Техно-пророчество имени П.Р.О.Р.О.К.А

— Я позвала тебя смотреть, а не комментировать.

Марк обиженно замолкает. Я снова вбиваю команды. Система выдаёт новую порцию иероглифов. Теперь к ним добавились картинки — маленькие, пиксельные, явно из игр девяностых. Танк, привидение, пальма.

— Это «Тетрис», — уверенно заявляет Марк. — Я узнаю. Там ещё змейка была.

— Откуда в серверных логах «Тетрис»?!

— Ну, артефакт же древний. Может, он в девяностых подзаряжался?

Закрываю лицо рукой. Сижу так секунд десять. Потом убираю руку, глубоко вдыхаю, выдыхаю.

— Марк, у меня идея.

— Какая?

— Давай спросим у Иннокентия Павловича.

Марк смотрит на меня с неподдельным удивлением. Глаза становятся круглыми, брови ползут вверх.

— Ты хочешь спросить у дракона, как отключить магический артефакт, который мы подключили к серверу через USB? У дракона, который три часа назад приземлился на парковку и сейчас требует социальные гарантии?

— Ну да. Логично же.

— Арина, — Марк расплывается в улыбке до ушей. — Ты становишься человеком. Настоящим. Раньше ты в магию не верила, кристаллы мои высмеивала, ауру не чувствовала. А теперь готова советоваться с драконом. Я горжусь тобой. Это энергетический рост!

— Не обольщайся, — отворачиваюсь обратно к монитору. — Просто других идей нет. Айтишники в таких ситуациях гуглят, но в гугле ответов на вопрос «как отключить древний артефакт, подключенный к серверу» почему-то нет.

— Так гугл же не магический, — резонно замечает Марк. — Надо было в «Яндексе» спрашивать, у них магии больше.

— Марк.

— Что?

— Иди зови Кешу.

Марк радостно бежит к двери, но на пороге останавливается.

— А ты пока с артефактом поговори. Установи контакт. Может, он откликнется на доброе слово. Попробуй спеть ему или кристаллы разложи, у меня в рюкзаке есть запасные.

— Если ты сейчас не уйдёшь, я разложу кристаллы в твоём кишечнике.

Марк исчезает. Слышно, как он бежит по оупенспейсу, что-то радостно напевая. Остаюсь одна в серверной. Смотрю на артефакт. Артефакт пульсирует в ответ.

— Ну и что ты такое? — шепчу я. — Как тебя отключать? Что тебе надо?

Артефакт мигает сильнее. На экране ноутбука появляется новая строка. Крупно, жирным шрифтом:

«ERROR 404: ANSWER NOT FOUND. TRY AGAIN LATER».

И смайлик. Плачущий.

— Издеваешься, — говорю я. — Ещё и матерится цифрами.

С улицы доносится гулкий голос Кеши:

— А чё, позвали? Я иду, иду! Только крылья сложу, а то в дверь не пролезу!

Вздыхаю. Смотрю на потолок. Там, на вентиляционной трубе, сидит маленькая голограмма — та самая, с ошибкой 418. Она машет мне рукой.

— Жизнь, — говорю я ей. — Удалась.

Одиннадцать сорок. Солнце пробивается сквозь тучи тонкими лучами, на асфальте блестят лужи после ночного дождя. Выходим с Марком на парковку. Кеша сидит, поджав лапы, и пытается читать газету. Центральная голова держит её, стараясь не порвать когтями, боковая — та, что обычно спит — проснулась и тоже пытается читать, заглядывая через плечо. Третья, с телефоном, дремлет, уронив трубку в траву.

— О, соседи! — центральная голова поднимается при нашем приближении. — А я тут узнал из прессы, что пенсионный возраст опять подняли. Возмутительно! Я три тысячи лет, между прочим, летал, дышал огнём, замки разорял, принцесс пугал — а мне говорят, стажа не хватает. Трём головам не хватает, представляете?

Марк подходит ближе, садится на корточки, чтобы быть на одном уровне.

— Кеш, это Арина. Она программист. У нас проблема с артефактом. С тем самым, который мы в серверную воткнули.

Дракон прищуривается. Огромный жёлтый глаз с вертикальным зрачком разглядывает меня с интересом.

— С каким артефактом? Не с Глазом Ра, случайно? — голос звучит подозрительно спокойно.

— Вы знаете про него? — удивлённо переспрашиваю я.

