Сестра украла мою жизнь

— Светлов звонил до самого утра. — Голос мужчины прозвучал глухо и недовольно.

«Это была ошибка, клянусь, я просто испугался!»

«Марина, ответь, нам надо срочно поговорить!»

Поведение Светлова вызывало лишь брезгливое раздражение. Я молча заблокировала номер Артёма.

Игорь забрал мобильный из моих рук, перевернул его экраном вниз и отодвинул на дальний край острова.

— Тебе нужно нормально поесть.

Он произнес это тоном, совершенно не терпящим возражений.

Игорь бережно снял меня со столешницы и пересадил на высокий стул, после чего уверенно направился к плите. Снежок тут же оживился, бросил свои миски и уселся прямо у ног хозяина, задрав морду с черным пятном на носу в ожидании угощения.

Наблюдать за тем, как суровый руководитель ловко орудует на кухне, попутно отрезая тонкий кусочек мяса и бросая его в кошачью плошку, оказалось невероятно увлекательно. Старый кот довольно заурчал, принимаясь за лакомство. Вскоре помещение наполнилось запахом жареного бекона и свежего хлеба. Мой желудок предательски заурчал, напоминая о длительной голодовке.

Мужчина поставил передо мной тарелку с завтраком и придвинул чашку кофе. Я взяла вилку, чувствуя легкую неловкость, но голод оказался сильнее смущения. Еда оказалась потрясающе вкусной. Снежок тем временем запрыгнул на соседний свободный стул, свернулся белым пушистым клубком и мерно замурлыкал, убаюкивая меня своим сытым теплом. С каждым проглоченным кусочком в тело возвращались силы, а утренняя тревога растворялась в непривычном уюте. Игорь устроился напротив, неторопливо попивая свой эспрессо. Он не сводил с меня проницательного взора. Я жевала хрустящий тост, ловила на себе этот обжигающий взгляд и четко осознавала, что совершенно не хочу возвращаться в прежнюю реальность.

— У меня сегодня незапланированный вылет за границу на важную встречу, — произнес он, передавая мне чашку с ароматным кофе. — И ты летишь со мной.

Я от удивления даже забыла сделать глоток.

— В смысле? У меня же нет с собой ни документов, ни вещей. А как же кот? Он останется один?

— Документы мои люди уже везут из твоей квартиры, — спокойно ответил Игорь, бросив короткий взгляд на спящего на стуле Пирата. — За котом присмотрит моя экономка, она приходит каждый день в полдень, покормит и уберет. А одежду на первое время я заказал еще утром. Переодевайся, а остальное докупим на месте.

Я посмотрела на коробки на диване в гостиной, потом на него, ощущая искренний шок. Этот мужчина умел удивлять, а решал проблемы быстрее, чем я успевала о них подумать.

Игорь ушел наверх, а я прошла в гостиную. Внутри объемных коробок шуршала тонкая бумага. Мои пальцы заскользили по дорогим тканям, доставая идеально подобранные вещи. Там оказался мягкий кашемировый брючный костюм графитового цвета, пара базовых футболок, изящное вечернее платье из темно-синего шелка и даже комплект тонкого кружевного белья, от последнего я слегка покраснела. Мужчина не просто решил проблему с отсутствием гардероба, он продумал каждую мелочь, безошибочно угадав мой размер и вкус. Я быстро переоделась в кашемировый костюм, аккуратно сложила остальные вещи в небольшую дорожную сумку из плотной кожи и застегнула молнию.

Сам перелет на частном самолете прошел в рабочей обстановке, дав мне возможность немного выдохнуть и свыкнуться с новой реальностью. Игорь почти всё время изучал документы, а я просто смотрела в иллюминатор, чувствуя, как внутри разрастается пьянящее предвкушение.

Спустя несколько часов мы оказались в Италии, в роскошном номере огромного отеля. Просторный люкс встретил нас прохладой кондиционеров, панорамным видом на сверкающий вечерний город и абсолютной тишиной. Оказавшись вновь в закрытом пространстве наедине с Игорем, я кожей ощутила густое искрящее напряжение, возникшее между нами еще утром. Заняв широкое кресло возле стеклянного стола, босс открыл ноутбук. На экране развернулся сложный многоуровневый план нового гостиничного комплекса. Я подошла ближе и наклонилась, вглядываясь в хитросплетения инженерных сетей. В этот момент его сильные руки уверенно перехватили меня, одним плавным движением Игорь усадил прямо к себе на колени. Я тихо выдохнула от неожиданности, оказавшись плотно прижатой спиной к его твердой груди, его широкая ладонь по-хозяйски легла на мой живот, обжигая сквозь тонкую ткань.

