.

Когда жар прекратился, я распахнула глаза и уставилась недовольно на молодого командира. Он забавно фыркнул и положил ладони на вторую мою руку. Затем на грудь. На живот.

Я пошатнулась, только сейчас заметив, что умудрилась сильно вспотеть. И начать дрожать. Да и вообще как-то меня лихорадило…

Рикардо взял в свои руки мои запястья. Я распахнула глаза, глядя на него с тенью испуга. Мне должно быть так плохо из-за его целительства?

Руки обожгло резкой болью, и я дёрнулась от неожиданности. Со спины меня снова обхватил мой первый пленитель. Я задёргалась и забрыкалась ногам, слегка пнула не успевшего отскочить Рикардо.

— Сарано! — повысил он голос, привлекая мое внимание. Затем снова заговорил успокаивающе и мягко, — не бойся, не бойся, всё хорошо.

Я расслабилась, обратив внимание на свои руки. Они не болели больше, но развести их не вышло. Запястья связывала между собой тонкая мерцающая лента цвета красного золота. Она была теплой. Несколько раз обёрнутая восьмёркой, она заметно ограничивала мои движения.

Эксперименты я решила оставить на потом.

— Пусть сидит со второй. Изан, отведи, — обращаясь уже не ко мне, приказал Рикардо.

Позади, за одной из палаток, лежала на земле Чамдо — пропавшая дочка Властелина.

Какая же я везучая…

Девчонка встрепенулась и подняла голову, когда на неё упала моя тень. Посмотрела удивлённо.

— Сарано?

Я поразилась, что Чамдо не привязана. Её руки опутывала такая же сияющая нить, какая была на моих, но другой магии — или других пут — я не видела.

На губах сама собой начала расцветать презрительная усмешка, но я сумела удержать её и растянуть губы относительно дружелюбно. Хотя запахло от меня наверняка черёмухой.

Но в Чамдо так много человека, что она этого может и не разобрать.

Солдат смотрел на меня с лёгким сомнением, а пах малиной и кровью. Колебался — остаться следить за нами, или пойти помогать своим собирать лагерь?

— Дёрнитесь к лесу, — обратился он к Чамдо, — завяжу на шеях верёвки и проволоку как дурных собак. Ясно?Чамдо торопливо подтвердила.

Нельзя сказать, что мы остались одни — солдаты работали буквально в трёх шагах от нас. Но хоть над душой не стояли. Я опустилась на землю вплотную к Чамдо. Та мгновенно прижалась к моей груди, уткнулась носом в шею, дохнула на меня страхом и расстройством с дымными нотками — оттенками отчаяния.

К моему презрению — какая слабая, какая бесполезная девчонка — добавилась растерянность и что-то странное, приятное и гадливое разом. Не сочувствие и не желание позаботиться, но что-то отдалённо на них похожее.Что-то теплое, но не ассоциирующееся ни с чем хорошим.

Я тяжело вздохнула и взяла в свои руки ладошки властелиновой дочери.

Как с ней вообще разговаривать?

Отношений с Чамдо у нас не было ни хороших, ни плохих. Она была на два года младше Джархана, отличалась мягкостью и трусостью. Мне никогда не было интересно почему, но её мать всё ещё оставалась жива. Цаагал давно уже не спал с ней, но всё ещё относился неплохо. Держал при себе, позволял учить и оберегать дочь. Женщина явно перестаралась с нежностью своего воспитания.

Забавно, но из всех своих сестёр и братьев Джархан только к Чамдо относился действительно хорошо. Помнится, даже дрался с кем-то, кто над мелкой издевался.

— Эти люди похитили тебя? — решила я попробовать без лишних сантиментов.

Чамдо дёрнула головой. Кивнула, вероятно.

— Как они прошли сквозь «нору»? Почему выжили?

Властелинова дочка ответила мне в шею — неразборчиво и тихо.

— Они хором кричали что-то на незнакомом мне языке и светились золотом.

— Кто-нибудь из них знает нашу речь?

— Нет, — вначале выпалила Чамдо и лишь потом задумалась, — наверное. Не знаю. Мать учила меня своей родной речи. Я говорила с ними на их языке. Они на нашем — нет. Ты ведь тоже учила их язык?

Я покачала головой и сказала с притворным сожалением:

— Пыталась, но почти ничего не понимаю. Будешь переводить мне?

— Конечно, — отстранилась Чамдо, но мои пальцы сжала только сильнее. Я видела, что у неё есть вопросы, и кивнула, мол, конечно, спрашивай.

— Ты как оказалась здесь?

Очевидный вопрос. Пришлось снова врать.

— Собирала в лесу травы, но наткнулась на зверей. Решила, что в «норе» получше, чем в пасти.