Дракон вздыхает. Все три головы вздыхают хором — получается мощно, с лёгким заревом из пастей.

— Это ж наш, драконий. Мы его тысячу лет назад потеряли. Думали, в музей сдали, в Эрмитаж или куда там. А он, оказывается, у вас. С USB-входом? — он качает головой, чешуя переливается на солнце. — Дожили. Драконьи реликвии теперь через переходники подключают.

Боковая голова, та, что с телефоном, встревает:

— Я же говорила, надо было патентовать. Ещё в средние века. Теперь кто-то наживается на нашем историческом наследии. Может, подать в суд?

— На кого? — спрашивает центральная. — На себя? Сами виноваты — плохо следили.

Подхожу ближе, объясняю ситуацию. Артефакт, подключение, приложение для предсказания апокалипсиса, сбой, дракон на парковке. Кеша слушает внимательно, кивает всеми головами по очереди.

— Ну, — говорит он, когда я заканчиваю. — Стандартная фигня. Глаз Ра исполняет желания, но через жопу. То есть через то, что вы ему скормили. Это как джинн, только без бутылки и с плохим чувством юмора. Вы его к чему подключили?

— К серверу с прогнозом апокалипсиса.

Дракон смеётся. Смех звучит как камнепад в горах — гулко, раскатисто, с эхом.

— Ну так вы сами напросились! Теперь всё, что предскажете — сбудется. Хоть драконы, хоть налоги, хоть говорящие коты. Пока артефакт не отключите правильно.

— А как правильно? — спрашиваю я, чувствуя, что ответ мне не понравится.

Центральная голова открывает рот, но третья — та, что дремала — просыпается и внезапно выдаёт:

— Надо провести ритуал отката. Полнолуние, кровь девственницы, три раза обойти вокруг сервера с петухом. И мантру прочитать. Я вчера в интернете видела.

Центральная голова бьёт третью лапой по затылку. Звук глухой, но весомый.

— Не слушай её, — говорит она устало. — Она спит постоянно, ей сны снятся, а она их за реальность выдаёт. В прошлый раз утверждала, что мы выиграли в лотерею. Проснулась — проиграли, конечно.

— А на самом деле? — уточняет Марк.

— На самом деле надо просто выдернуть в момент, когда энергия на нуле. А энергия на нуле, когда ничего не предсказывается. То есть когда сервер спит.

Смотрю на Марка. Марк смотрит на меня.

— Выключить сервер ночью, — медленно проговариваю я. — Просто выключить.

— А потом включить обратно? — уточняет Марк.

— Потом включить, но без артефакта.

Дракон кивает одобрительно. Даже спящая голова кивает, хотя и не просыпаясь.

— Вот видите, — говорит Кеша. — Сами додумались. А вы говорите — магия. Магия — это просто физика, которую никто не объяснил. Ну, или плохо объяснили. У нас в стае был один дракон, который пытался летать без крыльев, потому что «магия должна поднять». Магия не подняла. Физика подвела.

— И что с ним стало? — спрашивает Марк.

— Ничего. Упал. С тех пор летает только с крыльями. Магия — это хорошо, но технику безопасности никто не отменял.

Смотрю на дракона с уважением.

— Иннокентий Павлович, — говорю я. — А вы откуда всё это знаете?

— Три тысячи лет, дочка, — он улыбается, насколько дракон может улыбаться. — Чему-то научишься. Я, между прочим, в молодости неплохим магом считался. Пока не понял, что проще крыльями махать, чем заклинания учить.

— Кеш, — встревает Марк. — А ты нам поможешь? Ночью, с отключением?

— А чего ж не помочь? — дракон пожимает плечами. — Посижу, посторожу. Если что — подстрахую. Только чур, я потом в окно залезу — посмотреть, как это делается. Интересно же, как вы, люди, с магией справляетесь.

— Договорились, — киваю я.

— И, — Кеша задумчиво чешет подбородок когтем. — Вы там это... если получится... может, замолвите словечко в мэрии? Насчёт льгот. А то три головы кормить, сами понимаете. Одна овец хочет, вторая рыбу, третья вообще вегетарианец — фрукты подавай. Бюджет трещит по швам.

Марк хлопает дракона по лапе:

— Кеш, ты теперь свой. Всё будет.

Дракон довольно щурится. Солнце отражается в его чешуе, разбрасывая зайчики по всей парковке. Красиво. Страшно. Но красиво.