— Посмотри на развязку вентиляции в правом крыле, Марина.

Его голос прозвучал низко и хрипло у самого моего уха. Горячее дыхание коснулось открытой шеи, пустив по коже целую россыпь колючих мурашек. Я попыталась сфокусировать взгляд на мониторе.

— Вы заложили слишком узкие короба для такого объема помещений, — произнесла я, отчаянно стараясь сохранить ровный рабочий тон. — Строители не смогут протянуть там магистраль, придется опускать уровень потолка минимум на полметра.

Вместо ответа его рука медленно скользнула с моего живота ниже. Длинные пальцы уверенно и ласково прошлись по моему бедру, сминая мягкую ткань брюк и вызывая внизу живота тягучую, сладкую пульсацию. Мужские губы невесомо коснулись моей шеи чуть ниже уха, и мой следующий аргумент превратился в тихий, прерывистый всхлип. Вся привычная правильность моментально потеряла всякий смысл. Я вдруг поняла, что безумно хочу его. Откинув голову ему на плечо и открывая шею для новых поцелуев, я чуть выгнулась в пояснице, мужчина отреагировал моментально. Его пальцы сжали мое бедро сильнее, а дыхание окончательно потеряло ровный ритм.

— Что еще я упустил в этом проекте? — прошептал он, прикусывая мочку моего уха и заставляя меня мелко дрожать от удовольствия.

— Вы пропустили несущую колонну на третьем уровне, — ответила я срывающимся шепотом, поворачивая к нему лицо.

— Какое непростительное упущение.

Его широкие ладони надежно обхватили меня под бедра. Предельно осторожно Игорь развернул меня на своих коленях полубоком. Я машинально оперлась ладонью о его плечо, оказываясь с ним буквально нос к носу. Босс сглотнул, разглядывая мои приоткрытые губы потемневшим взглядом. Его пальцы переместились на мой затылок, зарываясь в волосы. Я сама подалась вперед, обхватывая его лицо ладонями, и смело накрыла его губы своими. Поцелуй вспыхнул моментально, стирая границы и заставляя забыть о чертежах, многомиллионных сметах и высоте потолков. Игорь целовал меня властно, глубоко и страстно, его руки крепко удерживали меня на коленях, а я отвечала ему со всей накопившейся жаждой, окончательно растворяясь в собственных ощущениях. Его губы были горячими и требовательными, полностью подчиняя мою волю. Я вцепилась пальцами в его плечи, жадно впитывая терпкий запах сандала и чувствуя под ладонями жесткую ткань футболки. В голове не осталось ни единой связной мысли, Игорь целовал меня так, словно хотел выжечь из моей памяти все недавние страхи и сомнения. Его широкая ладонь скользнула по моей спине, собственнически прижимая меня вплотную к твердому телу. Я была готова забыть обо всем на свете, но Игорь вдруг замер. Он нехотя разорвал поцелуй и уткнулся лбом в мой висок. Я отчетливо слышала его тяжелое, рваное дыхание и чувствовала, как напряглись его мышцы.

— Если мы сейчас не остановимся, я сорву подписание многомиллионного контракта, — произнес он глухим хриплым шепотом, не спеша выпускать меня из объятий.

Я с трудом открыла глаза, пытаясь сфокусировать зрение. Мои губы горели, а внизу живота все еще стягивался тугой сладкий узел. Мужчина внимательно посмотрел на мое раскрасневшееся лицо и негромко хмыкнул, явно довольный произведенным эффектом. Он осторожно снял меня со своих колен и поднялся на ноги, одним резким движением захлопывая крышку ноутбука. Босс быстро поправил одежду и буквально за пару секунд вернул себе привычный собранный вид.

— Встреча через три часа, — сказал он, бросив короткий взгляд на часы. — Там в коробках есть темно-синее вечернее платье, оно идеально подойдет для переговоров с инвесторами в ресторане.

