Полная версия
Вера для мажора. Услышь меня
С глухим шлепком она падает на пол, и, как по волшебству раскрывается.
Черт.
Поспешно поднимаю ее и машинально пробегаюсь глазами по тексту. Взгляд цепляет эмблема зеленого креста и крупные литеры МедИнтер в шапке документа. Наверняка очередное коммерческое предложение. Нам их рассылают пачками.
Навожу на столе порядок и лечу обратно к МамЛере.
— Спасибо, дорогая! Выручила! — Она сжимает в кулаке флешку и вдруг обеспокоенно вглядывается в меня. — Все в порядке, Вер? Ты какая-то замученная.
— Просто день такой, — отмахиваюсь, ограничившись нейтральной фразой.
— Отдохни завтра.
— Ага.
Вечером совершенно вымотанная плетусь домой. В общем коридоре на меня наскакивает Ксюха.
— Верка, я тебя уже заждалась! — Она едва не подпрыгивает от нетерпения. — Тебе там такое принесли!.. Но Олимпиада Львовна запретила без тебя открывать…
— Открывать? — тупо переспрашиваю, поворачивая ключ в замке.
И замираю.
На полу, прямо у порога, стоит огромная корзина с вычурным атласным бантом. Забитая до верха яркими, глянцевыми коробками конфет.
На секунду я теряю дар речи, а потом поворачиваюсь к перемещающейся у порога Ксюхе:
— Бери любые, — каркаю и сама впихиваю ей в руки первую попавшуюся коробочку.
А потом захлопываю дверь прямо перед ее носом.
От ярости хочется орать и топать ногами. Желательно прям по этим гребанным конфетам.
Руки трясутся, когда я достаю из кармана телефон. Аккаунт этой благородной плесени находится с первого раза.
Тапнув на противную рожу, захожу к нему в профиль.
— Благодарность, наверное, ждешь, сукин ты сын?! — рычу, стуча пальцами по виртуальной клавиатуре. — Сейчас я как следует тебя отспасиблю.
Мое сообщение уходит адресату. Сердце барабанит в груди отбойным молотком, сбивая дыхание.
Ублюдок в сети.
Прикусываю губу, вцепившись в телефон.
А потом этот гандон что-то начинает печатать…
22. Тим. Психичка
— Нахрена мы эту муть смотрим? — Небрежно машу бутылкой пива в сторону экрана, где по лесу скачут синие гуманоиды. — Включи уже Формулу… ну или порево задорное.
— Езжай к себе и смотри его до усрачки, — бормочет Лекс, не отрываясь от плазмы. — А, точно! Ты же теперь пердишь в мой диван.
Ага, и ломаю всю малину Лексу.
Хасан с Панчем тут же подключаются и дрочат меня.
— Сафоня — бомжара! — Сева шлепает меня по плечу. — Приходи, горемыка, ко мне в зал. Матов тебе настелю, будешь как принцесса спать. Горошины свои там раскинешь…
Хасан отбито ржет, расплескивая пиво на ковер.
— Бес, ты видел, во что он превратил свою хату! Там же места живого не осталось!..
— Э, харош свинячить! — Лекс раздраженно цокает. — Кам, ты че, блядь, опять нажрался?! Да сколько можно…
— Скока нужно, — еле ворочая языком, отвечает Хасан.
— Трахнул бы уже свою ебанутую Жу… — начинаю, но Сева ощутимо пихает меня кулаком в бок.
У Хасана взгляд на секунду стекленеет, а потом он снова начинает свою песню:
— Сафоня на подсосе.
— Да затухни! — раздражаюсь и рявкаю на него. — И так, блядь, башка болит.
Ага, последствия вчерашнего обжиралова. Плечо тянет и ноет — это уже привет от биты.
— Ну и согласился бы рожей посветить в телеке, от тебя не убудет, — Кам пьяно скалится во все тридцать два. — Папашка сразу сыночке денег в зубы даст. А-а-а спорим, что ты уже через пару дней будешь просить микрофончик поправить и синяки замазать?