Четырнадцать тридцать. За окном начался мелкий дождь, барабанит по подоконнику, стёкла запотели. В бухгалтерии пахнет бумагой, успокоительным и жжёным сахаром — Маша вечно жжёт сахар на плите, когда нервничает. Сейчас она нервничает так, что, кажется, спалит офис.

Захожу за скрепками. Маша сидит за столом с абсолютно пустыми глазами. В руках у неё официальный бланк с гербовой печатью, и она смотрит на него так, будто там написано «вы все умрёте завтра в полдень».

— Маш, ты чего? — подхожу ближе. — Скрепки дашь или мне свои искать?

Маша медленно, очень медленно, как в замедленной съёмке, поворачивает ко мне голову.

— Ариш, — голос у неё севший, будто она час орала. — Нам пришло требование.

— Какое требование? Из налоговой?

— Из налоговой. — Она протягивает мне бланк. Руки дрожат. — Требуют поставить на учёт дракона как основное средство предприятия. Или как сотрудника. Они не определились, но галочку поставить надо.

Беру бумагу, читаю. Официальным языком, с юридическими оборотами, там написано:

«ООО "Код Абсурда" обязано в срок до 15 ноября предоставить в ИФНС документы на мифическое существо (дракон, 3 головы), находящееся на балансе организации, либо подтвердить отсутствие трудовых отношений с указанным существом, предоставив справку об увольнении (форма Т-8) с подписями всех трёх голов».

— Маша, — говорю я медленно. — У них есть форма Т-8 для драконов?

— Там приписка мелким шрифтом, — Маша тычет пальцем вниз страницы. — «В случае отсутствия утверждённой формы допускается составление в свободной форме с подписью всех трёх голов и нотариальным заверением факта существования каждой головы как отдельной личности или частей одного организма — на усмотрение налогового органа».

— На усмотрение? — переспрашиваю я. — Они сами не знают, как это считать?

— Они надеются, что мы знаем.

Дверь бухгалтерии открывается, заходит начальник. Вид у него такой, будто он увидел призрака, потом этого призрака убили, потом он воскрес и снова увидел. Лицо серое, под глазами мешки, галстук съехал набок.

— Маша, — говорит он голосом человека, смирившегося с судьбой. — Нам дракон нужен как сотрудник.

— Что? — мы с Машей хором.

— У него ипотека, — начальник садится на свободный стул, хватается за голову. — Он просил оформить официально. А то банк не даст кредит на гнездо. Ему же три головы, ему гнездо нужно большое, с тремя комнатами. Или с тремя отдельными входами? Я не знаю! Но он просит!

— Игорь Викентьевич, — Маша подскакивает. — Вы серьёзно?

— А что мне делать? — начальник поднимает на неё полные отчаяния глаза. — Он сказал, что если не оформим, он сожжёт отчётность за прошлый год. Всю. У него три головы, он может сжечь с трёх сторон одновременно!

В этот момент дверь снова открывается. Заходит курьер — молодой парень в синей форме, с сумкой через плечо. Он явно не в курсе событий.

— Здравствуйте, — говорит он бодро. — Тут дракону Иннокентию Павловичу заказное письмо из Пенсионного фонда. Распишитесь, пожалуйста.

Маша медленно берёт конверт. Смотрит на него. Там действительно написано: «Дракону И.П., трёхголовому, до востребования, парковка ООО "Код Абсурда"».

— Откуда они знают адрес? — шепчет Маша.

— У них свои источники, — пожимает плечами курьер. — Мы вообще вчера письмо для лешего доставляли. В промзону, под ёлку. Он расписался корягой. Ничего, приняли.

Курьер уходит, насвистывая. Мы сидим втроём и смотрим на конверт.

— Надо отнести, — говорю я. — Кеша ждёт.

— Я боюсь, — признаётся Маша.

— Я тоже, — говорит начальник. — Но идти надо.

Выхожу на парковку. Дождь моросит, Кеша сидит под фонарём, накрывшись крылом как зонтиком. Центральная голова читает книгу — «Налоговый кодекс для начинающих».

— Кеша, — окликаю я. — Вам письмо.

Дракон поднимает голову. Увидев конверт, расплывается в улыбке.

— О! Из Пенсионного фонда! Быстро они!

Читает письмо, трогательно шевеля губами. Все три головы шевелят губами, даже спящая — во сне. Потом центральная поднимает глаза, и они влажные.

— Мне пенсию пересчитали, — голос дрожит. — С учётом трёх иждивенцев. Теперь я получаю как три пенсионера! Спасибо, родные!