Я растерянно моргнула, до конца не понимая смысла его слов. Мой мозг всё ещё плавал в густом тумане после его невероятных поцелуев.

— Разве я иду на встречу? Я думала, я полетела просто за компанию, чтобы не оставаться одной в городе.

— Ты ведущий дизайнер, Марина. Разумеется, ты идешь со мной.

Я медленно поправила помятый шелк на бедрах, босс внимательно сладил за моими движениями.

— Но ведь Виктория уже вернулась. По сути, крупные международные заказы всегда были ее территорией.

Игорь сократил расстояние между нами и мягко приподнял мой подбородок двумя пальцами, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

— Виктория еще не до конца восстановилась после больничного, я просто дал ей пару дополнительных выходных, — спокойно объяснил босс, поглаживая мою кожу большим пальцем. — К тому же, это абсолютно новый объект. Чертежи, которые ты сейчас видела на экране, это только черновой набросок архитекторов. Я хочу, чтобы этот проект с нуля вела именно ты. У тебя совершенно другой уровень, и ты справишься с ним лучше кого бы то ни было.

От его уверенных слов по телу разлилось приятное тепло. Я согласно кивнула, не в силах сопротивляться его гипнотическому взгляду, и поспешила скрыться в ванной комнате, пока мое благоразумие окончательно не капитулировало перед желанием снова его поцеловать.

Вернувшись в спальню, я открыла дорожную сумку и достала темно-синее платье из плотного шелка. Ткань оказалась невероятно гладкой и тяжелой. Игорь угадал с размером просто безупречно. Оно село идеально, мягко облегая фигуру, подчеркивая изгибы и придавая мне элегантный вид. Я подошла к огромному зеркалу и замерла. Оттуда на меня смотрела совершенно незнакомая женщина. Вместо удобной и покладистой, я видела уверенную в себе, желанную и сильную женщину. Я провела ладонью по гладкой ткани на бедре и поймала себя на смелой мысли. Мне чертовски нравилась эта новая версия меня.

Спустя час в коридоре раздались уверенные шаги. Я как раз заканчивала укладывать волосы, в гостиную вошел Игорь. Он успел переодеться в другой комнате в строгий деловой костюм, который сидел на нем, подчеркивая широкие плечи и какую-то хищную грацию движений. Заметив меня в дверях спальни, мужчина резко остановился. Его взгляд медленно, скользнул по моим ногам, прошелся по линии талии и поднялся к открытым ключицам. Воздух в номере мгновенно стал тяжелым и раскаленным. Он не произнес ни единого слова, вместо этого босс молча подошел вплотную, по-хозяйски провел ладонью по моему открытому плечу, заставляя кожу покрыться мурашками, и наклонился к самому уху.

— Ты выглядишь восхитительно, Марина, — произнес он тихим, глухим голосом, в котором проскользнули тяжелые бархатные нотки. — Настолько, что у меня появляется огромное желание запереть эту дверь и отменить к черту все переговоры.

Игорь сделал глубокий выдох, явно заставляя себя сохранять самообладание, и отступил на шаг назад, возвращая привычную профессиональную собранность. Я сжала в пальцах изящный клатч, пытаясь справиться со смущением и ответив ему уверенным взглядом. Мы были полностью готовы к встрече.

Глава 8

Тяжелые дубовые двери закрылись за официантом, отсекая приватную переговорную VIP-зала. Беседа с самого начала шла на английском, поскольку фонд был международным, а я мысленно порадовалась, что после университета мой английский все же не выветрился из головы окончательно.

За столом восседало руководство Santori Investment Group. Акулы европейского девелопмента, чей крутой нрав в профессиональных кругах давно превратился в городскую легенду сродни снежному человеку: все слышали, никто не хотел встретить лично. Контракты эта братия разрывала с хладнокровностью, которой позавидовал бы хирург, ампутирующий гангрену. Быстро, без анестезии и без малейшего сожаления. Договор мог рухнуть из-за одной цифры, не сошедшейся в финансовой модели. Из-за секундной заминки на вопросе, выдавшей неуверенность спикера. Из-за, чего уж там, неправильно подобранного галстука у младшего менеджера. По крайней мере, слухи ходили именно такие, и я, честно говоря, была склонна им верить.