Отбиваю его протянутую ладонь.
— Отъебись, я тебе не клоун.
— Ага, ты, блядь, панда!
Хасан с Севой заливаются диким ржачем.
— Бес, гоу? Поставишь на Тимошку-гандошку? — Камиль все не унимается.
— Нет, — обрубает Лекс. Я замечаю, как напрягается его спина.
— Кам, стопе, — тихо говорю другу.
— Да ладно тебе, Бесявый. Давай, как в старые добрые… — Хасан напрочь игнорирует все ред флаги.
— Я больше не спорю. И тебе не советую, — в голосе Лекса звучит неприкрытая угроза.
Опасливо переглядываюсь с Севой. Панченко тоже напряженно следит за перепалкой. Из нас четверых он единственный трезвый фитоняш.
Бессонов поднимается с дивана и, прихватив сигареты, двигает на балкон.
— Я, что ли, на твою Снежину спорил?! — кричит ему в спину Хасан и, пошатываясь, встает с кресла. — Или, может, она из-за меня пострадала? А-а-а, дру…
В следующее мгновение Лекс налетает на него.
— Че ты, блядь, сказал?! — орет, локтем вжимая его в стену. — Повтори, сука!..
С Панчем срываемся и разводим пацанов в разные стороны.
— Эй, ребят, харош!
— Лекс, полегче, ну!..
Удерживаю вырывающегося Беса.
— А, по-твоему, это из-за меня Снежина в больничке провалялась? — хрипит Хасан, держась за горло.
Бля-я-я. Ну, Кам, ну нахуя ты сейчас это говоришь?
— Бро, не кипятись! — Не даю Лексу снова бросится на Хасана.
Панченко оперативно уводит Кама на балкон.
— Ну сам же видишь, он в дрова, — стараюсь говорить спокойно, следя за выражением лица Лекса.
— Ща продышится маткой и в норму придет.
— Мне похуй, пусть просто к ней не лезет, — с напряжением выталкивает Лекс.
— Да не кипишуй ты так! Никто не хотел твою Столицу задеть.
Парни возвращаются через пару минут.
— Сорян, был неправ. Змий зеленый попутал чутка. — Кам тянет кулак Лексу. — Без обид?
Тот отбивает панч:
— Принято.
Фух. Мир.
— Пойду отвезу его домой, пока еще какой хуйни не нагородил, — Панченко кивает нам на прощание и уводит шатающегося Кама на выход.
— Чего ты так завелся? — не выдерживаю первым.
— Ибо, — пространно отзывается Лекс и возвращается к просмотру кино.
Пару минут я тупо пялюсь в экран. От обилия красок рябит в глазах.
— Я не пойму, у вас ролевые игры, что ли?
Лекс стреляет в меня предупреждающим взглядом, но все же отвечает:
— Ролевые игры у тебя вчера были. А у нас квиз.
— Чего, блять? — вылупаюсь на него во все глаза.
— Квиз. По вселенной На́ви, — кивком подбородка указывает на синерожего в кадре.
— Ты гонишь?!
— А похоже? — Лекс криво ухмыляется. — Кара хочет выиграть…
А! Ну тогда понятно. Раз королева хочет…
— А чо хоть за приз?
— Без понятия, — небрежно пожимает плечами Лекс.
— И чо? Вы типа как два додика будете сидеть и отгадывать вопросы викторины? — угараю над ним.
— Вдвоем? — Он поднимает удивленно брови. — С нами идет целый баб-батальон. Яра, мелкая сестра Кары, Полька… — Лекс на секунду делает паузу, улыбаясь шкодливо. — Ну и Вера.
— Эта психованная?! Она ж глухая! — вырывается у меня.
Лекс как-то странно смотрит в ответ.
— И?
— Да не, ничо, — сдуваюсь сразу. — Удивился просто, что эта ведьма куда-то ходит.
Что эта ведьма может с кем-то нормально общаться… если хочет.
Невольно чувствую волну ревности, поднимающуюся откуда-то из центра живота.
