Тёмная кровь

Вместо ответа он ударил меня ещё раз по другой щеке. Затем снова в солнечное сплетение.

В голову пришёл только один выход, и я завизжала торопливо:

— Хорошо твоя взяла! Но всё, что я знаю, я расскажу Властелину.

— Нет, — перебил он. — Сначала мне. А уж я решу, достойно ли это ушей отца.

В глазах Джархана появилось новое выражение, а в голосе новая интонация.

Удовлетворение. Радость. Самодовольство.

Положительные эмоции не имели «вкуса». Зная запах злости, я понятия не имела, как ощущается на языке чужая радость.

Я закашляла снова, теперь уже фальшиво. Задёргалась, будто случайно. Мучители опустили меня на колени, устав держать на весу. Их хватка ослабла на мгновение.

Я дёрнулась вперёд, заваливаясь между ног Джархана. Кадар и его приятель выпустили мои руки. Я незамедлительно пустила их в ход, ударяя когтями по икре ублюдка. Тот заорал. На моё тело посыпались удары ногами, но рванув вперёд, я сумела ускользнуть от цепких рук.

Джархан отскочил в сторону, ладонью зажимая рану. Стоящий рядом темноволосый мальчишка ничего не делал, только смотрел с ужасом. Вот уже кого в бой прежде явно не брали.

Через несколько метров я поднялась на ноги. Отмахнулась когтями от идиота, оказавшегося слишком близко. Остальные, напуганные свежей кровью, кинуться на меня не решились.

В спину прилетело заклинание — морозное, резкое и болезненное, словно между лопаток ударило плетью, но плеть была ещё и сверхъестественно ледяной. Сама не знаю, как я удержалась на ногах.

И побежала.

Всерьёз оторваться у меня не выходило — ноги держали, но были слабы. Джархан, к счастью, не мог поддерживать даже такой скорости. Со свежей раной ублюдок плёлся где-то позади, а его детская свита опасалась бросаться на меня без понукания лидера. Троих я уже ранила, никто не желал становиться четвёртым.

Направление на Город Слёз я потеряла. Деревья были достаточно густыми, чтобы скрыть от меня шпиль. Я не понимала, куда бежать, и не хотела думать о том, как скоро мальчишки осмелятся на меня наброситься.

И что со мной сделают после этого.

Впереди я почуяла тьму. Словно осквернённая земля, но не столь сильная, не столь яркая. Так и ощущались «норы».Маги вроде Джархана могли улавливать их с большего расстояния, бездари вроде меня — с меньшего, но каждый, в чьих жилах текла кровь демонов, чувствовал их так или иначе.

Я побежала к «норе». Пускай меня выкинет в неизвестной точке, там хотя бы не будет ублюдка, истово желающего пытками выбить из меня угодную ему правду.

Самая далёкая известная мне «нора» была в сотне километров от Города Слёз, но бо́льшая часть находилась в его окрестностях. Немного воды и еды у меня есть, по солнцу сориентируюсь.

Разберусь как-нибудь.

Всё лучше, чем здесь.

Выбрав цель, я кинулась к ней с удвоенной скоростью.

— Да схватите её уже! — заорал откуда-то издали Джархан, не то тоже почуявший «нору», не то просто уставший от трусости своих приятелей.

Мальчишки ускорились и попробовали на бегу окружить меня с трёх сторон, но «нора» была слишком близко. Последним рывком я увернулась от хватающих меня рук и нырнула в непроглядную темноту, как рыбка в воду.

Внутри было ужасно холодно.

Глава 5

Само собой, я проваливалась в «норы» и прежде. Какой ребёнок не делал этого, не глядя на все запреты взрослых?

Вначале тебя окатывало холодом, будто мокало в ледяную воду, но вода холодила только кожу, а тьма разом замораживала всё нутро. Глаза видели что-то, но разум не способен был осознать, что именно. Мир вокруг был равно тёмным, но одна тьма казалась тьмой, а другая почти светом. Из-под ног расходились сотни дорожек, но при попытке наступить на любую из них, ты разом проваливался в другую. Тело чувствовало себя так, будто его размазало по пространству ровным слоем — одновременно огромным и совершенно ничтожным.

И ужасно холодным.

Я вдохнула. По ощущениям это было словно глотать очень, очень сладкий дым. Я пыталась найти что-нибудь яркое — яркими внутри «норы» казались выходы.

В первый раз, когда я провалилась сюда, выходов было много. Помнится, я выбрала один из них, но оказалась почему-то у другого. Сейчас вокруг меня был лишь один сплошной мрак.

