Полная версия
Я мельком глянула на расшитый речным жемчугом лиф и отделку из серебряного шнура и решила, что обязательно заберу платье с собой. Насколько помню из уроков истории, одежда раньше стоила довольно дорого. Как бы там ни было, а в денежной системе этого мира я так и не разбиралась.
Решив, что наверстывать нужно прямо сейчас, спросила у Эбби, сколько стоит мое платье, сапожки и плащ из толстой мягкой шерсти.
Женщина не сразу поняла, зачем мне это.
— Нянюшка, скоро мне придется уехать из этого дома и зажить своей жизнью, а я даже не знаю, сколько стоят обычные вещи. Мне положены какие-то деньги на проживание, но не думаю, что их будет очень много, ведь с моим приданым папенька так и не определился.
Эбби заохала, уверяя, что отправится со мной даже на край земли, чтобы позаботиться о «своей голубушке». Уже вечером я заметила на полках шкафа комплект постельного белья и несколько полотенец, а в углу появился потертый дорожный сундук. Видно, нянюшка была настроена серьезно и подошла к нашим сборам очень ответственно.
После прогулки, обеда и небольшого дневного сна я сама проверила ящики стоящего в комнате комода и нашла там немного нижнего белья и разных мелочей в виде шпилек для волос и шелковых лент. Вот только там не оказалось свадебного подарка моего мужа — комплекта украшений. Кто-то явно уже успел прибрать его к рукам.
Теперь я знала даже содержимое полок в ванной комнате, и выводы были неутешительными: Элена привыкла обходиться малым.
Два плаща — один теплый, зимний, второй тот, в котором я сегодня гуляла. Два нарядных платья на выход, два теплых шерстяных и четыре тонких, домашних. Теплые сапожки, легкие ботиночки и что-то вроде тапочек — одни из кожи, другие из плотной ткани. Из головных уборов только большая пушистая шаль.
Негусто!
На следующий день я попросила Эбби покараулить, а сама мелкими перебежками добралась до библиотеки. Сил у меня заметно прибавилось, но встречаться с другими обитателями дома я была еще не совсем готова.
В библиотеке искала хоть что-то похожее на географический атлас, хотелось взглянуть, куда же меня закинула судьба. И это не праздный интерес. Если отошедшие мне земли находятся севернее, нужно озаботиться теплой одеждой, если южнее — монеты можно будет потратить на что-то другое, не менее важное.
Ближе к входу стеллажи были забиты в основном дамскими романами и аккуратно сложенными стопками газетных листков. Ничего полезного я здесь не обнаружила.
Атлас нашла на одной из дальних полок. Судя по скопившейся на корешках книг пыли, тут уже давненько никто не бывал, довольствуясь любовными романами. К тому же сюда, видимо, убрали самые старые и потертые книги с растрескавшимися от времени обложками и выцветшими названиями. Но все же глаз зацепился за одно из них.
«Настольная книга хозяйки дома», — с трудом прочла едва заметную надпись.
Я потянула книгу на себя, чихая от поднявшегося облачка пыли. Сунула потрепанный томик под мышку и, прихватив атлас, поспешила к выходу.
За дверью, переминаясь с ноги на ногу, стояла Эбби. Нянюшка скользнула взглядом по перепачканному в пыли платью, но ничего не сказала, прикрывая мой отход своей широкой спиной. Хорошо, что библиотека находится в той части дома, куда хозяйки не так уж часто захаживают, предпочитая проводить время в будуаре, так что вероятность нашей встречи сводилась к нулю.
Вернувшись в комнату, я первым делом хотела открыть атлас, но нянюшка отобрала у меня книги, ворча:
— Куда грязюку-то на стол?!
Сначала она протерла их тряпочкой, которую выудила из вместительного кармана своего фартука, потом почистила подол моего платья от пыли, все еще бурча себе под нос. Только после этого усевшись за стол, я начала листать страницы, пытаясь отыскать на карте место, где мы сейчас находимся. Элена любила книги, только, по моему мнению, читала она разную ерунду, так что разбираться с местоположением придется мне самой.
Я довольно быстро нашла нужный город, близ которого располагалось поместье отца, а вот с поисками долины Лафкардия пришлось повозиться. Она оказалась совсем крошечной, так что я не сразу ее и заметила, пришлось перелистать атлас несколько раз, изучив его вдоль и поперек. Судя по карте, долина находилась чуть южнее, ближе к горному хребту, сразу за которым значилась граница соседнего государства.