Выходит, с другими богатенькими мажорами ты не строишь из себя бешеного енота.
Сучка такая.
— Как у тебя, кстати, с ней?
— Как, как? — ворчу, а потом бросаю взгляд на экран. — Вон как у того несчастного мужика с его икраном. Это исчадие ада постоянно хочет меня убить...
— Значит, она тебя выбрала! — Лекс со смешком подъебает меня.
— Ага, блядь. — Раздраженно тру затылок.
Выбрала.
Ведьма проклятая. Приворот ты, что ли, сделала? Вроде и не вижу твою вредную мордашку, а мысли один хрен к тебе сворачивают.
В этот момент на телефон падает уведа.
«Опарыш, ты там совсем ебу дал?»
Пробегаюсь глазами по тексту.
Секунда уходит на осмысление, кто так может выражаться, и вот уже губы сами собой расползаются в дебильной улыбке, а мотор задорно тарахтит в груди.
А вот и ты, Ведьма. Стоило лишь о тебе подумать.
Проваливаюсь в подушки поудобнее.
Ну давай, психичка, пообщаемся.
23. Тим. Ведьма, нам пи…
«Если это твоя кривая попытка сказать мне «я соскучилась»— попробуй еще разочек, Ведьма. И на этот раз будь вежлива», — быстро набираю текст и отправляю.
Ответ прилетает молниеносно.
«Я еще не настолько ебнулась, чтобы скучать по твоей надменной роже!»
Ну и кусачая же ты зараза!
Ведьминский яд буквально сочится из каждой буквы.
Фыркнув, ловлю заинтересованный взгляд Лекса.
— Сражаюсь с икраном, — криво ухмыляюсь.
— Главное, цахейлу тут мне не устрой, диван новый. — Лекс вырубает телек и сваливает к себе.
Я возвращаюсь к переписке и отбиваю ответ:
«Нежнее, Ведьма, а то приеду и накажу. И тебе понравится».
А уж как моему другану понравится. Член при мысли о наказанной Ведьме тут же болезненно натягивает ширинку.
Ерзаю в подушках, ожидая очередной быдло-высер этой радиоактивной Радуги.
«Приношу свои глубочайшие ИЗыдиВжопуИНЕНИЯ. Уверена, ты очень сильно занят — созерцание собственного невъебенного лика и пересчет папиных миллионов отбирают столько сил…» — Зайцева проходится бульдозером по моей самооценке.
Мой ответ улетает в секунду:
«Не переживай, миллионы уже посчитаны, лик все так же прекрасен».
Точки бегают по экрану — Ведьма что-то там строчит, и я нетерпеливо выстукиваю пяткой ритм.
Пишет, стирает. Пишет, стирает.
Не иначе поэму целую сейчас пришлет.
Наконец прилетает уведа. Я предвкушаю вынос мозга, но с каждым словом только сильнее охуеваю.
«Знаешь, Сафонов, я думала, что ты просто избалованный мудак. Но ты оказался еще хуже.
Ты мерзкий, лживый слизень.
Авария, эти игры в благородного спасителя, клиника твоей бабки — я, дура, чуть не повелась на все это.
Решил, что можно взять инвалидку, нассать ей в уши, а она и рада?»
Вклиниваюсь в ее грозный спич:
«Ведьма, у тебя там в голове все гайки не по резьбе пошли? Я что, по-твоему, боженька? Вышел за тобой, психичкой, из рестика, увидел, как ты бодро шагаешь под колеса, и такой: «О, заебато я сейчас стану героем? Так, что ли?»
Ну ри-и-ил! Она гонит, что ли?
«Не прикидывайся идиотом! Твой гребанный папаша-политикан уже присылал ко мне свою говорящую куклу. Танечку».
Мое лицо удивленно вытягивается, а улыбка слезает с губ, когда я пробегаюсь глазами по сообщению.
«Какую Танечку?» — пишу на автомате.
Мотор вдруг начинает троить и вдоль позвоночника прокатывается волна жара от резко подскочившего адреналина.
Блять. Нет. Ну нет!