Это слегка пугало. Мне не доводилось слышать прежде ни о ком, кто навсегда затерялся бы в «норе», но я знала, случаи, когда ушедшие в них не возвращались. Их исчезновение приписывали очевидным причинам — диким зверям или тварям Бездны, оказавшимся у другого выхода.

А если они всё же умирали здесь?

Впереди забрезжил свет. Я попыталась «побежать» к нему, но, не чувствуя ног и не контролируя своё положение в пространстве, я неожиданно оказалась на ровной, удивительно яркой дорожке. Я почти кожей почувствовала исходящее от неё тепло.

Если это не было хорошим выходом, то я даже не знаю, что должно было им называться.

Самое удивительное, что у меня получилось двигаться по этому странному пути. И он вёл к золотистому пятну. Я выпала в реальный мир и с удовольствием вдохнула воздух, насыщенный лесными запахами.

Я стояла на четвереньках и не спешила подниматься — приходила в себя после нежеланного путешествия. Прислушивалась к избитому телу.

Зубы были целы. Слегка кровила губа, ничего такого, о чём стоило бы переживать.

Ныли икры. Болел живот, но, в принципе, тоже терпимо. А вот плечевые суставы крутило нещадно. Правую руку я, похоже, повредила, возясь на земле с шестым мальчишкой. Тянуло всю — от плеча до запястья.

И общая слабость, конечно же. После прошлого своего путешествия через «нору» я сильно простыла и несколько дней не вставала с постели. Сейчас ощущения были вроде бы послабее, но шея и поясница уже ныли - как и всегда бывало у меня в начале болезни.

Я позволила себе всхлипнуть. Раз, два, три. Всё на этом. Достаточно ныть. Мне нужно вернуться домой прежде, чем я окончательно расклеюсь.

Я глубоко вдохнула и резко, сквозь зубы выдохнула. Поднялась на ноги, оглянулась с лёгкой тоской. Меня окружал лес, сплошной и непроглядный. Крона деревьев была густой и пышной, но небо за ней всё же проглядывалось.

Рядом с Городом Слёз растения чувствовали себя не очень хорошо. Я абсолютно точно была вдали от дома, вопрос лишь в том, насколько и с какой стороны.

Хорошей идеей показалось мне забраться на дерево — возможно, оказавшись выше, я увижу крышу какого-нибудь здания. К сожалению, от этой мысли пришлось отказаться — с ноющими плечами и болью в руке я не чувствовала себя способной никуда вскарабкаться. А потом ещё и спуститься… Точно нет.

Паршивым было то, что я понятия не имела, где нахожусь относительно города. Сориентироваться по сторонам света было несложно, но вот куда идти после этого?

Подумав немного, я пошла на запад. Река, отделявшая нас от людей, была на востоке. Даже если я западнее Города Слёз, я хотя бы не буду приближаться к чужой армии. Встречу же я кого-нибудь рано или поздно?

Я кинула последний взгляд на «нору», окончательно отказываясь от идеи снова шагнуть в нее. Как не манил бы меня шанс вывалиться посреди Города Слёз, но страх снова оказаться непонятно где был сильнее. Еще прыжок-два и с идеей идти куда-нибудь на своих ногах можно будет попрощаться. Упаду и не встану. А это точно смерть.

Меня не учили на следопытку, но вскоре даже я стала замечать чужое присутствие. Сломанные ветки, срубленные сухие деревья.

Это могли быть свои. А могли быть и захватчики.

Я пошла осторожнее. Мне ужасно не хотелось несколько дней, а то и добрую неделю бродить по лесу в одиночку. Стоило проверить, могу ли я найти помощь у тех, кто рубил здесь деревья.

Спустя две минуты до меня стали доноситься отзвуки голосов и металлический лязг. Разобрать слов пока не выходило, и я пошла вперёд.

Странно, но я почувствовала себя спокойнее. Будто сам факт речи, общения и разговоров каким-то образом гарантировал мне безопасность. Будто только наши союзники умели чесать языками.

Это оказалось не так, но заметила угрозу я слишком поздно.

Удар прилетел в спину. Высокий мужчина, крупнее меня в несколько раз, врезался в меня плечом, с силой вжимая в ближайшее дерево. Я сама не поняла, как умудрилась его не заметить. В любом случае это было неважно. Я завертелась ужом, на мгновение вырываясь и бросаясь в сторону. Мужчина ухватил меня за руку, а я, вместо того, чтобы ударить его когтями, завопила от боли и упала на подогнувшихся ногах. Правую руку, и без того измученную, словно раскалённым прутом пронзило, а тело решительно заявило, что с него довольно.

