Тайны чародейского сыска

– Что видели?

– Старуху с ножом?

Женщина испуганно ойкнула и выпустила её плечо. Мужчина пощёлкал перед её глазами пальцами.

– Она вот тут была, голубей кормила! – Василиса отвела его руку и поискала взглядом старуху. Но той и след простыл.

– Ничего я не видела, – настороженно ответила женщина и отошла подальше. – Может, вам скорую вызвать?

– Нет, не надо. Спасибо! – представив, какое впечатление сложилось о ней у сердобольных прохожих, Василиса тяжело вздохнула.

Оглядываясь, мужчина и женщина ушли. Что делать дальше, было непонятно.

– А что тут непонятного, – отряхнулась она и зашагала обратно к управлению. – Я вас выведу на чистую воду! Вот прям на колодезную! Думаете, на вас управы нет? Ошибаетесь! Я министру МВД напишу! У меня, вообще-то, рекомендательное письмо! Я, вообще-то, отличница! У меня так-то КМС по лёгкой атлетике!

Горячие слёзы застилали глаза, но она не дала пролиться ни единой слезинке. Дёрнув на себя дверь, ворвалась внутрь и срывающимся голосом крикнула дежурному:

– Вот вы тут сидите, а там голубей режут!

– Голубей? – вздрогнул он.

– Да! Прямо на площади! Я, конечно, понимаю, пенсии маленькие, но ведь не до такой же степени? В центре города! Рядом администрация, дети! А голубь, на минуточку, символ мира! Давайте ещё лягушек начнём есть!

– Ля-лягушек?! – выпучил он глаза.

– Говорю же, на площади перед театром какая-то стару... пожилая женщина охотится на голубей! Может, она из психушки сбежала? С ножом! Вот таким! – она развела руки в стороны.

– А как она выглядит? – нахмурился дежурный.

– Жутко!

– А поподробнее?

– То есть, ножа вам недостаточно?! – Василиса подёргала шеей и выгребла попавший за воротник снег. – Она такая, в каракулевой шубе и... шипит, послала меня нехорошими словами. Я упала, а потом...

– Стойте здесь, никуда не уходите!

Дежурный напялил на голову фуражку и выбежал за дверь.

– А я, собственно, никуда и не собираюсь, – хмыкнула Василиса и с опаской покосилась на лестницу.

Через мгновение у неё созрел план. Ну, может, план и выглядел идиотским, однако, закусив губу, Василиса шагнула к лестнице и остановилась. Затем дотронулась до перил. Перила были железными, а лестница деревянная.

– Была не была! – прошептала она и оседлала узкую перекладину. Зажмурилась, ожидая очередного падения, но ничего не произошло.

Рисковать она не собиралась, бедный копчик и так напоминал о себе, но кто не рискует... Сцепив пальцы вокруг перила, Василиса сдунула упавшую на лоб прядь. Пословицу про риск и шампанское она знала. Знала целиком. Преподавательница русского и литературы всегда повторяла её перед экзаменами: «Учите предмет и надейтесь только на свои знания! Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, а кто рискует, тот без штанов домой уходит. В вашем случае, без диплома.»

– Дома у меня нет, а штаны на мне. Ну, всё, понеслась!

Перебирая перед собой руками, она полезла вверх. Особого труда это не составило, но, когда она уже была близка к площадке, после которой лестничные марши расходились в обе стороны, замигал свет и завыла сирена.

«Тринадцатый уровень опасности! Группа быстрого реагирования на выход!» – повторял бездушный голос.

Наверху захлопали двери.

Времени на отступление не было. Василиса перекинула ногу и повисла на перилах с другой стороны.

– Врёшь, не возьмёшь... – Она стиснула зубы, решив, что не отцепится, пока её не выслушают. Пусть хоть перила вместе с руками отрывают, она никуда отсюда не уйдёт!

От воя сирены уши в трубочку сворачивались, а от светового мельтешения рябило в глазах. Мимо неё пробежали несколько пар ног, она не успела, да и не смогла бы их сосчитать, так как произошло это за пару секунд.

Группа быстрого реагирования была действительно быстрой. Двери громыхнули и в холле городского Отдела полиции воцарилась тишина.

Василиса качнулась, задрала ногу и снова оседлала перила.

Красные лампочки мигали ещё какое-то время, а потом включился тусклый голубоватый свет.

