Цветок Востока

Строптивая девчонка. Но такая сладкая.

Непроизвольно помотал головой, инстинктивно стремясь выкинуть из головы соблазнительные, искушающие мысли.

– Азалия, немедленно прекрати и извинись перед Артуром, – сорвался с места Арман и спешным шагом подошёл к племяннице. – Этот человек, единственный кто способен оказать нам помощь и спасти нашу семью. Не смей делать преждевременных выводов и помни о своём статусе. Ты не обычная дворовая девчонка, а самая настоящая принцесса, – не отрывая грозных глаз, отчитывал Азалию дядя. – Откуда в тебе столько спеси? Никакого уважения или почтения. В присутствие старших позволяешь неподобающее поведение. Оскорбляешь человека, вина которого, состоит лишь в том, что он желает нам помочь.

Арман свирепо сверил взором непокорную племянницу.

– Мне стыдно и горько за тебя. Мне стыдно и горько за себя. Не смог правильно тебя воспитать. Ты стала слишком гордой. Совершенно несностной.

Мужчина растерянно покосился на меня, сдержанно помотал головой, давая понять, что всё нормально…

Проклятие! Проявлял деликатность, не вмешивался в разговор своенравной, неугомонной, невоспитанной девицы и её дядя, хотя безумно хотелось поставить высокомерную девушку на место.

Вот же влип я…Пусть и фиктивно, но это стихийное бедствие с пленительным, прекрасным именем «Азалия», должно стать моей супругой. И пусть наш брак будет лишь фиктивным, но даже находится с ней в четырёх стенах ужасно…

Невольно пробежался взглядом по фигурке малышке, она была одета крайне прилично, но так умело и профессионально…

Идеальные черты точёной фигуры демонстрировал наряд.

Суетливо задышал. Отгоняя запретное желание. Артур, остановись. Эта девушка – дочь твоей единственной, любимой женщины и не более того…

– Какая же ты грубая, – прорычал Арман. – Непозволительно грубая.

Речь Армана звучала грозно и устрашающе, он всем своим видом демонстрировал, что не потерпит ни намёка неуважения в моей адрес. Мужчина искренне был благодарен за мою неоценимую, безвозмездную помощь. – Вредить легко, помогать трудно. И уж тем более абсурдно и совершенно несостоятельно, ожидать благодарности за свою помощь, – непроизвольно мелькнула мысль в моей голове. – Но возможно ли так несправедливо обвинять человека, не разобравшись в ситуации? «Рубить сплеча». Нет, эта девица, точно пошла в своего отца, властного и самовлюблённого человека, который неспособен был стать благородным правителем своих земель. Бог щедро наделил девушку красотой, она многое приняла от матери, но её красота не грела душу, не радовала глаз. Скорее от неё исходил холод, надменность и гордость, убивало первое впечатление от очаровательной малышки. Никакая красота, будь она даже неземная, попросту не сможет заменить, доброе сердце и светлую душу.

Марина испуганно посмотрела сначала на раскрасневшуюся от гнева Азалию, затем перевела глаза на Армана, вид которого продолжал выглядеть не менее устрашающим и враждебным. – Арман, дорогой, – девушка медленно поднялась и, подойдя к мужу, провела рукой по его плечу, пытаясь успокоить его. – Не надо так резко. Сначала необходимо объяснить причины, по которым мы здесь собрались. Азалию можно понять. Войти в её положение. Мы сами виноваты, что создалась такая ситуация, – девушка повернулась к племяннице и мягко улыбнувшись, продолжила, – надо было изначально поведать правду.

Супруга Армана действовала как истинная, мудрая женщина. Не давила. Не приказывала. Лишь ласково стремилась сгладить острые углы.

– Нужно найти компромисс. Взаимные упрёки никому не помогут. Лишь навредят. Давайте спокойно обсудим все причины конфликта.

– Марина, какие ещё причины? Нет ни одного повода, по которому бы я согласилась находиться в одном помещение с этим человеком, – очередной, неконтролируемый выпад в мою сторону, прозвучал от Азалии. – Этот человек должен немедленно покинуть наш дом. Таким, как он не место среди нас.

Наглая девица заносчиво вздёрнула свой идеальный носик.

– Ни я позорю нашу семью. А присутствие этого недостойного мужчины в нашем доме позорит всех нас. Повторяю, такому человек нет места среди приличных, уважаемых людей.