Прежде чем я успела подняться на ноги, мужчина уже сжал меня в тисках.

Я вскрикнула от резкой боли в руке, да и рёбрам тоже резко поплохело. В глазах потемнело на мгновение, но просто упасть на землю мне, само собой, не позволили.

Заламывать руки за спину нападавший не стал, потащил так, через шаг пиная меня ногами по голеням и пяткам.Свои шансы освободиться оценивала я, мягко говоря, невысоко.

«До чего же унизительно», — подумалось мне. Не страшно — ни смерти, ни боли я не боялась, но тошно и мерзко, будто съела что-то не то.

«Потому что идиотка, которую били мало» — часто ругался брат на моё бесстрашие.

Возможно, он был прав. В любом случае сейчас я думала лишь о том, как презрительно будет смотреть на меня Оюун, разочарованно Сохор и снисходительно — жалостливо, лишь самую малость зло — брат.

Если мы увидимся ещё когда-нибудь.

Я обмякла, перестав дёргаться. Всё равно ведь не вырвусь. Лучше расслабиться и наблюдать внимательно в ожидании шанса.

На небольшой поляне стояло четыре крупные палатки. Рядом с ними возились люди. Одиннадцать человек, исключая поймавшего меня. Складывали вещи, собирались в дорогу. Повезло мне, ничего не скажешь. Ещё полчаса и сумели бы разминуться.

Один из людей — невысокий и почти полностью седой мужчина, подскочил на ноги, подошёл ближе и спросил напряжённо:

— Одна?

Мои предыдущие старания в учёбе оказались не напрасными — людскую речь я понимала.

— Я других не видел, — ответил мужчина, всё ещё меня удерживающий, — да и эта на лазутчицу непохожа. Случайно, может?

— Далеко до их города, чтобы бродить здесь случайно.

Я отстранённо порадовалась, что почти не сопротивлялась пленению. Если меня будут считать бесполезной и слабой, то сбежать будет проще.

Седой потянулся пальцами к моему подбородку и заставил поднять голову.

Я с трудом удержалась от того, чтобы его не укусить.

— Какие глаза, — протянул задумчиво седовласый, — ненавижу их ледяные глаза. Лорд Ломмаре! — крикнул он во всё горло, заставив меня невольно сжаться.

Зато пальцы с подбородка убрал. Я опустила голову, но продолжила шарить глазами по лагерю. Сейчас все взгляды сосредоточились на мне. Едва заметно пахло облепихой — настороженностью. Очень слабо. Опасной меня не считали.

«Тем лучше для побега» — подумалось мне.

Ещё лучше, если кто-то из солдат сочтёт меня привлекательной. Мужчины часто увлекались процессом. Пускай он будет один и пусть руке станет получше — тогда у меня появятся шансы освободиться.

От группы солдат, складывающих палатку, отделился юноша, минимум вдвое младше седовласого. У него были тёмные, почти чёрные волосы, заплетённые в тонкую косу до лопаток, загорелая кожа, узкие губы, но большие, каре-зелёные глаза. Симпатичное лицо — тонкое и гармоничное, интуитивно приятное, разве что самую малость слишком мягкое. Телосложение юноши было худощавым, а движения скупыми. Не экономными, будто у зверя, просчитывающего каждый шаг. Скорее напряженно-сдержанными, как у человека, кто боялся выдать лишнее взмахом руки или разворотом плеч.

С лёгким раздражением и таким же лёгким любопытством «лорд» — я знала, что так люди обращались к членам богатых и могущественных семей, — подошёл ближе.

— Откуда? — спросил он коротко.

— К лагерю кралась, — ответил удерживающий меня дозорный.

Темноволосый юноша посмотрел на меня внимательнее и протянул со странным выражением, самую малость отдающим спелой чёрной рябиной.

— Это же совсем ещё ребёнок…

— Будто первый раз детей на войне видите, — фыркнул седоволосый.

Вкус рябины на языке стал насыщеннее. Забавно. Очень забавно, почему упоминание детей «лорда» огорчило.

Не в наших порядках было прятать своих отпрысков в тылу. Дети должны были быть с родителями. Смотреть, запоминать, учиться. Малышей, само собой, не пускали в бой, но позволяли помогать взрослым по мере сил. А вот в двенадцать-тринадцать самое время было пролить первую кровь.