Я попыталась проложить путь от дома батюшки до места моего будущего проживания, поочередно открывая нужные странички. По всему получалось, что ехать мне через половину страны. Вместе с этим у меня возникли новые вопросы: как туда добраться и кто будет оплачивать мою поездку?
Достав из комода несколько листов бумаги и грифельную палочку, принялась записывать накопившиеся вопросы. Когда я пойду в кабинет отца, то должна быть готова к важному для себя разговору и ничего не забыть.
Провозилась до самого обеда, поэтому с удовольствием съела все, что принесла нянюшка. После этого меня сморил сон. Организм уверенно восстанавливался, но ему все еще требовался отдых.
Сняв платье, чтобы не помять, прилегла на постель, накрывшись толстым шерстяным пледом. Уснула сразу, стоило только закрыть глаза. Сколько спала, не знаю, но проснулась словно от толчка и тут же почувствовала, что в комнате не одна. Каким-то седьмым чувством я поняла, что это не Эбби, по спине пробежал холодок.
В двух шагах от моей кровати стояла Ингрид. Мачеха, не отводя от меня стеклянного взгляда, обеими руками прижимала к себе подушку, которая обычно лежала в стоящем у стола кресле. Взгляд у нее был такой, что я уж было подумала, не придушить ли она меня хочет.
— Госпожа Ингрид? — Я приподнялась на локте, не отводя глаз от подушки.
Женщина вздрогнула и, моргнув, заговорила:
— Нарина сказала, что тебе уже лучше и ты хочешь уехать. — Она продолжала буравить меня взглядом, сжавшие подушку пальцы побелели от напряжения.
— Да, мне уже лучше, и я хотела бы отправиться в дом своего мужа.
— Зачем? Зачем тебе это было нужно?! Тебе плохо жилось на всем готовом? Если бы не ты, Нарина стала бы баронессой! Бедная несмышленая девочка пошла у тебя на поводу, отказавшись от титула!
— Думаю, вы должны быть мне благодарны, я смогла уберечь сестру от участи вдовы с никому не нужным ребенком на руках.
— У Нарины точно родился бы мальчик, и все земли баронства Тирсо достались бы ему!
— За пол будущего ребенка отвечает отец, а женщина — лишь сосуд для его вынашивания и рождения. От перемены жен ничего бы не изменилось, — вздохнула я, не отводя глаз с подушки.
— Откуда ты знаешь? — Мачеха подозрительно прищурилась.
— В одной из книжек прочитала, — быстро придумала я более-менее правдоподобный ответ.
— Значит, хочешь уехать?
— Да, я хотела просить отца отпустить меня…
— Я пришлю за тобой горничную, когда он освободится! — Резким брезгливым движением Ингрид бросила подушку назад в кресло и вышла из комнаты, а я вздохнула полной грудью, только сейчас заметив, в каком напряжении находилась все это время.
Поднялась с кровати и пошла в ванную умыться. Поднося ладони к лицу, я заметила, как мелко подрагивают пальцы. Сейчас, когда было все уже позади, поняла, как сильно я испугалась.
В комнату заглянула Эбби и сразу же заметила, что со мной что-то не так. Пришлось все ей рассказать. Сейчас мне как никогда требовалось чье-то крепкое плечо или хотя бы совет.
— Да что же это делается?! Совсем сиротинушку мою извели! — запричитала женщина. — Я сегодня с тобой ночевать буду!
— Спасибо, нянюшка, только тут ни второй кровати, ни даже диванчика нет, куда же ты ляжешь?
— А об энтом не беспокойся, голуба моя, на вот, поешь. Я тут тебе плюшку принесла и отвар. Сама варила, он все печали как рукой снимает! — Эбби уже накрывала стол белоснежной салфеткой, выставляя на нее кружку с отваром и блюдце с ароматной выпечкой.
То ли отвар помог, то ли я просто сумела взять себя в руки, но мне стало намного легче. Эбби помогла мне надеть платье и переплести волосы. Только мы закончили, как на пороге появилась молоденькая девушка в длинном сером платье и кокетливом фартучке.
«Горничная мачехи», — вспомнила я.