Даже моя дипломатическая выдержка подошла к концу.

– Таким? Это каким?

Гнев вытеснил здравое восприятие ситуации, всем сердцем хотелось заткнуть ротик взбесившейся кобылицы, надменно и гордо бросить ей в лицо правду жизни и полюбоваться, как с её прекрасного личика сползёт ханжество и появится виноватый вид. Все мои благородные намерения улетучиваются, эта девица способна пробудить зверя, даже в маленьком, пушистом кролике. Она святого доведёт и заставит совершить либо убийство, либо самоубийство. Это уж как пойдёт. Дьяволица с ангельским личиком и душой демонического создания.

– Лицемерный, лживый и подлый человек. Ты руководствуешься лишь собственными желаниями, твой эгоизм выходит за все мыслимые и немыслимые рамки приличия. Ты ..ты..ты, – задыхаясь от злости, стонала Азалия.

Гордо поднял голову и равнодушно произнёс, – я твой будущий муж. –Прими эту данность и поверь, я тоже не в восторге от такой перспективы, но ради спасения твоих родных, – изобразил на лице высокомерие и презрение, – пойду на такие жертвы. Специально показывал девушке, что её кандидатура в качестве, пусть даже и моей фиктивной жены, не вызывает у меня никакого восторга. Для меня данный шаг, не менее губительный, нежели для неё.

Арман и Марина встревоженно переглянулись, Азалия же, ошарашенная такой новостью, начала нервно хватать губами воздух и учащённо моргать длинными ресницами.

– Милая, Артур, конечно, поспешил и весьма необдуманно озвучил, – Марина по недоброму сверкнула глазками и, нахмурив брови, оглядела меня, – наше предложение. – Я хочу сказать, что вопрос ещё не решён. Окончательно решение примешь, только ты, – она нервно потёрла вспотевшие ладошки, старательно пытаясь успокоить надменную гордячку, с которую я одной лишь фразой, «сбил спесь».

Азалия слегка придерживаясь за спинку кресла, неторопливыми движениями, словно в замедленной съёмке, глядя стеклянными глазами в одну точку, опустилась на кресло. – Это какая-то злая шутка. Вы заставляете меня выйти замуж за бывшего молодого человека, моей матери, – весьма деликатно девушка завуалировала слово «любовник».

– Судья Даян собирает сторонников и он вполне способен, организовать мятеж внутри страны. Если ситуация станет более опасной, то нас может спасти лишь дипломатический статус, – Арман склоняется над племянницей и с сожалением заглядывает в её безжизненные глаза, которые широко раскрываются от ужасных слов дяди.

Мужчина, так же, как и Марина, пытается объяснить девушке, что ситуация приняла самый опасный поворот и единственным спасением, является наш брак.

– Милая, у нас нет другого выхода. Ситуация накалилась до предела. И никто кроме Артура нам не поможет. Теперь ты всё знаешь. Выбор остаётся за тобой. Никто принуждать тебя не собирается.

В глазах Азалии заблестели слёзы, она накрыла лицо ладошками и, сдерживая надрывные стоны, произнесла, – почему? За что нашу семью преследует одно несчастье за другим, – отрывает руки от лица и проницательно глядя на меня, спрашивает, – и ты согласен жениться на другой женщине? Вновь предашь маму?

Девочка угнетённо усмехнулась.

– Всё так просто. Для тебя всё так просто. Действительно нет никакой совести. Морали. Нравственности. Самому то не отвратительно глядеть на своё отражение в зеркале?

Азалия поднимается с кресла и, плавно передвигая ножками, звонко ударяя каблучками по полу, подходит ко мне.

– Хотя чему я удивляюсь, это у тебя в крови. Предавать. Бросил маму и, не задумываясь, побежал к вульгарной, гулящей женщине. Дядя Арман смог от неё избавиться, но ты вновь привёл её в нашу жизнь. А теперь выступаешь в качестве спасителя, – на миг она замолкает, но лишь на миг.

Девочка восстанавливает дыхание, но продолжает учащённо дышать, – ты не спаситель. Ты наша погибель! Можешь сколько угодно «пудрить» мозги моим родственникам, но меня тебя не обмануть.

Бойкая малышка резко взмахнула пальцем и резко упёрлась в мою грудь.

