Тайны чародейского сыска

– Данилыч ваш – прям святой человек! Персонаж, блин. Сказочный. – Василиса поскребла ногтем засохшее пятно на скатерти.

– Ой-ой-ой, как щекотно!

– Постирать бы тебя с хозяйственным мылом.

– Лучше не надо, вдруг развалюсь? Мне ж лет-то сколько... А сколько мне? Не помню.

– А Данилычу?

– Самый сок! Не то что некоторые, что по тридцать лет на печи сидят! Фигура – во! Глаза – во! Настоящий полковник!

– Влюбилась, что ли? Ха-ха! Аж в горле пересохло. Хоть стакан дай, хлебосольная ты моя!

– Да пожалуйста!

Когда стакан появился на столе, Василиса взяла его и с хитрой улыбочкой подошла к стене. Приставив его к стене, она приложила ухо к донышку.

– Шкаф там у него стоит, что ли?.. Ничего не слышно…

«Бу-бу-бу» – ровным голосом говорил Володя.

«Бу! Бу-бу!» – отвечал Данилыч.

– А что это ты делаешь? Подслушиваешь?

– Отстань!

Василиса сместила стакан чуть в сторону.

– Ой, метёт, метёт, метёт снег по переулочку! Ухом следствие ведёт Василиса-дурочка! – заголосила Матрёна.

– Нет, я тебя точно постираю... – пообещала Василиса. – Помолчи хоть минуточку!

– А ты мне рот не затыкай, завтра тебя здесь не будет, а я останусь!

Василиса распрямилась, прищурилась и запела:

– Я скатёрку расстелю, ложки-вилки-камень! Всё в колодце утоплю или кину в пламень!

В этот момент дверь распахнулась.

– А я что говорил, Глеб Данилыч? Уже спелись! – рассмеялся Володя.

Глава 9

– Что шума от неё много, это я уже и так понял, – язвительно резюмировал полковник.

Его глаза излучали губительную для женского пола синюю глубину и вселенскую усталость.

Эта мысль промелькнула в голове Василисы и скрылась в недрах остальных, куда более важных мыслей, связанных вовсе не с мужской привлекательностью полковника, а с желанием во что бы то ни стало занять своё место в правоохранительных органах. Как говорится, сегодня мужик есть, завтра его нет, а карьера сама себя не построит.

– Ничего не поделаешь, Глеб Данилыч. Что написано пером, не вырубишь топором. Государство её выучило и к нам направило, так что придется работать с тем что есть, – развёл руками Володя.

– Ох, чую, намаемся мы с ней, – пробурчал Данилыч. – Язык длинный, а ноги вон, как у кузнечика.

Василиса оглядела свои коленки и не удержалась от возмущения:

– Может, у меня еще и рот как у лягушки? То низко летаю, то слишком громко квакаю? Чем ещё не угодила?

На ее браваду Данилыч вскинул брови и погрозил пальцем:

– Смотри у меня! Один промах, Найдёнова, и вылетишь отсюда быстрее пули! – Он хотел еще что-то добавить, но потом махнул рукой и через минуту скрылся в своём кабинете, оставив их с Володей вдвоём. Или втроём, судя по кряхтенью Матрёны. Уж очень той хотелось высказаться, да субординация не позволяла.

– Пойдём, покажу тебе рабочее место, – вдруг предложил Володя.

– Рабочее место?! – Василиса аж подпрыгнула на месте. – Правда, что ли?

– Правда. Испытательный срок у тебя уже почти начался. Сейчас Глеб Данилыч указ подпишет и...

– Ты хотел сказать, приказ?

– Указ, – невозмутимо ответил Володя. – Так что имей в виду, что с этой самой минуты на тебя налагаются серьезные должностные обязанности.

– Разумеется! – всполошилась Василиса. – Прошу огласить весь список!

– Да погоди, все будет! Главное, заруби себе на носу три важных правила. Первое, не спорить с начальством. Второе, не попадаться ему под горячую руку. И третье, самое главное... Знаешь какое?

– Догадываюсь, – призналась Василиса. Эта шутка была ей знакома. – Смотреть пункт первый? Не спорить с начальством, особенно, когда оно не в духе, да?

– Хорошо схватываешь! Идем.

– Бегу, посуду только помою.