Он пытается обнять меня крылом. Уворачиваюсь в последний момент.

— Кеша, не надо, я ещё пожить хочу.

— Извини, — дракон смущённо убирает крыло. — Привычка. Предки людей ели, а теперь вот дружим. А рефлексы остались. Ты не представляешь, как трудно переучиваться после трёх тысяч лет.

— Представляю, — вздыхаю я. — У меня после выходных то же самое.

Девятнадцать тридцать. За окном темно, моросит дождь, фонари отражаются в лужах на парковке. В офисе почти никого — только я собираю вещи, да Марк крутится рядом, делая вид, что проверяет кристаллы. Кеша дремлет под фонарём, укрывшись крылом, изредка похрапывая с вылетающими искрами.

Закидываю ноутбук в рюкзак, натягиваю куртку. Марк подходит, мнётся у стола.

— Слушай, — начинает он как-то подозрительно застенчиво. — Можно я с тобой дойду до метро? А то у меня кристаллы кончились, а без них я боюсь темноты.

Смотрю на него. Он смотрит на меня честными-пречестными глазами. В руках действительно пустая коробка из-под кристаллов, но я готова поспорить, что в рюкзаке у него запасная пачка есть.

— Марк, у тебя в рюкзаке полтонны магического инвентаря. Ты можешь освятить всю улицу от фонаря до фонаря.

— Ну, — он переминается с ноги на ногу. — Понимаешь, это ж не только кристаллы. Это энергетика. Одному идти — энергетика рассеивается. А с тобой — фокусируется. Вдвойне защита работает.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Вздыхаю. Сдаюсь.

— Пошли. Но если начнёшь медитировать в подземном переходе или раскладывать кристаллы на эскалаторе, я тебя там оставлю. Честное слово.

Марк расплывается в улыбке и бежит за курткой. Через минуту мы уже выходим на улицу. Дождь моросит, холодный, противный, ноябрьский. Марк достаёт зонт. На зонте изображение звездного неба, все созвездия подписаны.

— Держи, — он протягивает зонт мне. — Ты без капюшона, промокнешь.

— А ты?

— А я дождь люблю. Он энергетику очищает.

Идём под зонтом. Марк старательно держит его так, чтобы я не промокла, сам мокнет, но виду не подаёт. Смотрю на него краем глаза. Лохматый, мокрый, в клетчатой рубашке, с рюкзаком, полным кристаллов, и с дурацким зонтом. И что-то в груди шевелится. Какое-то тёплое, глупое, совершенно неуместное чувство.

— Марк, — говорю я, чтобы отвлечься. — А зачем ты вообще пошёл в IT? Ты же явно не код любишь. Ты любишь всю эту... эзотерику. Кристаллы, ауры, медитации. Зачем тебе офис?

Марк задумывается. Идёт молча несколько шагов. Потом отвечает — серьёзно, без своей обычной дурашливости.

— Понимаешь, код — это такая же магия. Ты пишешь заклинание, и компьютер его выполняет. Только там нет души. Нолики и единички, сухая логика. А я хочу, чтобы в технологиях была душа. Поэтому я и кристаллы расставляю. Не потому что верю, что они реально работают.

— А зачем тогда?

— А затем, что мне хочется верить. Что мир сложнее, чем просто нолики и единички. Что есть что-то ещё, кроме дедлайнов, багов и кофе. Что мы не просто так тут сидим, кнопки нажимаем.

Замолкаю. Перевариваю.

— Знаешь, — наконец говорю я. — Ты первый эзотерик, который говорит почти умные вещи.

Марк улыбается — светло, открыто, без подколок.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Не обольщайся.

Доходим до метро. Останавливаемся у входа. Люди снуют туда-сюда, кто-то толкается, кто-то спешит. А мы стоим под дурацким звёздным зонтом, и мне почему-то не хочется уходить.

— Ну, — говорю я. — Я пошла.

— Арина, — Марк лезет в рюкзак, долго роется, наконец достаёт маленький кристалл. Розовый, прозрачный, огранённый. — Держи. Для защиты. И для... ну, просто так. На память. О первом рабочем дне.

Смотрю на кристалл. Потом на Марка. Потом снова на кристалл.

— Марк, это розовый кварц.

— Да. Он для любви, гармонии и...

— Я знаю, для чего розовый кварц.

— Ну и... — он мнётся. — Пусть просто лежит. Для красоты.