– Запомни, я вижу тебя насквозь. Ты можешь обмануть моего дядю. Марину. И даже мою мать. Но только не меня.

Хищно усмехнулся.

Слишком самоуверенное заявление для глупой, маленькой, наивной девочки, которая даже отдалённо не представляла, каков я на самом деле…

Проклятие! Рядом с ней уже и сам не знал какой я…

Против моей воли внутри зарождался пожар. Безумно хотелось отшлёпать дерзкую девчонку, а потом….

Потом яростно выбивать из её пленительного ротика страстные стоны мольбы!

Это же дьявольское наваждение.

Это брак станет самым настоящим испытанием и прежде всего моей выдержки.

Крепко сжимаю пальцы в кулаки.

– Арман и Марина, прошу прощения за дерзость, но могу ли я поговорить со своей невестой наедине.

От необдуманно брошенных слов, становится тоскливо на душе, ощущаю свою вину. Не имею права в полной мере отрицать жестокую правду жизни, именно я привёл Кетрин, проявив глупость и потеряв бдительность, подверг опасности жизнь Армана и его семьи. Но даже при таком раскладе, я не заслуживаю таких выпадов в свой адрес. Всё, чего сейчас я хочу, это лишь оказать помощь, спасти, в том числе и эту высокомерную, свободолюбивую гордячку.

Не ждал, что Азалия бросится ко мне на шею и станет яростно благодарить, но и подобной, враждебной реакции не ожидал.

От моего непристойного предложения Азалия яростно взмахнула руками.

– Как ты, вообще, смеешь предлагать моему дяде оставить нас наедине? И какая ещё невеста? Забудь и выкинь из своей пустой головы, подобные мысли. Я лучше останусь навечно одна, чем свяжу свою жизнь с таким напыщенным индюком, как ты!

– Азалия, – хамства своенравной девчонки уже не выдержала Марина.

Она ускоренным шагом подошла ко мне и, по-дружески похлопав по спине, с благодарностью озвучила, – этот парень, не задумываясь, решился спасти наши жизни. Позабыв о былых обидах. Ни разу не упрекнул и ничего не потребовал взамен, – осуждающий взгляд девушки коснулся бледного, словно полотно, лица Азалии.

Даже в минуту гнева, находясь во власти злости и обуреваемая яростью, она была прекрасна. Я заворожённо наблюдал за печально стоящей девочкой и ожидал очередного гневного броска в мою сторону. Готовился, что сейчас девочка, в очередной раз, обрушится на меня с гневной бравадой, ругая «на чём свет стоит» ….

– Марина, я не думала, что и ты примешь сторону этого человека. Как вы можете быть настолько слепы. Он же предатель. Обманщик.

Женщина убрала руку с моей спины и с грустным выражением лица, подошла к племяннице.

– Милая, Артур не предавал твою маму. Я, как никто иной знаю ситуацию, которая сложилась между ними. Клара сама приняла решение, она попросила Артура оставить её в покое. Артур до последнего боролся за Клару, но в любви можно обрести счастье, только при условии, что оба человека этого желают.

Марина утвердительно замотала головой, отчаянно и безуспешно пытаясь достучаться до Азалии.

– Умоляю тебя прекрати упиваться своей несправедливой ненавистью. Артур вовсе не наш враг, а друг. Твой слова жестоко ранят моё сердце. Я тебя не узнаю, – разочарованно прошептала девушка. – Ты же всегда была такой доброй, нежной, ласковой девочкой. Откуда в твоём сердце столько ненависти.

Азалия слегка наклонила голову набок, сведя руки на груди и с ироничной усмешкой на губах, спросила, – и сейчас он не предаёт маму? Женитьба на мне, это оригинальный способ, спасти нашу семью. А вы доверяете ему на сто процентов, – с презрительным видом, она указывает на меня. – Кто даст гарантии, что он не состоит в сговоре с Кетрин? Этот человек, – и вновь пренебрежительный взгляд, полный ненависти, коснулся моего лица, – долгое время жил с самой настоящей преступницей. Женщиной, которая способна на всё, ради достижения своих коварных целей. Как такой порядочный и благородный человек.

Азалия манерно изобразила на лице уважение к моей персоне, – смог такое долгое время прожить с этой злобной мегерой.