Свернув диалог с этой буйнопомешанной, набираю отца. Он берет почти сразу.
— Слушаю, — раздается в динамике. Голос бодрый, будто время не приближается к часу ночи.
— Это я тебя слушаю! — рявкаю и подскакиваю с места. — Я же тебе сказал, что не буду участвовать в твоем фарсе!..
— Тон смени, — отец равнодушно осекает мою истерику.
Меня едва не подбрасывает от этого. Сжимаю корпус смартфона и выпаливаю, пока отец не положил трубку:
— Чо ты ей наплел?
— Сделал весьма выгодное коммерческое предложение, — отзывается спокойно и даже не уточняет, о ком я.
Блять. Блять! Блять!!!
С силой провожу рукой по затылку.
— Не лезь к ней, ясно? — как могу стараюсь донести до отца свою мысль. — Она здесь вообще никаким боком.
— Уже поздно, — говорит так, что нихуя не понять — он про время суток или про Ведьму. — Если у тебя все, то остальные вопросы перенесем на рабочее время.
Отец рассоединяется первым, а я в полном ахуе падаю на диван.
Блять, нутром чую, что он что-то задумал.
Открываю диалог с Ведьмой и едва не присвистываю от удивления.
— Ебать ты настрочила!
Ведьма: «Еще скажи, что ты ее знаешь, и что это не твоя идея! Мажор спас глухую бедную сиротку!»
Ведьма: «Оперичку тоже мне организуете?»
Ведьма: «Боже, какие вы все мерзкие!»
Ведьма: «Что замолк, Опарыш? Правда в глаз попала?»
Ведьма: «Ненавижу тебя!»
Ведьма: «Чтоб тебя медведь сожрал, высрал, а потом наблевал сверху. И чтобы тебя даже плесень трогать брезговала, потому что ты самое дерьмовое дерьмище!»
Ведьма: «И, кстати, можешь передать вашей карманной крысе, чтоб шла на хуй бодрее!»
Ведьма: «Хотя нет. Возьмитесь дружно за руки и пиздуйте туда все вместе!»
Ведьма: «И если ты еще хоть раз посмеешь мне прислать свои сраные подачки, я затолкаю их тебе во все физиологические отверстия!»
Подачки? Этой шизанутой? Ой, мля!
Бормочу себе под нос:
— Делать мне нехуй.
«Ведьма, прикрой свой фонтан красноречия. Я щас захлебнусь», — пишу ей.— «А в твоей отбитой голове только этот шлак генерируется? До тебя не доходило, что я вообще не при чем?»
Точки бегают, потом пропадают. Снова появляются. Она что-то стирает, пишет заново. Наконец приходит:
«Пиздабол».
«Психичка», — не остаюсь в стороне.
В ответ Ведьма просто блочит мой аккаунт.
— Вот и поговорили, — выдыхаю и задумчиво кручу в руке телефон.
Хочется прямо сейчас сорваться к ней и надавать по жопе за все ее грязные словечки.
Но вместо этого я заваливаюсь спать, решив, что с этой ненормальный станется сегодня мне выцарапать глаза.
А утром я в немом шоке смотрю на экран смартфона.
На фотке опутанная капельницами Вера лежит на больничной койке с перебинтованной головой… а я сижу рядом и держу ее за руку. Мы улыбаемся как два идиота.
Две секунды на осознание. И мой новый смарт летит в стену.
— Сука, — выдыхаю с яростью, мечтая еще что-нибудь расколотить.
Лекс появляется, когда я, натянув джинсы, напяливаю смятую футболку.
— Спешишь куда-то… герой? — произносит с паузой.
— Блять! — из меня рвется мат вперемешку с проклятиями. — Эта хуйня везде?
— Пока только в пабликах форсят. — Лекс дергает плечом. — Но, зная твоего отца… к вечеру от твоей рожи на федеральных каналах будет рябить в глазах.
Твою мать!
— Они тупо сгенерировали это! — пинаю кусок корпуса телефона. За грудиной бомбит водородными.