Я всегда злилась на брата за то, что этой части взросления он меня лишил.

— Не первый, — согласился огорчённый юноша и потянулся к моей груди. Я не стала дёргаться и позволила ему положить ладонь мне на солнечное сплетение.

Ладонь была горячей. Жар обжигал меня даже сквозь несколько слоёв одежды, что явно говорило о магической его природе. Я прикусила губу, но продолжила стоять ровно. Через несколько минут юноша убрал руку и сказал устало.

— Она выпала из портала. Как магичка не стоит ровным счётом ничего. Берём с собой, потом разберёмся, нужна ли она своим.

— Как прикажете, — согласился седовласый. Я подняла глаза, пристально разглядывая темноволосого. Он здесь, выходит, главный? Такой молодой?

Юноша поймал мой взгляд и улыбнулся слегка вымученно.

— Понимаешь меня?

Я молча продолжала его разглядывать. Подслушивать не предназначенные для меня разговоры наверняка было выгоднее, чем вести беседы. Не говоря уж о том, что если у людей не окажется переводчика, то они явно не станут пытаться меня допрашивать. Что-нибудь полезное, приложив достаточно усилий, можно было выбить даже из «ребёнка».

Зачем мне лишние проблемы?

— Моё имя Рикардо. Рикардо Ломмаре, — продолжал он. Не дождавшись реакции, молодой командир указал себе на грудь несколько раз, — Рикардо. Рик. Моё имя — Рик,— говорил он со мной словно с исключительно тупой трёхлеткой.Я кивнула, решив, что такое представление можно понять и без знания языка.

— Сарано.

Рикардо широко улыбнулся и жестом указал отпустить меня. Дозорный выполнил приказ, но не стал отходить далеко, оставшись в шаге позади. Рикардо положил ладонь мне на правое плечо. Я напряглась, но дёргаться не стала.

— Не бойся, всё хорошо. Ничего не бойся. Сейчас всё будет хорошо, — говорил Рикардо мягко и ласково, полагаясь скорее на успокаивающую интонацию, нежели на смысл слов.

Руку начало жечь. Жар был и болезненным, и странно-приятным. Словно вода из подземного источника, куда ты опускаешься замёрзшая и побитая. Слишком горячая вода, но всё равно расслабляющая. И боль в руке постепенно стала утихать.

Я попыталась расслабиться. Пару минут жара можно и потерпеть.

— Не бойся… — продолжал успокаивать меня Рикардо. Я закрыла глаза, представляя, будто нахожусь не в лагере врага, а в купальнях дворца Сохора.

Когда жар прекратился, я распахнула глаза и уставилась недовольно на молодого командира. Он забавно фыркнул и положил ладони на вторую мою руку. Затем на грудь. На живот.

Я пошатнулась, только сейчас заметив, что умудрилась сильно вспотеть. И начать дрожать. Да и вообще как-то меня лихорадило…

Рикардо взял в свои руки мои запястья. Я распахнула глаза, глядя на него с тенью испуга. Мне должно быть так плохо из-за его целительства?

Руки обожгло резкой болью, и я дёрнулась от неожиданности. Со спины меня снова обхватил мой первый пленитель. Я задёргалась и забрыкалась ногам, слегка пнула не успевшего отскочить Рикардо.

— Сарано! — повысил он голос, привлекая мое внимание. Затем снова заговорил успокаивающе и мягко, — не бойся, не бойся, всё хорошо.

Я расслабилась, обратив внимание на свои руки. Они не болели больше, но развести их не вышло. Запястья связывала между собой тонкая мерцающая лента цвета красного золота. Она была теплой. Несколько раз обёрнутая восьмёркой, она заметно ограничивала мои движения.

Эксперименты я решила оставить на потом.

— Пусть сидит со второй. Изан, отведи, — обращаясь уже не ко мне, приказал Рикардо.

Позади, за одной из палаток, лежала на земле Чамдо — пропавшая дочка Властелина.

Какая же я везучая…

Девчонка встрепенулась и подняла голову, когда на неё упала моя тень. Посмотрела удивлённо.

— Сарано?

Я поразилась, что Чамдо не привязана. Её руки опутывала такая же сияющая нить, какая была на моих, но другой магии — или других пут — я не видела.

На губах сама собой начала расцветать презрительная усмешка, но я сумела удержать её и растянуть губы относительно дружелюбно. Хотя запахло от меня наверняка черёмухой.