– Он либо полный идиот, которого способна обмануть любая крашеная курица либо предатель. Лично я считаю, что он предатель и идиот. Такая адская смесь, способная погубить всё живое вокруг. Простота хуже воровства. Только окончательно лишившись рассудка, можно пустить в свой дом ядовитую змею, надеясь, что сможет приручить её.

Марина угнетённо выдохнула.

– Азалия, это просто невероятно.

– Это бесполезно, – устало произнёс я. Она словно осёл. Упрямая. Своевольная и невоспитанная девица. Согласен, никакой свадьбы не будет, да я ещё денег, готов заплатить, лишь бы не жениться на этой нахалке. Упаси бог, от такой жены, – и показательно перекрестился, не отрывая провокационно-ехидного взгляда от вновь заполыхавшего лица Азалии.

И если в отличие от девочки, я умела, скрывал свои эмоции, внешне не показывал гнева и ярости, то внутри у меня всё содрогалась. Все свои силы бросил на то, чтобы успокоить разбушевавшееся сердце, которое учащённо начиналось биться и требовать возмездия, моей гордости, как всегда, был причинён непоправимый урон. Ни один человек в целом мире, включая Клару, никогда не позволял выражаться в отношении меня в таком пренебрежительном, неуважительном тоне. Я всегда был способен урегулировать конфликт, так как отличался сдержанность и тактичностью, даже в отношении людей, которые мне были не особо симпатичны.

Арман, немного потупив глаза, сдержанно улыбнулся и указал Марине на дверь, девушка мгновенно угадал посыл мужа и, прикрывая свою улыбку на лице рукой, последовала замужем. До конца так и не понял, почему моя старая подруга посчитала сложившуюся ситуацию комичной и что заставило её так раз улыбаться.

– Дядя, – громко закричала девушка и, развернувшись к двери, попыталась сделать шаг вперёд. Но далеко Азалия отойти от меня не смогла, я ловко схватил её за локоть, не позволяя так трусливо сбежать с поля боя. Эта девчонка смело бросила мне вызов, а теперь намерена уйти, не ответив за свои слова.

– Пусти. Ты что себе позволяешь? – Азалия попыталась освободиться от моей железной хватки. – Ты понимаешь, что это неприлично. Если нас застанут в таком положение…, – на бархатных щёчках моего прекрасного цветка, появились пунцовые пятна, только теперь малышка краснела ни от гнева или ярости, она наливалась красным цветом, словно яблочко под солнцем, от стеснения и робости.

Наслаждался её несмелостью, удивлялся её необычным метаморфозам, пару секунд назад, когда была в окружении людей, она была, словно дикая львица, а теперь оставшись со мной наедине, превратилась в нежное, мягкое и пушистое создание. Бережно опускаю локоть девушки и как бы невзначай касаюсь рукой талии Азалии, от неожиданного скольжения моей ладони девочка нервно подскакивает на месте, затем резко разворачивается в мою сторону и, глядя в глаза, грозно рычит, – ты, что себе позволяешь? – Если мой дядя узнает о твоей фривольном поведении, он прикажет тебя повесить на площади, на потеху людям. А что? Отличная идея. Твоё место на эшафоте. Предатели должны понести заслуженное наказание. Только кровь сможет смыть позор, который моя мама пережила по твоей вине. И не надейся, что я прислушаюсь к словам Марины, которая так отчаянно старается выгородить тебя. Тебе нет и не может быть прощения.

Не сводя глаз с Азалии, спрашиваю, – а ты бы так хотела, чтобы меня убили? Думаешь, что моя смерть, – возвращаю руку на осиную талию девушке, крепче сжимаю и довольно грубо дёргаю на себя, – что-то исправит? Почему ты демонизируешь меня? Перекладываешь на меня все грехи мира. Я не спорю, я совершил множество ошибок, но лично тебе никогда и ничего плохого не делал.

Девушка упирается руками в мою стальную, напряжённую грудь и безуспешно пытается оттолкнуть, – немедленно отпусти меня. – Твоё поведение недопустимо. Ты пользуешься ситуацией. Это не достойно настоящего мужчины.