Беру кристалл. Прячу в карман куртки. Чувствую, как краснею. Хорошо, темно, не видно.

— Спасибо, — бурчу я. — Пока.

Быстро ныряю в метро, даже не оборачиваясь. Спускаюсь на эскалаторе, достаю кристалл из кармана. Смотрю на него. Розовый, красивый, дурацкий.

— Идиотизм, — шепчу я. — Арина, соберись. Это просто камень. Просто дурацкий камень от дурацкого коллеги.

Но кристалл не выкидываю. Прячу обратно в карман. И всю дорогу до дома трогаю его пальцами, как талисман.

На парковке, которую я вижу в окно метро, Кеша просыпается, смотрит на уходящих людей и вздыхает:

— Молодёжь... Эх, была бы у меня четвёртая голова — свахой бы заделалась.

!ГЛАВА 4. НОЧНОЙ ДОЗОР (В НАШЕМ СЛУЧАЕ — НОЧНОЙ ОТКАТ)

Двадцать три сорок пять. За окном полнолуние — яркое, большое, светит прямо в комнату, заливая всё серебряным светом. На подоконнике сидит Байт и смотрит на луну с таким видом, будто он её личный куратор. Натягиваю толстовку, проверяю рюкзак — ноутбук, фонарик, зарядка, флешка (новая, сухая, проверенная). Байт поворачивает голову, провожает меня взглядом.

— Байт, — говорю я, завязывая шнурки. — Я скоро вернусь. Не скучай. И, пожалуйста, не светись. А то соседи вызовут экзорциста, мне потом объяснять, что ты просто кот с магическими последствиями.

Байт открывает рот. Я жду обычного «мяу». Но слышу другое.

— Арина, — говорит кот. Голосом уставшего интеллигента, чуть хрипловатым, с лёгкой картавостью. — Ты собралась отключать сервер с подключённым артефактом? Ты понимаешь, что это может усилить эффект?

Роняю фонарик. Он стукается об пол, откатывается под диван. Я не двигаюсь. Стою и смотрю на кота. Байт сидит на подоконнике, освещённый луной, и смотрит на меня с выражением «ну наконец-то до тебя дошло».

— Ты... — голос пропадает. — Ты говоришь?

— Ну наконец-то, — Байт вздыхает. По-человечески, тяжело, с чувством выполненного долга. — Я уже два дня пытаюсь, а у меня получалось только «мяу» и «м-м-я». Неудобно, знаешь ли. Хотел тебе ещё позавчера сказать, что кофе без электричества — это ненормально, и что кран с голубой водой — это не галлюцинация. Но ты не слушала. Ты всегда не слушаешь, когда я мяукаю.

Падаю на диван. Ноги не держат.

— Так. Спокойно. У меня галлюцинации от недосыпа. Или от стресса. Или от того розового кварца, который Марк мне всучил. Кот не может говорить. Не может.

— Арина, — Байт спрыгивает с подоконника, подходит ко мне, садится напротив. — Я говорю. Смирись. И лучше послушай меня, а не сиди с открытым ртом, ловя мух. Тот артефакт — это не просто игрушка. Это катализатор. Если вы его отключите неправильно, он может зафиксировать все изменения. И тогда драконы, говорящие коты и налоги на магию останутся навсегда. Ты этого хочешь?

— А почему ты говоришь голосом профессора?

— Потому что я умный кот. Я всегда был умным, просто не мог вербализовать. А теперь могу. И первая мысль, которую я хочу донести: у тебя закончился вискас. Купи, пожалуйста. Я серьёзно. Этот сухой корм — это издевательство над кошачьей душой.

Смотрю на кота. Кот смотрит на меня. Луна светит в окно.

— Байт, — говорю я медленно. — Ты правда существуешь? Или это мой личный апокалипсис?

— Я существую. Ты существуешь. Дракон на парковке существует. Всё реально. А теперь слушай внимательно, у нас мало времени. Когда будете отключать, скажи Марку, чтобы он держал кристаллы. Да, они работают. Я сам удивлён, но факт. И пусть думает о чём-то хорошем. Энергетика намерения важна. А ты просто выруби питание, но не выдёргивай USB. Сначала питание, потом USB. Запомнила?

— Сначала питание, потом USB, — повторяю как робот.

— И возьми запасную флешку. Мало ли.

Киваю. Байт удовлетворённо щурится.