Но в Чамдо так много человека, что она этого может и не разобрать.

Солдат смотрел на меня с лёгким сомнением, а пах малиной и кровью. Колебался — остаться следить за нами, или пойти помогать своим собирать лагерь?

— Дёрнитесь к лесу, — обратился он к Чамдо, — завяжу на шеях верёвки и проволоку как дурных собак. Ясно?Чамдо торопливо подтвердила.

Нельзя сказать, что мы остались одни — солдаты работали буквально в трёх шагах от нас. Но хоть над душой не стояли. Я опустилась на землю вплотную к Чамдо. Та мгновенно прижалась к моей груди, уткнулась носом в шею, дохнула на меня страхом и расстройством с дымными нотками — оттенками отчаяния.

К моему презрению — какая слабая, какая бесполезная девчонка — добавилась растерянность и что-то странное, приятное и гадливое разом. Не сочувствие и не желание позаботиться, но что-то отдалённо на них похожее.Что-то теплое, но не ассоциирующееся ни с чем хорошим.

Я тяжело вздохнула и взяла в свои руки ладошки властелиновой дочери.

Как с ней вообще разговаривать?

Отношений с Чамдо у нас не было ни хороших, ни плохих. Она была на два года младше Джархана, отличалась мягкостью и трусостью. Мне никогда не было интересно почему, но её мать всё ещё оставалась жива. Цаагал давно уже не спал с ней, но всё ещё относился неплохо. Держал при себе, позволял учить и оберегать дочь. Женщина явно перестаралась с нежностью своего воспитания.

Забавно, но из всех своих сестёр и братьев Джархан только к Чамдо относился действительно хорошо. Помнится, даже дрался с кем-то, кто над мелкой издевался.

— Эти люди похитили тебя? — решила я попробовать без лишних сантиментов.

Чамдо дёрнула головой. Кивнула, вероятно.

— Как они прошли сквозь «нору»? Почему выжили?

Властелинова дочка ответила мне в шею — неразборчиво и тихо.

— Они хором кричали что-то на незнакомом мне языке и светились золотом.

— Кто-нибудь из них знает нашу речь?

— Нет, — вначале выпалила Чамдо и лишь потом задумалась, — наверное. Не знаю. Мать учила меня своей родной речи. Я говорила с ними на их языке. Они на нашем — нет. Ты ведь тоже учила их язык?

Я покачала головой и сказала с притворным сожалением:

— Пыталась, но почти ничего не понимаю. Будешь переводить мне?

— Конечно, — отстранилась Чамдо, но мои пальцы сжала только сильнее. Я видела, что у неё есть вопросы, и кивнула, мол, конечно, спрашивай.

— Ты как оказалась здесь?

Очевидный вопрос. Пришлось снова врать.

— Собирала в лесу травы, но наткнулась на зверей. Решила, что в «норе» получше, чем в пасти.

Ни подозрениями, ни сомнениями от Чамдо не пахло. Какая дурочка.

— Знаешь, что они планируют делать дальше? — спросила я.

— Поменять нас на своих, что в плену у отца. Они решили, что если я его дочь, то стою дорого.

— Не говори им, чья я дочь, — приказала я, — будут спрашивать, отвечай, что сирота, которую Сохор приютил по милости.

Чамдо кивнула и запахла разочарованием. Его вкус напоминал чёрную рябину, но был немного слаще.

Девчонка успела понадеяться, что её пришли спасать?

На миг мне даже обидно стало, что выручить ее за пределами моих сил. Хотелось в кое-то веке почувствовать себя хоть на что-то способной.

Я тяжело вздохнула.

— Мне явно влетит от Оюун, — протянула я с фальшивым весельем. Будто бы это худшее, что могло ожидать меня впереди.

Чамдо растянула губы в подобии улыбки. Будто бы мне поверила.

Глава 6

Пока солдаты собирали лагерь, я задумчиво дёргала руками, проверяя магические путы. Если натягивать их, то они начинали нагреваться. Тепло становилось жаром, вначале терпимым, а затем всё более и более болезненным. Использовать магию не выходило, даже когти удлинить, и то не получалось.

Какое-то время Чамдо молча наблюдала за моими исследованиями.

— Рикардо — жрец светлых богов, — наконец, пояснила она, — это их магия. Она работает на нашу кровь. На твою должна работать сильнее, чем на мою. Если не сопротивляться, то не больно. А если рвать слишком сильно, то могут остаться ожоги. Он так сказал.