Добравшись до второго этажа, Василиса слезла и затрясла руками. Тело гудело, спина взмокла. Однако убеждённость в своей правоте перекрывала все неприятные моменты. Она сделала шаг, за ним ещё один. Пол остался на месте.

– Слава богу! На карачках я ещё сегодня не ползала! – воскликнула она и тут же зажала рот, чтобы не сглазить.

Длинный коридор был совершенно обычным, по обе стороны находились двери. Между ними висели плакаты с фотографиями.

– Ну и морды... – всмотрелась она в черно-белые и цветные снимки. – Наум Горыныч Голова, пироман... Людмила Патрикеева, воровка на доверии... Евдокия Стрига... мошенница в особо крупных размерах...

В недоумении Василиса потёрла лоб и подошла к первой двери. Её венчала золотая табличка: «Руководитель Следственного отдела, начальник городского Отдела полиции, полковник Г. Д. Метелица»

– Гэ, дэ... – Василиса сложила руки на груди и приподняла бровь. – Ну и гад же вы, товарищ полковник! В лицо я вам, конечно, этого не скажу, но поговорить нам всё равно придётся. Если уж беспокоить уважаемого человека, так надо ему сказать что-нибудь интересное, чтобы он по ночам не спал!

Следующая дверь вела в комнату отдыха. И это было как нельзя кстати. Пока группа быстрого реагирования реагировала, ей, как их будущему коллеге, а Василиса в этом нисколько не сомневалась, требовался хотя бы минимальный отдых.

На первый взгляд комната казалась самой обычной: довольно вместительный диван, перед ним накрытый простенькой скатертью стол, встроенные шкафы и раковина.

– Холодильника не хватает, – вздохнула Василиса. Во всех комнатах отдыха в полицейских отделениях, куда их водили во время учёбы, всегда был холодильник.

Она рухнула на диван и вытянула многострадальные ноги.

– Сейчас бы съесть чего-нибудь, – признала она и провела ладонью по льняной скатерти.

– Чего изволите?

– А! Кто здесь?! – Василиса поджала ноги и испуганно огляделась.

– Заказывать что будете?

– З-заказывать?

– Откуда ж ты тут такая непонятливая? – раздражённо произнёс женский голос.

– А чего сразу обзываться-то? Вы – умный дом? Алиса?

– Матрёна я! Ну, заказывай, что ли! У меня дел много!

– В смысле, поесть?

– Так я и выпить налью.

– Нет, у меня, знаете ли, тоже дела. И их надо на трезвую голову решать. А что можно заказать?

С минуту царила тишина.

– Эй! Вы где? – хлопнула по столу Василиса.

– По голове себе постучи! Здесь я.

– Как насчёт супчика? Любого, я не привередливая.

– Гороховый пойдёт?

– Э... есть ещё варианты?

– А говоришь, непривередливая! Харчо!

– Пф-ф... ладно, пусть будет харчо, – смирилась Василиса. – И хлеба, пожалуйста. С маслом. А ещё…

– Овса бы тебе, да овёс нынче дорог. Руки помой!

– Ой, точно, совсем забыла!

Василиса метнулась к раковине, а когда повернулась, на столе уже стояла тарелка и разрезанный вдоль багет с маслом.

– До чего дошёл прогресс! – восхитилась она.

Усевшись за стол, она взяла в одну руку ложку, а в другую половинку багета. Ноздри щекотал сытный запах мясного бульона и свежей зелени.

– Лепота... – сглотнула Василиса и открыла рот.

Но тут распахнулась дверь и по комнате пронёсся снежный вихрь...

Глава 7

Снежный вихрь пронёсся по комнате, в распахнутую дверь ввалились трое мужчин, которых Василиса, разумеется, сразу узнала.

– Матрёна! – топая сафьяновыми сапогами, гаркнул Данилыч.

– Ась? Туточки я, Глеб Данилыч! – елейным голоском отозвалась местная «Алиса».

– Ставь самовар!

– Уже бегу!

– Давай-давай, шевели копытцами! – громогласно захохотал Данилыч, развернулся и...

Лицо его вытянулось, густые брови сошлись на переносице.

– Матрёна!!!

От его крика оконные окна и потолок покрылись изморозью. В комнате отдыха стало так холодно, что на водопроводном кране повисла сосулька.