Ни подозрениями, ни сомнениями от Чамдо не пахло. Какая дурочка.

— Знаешь, что они планируют делать дальше? — спросила я.

— Поменять нас на своих, что в плену у отца. Они решили, что если я его дочь, то стою дорого.

— Не говори им, чья я дочь, — приказала я, — будут спрашивать, отвечай, что сирота, которую Сохор приютил по милости.

Чамдо кивнула и запахла разочарованием. Его вкус напоминал чёрную рябину, но был немного слаще.

Девчонка успела понадеяться, что её пришли спасать?

На миг мне даже обидно стало, что выручить ее за пределами моих сил. Хотелось в кое-то веке почувствовать себя хоть на что-то способной.

Я тяжело вздохнула.

— Мне явно влетит от Оюун, — протянула я с фальшивым весельем. Будто бы это худшее, что могло ожидать меня впереди.

Чамдо растянула губы в подобии улыбки. Будто бы мне поверила.

Глава 6

Пока солдаты собирали лагерь, я задумчиво дёргала руками, проверяя магические путы. Если натягивать их, то они начинали нагреваться. Тепло становилось жаром, вначале терпимым, а затем всё более и более болезненным. Использовать магию не выходило, даже когти удлинить, и то не получалось.

Какое-то время Чамдо молча наблюдала за моими исследованиями.

— Рикардо — жрец светлых богов, — наконец, пояснила она, — это их магия. Она работает на нашу кровь. На твою должна работать сильнее, чем на мою. Если не сопротивляться, то не больно. А если рвать слишком сильно, то могут остаться ожоги. Он так сказал.

Я как раз осматривала свои запястья. Кожа была алой и продолжала гореть даже после того, как я расслабила руки.

Чамдо сжала мои ладони в своих и заглянула в глаза просяще:

— Не надо. У тебя ничего не выйдет, только больно себе делаешь. Давай просто подождём, пока они договорятся с нашими отцами.

Я поморщилась, но дёргать путы перестала.

— Они могут знать наш язык. Не говори лишнего.

Властелинова дочка пристыженно замолчала.

Не прошло и получаса, как люди собрались в дорогу. Уже знакомый мне седовласый мужчина — Изан, приказал нам подняться на ноги. Я дождалась, пока встанет Чамдо: старательно изображала, что не понимаю ни слова.

— Кто она? Стоит хоть чего-то? — спросил Изан у Чамдо, жестом указывая, куда мы должны идти.

Властелинова дочка замялась и кинула на меня нерешительный взгляд. Я с удивлением поняла, что Чамдо не хотела врать. Она не пахла страхом, ей просто не нравилось.

К счастью, моё лицо вселило в неё достаточно уверенности.

— Она воспитывалась при Сохоре. Ни её отца, ни матери я не знаю. Сирота или подкидыш.

Изан негромко ругнулся, без особой, впрочем, досады. Кажется, он и не рассчитывал, что я окажусь ценной.

Мы двинулись.

Нас с Чамдо пытались держать впереди, но меня такой расклад не устраивал. Рядом с властелиновой дочкой, неплохо знающей человеческую речь, люди явно не станут чесать языками. Мне нужно было узнать больше. А, значит, мне нужно было идти подальше от Чамдо.

То и дело спотыкаясь, тормозя и отставая, я порядком взбесила приглядывающего за нами Изана. Вначале он бранил меня, затем толкал или дёргал вперёд, вкладывая в рывки всё больше и больше силы. Когда от очередной оплеухи я распласталась по земле, к нам подошёл возмущённый Рикардо. Возмущение, по вкусу напоминающее чернику, накрыло меня плотным облаком.

Я вдохнула его полной грудью, даже губы слегка разомкнула.

Вкусно.

— Ты можешь с ней мягче? — повысил голос жрец.

— Она не идёт нормально, — без тени раскаяния ответил ему Изан.

Рикардо глубоко вдохнул, с заметным усилием беря себя в руки. К Чамдо он обратился ровно и натянуто. Изображая дружелюбие.

— С ней всё хорошо?

Властелинова дочка пожала плечами, посмотрела на меня и неловко, спросила: не болят ли мне ноги, не кружится ли голова? Я молча помотала головой, не спеша подниматься на ноги. Чамдо передала с небольшой задержкой.

— С ней всё нормально.

Рикардо ответ не устроил. Подойдя вплотную ко мне, жрец протянул руку, будто хотел помочь подняться. Я посмотрела на него с откровенным скепсисом. Под смешки солдат Рикардо опустился на корточки и взял меня за запястье, придержал за плечо, почти силой вздёргивая на ноги.

Затем снова обратился к Чамдо.

— Пускай скажет, если у нее что-то болит. Хорошо?