Значит, Ингрид уже успела поговорить с отцом. Видать, не терпится быстрее спровадить меня с глаз долой. Только бы ее самой в кабинете не было, мне хотелось пообщаться с глазу на глаз. Эбби отправилась со мной, мне было спокойней при виде ее крепкой фигуры рядом.
Баронет Лурье сидел в своем кресле за массивным письменным столом, доставшимся ему еще от его отца, а тому от деда. Подойдя ближе, я заметила, как он осунулся. Видимо, события последних дней не принесли спокойствия в его жизнь. На минуту мне даже стало его жалко.
— Доброго дня, папенька. — Я присела в легком реверансе.
— Элена, ты действительно неплохо выглядишь! — то ли удивился, то ли обрадовался он.
— Мне уже много лучше, прошу вас отпустить меня в дом моего мужа. — Я села напротив отца, пододвинув к столу стул с высокой спинкой.
— Дорога туда долгая, сможешь ли ты ее выдержать? — В голосе отца скользнула нотка беспокойства.
Значит, не все потеряно, он все же хоть немного за меня переживает.
— Думаю, после моего отъезда страсти немного поулягутся и вам будет спокойнее. — Я опустила глаза, давая понять, что мне известен источник его тревог.
— Раз это твое решение… я не против. — Он замолчал, потом тяжело вздохнул. — Как же ты похожа на свою мать!
Молчание затягивалось, а хотелось поскорее озвучить все накопившиеся вопросы.
— Прошу простить за вопрос, но что с моим приданым? И где подаренные мне мужем драгоценности? Я не нашла их в комнате.
Лурье поморщился, словно я задела его за живое.
— Еще я хотела бы узнать, как мне добираться: вы выделите мне повозку или ее придется нанимать? Эбби решила поехать со мной, но было бы неплохо отрядить кого-нибудь нам в охрану.
Я по пунктам зачитывала записанные на листке бумаги вопросы, и к концу списка мне показалось, что отец смотрит на меня уже совсем другими глазами.
— А ты изменилась, Элена.
— Я теперь в ответе не только за свою жизнь. — Рука сама скользнула на живот, туда, где билось сердечко моей еще не рожденной дочери.
Лурье задумался, потом пододвинул к себе пачку бумаг, среди которых я заметила несколько конвертов. Видимо, это была еще не разобранная почта.
— Где-то тут было… — Отец, покопавшись в бумагах, взял в руки распечатанный конверт и достал из него украшенную позолотой карточку. — Через два дня прием у госпожи Франциски, я отправлю туда Ингрид и Нарину. Это на другом конце города, у нас будет всего несколько часов, чтобы собрать твои вещи. Я даю за тобой два сундука тканей, сама отберешь, что тебе больше по вкусу. Один сундук с посудой, серебряной и фарфоровой.
Я кивала в такт его словам, хоть не голышом отправляют, и то хорошо. Даже удивительно, что отец проявил ко мне такое участие, может, оттого, что я напомнила ему первую жену? А он тем временем снял с шеи небольшой ключик, открыл им ящик стола и выложил на столешницу несколько тканевых, характерно звякнувших мешочков и небольшую шкатулку.
— Это оставила тебе твоя мать. — Он подвинул ко мне шкатулку и два мешочка с монетами. — А это тебе от меня. — И добавил к кучке еще один мешочек. — Спрячь и сиди в своей комнате, пока не позову. Для всех — ты отбываешь в конце недели.
— Спасибо. — Я сгребла все в охапку и, бочком протиснувшись в приоткрытую дверь, вышла из кабинета.
В коридоре меня ждала Эбби. Увидев у меня в руках шкатулку и кошельки, она тотчас накинула мне на плечи свою шаль, прикрывая добро. Повезло, что мы почти никого не встретили. Лишь когда спускались по лестнице, навстречу попалась одна из горничных. Нянюшка тут же загородила меня своей широкой спиной, я только подивилась ее находчивости.
Вернувшись в комнату, я перво-наперво проверила дверь на присутствие запора — такового не оказалось. Значит, любой может войти сюда, когда ему заблагорассудится. Недолго думая, мы подперли дверь креслом, это хотя бы даст нам время сориентироваться.
В каждом из кошелей оказалось по десять золотых монет. По словам нянюшки, на эти средства можно прожить несколько лет.
— Ежели экономно, надолго хватит!