– Уже кипячу, Глеб Данилыч! Что ж вы сразу ругаться-то? Не извольте беспокоиться, всё будет в лучшем виде!

– Что здесь происходит? – уперев руки в бока, Данилыч заскрежетал зубами.

Володя и дежурный стояли с такими же недоумёнными физиономиями. Немая сцена напоминала разом и картину «Три богатыря», и сказку о трёх медведях.

Вытянувшись в струнку, Василиса опустила глаза на подёрнувшийся ледяной коркой суп и, стараясь хоть как-то сохранить лицо, сдавленно произнесла:

– Предвосхищая ваши вопросы на тему: кто сидел на моём диване и кто ел из моей тарелки, ответственно заявляю: да, это я!

Она привстала, но от напряжения у неё затряслись коленки, а губы еле шевелились. И с чего она решила, что в данной ситуации лучшая защита – это нападение? Быка, конечно, следовало сразу брать за рога, но сейчас она и ложку-то едва удерживала в руке. Рухнув обратно на диван, она умолкла.

– Ну и чудеса, Глеб Данилыч! Понятия не имею, как она сюда попала! – доложил дежурный.

– Иди на пост, Алексеюшка. С этим чудом-юдом мы сами разберёмся... – Синий взгляд Данилыча не предвещал ничего хорошего.

Мужчина прислонил серебряный посох к стене и расстегнул парчовый кафтан. Воздух вокруг него заискрил, замерцал, словно миллиард маленьких звёзд вдруг решили вернуться обратно на небо.

– М-да... вот уж точно, чудо-юдо, – цокнув языком, покачал головой Володя. – Ничего его не берёт. Ни сугроб, ни волки.

– Матрёна! – снова рявкнул Данилыч. – Какого хрена?

– Ась? Хренку желаете? Одномоментно! Так бы сразу и сказали! Сейчас по сусекам поскребу, кажись, холодец ещё оставался. А, может, заливной рыбки? А заместо чая-то стопочку для сугреву и...

– Цыц! – будто поймав в воздухе муху, сжал кулак Данилыч. – Меня слушай! Ты чего это тут банкеты устраиваешь в наше отсутствие, вместо того, чтобы доложить о инородном проникновении?

– Так ить чужие здесь не ходят, батюшка! Или я чего не поняла?

– Да ведь так и есть, товарищ полковник. Откуда же Матрёне знать, кто это? Мы и сами не знаем, – заметил Володя.

– А должны бы знать!

Быстрым движением Данилыч взял стул и, раскинув полы кафтана, оседлал его. Сложив руки на спинке, не мигая воззрился на Василису.

– Ты откуда свалилась на мою голову?

– Я не свалилась... Я по распределению... И вообще не к вам, а к Га... Ду... то есть, к полковнику Метелице... Ой! – ахнула Василиса. – Так это вы полковник Га Дэ Метелица?!

Со стороны Володи послышался сдавленный смешок.

Стул под полковником жалобно скрипнул.

– У меня письмо. Рекомендательное, – Василиса торопливо полезла в карман. – Я дежурному говорила. А вы... вы сказали, чтобы я катилась к чёртовой бабушке!

– Кстати, о бабушке, – Данилыч поманил Володю. – Свяжись с Лукерьей и выясни, что там и как. Нет, погоди, я сам. – он снова развернулся к Василисе. – Сегодня же отправишься обратно, выдумщица!

– Куда?

– Да хоть в сугроб!

Василиса закусила губу и часто-часто задышала.

– Глеб Данилыч, сегодня не получится, – сказал Володя. – И завтра, скорее всего, тоже. Вы ж сами знаете, какая обстановка.

Изо рта полковника вырвался глухой рык.

– Я никуда не поеду! – почувствовав поддержку, срывающимся голосом заявила Василиса. – И я не выдумщица! Вот письмо! – она шмякнула сложенный лист на стол.

– Да что ж сегодня такое творится! – взвыла Матрёна. – Все бока отбили!

– И-извините… – вжала голову в плечи Василиса.

– Цыц всем! – Данилыч покосился на письмо, скривился, будто сожрал лимон, но всё-таки взял. Развернул и скривился ещё больше. Володя склонился над его плечом.