Изображаю на лице хищную улыбку и лукаво сужая глаза, придавая голосу сексуальные, терпкие нотки, говорю, – я же подлец, мерзавец и прочее, прочее… – Какого поведения ты от меня ожидаешь? – веду решительную, безжалостную игру, продолжая наслаждаться её беспомощностью, поглощая растерянность и страх. Понимаю, что изрядно пугаю девушку и одновременно, заставляю Азалию возмущаться, злиться и ненавидит меня с новой силой. Пристально всматриваюсь в её огромные глаза, в которых полыхает огонь ненависти. На миг, всего лишь на коротенький миг, но я ловлю себя на мысли, что её глазки, полыхая пламенем, скрывают что-то более сильное, неосязаемое, а главное, отчаянно отвергаемой Азалией, самое сильное и искреннее чувство. Пытаюсь отогнать навязчивую идею, что дочь Клары, испытывает ко мне более глубокие, нежные чувства. Разум подсказывает, что я выдаю желаемое за действительное, но сердце неуёмно нашёптывает, – Азалия скрывает от тебя и, возможно, от себя, что в её душе зарождаются ранее неизвестные чувства. – Она бежит от неизбежности, борется с велением сердца, избирая тактику отчаянной и необоснованной ненависти. Злиться на тебя при сложившихся обстоятельствах, правильное решение, но вот испытывать иные чувства, особенно страсть или желание, запрещено. Это недостойное поведение, заслуживающее порицания со стороны общества. Она воспитана в консервативных, строгих традициях, которые никогда не позволят девушке отступить от своих моральных и нравственных ценностей. Азалия никогда не бросится в пучину любви, её проще отказаться от своего счастья и шаблонно изображать любовь, в угоду достопочтенного обществу.

– Ты играешь со мной? – внезапно тактика поведения девушки меняется, из загнанного в угол зверька, она превращается в опасную, грациозную и коварную кошечку. – Думаешь, испугаюсь? – с сарказмом произносит вопрос, который я игнорирую, продолжая крепче прижимать малышку к своей груди. Девочка проводит своим мягким, аккуратненьким носиком по моей щеке, и с сексуальной хрипотцой, выдаёт, – это не мне надо бояться, глупец, а тебе. – Бойся своих желаний, ибо они могут быть воплощены в жизнь. Её нежные губки плотно прижимаются к моим губам. Её поцелуй, словно намёк, лёгкое, почти невесомое прикосновение губ к губам и наше дыхание становится одно на двоих.

Азалия отстраняется от меня и шепчет, своими полными, сочными и вкусными губками, которые секунду назад я смог попробовать на вкус.

– Значит, ты не желаешь видеть меня, в качестве своей жены, – она закидывает голову назад и с победоносно продолжает, – это заметно. – Особенно судя по тому, как страстно, ты ответил на мой поцелуй.

И теперь на моём лице заиграла усмешка над абсурдным предположением девочки, я снисходительно покачал головой, – Азалия, тебе для начала следовало бы научиться целоваться по-настоящему, а не обмениваться слюнями, как это делают подростки, – разжимаю пальцы и отпускаю пташку на долгожданную свободу.

– Отлично. Вот сейчас пойду и найду себе достойного учителя, который сможет обучить юную девушку поцелуям, – она обиженно–надменно обвела меня своими глазками и развернувшись, торопливо перебирая стройными ножками, активно махая ручками, побежала к выходу. Невинный поцелуй, воздушное, еле-еле ощутимое касание, вызвало во мне неконтролируемый поток эмоций. Ни одна, сама искушённая женщина, даже такая опытная соблазнительница, как Кетрин, которая была самой настоящей жрицей любви, не приводила меня в такое обезумившее состояние. Даже любимая женщина, не могла вызвать во мне такого страстного желания. Страсть, похоть, вожделение получить от юной особы не только мимолётный поцелуй, безудержно охватило моё тело. Собственнические инстинкты, желание вкусить запретный плод, наплевав на все приличия, позабыв о нравственных ценностях, погрузиться в райское наслаждение. Пусть мир остановится, всё замрёт и останемся только мы, чтобы утолить свою страсть, вдоволь насладится ….

– Найду себе учителя, – ревность ударила по самому сердце, не контролируя себя, подбежал к двери и перегородив путь своенравной девчонке, злобно произнёс, – ты моя невеста. – Я не позволю тебе вести себя неподобающим образом. Поэтому, пока мы участвуем в этом представлении, будь так добра веди себя подобающим образом.

