Сестра украла мою жизнь

Я хотела задать еще несколько вопросов, видя лицо Игоря поняла, что он все равно не ответит. Вместо дальнейших расспросов я снова потянулась за карандашом, намереваясь немедленно набросать черновой вариант перепланировки атриума.

— Тебе нужно идти спать, — Игорь нахмурился, наблюдая за моими действиями.

— Сейчас, еще немного и лягу, — пробормотала я, увлеченно склоняясь над схемой. — Мне просто нужно перенести транзитную зону, вот тут еще надо кое-что подправить, иначе правильная мысль уйдет...

Договорить мне не дали. Мужская ладонь легла поверх моей руки, мягко забирая карандаш из пальцев, а затем Игорь не говоря больше ни слова, наклонился и бережно взял меня на руки, стараясь ни единым движением не задеть перебинтованные ребра. От неожиданности я тихо ахнула, машинально ухватившись за плечи босса. Возражать не стала, да и накатившая физическая слабость ясно давала понять неоспоримую правоту мужчины.

Игорь уверенным шагом пересек номер, зашел в спальню и предельно осторожно опустил меня на кровать, склонился надо мной, мимолетно коснулся пальцами щеки и нежно поцеловал в висок.

— Спи, — произнес он, заботливо поправляя покрывало. — Завтра мы никуда не летим. У нас законный выходной.

Он выпрямился, бросил на меня долгий взгляд и вышел из спальни, неслышно прикрыв за собой дверь. Я осталась лежать в полумраке, слушая, как в соседней комнате тихо скрипнула мебель. Генеральный директор крупной корпорации предпочел провести эту ночь на жестком диване в гостиной, лишь бы обеспечить мне тишину и безопасность.

***

Утро началось с непривычной тишины. Впервые за долгое время мне удалось выспаться без тревожных сновидений. В спальню сквозь плотные шторы пробивались яркие солнечные лучи. Я медленно села на кровати, прислушиваясь к ощущениям в теле. Боль в ребрах стала фоновой, превратившись в терпимо ноющую. Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошел Игорь. На нем была расстегнутая на пару пуговиц светлая рубашка и темные свободные брюки, что делали его образ домашним, напрочь стирая пугающую ауру безжалостного руководителя. Он поставил поднос с завтраком на небольшой столик у окна, и комнату наполнил бодрящий аромат кофе.

— Доброе утро, — негромко произнес мужчина, придвигая стул к столу. — Как твоя рана?

— Намного лучше, спасибо, — я послушно заняла место, обхватив ладонями теплую чашку. — Мне жутко неловко, что тебе пришлось провести ночь на жестком диване в гостиной.

— Мой личный комфорт сейчас вторичен, — генеральный директор невозмутимо налил себе кофе. — Тебе требовался абсолютный покой для восстановления сил. Ешь. Через час за нами приедет машина.

— Куда мы едем? — я сделала осторожный глоток, с интересом глядя на босса, не зная чего от него еще ожидать.

— За пределы города, — уголки его губ едва заметно дрогнули. — Пусть конечная точка маршрута останется сюрпризом.

Спустя час арендованный автомобиль с личным водителем неспешно двигался по залитым солнцем улицам. Я прильнула к стеклу, жадно впитывая каждую деталь незнакомого мира. Седая итальянка изящным жестом поправляла шелковый платок у витрины небольшой пекарни, усатый официант виртуозно лавировал между уличными столиками с подносом крошечных кофейных чашек, а на повороте мелодично прозвенел старинный желтый трамвай. Утреннее солнце цеплялось за бронзовые ручки массивных дубовых дверей и отражалось в стеклах модных бутиков.

— Впервые в Милане? — тихий голос Игоря отвлек меня от разглядывания лепнины на фасаде проплывающего мимо здания.

Я невольно смутилась и отстранилась от стекла, чувствуя себя маленькой девочкой в огромной кондитерской лавке.

— Впервые за границей, — тихо призналась я, опустив взгляд на свои руки. — И в самолете я тоже сидела первый раз в жизни. Раньше весь мой мир ограничивался редкими поездками в соседний район. На путешествия просто не оставалось ни сил, ни денег.

Я ждала снисходительной улыбки или банального сочувствия, но Игорь оставался абсолютно серьезным.

— Знакомое чувство.

Он подался ближе, мягко сокращая разделявшее нас расстояние, и я невольно задержала дыхание, сама не знаю почему. Мир за окном перестал существовать, оставив нас наедине.

— И много стран ты успел объездить? — с любопытством спросила я.

— Достаточно, чтобы перестать удивляться красивым видам.

Игорь бросил мимолетный взгляд на окно, за которым мерно проплывали залитые солнцем ажурные балконы старого квартала, но почти сразу повернулся ко мне. Он подался ближе и накрыл мою лежащую на коленях руку своей широкой ладонью.

От сухого жара его сильных пальцев по венам мгновенно метнулась сладкая дрожь. Я замерла, не решаясь шелохнуться. Мир за стеклом перестал существовать, оставив только негромкий шелест колес и размеренное, глубокое дыхание мужчины рядом. Игорь чуть сжал мои пальцы, большим пальцем мягко поглаживая тыльную сторону ладони, и этот неторопливый, интимный жест отозвался внизу живота тягучей, томной волной.