Чамдо перевела, и я кивнула, глядя Рикардо в глаза. Цветом они напоминали мох на старом трухлявом пне.

— Она нам даже не нужна, — закатил Изан глаза за его спиной.

Мне стоило огромного труда не оскалиться на этот голос, не выдать своего понимания.

— Это не повод издеваться над ребёнком, — сказал Рикардо к явному недовольству нескольких ближайших к нему солдат. От них не пахло ненавистью, скорее уж тусклым раздражением.

— Так, может, то, что они с человеческими детьми делали — повод? — с едва заметной язвительностью ответил ему Изанн.

Забавно, как изменилось его лицо, стоило Рикардо обернуться. Стало сдержаннее, но мрачнее.

«Субординация» — смутно вспомнила слово, каким люди называли банальное нежелание злить сильнейшего.Рикардо вздохнул тяжело и выпустил мои руки.

— Праведный Король учит вести себя достойно даже со злейшими врагами, а Светлая Королева велит не наказывать детей за ошибки отцов. Или в Эсвусе светлая церковь проповедует иное?

Бормотание Изана я не разобрала, но, подозреваю, что это были обычные ругательства. В голос же он ответил:

— Лорд Ломмаре, на руках я её не понесу. Пусть идёт нормально, раз уж сама говорит, что может.

— Следи за второй, — устало ответил Рикардо, — я сам буду присматривать за Сарано.

«Час от часу не легче», — расстроилась я. Навряд ли солдаты будут свободно болтать при своём командире.Так, в общем-то, и вышло. Я отстала от Чамдо, плелась в арьергарде маленького отряда, но ничего полезного так и не услышала. Жрец болтал время от времени — шутил или нёс в меру подбадривающую чушь. Солдаты трепались о еде, погоде и других столь же тривиальных вещах.

Вначале я злилась, но быстро устала и скатилась в странную меланхолию. Звуки стали отчётливее, но при этом скучнее. Цвета бледнее. В мышцах поселилась не то чтобы усталость, скорее что-то вроде голодной вялости. Будто тело, которому не хватает энергии, всеми силами её экономило.

Вскоре мои ноги начали заплетаться безо всякого притворства.

Я догадалась, что мы всё дальше и дальше отходим от Города Слёз с его особенной энергетикой. Вдали от неё я чувствовала себя заметно хуже.

Мне, наконец, стало страшно, но мой страх был таким же тусклым, как и все остальные эмоции.

Когда нам с Чамдо позволили сесть для отдыха, я спросила у неё сухо:

— Как ты?

Властелинова дочка выглядела очевидно уставшей. Её ответ на самом-то деле был мне совершенно безразличен, но и сидеть рядом в тишине казалось странным.

Голос Чамдо был преувеличенно бодрым.

— Немного устала, но это мелочи. Я думаю, что отец уже ищет нас. Это скоро закончится.

Я не стала с ней спорить. Пусть лучше бодрится, чем хнычет.

Вскоре нас снова подняли на ноги. Рикардо стал следить за мной менее тщательно и всё чаще отходил в голову группы, перекинуться парой слов с Изаном. Солдаты быстро начали отпускать едкие шутки ему вслед. Сосредоточившись на чужой речи, я, наконец, узнала, почему управляет отрядом молодой жрец.

Изначальный командир отряда погиб в лагере Цаагала, как и первый его заместитель. По правилам налётчиков при гибели непосредственного командования во главе становился кто-то от светлой церкви.

Вне зависимости от того, насколько был к тому готов представитель этой самой церкви.

Солдаты, похоже, невысокого мнения были о лидерстве Рикардо, куда больше уважая седовласого Изана. Но жрецу почему-то подчинялись.

«А я убила бы мальчишку и бросила в ближайших кустах», — подумалось мне. Уверена, что большая часть наших сделали бы так же.

Разбили лагерь люди задолго до заката. Еды у них с собой почти не было — дробленое зерно на два дня, большую часть из которого уже съели. Охотники подстрелили пару птиц, зайца и даже змею какую-то приволокли. Скинули все в котёл, добавили немного крупы и трав. Похлёбка вышла жидкой. Мои скудные припасы — хлеб, сыр и сушёные ягоды разошлись по рукам, не дойдя до нас с Чамдо.

После ужина нам с властелиновой дочкой выделили палатку. Я поразилась невероятной любезности и такой же невероятной глупости.

Лента на запястьях ограничивала мои и без того невысокие возможности в магии, но бегать-то она мне не мешала. Люди же спят по ночам, верно? И в темноте видят не очень хорошо. Ускользну как-нибудь. Найду ближайшую «нору», попытаюсь оказаться поближе к городу. Там Уянгу разберётся, как снять эту дрянь.