Публичный отказ Сантори означал несмываемое клеймо, после которого можно было смело переквалифицироваться. Зато если эти монстры деловой этики все-таки соизволяли поставить подпись, дальше можно было спокойно почивать на лаврах где-то в верхних строчках мирового рейтинга, попивая шампанское и с высока поглядывая на тех, кто с Сантори пока не связывался.

Седой глава фонда не стал терять времени на вежливые расшаркивания.

— Игорь, вы утверждали, что команда полностью сформирована, — он аккуратно положил золотую ручку поверх кожаной обложки контракта. — В финальной спецификации, присланной вашим офисом накануне подписания, другие фамилии на ключевых позициях. Мы проверяли этот состав два месяца. Проверка снята. Формально с этой секунды я вправе разорвать контракт без каких-либо санкций в нашу сторону.

— Разработкой концепции этого проекта займется Марина Николаевна, — Игорь спокойно кивнул в мою сторону. — Она берет на себя полномочия арт-директора и поведет объект от первых набросков до финальной реализации.

Я ошарашенно моргнула, но виду постаралась не подавать.

Каждый специалист в финальной спецификации проходил отдельную проверку фонда: биография, послужной список, судебные тяжбы, если такие были. Проверка занимала недели и была частью уже подписанного приложения к договору. Замена ключевой фигуры в последний момент обнуляла эту проверку целиком, и глава фонда сейчас имел полное формальное право уйти из-за стола.

— Позвольте, но арт-директор? — партнер средних лет подался вперед и скептически окинул меня взглядом поверх роговой оправы очков. — Простите за откровенность, Игорь, но перед нами совершенно новое имя на рынке. Santori вкладывает огромные деньги и требует твердых гарантий, а не рискованных экспериментов.

По спине пробежала волна напряжения. Я четко поняла: если сейчас за меня продолжит отвечать Игорь, контракт мы потеряем прямо здесь и сейчас. Нужно было немедленно брать инициативу в свои руки.

— Лучшая гарантия успеха заключается не в имени, а в том, что я вижу в проекте то, что другие пропускают, — я выпрямила спину и прямо посмотрела на главу фонда.

Он хмыкнул, явно заинтригованный такой дерзостью. На столе перед ним лежал открытый планшет с рабочей документацией, и одним нажатием кнопки он вывел на большой экран план главного атриума с прилегающими зонами.

— Хорошо, — произнес он ровно. — Перед вами наш проект. Убедите меня, что мы зря собираемся разорвать контракт.

Я подошла ближе, разглядывая план. Огромный центральный атриум, панорамное остекление, открытые галереи, дорогой камень, стекло, вода. На визуализации это выглядело как воплощенная мечта о роскоши, и в первую секунду я действительно не видела, к чему придраться.

Потом взгляд зацепился за список материалов сбоку от чертежа.

— Камень, стекло, вода, открытые галереи, — сказала я, указывая на перечень. — Вы практически не оставили поверхностей, которые поглощают звук. Это моя работа, и это первое, на что я всегда смотрю, потому что от этого зависит, приятно ли людям находиться в помещении, а не только красиво ли оно выглядит на фотографии.

Партнер выпрямился с видом человека, готового поставить зарвавшуюся выскочку на место.

— Акустический расчет уже выполнен, у нас есть все документы.

— Тогда покажите мне, на какую одновременную заполняемость атриума он делался, — попросила я.

Он раздраженно кивнул технику, и через несколько секунд рядом с планом на экране развернулся акустический расчет. Я нашла нужный раздел и почти сразу зацепилась взглядом за одну строку.

— Здесь указано, что панели рассчитаны на шестьдесят процентов от максимальной вместимости атриума, — сказала я, обводя пальцем цифру на экране. — То есть акустика в принципе выдержит толпу гостей, но именно как толпу, собранную в одном месте, например на приеме или презентации. Это стандартная методика: акустический расчет чаще всего делают по нормативам для конкретного типа помещения, а лобби, ресторан, бар и конференц-зона в вашем проекте считались как отдельные, самостоятельные пространства, каждое по своим нормативам.

— И что в этом не так? — партнер нахмурился.

— Здесь у меня встречный вопрос, — я кивнула на план. — В вашей концепции лобби, ресторан и бар выходят в атриум открытыми проемами, без дверей и без стен между собой, верно? Я вижу это по чертежу: границы зон обозначены пунктиром, а не сплошной линией.