— Но сегодня особенный день.

Его бархатный голос прозвучал совсем тихо, прямо возле виска, отчего к щекам хлынул предательский румянец.

— Я покажу тебе места, которые не найдешь ни в одном туристическом путеводителе.

— И чем же они заслужили такое исключение? — мой голос прозвучал чуть тише обычного, выдав накатившее волнение.

Игорь мягко усмехнулся.

— Всем. Особенно компанией.

Вскоре автомобиль плавно притормозил у неприметного входа в закрытый бутик. Я вопросительно посмотрела на Игоря, не спеша высвобождать пальцы из его теплой ладони, хотя сердце все еще продолжало глухо колотиться.

— Твой строгий офисный костюм категорически не подходит для отдыха на природе в такую жару, — негромко произнес мужчина, мягко поддерживая под локоть, отчего по коже вновь пробежали мурашки. — Решим эту проблему прямо сейчас.

За стеклянными дверями открывалось пространство закрытого миланского ателье. Высокие своды старинного здания с античной лепниной сочетались с панелями темного ореха, а мягкий свет скрытых ламп отражался в полированном мраморе пола. В воздухе стоял тонкий аромат кожи, свежих цветов и селективных духов. Вдоль стен на бронзовых стойках висели штучные дизайнерские наряды. Я невольно остановилась у входа, разглядывая эту строгую роскошь, пока спутник уверенно шагал к центру зала.

Его властная манера держаться сразу привлекла внимание персонала. Старший консультант в строгом костюме возникла рядом и учтиво склонила голову.

— Buongiorno, signore. Come posso aiutarla oggi?

— Buongiorno, — ровным тоном ответил мужчина с безупречным северным произношением. — Abbiamo bisogno di qualcosa di elegante ma estremamente comodo per la signora. Niente tessuti rigidi o sintetici. Seta naturale, lino o cotone leggero. Dobbiamo proteggere la pelle sensibile.

— Certamente, signore. Ho proprio quello che fa per voi, arrivo subito.

Женщина еще раз вежливо кивнула и поспешила вглубь хранилища. Я лишь растерянно моргнула, пытаясь уловить хоть слово в этом потоке незнакомой речи. Я не могла понять смысл диалога, и от этой его манеры молча все решать за моей спиной внутри моментально вскипело раздражение. В памяти слишком живо всплыл вчерашний стол переговоров. Там он точно так же, не спросив моего мнения, в одну секунду перечеркнул все планы и объявил меня арт-директором перед инвесторами, поставив перед свершившимся фактом. Тогда это был расчет ради спасения контракта, но сейчас, в пустом зале миланского бутика, его привычка распоряжаться мной вызывала искреннее возмущение.

Я сделала шаг к нему, скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела прямо в глаза:

— Ты и итальянский знаешь? Сколько еще у тебя секретов, Игорь. И ты снова за старое?

Он чуть приподнял бровь, с интересом разглядывая мое лицо.

— О чем ты?

— О твоей привычке решать все в одиночку! Вчера ты без предупреждения сделал меня арт-директором огромного объекта, а сегодня привел сюда и на незнакомом языке раздаешь указания, во что меня одеть. Я сама способна выбрать себе вещи и сама могу сказать, чего хочу.

Мужчина спокойно шагнул ко мне и в его глазах промелькнула насмешливая искра:

— Вчера ты блестяще справилась с защитой проекта, Марина. А сегодня я просто хочу, чтобы на прогулке тебе было легко и удобно.

В этот момент консультант вернулась с вешалкой из темного дерева. Комплект цвета топленого молока действительно притягивал взгляд: струящиеся широкие палаццо и туника прямого кроя с мягкой линией плеч. Стоило мне дотронуться до ткани, как натуральный шелк с хлопком приятно огладил кожу прохладой.

Однако секундой позже взгляд зацепился за крошечный картонный ярлык на внутреннем шве.

Я машинально перевернула ценник, и у меня перехватило дыхание. От количества нулей в глазах зарябило: цифра в евро легко перекрывала мою полугодовую зарплату на прежней стройке. Шесть месяцев ежедневной работы за пару метров тонкого полотна! Вся привлекательность вещи мгновенно померкла перед упрямой гордостью.

Я решительно вернула вешалку обратно в руки растерявшейся консультантки, отступила на шаг и покачала головой:

— Нет. Мы уходим. Я не надену вещь, которая стоит как треть автомобиля.

— Марина, перестань, — в голосе Игоря зазвучали мягкие, но настойчивые нотки, пока он неторопливо преграждал мне путь к выходу.

— Я не стану это носить, Игорь! Я могу зайти в любой соседний магазин и купить обычную льняную рубашку за разумные деньги.

— В обычном магазине ты купишь вещь с грубыми внутренними швами, что моментально натрет твои перебинтованные ребра, — он мягко сократил разделявшее нас расстояние, понизив голос. — Посмотри на эту ткань. Здесь нет жестких строчек, шелк абсолютно невесомый. Ты вчера вытащила сложнейшие переговоры и спасла контракт, ты имеешь полное право провести этот день без ноющей боли в боку. Считай это производственной необходимостью. Примеряй.