– ...Найдёнова... отличник строевой и боевой... направляется... тыр... пыр... мыр...по согласованию... испытательным сроком... на усмотрение... Вот! На усмотрение! – Данилыч победно оскалился и потыкал в бумагу пальцем.

– После прохождения практики, – негромко уточнил Володя.

– Тьфу ты, напасть какая! Они там что, с дуба рухнули?! – дёрнув плечом, зыркнул на него Данилыч.

Тот лишь развёл руками:

– Вот и подпись, и государственная печать. Лицензия, опять же.

– Твою ж евпатий коловрат! – закатил глаза полковник.

– Глеб Данилыч, с нами дамы.

– Дамы?! – взвыл полковник. – Вот именно! Дамы!

Василиса шмыгнула носом, отвернулась и тихо всхлипнула.

– Мне ещё соплей тут не хватало! – Данилыч поднялся и поскрёб подбородок. – Ладно... Это мы порешаем... Переночуешь и...

– К чёртовой бабушке, да? – отбросила ложку Василиса.

– Глеб Данилыч, а может... – Володя что-то зашептал полковнику на ухо.

– Я сказал нет, значит, нет! – отрезал тот. – Завтра же!

– Ну, давайте завтра и поговорим, – согласился Володя.

Не глядя на Василису и зажав письмо в кулаке, полковник вышел из комнаты отдыха и громко хлопнул дверью. Сосулька сорвалась, громко дзынькнув о дно раковины.

– Ох-хо-хонюшки, – скорбным голосом отозвалась Матрёна. – Самовар-то ставить? Нервов на вас нет!

– Отдыхай покамест, – отмахнулся Володя и посмотрел на Василису. – В шкафу микроволновка есть, суп погреть. И не обижайся. Данилыч, он такой, практикантов жуть как не любит. Говорит, глупые, всему учить надо.

– А как же мне тогда всему научиться? Я вот это всё... – Василиса кивнула в сторону оставленного у стены посоха, – впервые вижу! Сначала думала, с ума сошла, а потом поняла...

– Что поняла? – Володя взял её тарелку, открыл шкаф и поставил её в микроволновку. Та привычно загудела.

– Ну, что я, наверное, погибла? Замёрзла в лесу... И теперь мне всё это кажется... Фантомная память?

Володя достал харчо и поставил перед ней. По комнате вновь поплыл густой аромат.

– Приятного аппетита, – улыбнулся он.

– Спасибо, – Василиса помешала суп и поднесла ложку к губам. – Ай! – Высунув кончик языка, она зашипела. – Горячий!

– Ешь-ешь, фантомная память. Грейся.

Володя сел на стул и точно так же, как Данилыч, сложил руки на спинке.

– Ты сама-то откуда?

– Из Тамбовской области, – глотая суп вместе со скопившимися слезами, ответила Василиса.

– А я из Питера.

– Из Питера? – отвлеклась она от еды. – А как ты сюда попал?

– Как, как, по распределению. Три года назад прибыл сюда таким же практикантом.

– Но как же... – Василиса схватила застывший багет и постучала им по столу.

– Караул! – завопила Матрёна. – Наших бьют!

– Простите, я нечаянно! Получается, ты тоже… – понизила голос Василиса.

– Что тоже?

– Ну... как бы объяснить...

– У тебя родня есть?

– Нет. Никого нет, – покачала головой Василиса. – И возвращаться мне некуда.

– М-да, ситуация...

– Я же как думала? Пройду практику и останусь здесь работать. Жить... Город мне очень понравился... театр, все дела... Лес... Почему я вам не подхожу, а?

– Понимаешь, ты девушка, а девушкам в нашем деле трудно. Данилыч считает, что им, то есть, вам, тут вообще не место. Уж очень у нас работа специфическая.

– У вас здесь всё специфическое... лестница эта...

– Кстати, а как ты с неё заговор сняла?

– Я ничего не снимала! – подскочила Василиса. – Я по перилам залезла! Получается, лестница заговорённая? А разве так бывает? Нам говорили, что логика – царица наук и рассуждений, а здесь всё какое-то… вроде всё знаю, а ничего не понимаю!

– Эх, надо было деревянные оставлять, – задумчиво пробормотал Володя. – Из-за жучка металлические установили. А оно, видишь, не сработало... Исправим. Ты ешь да спать ложись. – Он побарабанил пальцами по спинке. – Логика – это, конечно, хорошо. Ну да ладно, утро вечера мудренее.