— Совершенно верно, — глава фонда явно не понимал, куда я клоню. — Это часть концепции. Гость должен видеть все пространство целиком, от входа до верхних этажей.

— Тогда представьте обычный будний вечер, — продолжила я. — Ресторан заполнен, в баре играет музыка, у стойки регистрации оформляют заезд новую партию гостей. Голоса, музыка, звон посуды звучат не в закрытых комнатах, а в одном общем воздушном пространстве, потому что физически между этими зонами ничего нет, кроме открытого пространства атриума. Звук из бара долетает до ресторана, звук из ресторана долетает до лобби, и наоборот. В итоге гость за ужином слышит музыку из бара поверх собственного разговора, администратор на ресепшене вынужден переспрашивать имя гостя по три раза, а тот, кто хотел тихо посидеть в лобби с бокалом вина, получает вместо этого смешение голосов и звона посуды сразу из трех разных источников.

В переговорной стало тихо. Партнер открыл было рот, явно намереваясь возразить, но глава фонда его опередил.

— Это ваша трактовка, — произнес он медленно. — Расчет составляли профессионалы с двадцатилетним опытом.

— Не сомневаюсь в их опыте, — ответила я. — Но даже двадцать лет опыта не отменяют того, что в документе черным по белому написано: расчет на отдельные зоны, а не на их совместную работу. Спросите инженеров напрямую, моделировали ли они сценарий, где ресторан, бар и лобби звучат одновременно.

Глава фонда долго молчал.

— Признаться честно, я удивлен, — произнес глава фонда, глядя на Игоря. — Вы доверили защиту проекта специалисту без громких регалий, Игорь, но, аргументы приняты. Убедили. Я хочу увидеть обновленную концепцию целиком к концу следующей недели.

Мужчина достал из кармана пиджака дорогую ручку, придвинул к себе папку и поставил размашистую подпись на последнем листе. Документы были официально подписаны.

Едва бумаги исчезли в портфелях, как тяжелые двери приватного зала снова распахнулись. Официанты принялись сервировать стол, расставляя тарелки с закусками и наполняя бокалы вином. Напряженная деловая часть встречи подошла к концу, плавно перетекая в праздничный ужин. Я опустилась обратно в кресло, чувствуя, как вместе со спадающим адреналином возвращается пульсирующая боль в ребрах. Пережитый на переговорах стресс забрал последние силы. Расслабляться в присутствии руководства фонда было категорически нельзя, поэтому я заставила себя держать спину ровно, хотя держаться становилось с каждой минутой все сложнее. Игорь оставался предельно собранным, вел беседу с инвесторами на равных, безупречно поддерживая статус главы крупной компании.

— За успешное партнерство, — седой глава фонда поднял бокал.

Игорь плавно поднял свой напиток в ответном жесте. Мужчина бросил на меня короткий пронзительный взгляд, в котором читалось полное удовлетворение моей работой. Я отсалютовала, сделала глоток, но внутри все гудело от напряжения. Поддерживать светскую беседу становилось все труднее. Я мечтала лишь о том, чтобы этот бесконечный вечер наконец завершился, позволив мне оказаться за закрытыми дверями номера и просто упасть в кровать.

***

Едва мы вернулись в номер, а дверь отельного номера закрылась за спиной, как я резко развернулась, не давая себе времени остыть.

— Ты вообще понимаешь, что сейчас сделал? — я сделала шаг вперед. — Назначить меня арт-директором за столом переговоров, даже не спросив моего согласия?!

Игорь поставил на стеклянный стол бутылку минеральной воды и посмотрел на меня абсолютно спокойно.

— Понимаю.

— Это же огромная ответственность! Нагрузка на меня вырастет вдесятеро, спрос будет соответствующий, а ты просто поставил меня перед фактом прямо перед иностранными инвесторами! Ненавижу, когда мне не оставляют выбора! Почему ты хотя бы не обсудил это со мной до вылета?

— Потому что в огромной корпорации генеральный директор не может просто взять и вышвырнуть руководителей департаментов без железобетонных доказательств, которых у нас пока нет, — ровным, чеканным тоном ответил мужчина. — У Бориса Бориса Ефимовича и Виктории Валентиновны есть свои люди в совете директоров. Если бы я начал официально проводить твое назначение через кадры, они бы подняли шум, затребовали проверки и утопили бы эту идею в бюрократии. Сроки бы вышли, и фонд просто отозвал бы контракт, испугавшись нестабильности в нашей команде. Мне нужно было поставить и инвесторов, и наш совет директоров перед свершившимся фактом. Теперь, когда подпись Santori стоит под твоим именем, в офисе никто не посмеет пискнуть. Другого способа мгновенно поставить тебя во главе объекта просто не существовало.