Чамдо заметно насторожилась, видя, как я прислушиваюсь у входа в палатку.

— Ты же не собираешься бежать?

Я замялась, лишь сейчас задумавшись, что делать с девчонкой. Брать с собой? А если она будет мешать мне? Наверняка ведь будет. Оставить здесь?

Неловко как-то. Почти жалко.

С другой стороны, не из-за меня она здесь оказалась. Я ни в чём не виновата и имею право спасать лишь себя. Особенно в ситуации, когда об обоих позаботиться не могу.

— Нужно попробовать.

— Я побегу с тобой, — с удивительной твёрдостью сказала Чамдо. Я досадливо зашипела.

— Ты умеешь ходить по лесу? Быстро бегать? Не боишься прыгнуть в «нору» если будет нужно?

Чамдо покачала головой, но сказала упрямо.

— Я всё равно побегу с тобой или мы останемся здесь обе. Меня побить могут за твой побег.

— За руки меня хватать будешь? — фыркнула я. Девочка улыбнулась мерзко.

— Я начну кричать, как только ты ускользнёшь. Тебя поймают, накажут и привяжут на верёвку, но сбежать ты всё равно не сбежишь.

Я смотрела на неё неверяще. Следующие слова сорвались с моего языка, прежде чем я успела обдумать их.

— Когда мы вернёмся домой, я подкараулю тебя в тёмном углу и изуродую твою мордашку так, что мать родная с отвращением смотреть будет.

— Я брату на тебя пожалуюсь!

— Нет твоим братьям дела до человеческого ублюдка, — зашипела я, совершенно забывшись.

Чамдо ответила зло. Вкус кислого молока — один в один как у её мерзкого братца — возник у меня на языке:

— Джархану есть!

— Нет! Ты здесь, а он развлекается со своей свитой и камни с крыши шпиля швыряет. Было бы ему до тебя дело, он хоть немного беспокоился бы.

— Да что ты вообще о нём знаешь! — кислота и полынный чай наполнили палатку. Сочетание было удивительно «невкусным», но искренне меня порадовало. Едкий ответ, болезненный и хлёсткий, уже пришёл мне в голову, но распахнувшийся полог палатки прервал наш спор.

Внутрь заглянул улыбающийся жрец.

Я чуяла его разочарование, его настороженность и усталость, но лицом и тоном Рикардо был само дружелюбие.

— Как вы? — спросил он заботливо.

Я проглотила свой яд, с трудом справляясь со злостью. Властелиновой дочке хотелось расцарапать лицо или хотя бы до слёз довести. А здесь жрец со своими дурацкими вопросами.

Чамдо посмотрела на меня и улыбнулась с тенью превосходства. Я продолжала делать вид, что почти не знаю языка людей.

— Я хотела бы быть дома, — по-детски жалостливо ответила она жрецу.

Рикардо фыркнул и пролез внутрь. Сел на пол, закрепив полог так, чтобы внутрь проникал свет костра.Люди плохо видят в темноте. Ничтожества.

— Полностью разделяю твоё желание.

Повисло молчание. Неловко помявшись, жрец продолжил:

— У нас в это время зреет мушмула. Знаете такое растение?

Чамдо покачала головой, а я легла на бок, делая вид, что беседа меня не интересует. Рикардо, к моему удивлению, попросил властелинову дочку переводить мне. Та обернулась с видимым неудовольствием.

— Он рассказывает про свой дом.

— Мне неинтересно.

Жрец, услышав ответ Чамдо, запах чёрной рябиной и чаем с мелиссой.

Это было приятно.

Непонятно, но приятно.

Беспокоить меня снова он не стал. Болтал с Чамдо ещё минут пятнадцать — рассказывал о фруктах, ягодах и цветах своей родины. Будто развлечь пытался, развеселить. Чамдо улыбалась, изображая примерную девочку.

Когда жрец вышел и закрыл палатку с той стороны, она сказала мне с глухим раздражением.

— Мама тоже рассказывала мне о родине. Не очень много, но рассказывала.

— И что? — неохотно спросила я. Говорить с мерзавкой не хотелось, но любопытство оказалось сильнее.

— Ничего хорошего. С отцом ей лучше. Никогда, ни разу в жизни мама не хотела домой.

Я фыркнула, недовольная отсутствием деталей. Что делали там с её матерью? В чём обижали? Не рассказала ведь ничего толком!

Переспрашивать я, однако, не стала — больно много чести для мелкой паршивки.

Чамдо легла на бок и подползла ко мне, обнимая со спины. Я задёргала плечами, пытаясь оттолкнуть её, но она вцепилась словно клещ. Забормотала мне на ухо с той же жалостливостью, какую демонстрировала жрецу.