Он встал.

– Где я? – спросила Василиса.

– В Лиходеево, где ж ещё.

– А вы кто?

– А мы отдел по борьбе с преступностью. Ты не переживай, просто ошибочка вышла. Тебе не в наш отдел надо. Ума не приложу, как ты у нас оказалась. Но это мы решим. Вернёшься туда, откуда пришла, а потом...

– Что потом?

– В правильное место отправишься.

– А если я не хочу?

– Потом только спасибо скажешь. – Володя усмехнулся и тихо добавил: – Если вспомнишь...

– Заговорённая лестница, Матрёна… колобок… пироман Горыныч… – не обратив на его последнюю фразу внимания, возбуждённо перечисляла Василиса. – Что всё это значит?

– А сама как думаешь?

– Но не может же этого быть на самом деле? Я будто в сказку попала! Но ведь сказки придумали, чтобы… чтобы… Это же неправда!

– Сказка, может, и ложь, да проблемы с ней самые настоящие.

– Я всё-всё хочу знать! – Василиса забыла про еду и, сложив ладони в молитвенном жесте, подалась вперёд.

– А вот это лишнее. И кстати, для нашей работы не направление, а талант нужен. Спокойной ночи, Василиса Найдёнова!

Глава 8

– Что значит спать иди? Вообще-то, день на дворе, – хмыкнула Василиса, когда за Володей закрылась дверь.

Настроение, будто качели, раскачивалось из одной стороны в другую. Да, не на такую встречу она рассчитывала, и всё же рассказ Володи воодушевлял. Подумать только, она попала в сказку! Да не в одну, а, судя по всему, в целый сборник. В детском доме их особо не баловали чтением вслух. Хочешь читать – вот тебе библиотека, читай на здоровье! Вот она и читала, когда другие в мячик гоняли или в куклы играли. Теперь следовало встряхнуть память, вспомнить каждую сказочную мелочь!

Поначалу ей, конечно, хотелось попасть в семью, но в младенчестве не сложилось, а потом она и сама не больно хотела. Нянечка, Зинаида Сергеевна как-то со вздохом сказала, глядя на неё:

– Опять не подошла! Глаза странные, подумайте только! Скажите спасибо, что вообще глаза есть. Ты бы, Васька, хоть улыбнулась, что ли. Вечно набычишься, губёхи подожмёшь. Вот они и боятся, что у тебя со временем что-нибудь психическое вылезет.

И то верно, какой нормальный человек своё дитя в канаву выбросит, как ненужный хлам?

Крепко в ней обида на мать засела. Только когда постарше стала, запретила себе об этом думать. Зачем зря сердце тревожить? Мысли-то разные в голову лезут, бередят, а иной раз и пугают. Особенно когда детективы стала читать. Воспитательницы в детдоме книжками обменивались, ну и ей дали. А потом целый пакет притащили. Запоем читающий ребёнок – большая редкость, хоть по телевизору показывай. И грезилось Василисе, что неспроста она в той канаве оказалась. Что произошло преступление, на её мать напали, и единственное, что она могла сделать, это выбросить малютку в надежде, что её найдут. И ведь нашли! В общем, что-то героическое во всём этом было, если не вдаваться в подробности.

Ах, как же она старалась быть отличницей! Но такого отношения к себе никак не ожидала. Да, не Василиса прекрасная, не Василиса Премудрая. И не Василиса Васильевна, попова дочка. Та и в мужском наряде ходила, и на коне скакала, и дралась, и чарку наравне с мужчинами в себя опрокидывала. Выдавала себя за юношу, даже царь не догадался. В мультике её потом Микулишной обозвали. Но и эта сказка тоже не про неё.

Как же обидно, что не выслушали, не дали возможность доказать свою профпригодность!

– Сидят там, кости мне перемывают! Талант им, понимаете ли, нужен! А, может, я и есть самая талантливая?

Она прошлась по комнате и заглянула во все шкафы. Потом вспомнила, что в кармане скучает расстегай и схомячила его, стоя у окна.

Сидеть в одиночестве было скучно.

– Матрёна!

Тишина.

– Ау!