Я как раз осматривала свои запястья. Кожа была алой и продолжала гореть даже после того, как я расслабила руки.

Чамдо сжала мои ладони в своих и заглянула в глаза просяще:

— Не надо. У тебя ничего не выйдет, только больно себе делаешь. Давай просто подождём, пока они договорятся с нашими отцами.

Я поморщилась, но дёргать путы перестала.

— Они могут знать наш язык. Не говори лишнего.

Властелинова дочка пристыженно замолчала.

Не прошло и получаса, как люди собрались в дорогу. Уже знакомый мне седовласый мужчина — Изан, приказал нам подняться на ноги. Я дождалась, пока встанет Чамдо: старательно изображала, что не понимаю ни слова.

— Кто она? Стоит хоть чего-то? — спросил Изан у Чамдо, жестом указывая, куда мы должны идти.

Властелинова дочка замялась и кинула на меня нерешительный взгляд. Я с удивлением поняла, что Чамдо не хотела врать. Она не пахла страхом, ей просто не нравилось.

К счастью, моё лицо вселило в неё достаточно уверенности.

— Она воспитывалась при Сохоре. Ни её отца, ни матери я не знаю. Сирота или подкидыш.

Изан негромко ругнулся, без особой, впрочем, досады. Кажется, он и не рассчитывал, что я окажусь ценной.

Мы двинулись.

Нас с Чамдо пытались держать впереди, но меня такой расклад не устраивал. Рядом с властелиновой дочкой, неплохо знающей человеческую речь, люди явно не станут чесать языками. Мне нужно было узнать больше. А, значит, мне нужно было идти подальше от Чамдо.

То и дело спотыкаясь, тормозя и отставая, я порядком взбесила приглядывающего за нами Изана. Вначале он бранил меня, затем толкал или дёргал вперёд, вкладывая в рывки всё больше и больше силы. Когда от очередной оплеухи я распласталась по земле, к нам подошёл возмущённый Рикардо. Возмущение, по вкусу напоминающее чернику, накрыло меня плотным облаком.

Я вдохнула его полной грудью, даже губы слегка разомкнула.

Вкусно.

— Ты можешь с ней мягче? — повысил голос жрец.

— Она не идёт нормально, — без тени раскаяния ответил ему Изан.

Рикардо глубоко вдохнул, с заметным усилием беря себя в руки. К Чамдо он обратился ровно и натянуто. Изображая дружелюбие.

— С ней всё хорошо?

Властелинова дочка пожала плечами, посмотрела на меня и неловко, спросила: не болят ли мне ноги, не кружится ли голова? Я молча помотала головой, не спеша подниматься на ноги. Чамдо передала с небольшой задержкой.

— С ней всё нормально.

Рикардо ответ не устроил. Подойдя вплотную ко мне, жрец протянул руку, будто хотел помочь подняться. Я посмотрела на него с откровенным скепсисом. Под смешки солдат Рикардо опустился на корточки и взял меня за запястье, придержал за плечо, почти силой вздёргивая на ноги.

Затем снова обратился к Чамдо.

— Пускай скажет, если у нее что-то болит. Хорошо?

Чамдо перевела, и я кивнула, глядя Рикардо в глаза. Цветом они напоминали мох на старом трухлявом пне.

— Она нам даже не нужна, — закатил Изан глаза за его спиной.

Мне стоило огромного труда не оскалиться на этот голос, не выдать своего понимания.

— Это не повод издеваться над ребёнком, — сказал Рикардо к явному недовольству нескольких ближайших к нему солдат. От них не пахло ненавистью, скорее уж тусклым раздражением.

— Так, может, то, что они с человеческими детьми делали — повод? — с едва заметной язвительностью ответил ему Изанн.

Забавно, как изменилось его лицо, стоило Рикардо обернуться. Стало сдержаннее, но мрачнее.

«Субординация» — смутно вспомнила слово, каким люди называли банальное нежелание злить сильнейшего.Рикардо вздохнул тяжело и выпустил мои руки.

— Праведный Король учит вести себя достойно даже со злейшими врагами, а Светлая Королева велит не наказывать детей за ошибки отцов. Или в Эсвусе светлая церковь проповедует иное?

Бормотание Изана я не разобрала, но, подозреваю, что это были обычные ругательства. В голос же он ответил:

— Лорд Ломмаре, на руках я её не понесу. Пусть идёт нормально, раз уж сама говорит, что может.

— Следи за второй, — устало ответил Рикардо, — я сам буду присматривать за Сарано.