Я рассказала ей, что отец обещал подкинуть еще пару сундуков с тканями и даже посуду, так она и вовсе повеселела.
— Ой, не пропадем, голуба моя!
В шкатулке оказались украшения: несколько колечек, ожерелье, серьги. Комплект из зеркала в серебряной оправе, украшенного мелкими камешками, и щетки для волос с таким же орнаментом.
Все богатство спрятали пока под подушку. Эбби ненадолго ушла, вернувшись с ужином. Теперь она старалась не оставлять меня ни на минуту. Правда, она никак не соглашалась садиться со мной за один стол и поела только тогда, когда я перебралась на кровать.
После ужина нянюшка отправилась относить грязную посуду, а вернулась, держа под мышкой скрученный валиком матрас. Спала она на полу, прямо возле моей кровати. Дверь мы подперли креслом уже проверенным способом.
Глава 5
Утром Эбби принесла иглу и моток ниток. Следующие два дня мы по очереди зашивали золотые монеты в подол платьев и подкладку плаща. Нянюшка приговаривала:
— Ежели что, на тряпье-то никто особо не позарится! Так и сбережем!
Шкатулку Эбби обернула куском мягкой ткани:
— Чтобы не бряцало!
Затем убрала ее на дно сундука, завалив сверху зимней одеждой. Туда же отправились все мои вещи из комода, полотенца, постельное белье, несколько кусочков мыла (одно начатое, душистое, и два посерее, больше похожие на хозяйственное).
Появился в комнате и сундук поменьше — там нянюшка держала свои вещи. Можно сказать, два последних дня мы провели на чемоданах.
Утро третьего дня я провела у окна в ожидании, когда мои дражайшие родственницы отбудут из дома. Ожидание затягивалось, я уж было подумала, что они передумали и все сорвется.
Но вот к крыльцу подъехала хозяйская повозка, и вскоре в нее уселись мачеха и младшая сестрица. С замиранием сердца я следила, как повозка скрывается за поворотом, все еще боясь, что они решат вернуться.
Время шло, а папеньки все не было. Не выдержав, я послала Эбби на разведку. Она вскоре вернулась, рассказав, что хозяин отправляет кухарку на рынок, а с ней и двух горничных, в доме из прислуги никого не осталось.
Когда дверь в мою комнату отворилась и на пороге появился отец, я уже вся извелась от нетерпения.
— Иди за мной! — коротко велел он мне, размашисто шагая по коридору.
Я едва поспевала за его широким шагом. Мы спустились в полуподвальное помещение. В отличие от обычного подвала здесь было сухо, пахло полынью и еще какими-то травами.
В руках у отца звякнула связка ключей, он отворил одну из дверей.
— Заходи. Можешь сложить в эти сундуки все, что тебе придется по нраву.
У дверей действительно стояло два сундука чуть поменьше того, что был у меня в комнате. Вдоль всего помещения тянулись полки, на которых рядами лежали тюки с тканью. Чего тут только не было, у меня аж глаза разбежались!
— Поторопись, у нас мало времени, я пока соберу остальное. — Оставив меня одну, отец вышел.
Снова послышался звон ключей — он явно отпирал дверь соседнего помещения. Опомнившись, я пошла вдоль рядов, раздумывая, что может пригодиться мне в далеком горном крае.
Богатые шелка отмела сразу, мне бы что попрактичнее, но, немного подумав, все же сунула на дно одного из сундуков отрез голубого шелка, добавив к нему тюк бархата в тон. Несколько тюков клетчатой шерсти, светлый лен. Еще тюк бархата цвета кофе с молоком. Два тюка черной ткани — не стоит забывать, что я вдова. Вспомнив про Эбби, добавила тюк светло-серой тонкой шерсти, ей тоже не помешает обновить одежку.
Второй сундук я набила тканями попроще — пойдут на полотенца и постельное белье.
Вернулся отец, глянул на полки, потом на сундуки, хмыкнул, снова ушел, а вернувшись, кинул поверх уложенных вещей два мотка лент, несколько кусков кружева, добавив по мотку светлых и темных ниток. После чего закрыл каждый из сундуков на ключ и вручил оба ключа мне.
— Храни и в руки никому не давай. А теперь одевайся теплее и жди меня, повозка подъедет к черному ходу.