Василиса прислонилась лбом к стеклу и стала глядеть на падающий снег. Скоро ей это надоело, и она решила прогуляться по городу. В конце концов она свободный человек, более того – безработный, так что имеет полное право слоняться там, где заблагорассудится. Подёргав дверную ручку, она ахнула:

– Замуровали демоны! – и ударила по двери ногой. – Эй, выпустите меня!

Неужели начальство решило держать её взаперти, пока... Пока не отправит обратно?

– Не имеете права! – заколотила она кулаками. – Немедленно откройте!

Но ей опять никто не ответил.

– Матрёна, – потирая ребро ладони, позвала Василиса, – если не ответишь, я тебя на лоскуточки порву!

– Ась?! Да где ж это видано, чтобы в собственном доме расправу учиняли? За что? – возмутилась Матрёна.

– А чего ты молчишь, когда я к тебе обращаюсь?

– А я только со своими разговариваю! У нас секретное заведение!

– Так и я своя. Жду, когда приказ выйдет! – на чистом глазу заявила Василиса.

– Ох и сказочница! Что же я, по-твоему, буратина какая, полено неразумное? Всё слышала и видела! Не возьмёт тебя Глеб Данилыч, даже не думай!

– Почему? Неужели только из-за того, что я женщина?

– Не спрашивай, всё равно ничего не скажу!

– Матрёна, а что у него с личной жизнью? Подозреваю, что ничего. Кому такое богатство надо?

– Может, характер и не сахарный, а сам-то хорош! Ну, скажи, хорош?

– А с лица воду не пить! Кстати, водички бы? Организуешь?

– Не велено! Вон в кране вода, колодезная, пей сколько влезет! – припечатала Матрёна.

– А я тут в гостинице одной была, у Лукерьи Дормидонтовны. Ах, какая хозяйка! – восторженно закатила глаза Василиса. – Тебе до неё пять дней конём скакать и всё равно не догонишь!

– Ишь ты поди ж ты! Это кто хозяйка, Лукерья, что ли? Не смеши мои нитки! Да она отродясь ничего сама не готовила!

– А вот и нет! Десять караваев за час как с куста! А какая у неё картошечка жареная, м-м-м! – причмокнув, поцеловала кончики пальцев Василиса. – Полцарства за тарелку!

– Говорю тебе, не сама она готовит! – паровозом запыхтела Матрёна. – Для этого у неё горшочек особый имеется!

– Что, прям всё в одном горшке готовит? – недоверчиво хмыкнув, добавила "масла" в огонь Василиса. – Ни за что не поверю! А как же нормы? Куда санэпидемстанция смотрит?

– Станция у нас одна, автобусная. А горшок ей от бабки достался. Бабка ейная тыщу лет в лесу жила, а годков сто назад дачный кооператив купила. Место там заболотилось, ничего не росло, окромя плесени, вот народ свои лабазы побросал и съехал. А она живёт, ей-то что. Мухоморов насушит, мух да комаров навялит, ей хватает. Вот она Лушке горшок-то и подарила, когда та своё дело организовала, но Лушка окромя омлета ничего не умеет и тот сожжёт! Бестолковая!

– Ну надо же, – покачала головой Василиса. – Сколько же ей лет?

– Да уж не девушка! Гостиницу она держит! – не унималась Матрёна. – Постоялый двор, тьфу! Да если бы не Глеб Данилыч… Он её к ногтю прижал! Иначе бы…

– Что?

– А то! Лушка запутает, заговорит, заболтает, всё у тебя выведает, и будешь служить ей до скончания веков! Себя потеряешь, не найдёшь!

– Вон оно что... А мне она показалась такой приятной, доброй... Кот у неё шикарный...

– Лизоблюд-то этот? Так он у ней главный агент! Пока спишь, мысли читает, а потом ей докладывает!

– Дурдом...

– Верно говоришь! Двор у неё – три лавки в ряд и никакого благоустройства!

– Погоди, какие три лавки в ряд? – опешила Василиса. – А диванчик, телевизор?! Привиделось, что ли?

– Может, и привиделось!

– Не может быть! Зачем же меня тогда туда Данилыч ваш отправил... на лавку?..

– Да не бойся! Выспалась с котом? Вот и ладно. Кабы что случилось нехорошее, Глеб Данилыч бы тогда её на цепь посадил, да в колодец спустил.

– И много у него таких... по колодцам сидит?

– А я не канцелярия, счёт не веду! Моё дело готовить да людей кормить!