Василиса сполоснула стакан и, пока Володя ждал её в коридоре, обратилась к Матрене:

– Ну что, съела? А ты мне не верила! Всё, я теперь полноправный член команды, ясно?

– Ой ли? Продержись хоть пару дней сначала, а потом хвались! Вот выгонят за профнепригодность, киселя у меня не проси!

– Не больно-то хотелось твоего киселя! Говорливая больно! И вообще, болтать – не мешки ворочать, сиди вот теперь тут одна, рецепты кисельные изучай, а меня настоящая работа ждет!

С гордо поднятой головой Василиса вышла из комнаты отдыха и плотно закрыла за собой дверь.

– Готова к труду и обороне? – спросил Володя, зачёсывая пятернёй светлый кудрявый чуб.

– Всегда готова! – щёлкнула пятками Василиса.

– Тогда за мной! Покажу тебе твой кабинет.

– Кабинет?! – задохнулась она от восторга. – Мне? Отдельный кабинет?

Нет, определённо сказочные боги были на её стороне. Она мгновенно представила, как восседает за столом в окружении папок с делами, как напряженно работает, изучая полицейские базы, как гудит компьютерный монитор и... У них ведь есть компьютер?

– Ну, вот мы и пришли.

Представляя свои рабочие будни, Василиса не заметила, как они дошли до конца коридора и остановились у неприметной двери. Володя достал ключ и вставил его в замок.

От нетерпения Василиса «била копытом» и едва ли не поскуливала. Прижимая руки к груди, она даже приподнялась на цыпочках и, когда Володя открыл дверь, заглянула внутрь.

Внутри было темно и пыльно. В полумраке виднелись ряды стеллажей.

– Это что? – не решаясь переступить порог, спросила она.

– Склад, – щелкнул выключателем Володя.

– Склад? Почему склад? Зачем склад?

– Это твое рабочее место. Займешься описью изъятых предметов.

– В смысле, инвентаризацией?! – ошеломленно переспросила Василиса и оглядела полки. – Вообще-то, я на следователя училась!

– Ну какой из тебя следователь? Для начала изучи теорию, – многозначительно хмыкнул Володя.

Василиса надула губы, а затем принюхалась.

– Тут же мышами пахнет!

– Ничем здесь не пахнет! Или ты мышей боишься?

– Ничего я не боюсь!

– Вот и хорошо. На тебе стол, на тебе стул. Перо, чернила. А это журнал, по которому все проверишь и перепишешь. Где-то тут новая тетрадка лежала... – Володя задвигал ящиками и наконец вытащил тетрадь в кожаной обложке и положил ее поверх потрепанной предшественницы.

– Амбарная книга какая-то, – проворчала Василиса и помахала ладонью перед носом, разгоняя пыль. – А жить я тоже здесь буду?

– С жильем порешаем, – почесал затылок Володя. – Не ждали тебя, поэтому и не готово ничего. Но ты не переживай, придумаем что-нибудь.

– К Лукерье не пойду! И вещей у меня нет! – предупредила Василиса. После рассказов самобранки возвращаться в «квартиру мечты» было жутковато. Но ведь ей же нужно было где-то спать и чистить перышки?

– И с вещами порешаем! Ты осваивайся пока!

– Угу...

Василиса проводила Володю растерянным взглядом и опустилась на скрипучий деревянный стул.

– Порешают они. Да уж.

Окна на складе не было, что добавило грусти и переживаний. Кому ж захочется целыми днями сидеть в затхлом помещении без естественного света, дышать пылью, вздрагивать от каждого шороха местной мышки-норушки и пачкать пальцы чернилами, не имея возможности проявить свои таланты? И с начальством спорить нельзя, и киселя лишний раз не попросишь...

– Лучше бы вы меня в сугробе оставили! – в сердцах заявила Василиса и придвинула к себе журнал.

Открыв его посередине, она придержала шероховатый лист и без особого интереса вгляделась в ровный, несколько поблекший почерк.

– Ковер персидский, шелковый. Цвет зеленый, орнамент золотой. Одна штука. Первый владелец… царь Соломон. Стихия – ветер. Не работает по причине множественных дыр и проплешин. Не поняла…

Василиса выдвинула стул поближе и продолжила читать вслух.