Азалия демонстративно провела кончиком пальца по пухлым губкам и прикусив слегка пальчик, соблазнительно улыбнулась, затем резко убрала руку от лица и приняв более грозный вид, крикнула, – ты будешь моим фиктивным мужем. – Лишь ширмой, декорацией. Моим настоящим мужем станет Мухаммед. Именно с ним я испытаю радости семейной жизни, он моя любовь, и он будет моим мужчиной.

Яростно оттолкнулся от двери и грубо схватив малышку за плечи, притянул к себе, не позволяя ей опомниться, накрыл своими жаждущими губами, её губки. И если наш первоначальный поцелуй, инициатором которого была Азалия, был похож на невинную шалость, то эти соприкосновения губ, стали настоящим пожаром, в котором бушевали эмоции: от страсти до ненависти. Яростно поглощал каждый кусочек кожи, наслаждался, горячо терзая её сладкие, невинные губки, которые ранее не знали мужских ласк. Все мои органы чувств инстинктивно возбуждаются, руки машинально начинают хаотично блуждать по аппетитным, женственным округлостям, ниже поясницы. Вопреки моему рациональному мышлению, активизируется хищная, мужская сексуальная природа, нервные импульсы, с бешеной скоростью, поступают от органов прямо в мозг. Кровь наполняет мою плоть, увеличивая её и делая твёрже. Ощущаю непроизвольную пульсацию, ощущаю эрекцию, которую сложно скрывать. Словно подросток, увидевший красивую девчонку, неспособен справиться с накрывшим меня чувством. Резко прерываю поцелуй и отталкиваю от себя девушку, при этом продолжая удерживать её за плечи, но уже на более максимальном расстоянии. – Не вздумай играть со мной, во взрослые игры. Ты ещё слишком мала и невинна. С твоим опытом, ты если и привлечёшь внимание, то только прыщавого Мухаммеда. Меня же интересуют взрослые, уверенные женщины. Снисходительно обвёл глазами стройную фигурку Азалии, с упругими округлостями, которые я успел пощупать, – ты никаким образом, неспособна заинтересовать меня как женщина. – Но мне дорога моя репутация. Поэтому, с этого дня ты будешь вести себя, как подобает добропорядочной невесте. Лишний раз убеждаюсь, что с этой малышкой, я теряю контроль над своим разумом, но в этот раз я смог сдержать себя. Понимал, что в доме находится слишком много народа и, если нас застанут в такой неприличной ситуации, это нанесёт непоправимый вред репутации Азалии. Но как я отреагирую, когда мы останемся наедине. Когда она станет моей законной женой и неизбежно будет находиться возле меня. Смогу ли я сдержать свои инстинкты, проявить должное уважение?

Азалия сильно взмахивает руками, воспользовавшись моим замешательством, в результате чего я вынужденно расслабляю пальцы и выпускаю девушку из рук. – Ты тоже совершенно не интересуешь меня как мужчина, – голос звучит звонко, но при этом надрывисто, с нотками возмущения и обиды. – Я делаю данный шаг по принуждению, в противном случае, даже бы не посмотрела в твою сторону. Слышишь, никогда.

Недоверчиво усмехнулся и, покачав головой, ответил, – ну хоть наша неприязнь, взаимна. – Есть, что-то между нами общее, – ловко ударяю указательными пальцами.

– Помимо обоюдной ненависти и всепоглощающей вражды, между нами есть ещё одно, объединяющее нас обстоятельство, – пронзительно заглядывая в мои глаза, проникая в самые глубины души, Азалия уверенной, грациозной походкой, приближается ко мне. – Это чувство, которое невозможно оценить. Оно зародилось в наших сердцах. И имя ему, любовь.

От удивления немного отступаю и с подозрительной ухмылкой на лице, интересуюсь, – Любовь? – Азалия, о какой любви, ты сейчас говоришь? – О наше любви. – Азалия я наверно слишком сильно сжал твоё тело. Я тебе, что кислород перекрыл и лишил доступа к головному мозгу, в результате он атрофировался. Какая, к чёртовой матери, любовь. Знал, что девушки непостоянные личности, но чтобы менять свои взгляды в течение одной минуты… – Дурак, это девица, в очередной раз, решила провести коварную игру, – с запозданием, осознал я. – Молодец, теперь решила со мной в любовь поиграть. Гневно сверкаю глазами, при этом ощущаю в душе, какую-то неполноценность и даже досаду. Впервые ловлю себя на мысли, что приятно предполагать, что Азалия может обратить на меня внимание и даже полюбить.