— Молодец. А теперь иди. И да, я тобой горжусь. Даже несмотря на то, что ты кормишь меня этой гадостью.

Встаю, подхожу к двери. Оборачиваюсь.

— Байт, а почему ты раньше не заговорил?

— Ждал подходящего момента, — кот зевает. — И вискаса. Но вискаса так и не дождался. Ладно, иди уже. Спасай мир. А я посплю. У меня завтра трудный день — буду тебя воспитывать.

Ноль тридцать. Луна светит ярко, небо чистое, звёзды высыпали так, будто их специально начистили к полнолунию. Холодно — дыхание паром вырывается изо рта, ветер задувает под куртку, но я почти не чувствую. В голове всё ещё не укладывается: кот говорит. Мой кот. Байт. Говорит голосом уставшего профессора и требует вискас.

Подхожу к офису. Марк уже стоит у входа — узнаю его по клетчатой рубашке, которая видна даже в темноте. В руках у него огромный пакет, из которого торчат свечи, кристаллы и… бубен. Маленький, шаманский, с ленточками.

— Марк, — говорю я, подходя ближе. — Ты серьёзно с бубном?

— Это не бубен, — обиженно поправляет он. — Это тамбурин. Для создания правильной вибрации. Я подумал: вдруг артефакт откликнется на ритм? У них, у древних, музыка почиталась как магия. Может, он на «Дорз» западает или на что-то этническое?

Смотрю на него. На тамбурин. На кристаллы в пакете. Вспоминаю Байта: «Скажи Марку, чтобы держал кристаллы. Они работают».

— Ладно, — вздыхаю. — Кристаллы бери. Тамбурин… тамбурин оставь здесь. Не хватало ещё, чтобы охрана вызвала полицию на шамана в офисе.

— А если без тамбурина вибрация будет слабая? — переживает Марк.

— Значит, будем надеяться на кристаллы.

Марк послушно, но с явным сожалением оставляет тамбурин у входа, прислонив к стене. Ленточки печально колышутся на ветру.

Заходим в офис. Темно, только дежурный свет горит в коридоре. Гул серверной слышен даже отсюда — низкий, монотонный, как дыхание спящего зверя. Идём на звук.

— Слушай, — шепчет Марк, оглядываясь по сторонам. — А здесь атмосфера… загадочная. Прямо как в храме. Или в склепе. Ты чувствуешь эту энергетику?

— Я чувствую сквозняк, Марк. И то, что мы забыли купить батарейки для фонарика.

— У меня есть свечи, — оживляется он. — Магические, с воском из…

— Обойдёмся.

Подходим к серверной. Дверь приоткрыта. Совсем чуть-чуть, на пару сантиметров, но я точно помню, что закрывала её на ключ перед уходом. Сердце ёкает.

— Марк, — шепчу я. — Я закрывала дверь.

— Может, Кеша заходил? — предполагает Марк. — Он говорил, что хочет на сервер посмотреть, думал, там гнездо можно свить. Тепло же, гудит уютно. Для яиц идеально.

— Дракон в серверной. Марк, ты понимаешь, что дракон в серверной — это хуже, чем мышь на складе боеприпасов? Он может всё сжечь, раздавить, сломать…

— Ну, Кеша аккуратный. Он же с тремя головами — одна всегда смотрит, куда лапу ставит.

Толкаю дверь. Заходим.

В серверной тепло, гудит оборудование, пахнет озоном и… мятой? Артефакт пульсирует сильнее обычного, свет мерцает, отбрасывая тени на стены. На экранах мониторов бегут странные символы — не иероглифы, а какие-то руны, перемежающиеся цифрами. Дракона нет.

— Чисто, — выдыхаю я.

Подхожу к серверу, смотрю логи. Приложение выдало новое предсказание. Крупно, жирным шрифтом:

«99.9% — ПОПЫТКА ОТКАТА СИСТЕМЫ ПРИВЕДЁТ К ВРЕМЕННОМУ УСИЛЕНИЮ МАГИЧЕСКОГО ФОНА. РЕКОМЕНДУЕТСЯ ЗАПАСТИСЬ ПОПКОРНОМ».

— Марк, — зову я. — Нас предупреждают.

Марк заглядывает через плечо, читает, довольно кивает.

— О, у него чувство юмора! Попкорн — это классика. Значит, не злой артефакт, а с приколами. Хороший знак.

— Марк, нас предупреждают, что будет пиздец, и советуют запастись попкорном. Это не чувство юмора, это издевательство.