Я хотела возразить, но слов не находилось. Он действовал жестко, но абсолютно логично с точки зрения высшего эшелона бизнеса, и от этого злиться становилось бессмысленно.

— Ты мог хотя бы предупредить меня перед самым входом, — проговорила я уже тише, окончательно сбрасывая спесь.

— Не мог, — ответил Игорь смягчаясь. — Ты бы начала нервничать и высчитывать риски вместо того, чтобы просто довериться собственному таланту. Я выбирал из двух зол.

Я с тяжелым вздохом провела ладонью по лицу. Эмоциональный запал иссяк, оставляя после себя лишь сильную усталость. Подойдя к стеклянному столу, я оперлась о столешницу и невидящим взглядом уставилась на распечатанные чертежи. Тишина в номере длилась несколько долгих минут, прежде чем я заставила себя выровнять дыхание и снова переключиться на работу.

— Ладно. С инвесторами мы разобрались, — я взяла карандаш и склонилась над схемой. — Но у нас появилась проблема посерьезнее. Иди сюда.

Игорь подошел и встал рядом.

— Смотри, — я обвела карандашом контур атриума. — Если мы просто натыкаем везде звукопоглощающих панелей и текстиля, как того требует любой типовой акустический расчет, мы убьем саму концепцию. Весь смысл этого атриума в открытом камне, стекле и воде. Именно за это Сантори и готовы платить. Завесить его коврами и шторами не наш вариант.

— То есть проблему с акустикой ты решить не можешь?

— Могу. Просто не так, как это делают обычно, — я постучала карандашом по чертежу конференц-зоны. — Стандартный подход — глушить звук мягкими материалами в лоб. Наш случай — управлять тем, куда звук вообще движется. Перфорированные деревянные панели вместо части каменной облицовки на потолке дадут звукопоглощение, но издали будут читаться как декоративный элемент, а не как акустическая заплатка. Живая стена с вертикальным озеленением между лобби и конференц-зоной решит сразу две задачи: разорвет прямую видимость между зонами и заодно погасит часть звука, при этом останется частью того же дорогого визуального языка, что и весь атриум.

— А вода? — Игорь кивнул на каскады у окон, которые мы уже перенесли. — От нее мы вроде не отказывались.

— Не отказывались, но она решает проблему только рядом с собой, — я обвела карандашом зону вокруг каскадов. — Гостям, которые сидят у окон, тихий плеск действительно поможет не слышать соседний столик. Но до ресепшена или конференц-зоны этот звук физически не долетит, они слишком далеко друг от друга.

— Тогда что с остальным атриумом?

— Такой же принцип, только звук берем звук воды из колонок, — я кивнула на потолок. — В отелях подобного уровня в подвесной потолок обычно прячут генераторы ровного, едва слышимого шума, вроде тех, что ставят в open space офисах между рядами столов. Настраиваются отдельно под каждую зону: у ресепшена чуть громче, в лобби для отдыха тише. Рядом с администратором гостя слышно прекрасно, а вот разговор от соседней стойки или смех из бара в двадцати метрах тонет в этом фоне и не долетает отчетливым звуком.

— То есть вода себе течет для вида, а работает на самом деле техника в потолке.

— Именно. Вода — часть образа, который мы обещаем на визуализации. Система в потолке — часть того, что реально сделает пребывание в отеле комфортным. Гость даже не должен заметить, что она есть, если это делают хорошо.

Я вспомнила о не менее важном деле.

— Кстати, — тихо спросила я, поднимая на него взгляд. — Как расследование у Алисы? Есть новости?

Игорь ответил не сразу, внимательно изучая мое уставшее лицо.

— Продвигается, — ровным тоном произнес генеральный директор. — Алиса отследила финансовую цепочку. Но подробности мы обсудим по возвращении в Москву. Сейчас тебе нельзя нервничать.

— То есть они нашли нечто серьезное?

— Нашли. И это подождет до дома.