– Ковер узбекский или шумерский, не выяснено. Шерстяной. Цвет оранжевый, орнамент коричневый. Одна штука. Известен со времен царя Этана. Стихия – орел. Не работает по причине отсутствия части ковра... – Она перелистнула страницу. – Волшебные кольца... Обалдеть! Десять штук?!

Страницы зашелестели активнее.

– Огниво... Сапоги-скороходы... Не может быть!

Обернувшись, Василиса посмотрела на заваленные, как ей казалось еще несколько минут назад, рухлядью и ветошью полки. А, собственно, почему не может быть? Просто ее сознание все еще пребывает в обычной реальности, а сама она вот уже сутки находится в сказке!

– Пора перестраиваться! – решительно заявила она и, заметив в самом темном углу ведро со шваброй, сняла куртку и закатала рукава. – Для начала подготовим место к работе.

Схватив ведро, она вышла в коридор и отправилась на поиски туалета. Далеко идти не пришлось, «кабинет задумчивости» оказался рядом. Она набрала воды, но в коридоре не удержалась и подошла к кабинету полковника. За дверью слышались голоса. Василиса поставила ведро и привычно прижалась ухом к щели.

– Вам бы отдохнуть, Глеб Данилыч! Уж сколько ночей дежурите? Давайте я и сегодня с вами поеду!

– Не до сна мне, Володенька. Сжимается кольцо вокруг Лиходеева. Из лесу погибелью все сильнее тянет. Мне бы эту волчью стаю к ногтю прижать, а там уж... Пока силы есть, не успокоюсь!

– Так откуда силам-то взяться? Хоть яблоко молодильное съешьте!

– И не уговаривай! Как там эта... прости господи, практикантка?

– На склад отправил. С жильем я решу, главное, чтобы она не лезла куда не просят.

– Молодец! Присматривай за ней. Как только проход появится, отправим ее подобру-поздорову, чтоб под ногами не мешалась.

– Согласен, Глеб Данилыч. Диву даюсь, как она защиту пробить сумела?

– И мне странно, Володенька. Не подвластно это обычному человеку. И ведьму на площади распознала. Ты последи за ней, мало ли...

– Уж не думаете ли вы, что...

Василиса вжалась ухом, пытаясь расслышать слова Володи. Но уже через мгновение раздались шаги, и она метнулась к ведру.

Глава 10

– Ты что здесь делаешь? – выглянув, удивился Володя.

– Полы мою! – Василиса вынула швабру из ведра и стала деловито возить вокруг. – Если долго плевать на уборку, то она становится влажной. Вы походу тут со времен царя Гороха не убирались. А я, знаешь ли, привыкла к чистоте!

– Это, знаешь ли, не входит в твои обязанности. Впрочем, развлекайся, но помни: не выполнишь приказ, вылетишь! – Он подмигнул и снова скрылся в кабинете начальства.

– И это вместо благодарности?! – Василиса погрозила кулаком и, подхватив ведро, потопала в свой закуток. – Вот и ладно, мойте сами! Я не нанималась! Нашли Золушку!

Уборка в «личном кабинете» тоже не задалась. Стоило подойти к стеллажу, как внимание тут же переключалось на какую-нибудь вещицу. Оно и понятно, все здесь было не простым, а волшебным. Судя по записям в старом журнале, разумеется.

Убрав хозяйственный инвентарь в угол, Василиса сдула пыль со стола и разложила тетради. Взялась за перо, обмакнула его в чернильницу и сразу же поставила кляксу на приготовленной чистой странице.

– Чувствую себя Александром Сергеевичем! То стих не идет, то перо тупится. – Она вырвала лист, помяла пальцы и снова взялась за работу. Буквы получались кривоватыми, перо норовило проткнуть бумагу, а чернила растекались. – Ну к чему такие сложности? – взвыла Василиса. – Неужели нельзя использовать обычную ручку? Или карандаш?

Но что-то подсказывало, что ни ручку, ни карандаш ей не выдадут. То ли ими здесь не пользовались в виду сказочности происходящего, то ли ее проверяли на вшивость в плане выполнения задания. А ей в нынешнем положении и выбирать не из чего, надо доказывать вменяемость и профпригодность. Так сказать, работать с тем, что есть, как выразился Володя.