За что, блядь?!
— Неплохо вышло, кстати, — спокойно замечает Лекс.
— Кто в это поверит?
— Все?
А-а-ар-р-р.
— Дай ключи от тачки! — требовательно раскрывают ладонь, но Лекс качает головой.
— И куда ты поедешь?
— Сначала к бате, рожу подрихтую и передам пару ласковых пиарщикам. Потом к Ведьме…
— И что ты ей скажешь? — Он криво ухмыляется. — Прости, Вера, но нам пиздец?
— С чего вдруг? — упрямо смотрю на него.
— А с того, что твой батя на этом высере нейросети не остановится. Ты сам говорил, что после твоей выходки его рейтинг скакнул вверх. — Лекс через голосового помощника подрубает плазму и выходит на новостной портал, посвященный выборам.
Цифры и графики плывут перед глазами.
— И это только начало, Тим.
Из шума крови в ушах едва разбираю слова. Мой взгляд прикован к бегущей внизу экрана строке.
«Скандальный отпрыск Алексея Сафонова спас девушку от неминуемой гибели. Эксклюзивные кадры…»
Ведьма, нам пизда!
24. Вера. Примкни и возглавь
— Что делать будем, Ведьма?
Раздраженно смотрю на белобрысого Опарыша, но никак не реагирую на дурацкое прозвище.
За сегодняшнее утро спектр моих эмоций менялся с такой частотой, что аж тошно.
— Есть идеи? — продолжает допытываться этот придурок.
— Вот думаю, сколько мне дадут за убийство в состоянии аффекта… — ворчу и щелкаю по носу утку. Пластиковая хрень на приборке задорно трясет башкой, будто ее вштырило не по-детски.
Меня тоже нехило так вштырило. Особенно, когда мои соцсети подверглись ковровой бомбардировке лайками и комментариями тысяч людей.
А потом в каком-то паблике я наткнулась на занимательную фотку, и мой пукан подгорел так, что там до сих пор идет терраформирование.
— Не выйдет, Ведьма, — хмыкает белобрысый упырь, барабаня пальцами по рулю. — Надо было раньше все это проворачивать, сейчас общественность не поймет…
— Бесишь! — Сердито сжимаю кулаки, прожигая в его лбу дырень.
— Взаимно.
Гадский гад разминает шею, ведет широкими плечами и снова, вытянув голову вперед, пырится в лобовое.
— Она так и будет нас пасти? — двигаются его губы.
— Ты бы еще незаметней тачку выбрал, — цокаю языком, рассматривая капот кислотно-зеленого цвета. — Они у тебя как трусы-неделька? Каждый день новая…
Сафонов поворачивает ко мне свою мерзкую рожу.
— Не придирайся, Ведьма. Какую дали, такую и взял…
— Бедняжка! — сочувственно произношу и добавляю в голос трагизма. — Сердце кровью обливается, как подумаю, что ты на этой консервной банке ездишь. Поди еще и хер последний без соли доедаешь? Ой, сочувствуем тебе всей общагой! Куда копеечку перевести?
— Тебе напомнить, Ведьма, наш уговор в клинике, м? — тут же вскипает Пуп, гневно раздувая свои ноздри на породистой морде лица.
Гандон.
Молча показываю ему фак и отворачиваюсь. Но спустя пару секунд не выдерживаю и тоже выглядываю наружу.
Ксюха снова маячит на общем балконе. Якобы белье проверяет — просохло уже или как.
Ага-ага. Ставлю косарь, что еще до вечера она завалит меня расспросами а-ля «вы все-таки встречаетесь?» и «можно покататься на его тачке?»
Одни проблемы от тебя, мажорище.
— Нахрена вообще твой папаша это устроил? — бросаю ему.
— Политика, ничего личного.
— Оу, ну это же многое объясняет! — Мой голос сочится ядом, а злость снова булькает внутри, разъедая кислотой желудок.