Я напомнила, что в комнате тоже стоит сундук, нам с Эбби вдвоем его не поднять. Отец только кивнул, подгоняя меня.
— Поспеши, Элена, скоро кухарка воротится!
Вернувшись в комнату, я увидела полностью разоренную постель. Эбби не только постельное белье, на котором я спала, убрала в сундук, но и матрас с подушками свернула в плотные тюки и сложила у двери и теперь с чисто хозяйским интересом посматривала на старенькие гардины.
— Нет, Эбби, нет! На это нет времени!
Отец пришел минут через пятнадцать, окинул взглядом опустевшую комнату, но промолчал. Позади него стоял крепкий пожилой мужчина.
— Фред поедет с вами, он когда-то служил твоей матери, теперь послужит тебе!
— Леди Элена! — поклонился слуга.
Я кивнула в ответ, радуясь, что отец прислушался к моей просьбе и выделил нам в дорогу хоть одного мужчину. Путешествовать в одиночку дамам было опасно в любые времена.
Мужчины легко подхватили сундук, Эбби, закинув на плечо тюк с подушками, поспешила следом. Через несколько минут отец и Фред вернулись, забрали остатки вещей. Взяв в руки последний узелок, я заторопилась за ними. На пороге обернулась, понимая, что никогда больше сюда не вернусь, закрыла дверь, словно оставляя за ней все, что было раньше.
У черного входа стоял большой серый экипаж. Он сильно смахивал на обычный коробок на колесах. В него уже загрузили все наши вещи, Эбби тоже сидела внутри, выглядывая в приоткрытую дверь.
— Это наемный дилижанс, дорогу до твоего дома я оплатил, в остальном тебе придется обходиться самой. Будь осторожна, на большом тракте полно жуликов и проходимцев, никому не доверяй. Фред за тобой присмотрит, но ты и сама не плошай!
Отец шагнул вперед, неловко обхватил меня за плечи, обнимая. Потом, словно опомнившись, вытащил из-за пазухи бархатный футляр, в котором я узнала подарок безвременно усопшего супруга, и несколько свернутых в трубочку бумаг.
— Тут твое брачное свидетельство и документы на землю. Как доберешься до Лафкарда, зарегистрируй свои права в мэрии. Там же тебе должны выдать причитающиеся на прожитие средства.
— Спасибо, — поблагодарила я его, понимая, что, когда вскроется, какое приданое дал за мной отец, Ингрид устроит ему веселенькую жизнь. Надеюсь, это случится нескоро и она успеет поостыть.
Закутавшийся в теплый плащ Фред уже сидел рядом с возницей. Кони фыркали, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.
— Пора! — Отец подтолкнул меня к дилижансу, помог забраться на подножку. — Да поможет тебе Пресветлая!
Дверь закрылась, экипаж дернулся, мерно зацокали копыта лошадей. Я прильнула к небольшому окошку, провожая взглядом старый сад и одинокую, чуть сгорбленную мужскую фигуру.
Повернув на проселочную дорогу, мы поехали быстрее и вскоре влились в поток других экипажей, повозок и телег, выехав на большой тракт.
Чем дальше от дома мы отъезжали, тем спокойнее мне становилось. Чувство опасности осталось позади. Кто бы мог подумать, что напуганная разоблачением младшая сестра и обозленная мачеха могут быть настолько опасны? Радовало, что отец все же нашел в себе силы пойти наперекор супруге, видимо, он по-своему любил старшую дочь, хоть и не показывал этого.
Впрочем, Элена никогда ни в чем не нуждалась, жила в теплом просторном доме, имея свою комнату, не голодала, одевалась пусть и не богато, но по сезону, ни дня не работала. Меня удивляло другое: девушка, кроме книг и вышивания, никогда ничем не интересовалась, сидела в своем уютном мирке, и все ее устраивало. Будь она чуть поактивнее, поласковее к отцу, может, все сложилось бы совсем иначе.
Но я ведь совсем другая, и этого не могли не заметить, особенно тот, кто близко знал Элену. Покосилась на сидящую в уголочке дилижанса нянюшку, вот кто заменил девушке мать и знает ее лучше всех. Я уже не раз ловила на себе удивленные взгляды Эбби, не заметить всех этих перемен она просто не могла.
А какие у нее были глаза, когда я принялась выспрашивать стоимость вещей, пытаясь разобраться в денежных единицах! Ведь насколько я поняла, Элена и на рынке-то никогда не бывала!