– Вроде нормальный парень, симпатичный даже, но приказы ему важнее человеческого отношения. Получается, если Данилыч – маг, то Володя – завмаг? Гы-гы-гы! – развеселилась Василиса. – Наверняка идея с чернилами принадлежит именно Гэ Дэ! Хочет, чтобы я помучилась. А потом придерется к кляксе или к почерку, мол, не подходишь, не умеешь, руки кривые. А нас чернилами не учили пользоваться. И что теперь делать?

Она откинулась на спинку стула и покрутила шеей, чтобы снять напряжение, и тут ее озарила совершенно чудесная в своей простоте мысль.

– И чего я переживаю? У меня же здесь целый склад волшебных предметов! Надо только найти то, что исполнит мое желание, вот и все! А желаю я немного – чернильную ручку!

Сказано – сделано! Василиса углубилась в чтение, чтобы найти необходимый для исполнения желания предмет. Водя пальцем по строчкам, чтобы ничего не пропустить, она со всей тщательностью углубилась в процесс изучения списка магических предметов. Тут были вещи, о которых она уже знала из сказок, и те, о которых слышала впервые.

– Бердо, деревянное, одна штука. Это что еще за зверь?

Вот так сразу и не найдешь, потому что не знаешь, что и где искать. Следовало вооружиться терпением и выдержкой, сверять инвентарные номера с выпиской из журнала и ставить на место. Увлекательное занятие для какого-нибудь архивариуса, а у нее уже дым из ушей валит от этой сказочной информации! Нет, торопиться нельзя, надо все делать постепенно.

Вот, к примеру, сапоги-скороходы, одна пара. Стоят себе на нижней полке – размера эдак сорок пятого, заношенные, стоптанные, лет сто не чищенные. Веревкой перевязанные, с бирочкой. Рядом с ними – «башмаки-скороходы», две пары. Деревянные, похожи на два корытца. Ужас, одним словом.

– Так, это обувная полка. Хрустальные туфельки, железные сапоги, красные башмачки. Крылатые сандалии, импортные. Волшебные калоши... черевички... Да, Вакула, не зря ты к императрице гонял. Хорошенькие, – щелкнула по атласному носку Василиса.

Она подошла к следующей полке и, придерживая журнал, сверила данные.

– Горошина для выяснения принадлежности к царскому роду. – В стеклянной банке и правда лежала сморщенная горошина. – Одна штука. Есть.

Приставив стул, Василиса забралась на него и, скривившись, двумя пальцами приподняла потрепанную шапку.

– И кто бы сомневался. Шапка-невидимка, сукно серое. Не действующая, по причине объедания молью... Так, шапок здесь много, ими я потом займусь. Ой, а это что? – в руках оказался обычный холщовый мешок вроде тех, в каких хранят картошку. Номер… ага! Мешок волшебный, для перенесения за семь морей людей и прочие грузы... Маловат что-то для прочих грузов! Интересно, а я в него влезу? А-а-а-апчхи!

Пошатнувшись, она едва не свалилась, но успела ухватиться за край полки. От чернил и пыли руки стали совсем грязными.

Вскоре Василиса разобралась с правилами хранения. Посуда, а ее здесь было много, занимала средние полки. Были здесь и блюдечки с голубой каемочкой, и чугунки с горшками (наверняка такие же, как у Лукерьи), и кувшинчик, и стопка скатертей (эх, Матрена, незаменимых у нас нет, как видишь!)

А уж какая красота творилась в отделе украшений, ни в сказке сказать, ни пером описать! Хотя пером-то как раз и придется. Зеркала – маленькие и большие, простенькие и украшенные самоцветами, хрустальные лари, малахитовые шкатулки, резные сундуки, горы колец да перстней, резные гребешки, кокошники с лентами...

Разумеется, первый же попавшийся под руку кокошник с жемчугами оказался на ее голове. Василиса отвела зеркальце и спросила:

– Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее?

Подернутая патиной зеркальная поверхность оказалась странно выпуклой, отчего глаза сместились к переносице, а нос вырос до гигантских размеров и стал напоминать идеальную картофелину для фаршировки. Однако Василису это не смутило.

– Да, красота – это страшная сила! А с годами она все страшнее и страшнее.

Ее внимание надолго привлекло сказочное оружие. Тут были и меч-кладенец, и лук-самострел, и дубины (стоеросовые, три штуки), и палица-буявица, и стрела-блискавица, и булавы, и копья, и щиты!