— Вот только в твое «непричастен» верится с трудом…
И тут Сафонов, резко развернувшись ко мне всем корпусом, взрывается:
— Мне станцевать надо, чтобы ты мне поверила? — На его лице впервые читаю неконтролируемое бешенство. — Думаешь, я этого, блядь, хотел?! Мыть сральники в этой вашей богадельне! Спать на чужом диване, как какой-то нищееб! Терпеть выходки моего папаши и его поехавшей подстилки! Че, это мой предел мечтаний?
Атмосфера в салоне резко накаляется, и мое сердце ухает куда-то вниз. Испуганно таращусь на бушующего мажора.
Он с размаху лупит по рулю, раздается противный звук клаксона, а я едва не подпрыгиваю на своем сиденье.
— Ехать в это ваше Хуево-Кукуево, чтобы теперь доказывать тебе, что я не верблюд!..
— Мог вообще меня не спасать! — запальчиво сообщаю ему из чувства протеста. — Пройти мимо…
— Так и надо было сделать! — рявкает в ответ. — На хуй я за тобой поперся!
— Действительно, — мои губы кривятся в злой усмешке. — Это же я во всем виновата.
Какое-то время мы непримиримо смотрим друг на друга. Сафонов первым отводит взгляд и оперативно эвакуируется наружу, от души ебнув дверью.
Наблюдаю, как он меряет шагами пятак парковки, а в башке курсирует упитанной крысой мыслишка: «Злая ты, Зайцева. Обидела кровиночку…»
Кровиночка как раз бросает в мою сторону горящий взгляд, что буквально вопит, как я его достала. В ответ мстительно прищуриваюсь.
Ага. Могу. Умею. Практикую.
— Полегчало? — с прохладцей интересуюсь, когда Гад падает на водительское место.
— Ведьма! — Пышет на меня злостью, сжимая так сильно руль, будто представляет под пальцами мою цыплячью шею. — Давай ты на секунду изобразишь нормальную и включишь голову?
Хмыкаю и поднимаю ладони в мирном жесте.
Ну допустим…
— Чем нам грозит такая инициативность твоего дражайшего родственника? — произношу и тут же морщусь от местоимения «нам».
Бр-р-р, какая мерзость! Я и Опарыш в одном предложении.
— Ну в самом деле, — продолжаю, — что дальше? Они изнасилуют нейросеть, и она высрется убойным контентом? — брякаю в шутку, но на лице белобрысого ублюдка не появляется улыбка.
— Ты просто не знаешь моего отца, — с тяжким вздохом отзывается он.
— Ну есть же у него, в конце концов, тормоза?! — всплескиваю руками. — Это же просто грязно…
Прямой серьезный взгляд и честное:
— Это политика. В ней и не такая грязь творится. Представь, что завтра конкуренты очухаются и вбросят другие невероятные факты обо мне, о тебе… «Богатый отморозок толкнул под машину инвалида», — цитирует с кривой усмешкой. — Или так: «Сын-наркоман кандидата Сафонова подрался с дилершей и едва не погиб».
— Бред!
— Неа. Просто заказная желтуха. Там и не такое напишут.
Мотаю головой, не в силах поверить, что сама же наступила обеими ногами в жир.
— Ну а что тогда делать, а, умник? — запальчиво требую от этого генератора проблем.
— Не можешь победить? Примкни и возглавь, — после паузы спокойно сообщает он.
— В смысле? Я уже послала твоего папочку на хутор бабочек ловить, а теперь вернусь и буду плясать под его дудку?
Меня просто бомбит от этого. Все проблемы от богатых снобов!
— Вернуться, да. — Кивает Сафонов как ни в чем не бывало. — Но на своих условиях. Смекаешь, Ведьма, о чем я?
Задумываюсь ненадолго.
— Типа я играю за их команду, но по факту за себя?
Белобрысый прыщ довольно щелкает пальцами:
— Бинго!
— И какие твои условия? — вырывается у меня невольно вопрос.
— А у тебя?
— Я первая спросила!
— Окей.
Пуп на удивление покладист.
— Хочу вернуть обратно свою жизнь.
— Бухать в клубах и блядовать направо и налево нынче так называется? — притворно качаю головой. — А я и не знала.