Сейчас, когда чувство опасности притуплялось с каждым метром, что отдалял меня от отчего дома, и появилось много свободного времени, я поняла, что ситуацию нужно как-то исправлять, ведь со временем разница в поведении бывшей Элены и меня будет только расти, а терять единственного близкого человека, способного помочь разобраться в этом незнакомом мире, я не хотела.
— Нянюшка… я должна тебе рассказать… — робко начала я, — после того как я так неловко оступилась… там, в темноте, я слышала голос. Пресветлая, она велела мне быть сильной ради моей дочки, ради нашего будущего!
Я шмыгнула носом, слезы сами набежали на глаза. Нянюшка подвинулась ближе, обняла за плечи, уложив мою голову себе на грудь.
— То-то я смотрю, ты прямо сама не своя, — вздохнула женщина, гладя меня по волосам.
— Я должна измениться! Стать сильнее! Но ведь я ничего не знаю и не умею… Я никогда не была так далеко от дома… Нянюшка, ты поможешь? Научишь меня всему?
— Да нешто я оставлю голубу мою?! Научу всему, что сама знаю. И Пресветлой, защитнице нашей, молитву прочту, а как близ храма окажемся, и гостинчик передам!
Слова про гостинчик несколько удивили, но, может, тут общение с богами проходит на более доверительном уровне? Мне вон когда нужно было — помогли.
Я пригрелась в уютных объятиях Эбби, дилижанс мерно покачивался, слезы на моем лице высохли, словно смыв невидимую грань, отделяющую нас от прежней жизни. Кажется, я задремала.
Проснулась оттого, что дилижанс остановился. Я лежала бочком на сиденье, положив голову на колени Эбби.
— Что случилось? Почему мы остановились? — Страх снова царапнул меня ледяным когтем.
— Да ты лежи, лежи, чего всполошилася-то! Фред сказал, что надо коней напоить да роздых им дать, а потом далее поедем.
Весть о том, что никто не собирается возвращать меня домой, сразу успокоила. Я села и, сонно жмурясь, выглянула в окошко. Мы остановились у реки, рядом стояли еще несколько экипажей и телег. Люди занимались своими делами, кто-то уже запалил костерок и, повесив над ним казан, готовил обед для своей семьи. Мимо, весело смеясь, пробежала стайка детишек. Вероятно, тут было что-то вроде придорожной стоянки.
Интересно, а туалет тут есть? Организм настойчиво требовал свое. Да и размять ноги не помешает.
Туалет оказался за ближайшими кустиками. Эбби пошла со мной и помогала придерживать юбки и край плаща, когда я делала свои дела. На миг почувствовала себя маленьким ребенком, но в этих многочисленных подолах действительно немудрено запутаться.
Потом мы прошлись вдоль реки, вдыхая аромат свежей весенней травы и сладковатого дыма от костра. Ко всему этому примешивался запах готовящейся пищи.
— Нянюшка, я есть хочу! — жалобно вздохнула я.
А ведь об этой стороне путешествия я даже не подумала. В пути нам нужно будет чем-то питаться. Стоит закупить продовольствие хотя бы в любой ближайшей деревне.
Но я сильно недооценила мою заботливую Эбби. У нянюшки нашелся узелок с припасами. Она быстро расстелила на травке старенький плед, поверх него белоснежную салфетку, на которую выложила порезанный крупными ломтями хлеб, окорок, кусок сыра и несколько утренних булочек, которые так любит моя сестрица. Рядом Эбби поставила уже знакомую мне глиняную кружку и оплетенную лозой бутыль, в которой оказался остывший травяной отвар.
Сама Эбби вместе с Фредом устроилась неподалеку, перекусывая хлебом и сыром. Возница обедал отдельно, припасы у него были свои. Лошади тоже чем-то вкусно похрустывали, засунув морды в подвешенные к шеям мешки.
Было уже за полдень, весеннее солнце припекало так, что спине стало жарко, я расстегнула пуговицы плаща и, зажмурившись, подставила лицо солнышку. Давно я не сидела вот так у реки, никуда не спеша. Вспомнилось детство, молодой отец и мама, с улыбкой смотревшая, как мы, так же устроившись на траве, с удовольствием уминаем приготовленный ею на костре обед.