Пахло железом и ржавчиной. Василиса вытащила булаву, но та оказалась столь тяжелой, что тут же рухнула на пол и поднять ее обратно получилось с огромным трудом.

– Страшно не само оружие, а его владелец, – вытирая пот, глубокомысленно изрекла она и подошла к следующей экспозиции.

Здесь ее ждали гусли, дудочки и гармошки. Не удержавшись, она провела пальцем по гусельным струнам. Те отозвались скрипучим звуком.

– Отсырели, наверное.

Отдельный шкаф предназначался для волшебных снадобий.

– Живая и мертвая вода, одолень-трава, плакун-трава, цветик-семицветик...

Бутылочки, пакетики, веники, связки каких-то прутиков, наливные яблоки...

Глядя на наливные плоды, Василиса облизнулась.

– Киселя бы сейчас... или хотя бы три корочки хлеба с солью! Желудок у котенка меньше наперстка, а сил для игр и роста, а в моем случае для работы, требуется много! Растущий организм надо поддерживать! Когда у них тут обед? – Закрыв дверцу шкафа, Василиса вздохнула и вернулась к столу.

Будь она другим человеком, обязательно бы воспользовалась возможностью исполнить все свои желания. Да ей бы одного лепестка цветика-семицветика за глаза хватило! Но, дав обещание служить, теперь она не могла позволить себе его нарушить. Особенно, во вверенном складе. Страшно не то, что за самоуправство ее могут выгнать с работы, а то, что без сказочных знаний она обязательно что-нибудь перепутает. Надо ведь слова специальные говорить, а не просто мечом махать или лепестки обрывать. И все это было настолько интересно, так манило, что не оставалось ничего другого, как сесть, взять перо и, прикусив от усердия язык, начать учиться.

– Бёрдо... Отдел домашней утвари.

Наконец-то она нашла то, что не давало ей покоя! Этим «самым» оказалась странного вида деревянная штука приличных размеров, напоминающая гребень, между зубьев которого кое-где прилипли разноцветные шерстяные нитки. Но для чего оно предназначалось, указано не было.

– Спрошу у Матрены, она в этих старинных деревяшках должна разбираться, – решила Василиса и тут услышала уже знакомый вой сирены.

Приоткрыв дверь, она увидела выбегающих из кабинета Данилыча и Володю. Вокруг них образовался снежный вихрь. Зрелище было столь эффектным, что она приоткрыла дверь пошире и тихо ахнула.

Синие глаза Данилыча сверкнули, серебряный посох ударил об пол, и брызнувшие ледяные искры понеслись прямо к ней.

Пискнув, Василиса захлопнула дверь и навалилась на нее всем телом.

– А чего сразу я? Я вообще молчу!

Глава 11

Но, что скрывать, молчать Василиса не могла, не хотела, да и не умела.

– Во поле береза стояла, во поле кудрявая стояла! Люли-люли, стояла! Люли-люли, стояла! Господи, сколько грязи! – она заглянула в ведро, тяжело вздохнула и продолжила: – Некому березу заломати! Окромя полковника... Вот, кстати! Мог бы сразу сказать, что им по штату уборщица нужна! А то я теперь не пойми кто: то ли писарь, то ли техничка, то ли завскладом.

Натирая полки, Василиса пела во весь голос, совершенно не переживая, слышит ли ее кто-нибудь. В здании она одна, не считая Матрены, а между ними целый коридор.

– Я ж пойду, пойду погуляю! Белую березу заломаю! – Василиса окунула тряпку в ведро, и тут по складу пронесся переливчатый звон струн. – Ой!

Она умолкла, затем присела, заглядывая в пространство между полок.

– Люли-люли, заломаю... – осторожно продолжила песню.

И гусли снова отозвались!

– Срежу я с березы три пруточка! Сделаю из них я три гудочка! – заголосила она под аккомпанемент волшебных гуслей.

Работать стало куда веселее!

– Еще две тыщи ведер, и золотой ключик будет наш! – Василиса подхватила ведро и потащилась с ним в туалет, чтобы поменять воду.

И все вроде было правильно, думала она. Начальство решает глобальные проблемы, а обычные сотрудники исполняют приказы. Да только ведь из головы не выкинешь то, что ей удалось подслушать под дверью. И вопросов теперь у нее куда как больше, чем ответов. Что за тьма надвигается на Лиходеево? Кого Данилыч и Володя ищут в лесу? Причем здесь волки, и почему нельзя обратиться, например, в Комитет Охраны природы?