— Фу, как грубо. Моя бабушка бы промыла тебе рот с содой и прочитала нотацию о вреде чрезмерного употребления алкоголя и промискуитета.
Фыркаю.
— Так что насчет тебя, Ведьма?
Сафонов смотрит внимательно и без подъеба.
— Секрет.
— Деньги для тебя слишком просто, — рассуждает он, потирая подбородок с дурацкой ямочкой. — Тебе ведь их предлагали?
—Неважно, — слезаю с темы. — Я в любом случае не продаюсь.
— Мне даже интересно, что ты задумала. Ладно, Ведьма, — хмыкает он и тянет мне раскрытую ладонь. — Заключим перемирие?
— Коалиция идейных врагов? Типа враг моего врага — мой друг?
— Можно и так назвать. Согласна закопать томагавк и на время притворится белой и пушистой Зайкой?
— Не смей меня так называть, — сердито грожу ему пальцем.
— Даже когда мы наедине?
Нет, ну вы посмотрите на этого Казанову?
— Тем более!
— Злая Зая, мне нравится, — мурлыкает он в моей голове.
— Загрызу!
— Давай свою лапу, хищница.
Вопреки всем моим ожиданиям рука у него горячая и сухая. Мы торжественно трясем ладони, заключая сделку.
— Черт с тобой, Сафонов! — ворчу. — Давай сыграем по своим правилам.
25. Тим. Слезы бывших
— Я это не надену! — доносится голос Ведьмы из-за неплотно прикрытой двери гримерной.
Заглядываю и вижу, как она брезгливо оглядывает рейл с бежево-белыми шмотками.
В зеркальном отражении ее мордашка приобретает упрямый и обиженный вид.
Зая недовольна. Будто ей не бренды принесли, а голышом предложили сниматься.
Хотя, я бы не отказался заценить ее сиськи, прикрытые дурацкой футболкой с очередной всратой надписью «вокруг пizdeц, а я сияю».
Хмыкаю. У нее шкаф их генерирует, что ли?
Стилистки во главе с матерью-всея-пиар Татьяной — которую я иначе, как Танюхой, теперь не называю — взяли Ведьму в кольцо и зудят, словно чокнутые осы.
— Мы подобрали что-то очень… трогательное, — затирает ей стилист. Пастель. Натуральные ткани, летящий силуэт…
А голос, как сироп, еще немного — и жопа слипнется намертво.
Бля, вы все коллективно ослепли и не видите, что у Ведьмы на башке? Да она срать хотела на всю вашу цветовую палитру вместе взятую.
А та продолжает разливаться соловьем:
— Это подчеркнет твою хрупкость. А волосы мы затонируем под твой родной оттенок, чтобы…
— Нет.
— Что, значит, нет? — подключается Танюха.
— Нет, я не надену этот шмот. И нет. Я никому не позволю трогать мои волосы.
Орео.
Шах и мат, ебанесса! Мог бы — поставил на Ведьму. Так по красоте она тебя уделала! Имба.
Да, я с утра заряжен. А оно ради этих съемок, пиздец, какое раннее.
— Так. Вера, у меня время не резиновое, чтобы уговаривать тебя, как маленькую, — Танюха гнет свою линию, нависая над Ведьмой. — Вот это и… это.
Танюха отбирает с рейла пару вешалок и швыряет их на колени Ведьме.
— Живее!
Игнор. Давай, Зая, загрызи ее.
После разговора с матерью еще сильнее ненавижу эту стерву, что спит с батей.
Фу бля, лучше об этом лишний раз не думать, а то блевану прямо в кофе.
— Ты слышала, что я сказала?! — выходит из себя Танюха и резко осекается.
У нее забавно вытягивается лицо. Да даже у девок на лбах написан полный ахуй.
Сказать такое глухой... Рукалицо просто.
— Слышала, конечно, — со смешком тихо отзывается Ведьма, картинно ковыряя пальцем в ухе и прожигая Таньку своими колдовскими глазищами…