– Может, у них тут в сказках не принято в комитеты разные обращаться? – Василиса закрутила кран и подошла к маленькому окошку, за которым все так же сыпал снег.

Ах, как же ей хотелось узнать обо всем! Но никому ее желания не интересны.

Она вернулась и закончила уборку. Дело, конечно, грязное, но благодарное. Вот и дышать стало легче! Еще бы ковры да мешки хорошенько выбить, вынести бы их на снег и пройтись какой-нибудь палицей. Только, поди, не вынесут они такого отношения, развалятся за давностью лет. Музейные экспонаты, одно слово! И блюдечки с голубой каемочкой давно не мыты. Опять же, вдруг у них от воды все волшебные свойства смоются? А уж как она вокруг скатертей круги нарезала! Хоть бы «доширак» какой попросить, но совесть не позволила.

– Интересно, а Матрена тоже раньше на складе лежала?

Писанины оставалось еще достаточно. Фаланга пальца покраснела и немного зудела. Однако собой Василиса была довольна. И даже гусиное перо не затупилось! Хотя сама она выглядела так, будто пролила на себя чернильницу.

Хотелось помыться и постираться, в горле першило от пыли.

Василиса закрыла складскую дверь и пошла в комнату отдыха. Стакан есть, колодезная вода имеется, хоть упейся. А коли замертво от голода упадет, так несдобровать полковнику! Придется ответить за гибель молодого сотрудника на вверенном ему посту!

Но в комнату отдыха она не попала.

– Найдёнова! – окликнул ее дежурный. – Вас там внизу Володя ждет.

– А чего он меня внизу ждет? Пусть поднимается, – великодушно разрешила она. – Ладно, ладно, иду! Только куртку надену.

Дежурный шел с ней до самого выхода, будто боялся, что она чего-нибудь учудит.

– Меня Василиса зовут. А вас, я слышала, Алексеюшка?

– Алексей Попович! – буркнул он.

– О как! А Попович – это фамилия, отчество или принадлежность к религиозной конфессии?

– А у вас язык от природы такой длинный или специально тренировали?

– Наш человек! – расплылась в улыбке Василиса. – Сработаемся!

Она даже помахала ему в дверях, но дежурный держался стойко, несмотря на покрасневшие уши.

«Это все Данилыч! Они при нем и кашлянуть боятся!»

Но после того, как она своими глазами увидела, какими невероятными способностями обладает полковник, болтать попусту в его присутствии решила поостеречься. Мало ли, долбанет своим посохом, и станешь на веки вечные столбовой дворянкой. В смысле, ледяным столбом!

А вот с Володей можно и поболтать, и вообще... выведать, что тут у них происходит. Вон стоит – чубчик светлый, щеки алые, морщинка меж бровей. Задумался красный молодец!

«Тьфу, я и слов таких не знала! Вот оно – сказочное влияние! Гусли, блюдца, скатерти!»

– Здравствуй, Володенька! – вложив в голос как можно больше нежности, проворковала Василиса. Пусть думает, что у нее от него крышу снесло.

Хоть опыта в амурных делах у нее не было, женскую сущность не спрячешь. Да и сериалов Василиса видела достаточно, чтобы изобразить нужную манеру. Впрочем, на Володю ее кульбит если и произвел впечатление, то особого восторга не вызвал.

– Вот что, Василиса, времени у меня в обрез. Сейчас отведу тебя на постой.

– А сам куда?

– На кудыкину гору.

От обиды она закусила губу и насупилась. Ладно, Володенька, зайдем с другого бока!

– А товарищ полковник где?

– На кудыкиной горе! Идем скорее, сдам тебя, все легче.

– Пешком, что ли? Может, на такси? Ноги чай не казенные, – забубнила она ему в спину.

– Ноги у тебя, Василиса, теперь самые что ни на есть казенные. Да и идти недолго.

Идти, может, было и недалеко, но ботинки увязали в снегу, а снежинки лезли в глаза и нос. Рот Василиса держала закрытым, хоть язык и чесался. Женские чары не возымели желаемого действия, и этот факт ее озадачил. Все же настоящий следователь должен обладать изрядной харизмой и умело ею пользоваться. Признавать, что ее харизма – одно название, было неприятно.