С досадой прикусив губу, я забрала вешалку и скрылась за плотной бархатной шторой примерочной.

Я осторожно сняла жакет, стараясь не тревожить ноющие ребра, и сбросила брюки.

Новый комплект приятно удивил. Тончайший шелк цвета топленого молока коснулся кожи прохладной гладью. Широкие палаццо струились при каждом шаге, а невесомая туника мягко обрисовала грудь и ключицы, нигде не пережимая . Я глубоко вдохнула, в зеркале отражалась привлекательная, уверенная женщина, в которой строгий офисный работник уступил место расслабленной путешественнице.

Оправив ткань, я отодвинула штору и шагнула в светлый зал.

Игорь стоял у центральной витрины, просматривая что-то в телефоне, но стоило моим туфлям негромко стукнуть по мрамору, как он поднял голову. Мужчина замер. Экран смартфона погас в его руке, а небрежная расслабленность мгновенно слетела, сменившись предельным вниманием. Его медленно скользнул от открытой линии шеи вниз, очерчивая каждый изгиб мягко колышущегося шелка. В этих глазах вспыхнул такой откровенный, неприкрытый восторг, что по коже пробежали мурашки, а к щекам прилила жаркая волна смущения. Он неторопливо подошел ближе, остановившись на расстоянии полушага.

— В этом наряде ты выглядишь великолепно, — негромко произнес он, и низкий тембр отдался мелкой дрожью. — Как ощущения?

— Намного легче, — я провела ладонью по невесомой материи, стараясь выдержать его пристальный взгляд и не выдать сбившегося дыхания. — Ничего не давит. Признаю, выбор идеальный.

— Значит, вопрос решен, — уголки его губ тронула едва заметная усмешка.

Игорь подозвал старшего консультанта и протянул черную карту. Пока итальянка упаковывала мой деловой костюм в фирменный чехол, мужчина продолжал смотреть на меня так открыто и жадно, словно мы находились в этом роскошном зале совершенно одни.

Мы вышли на залитую полуденным солнцем миланскую улицу. Автомобиль быстро покинул оживленный деловой центр, свернув на извилистую загородную дорогу. Мимо проплывали зеленые виноградники, аккуратные каменные виллы и стройные кипарисы. Спустя полчаса машина въехала в распахнутые чугунные ворота старинного поместья. Огромный парк, скрытый от глаз туристов, поражал своим безмолвным величием. Мы не спеша пошли по гравийной дорожке вглубь тенистых аллей. В воздухе пахло прогретой хвоей, влажным мхом. Аллея вывела нас к широкой террасе, над которой возвышалась монументальная колоннада старинной виллы. Гармония строгих сводов, безупречные пропорции и резной античный карниз выдавали почерк гения. Я остановилась как вкопанная, завороженно разглядывая каменную громаду.

— Андреа Палладио, — выдохнула я, позабыв обо всем на свете. — Настоящий, Палладио. Я видела эти галереи только в академических альбомах во время учебы.

— И как впечатление? — в голосе Игоря прозвучал неподдельный интерес.

— Это восторг, — я шагнула ближе к прохладным каменным аркам и остановилась под сводом одной из галерей. Голоса рабочих, что-то обсуждавших в дальнем конце парка, здесь звучали глухо, будто их завернули в вату, хотя расстояние между нами было совсем небольшим.

Я подняла голову, разглядывая свод.

— Игорь, послушай, как здесь тихо. Не потому что вокруг никого нет, а рабочие вон, в тридцати метрах, и я их прекрасно вижу.

Он прислушался.

— Действительно. Как так?

— Свод, — я провела рукой по прохладному камню арки над нами. — Он не плоский, а изогнутый, и сама галерея не сплошная, а состоит из отдельных пролетов между колоннами. Звук, вместо того чтобы лететь напрямую, отражается внутри каждого такого пролета несколько раз, теряет силу и рассеивается, прежде чем успевает уйти дальше. Палладио строил так не ради акустики, конечно, а ради света и тени, но эффект работает и здесь.

Я повернулась к Игорю, охваченная профессиональным азартом.

— Это же готовое решение для атриума в Santori! Мы можем взять этот принцип и переложить его на язык современных материалов. Вместо сплошного открытого потолка над лобби, рестораном и баром сделать не единый воздушный объем, а серию отдельных перфорированных сводов или ячеистых конструкций над каждой зоной, визуально связанных между собой, но разбивающих прямой путь звука точно так же, как эти пролеты между колоннами. Гость по-прежнему будет видеть все пространство целиком, никакой закрытости не появится. Но звук перестанет лететь напрямую из одного конца атриума в другой.

Игорь внимательно слушал, не перебивая.

Мы стояли в прохладной тени монументальных арок, укрытые от палящего итальянского полудня. Легкий ветерок доносил горьковатый аромат нагретой хвои и цветущего жасмина, а за пределами колоннады залитый солнцем старинный парк казался отдельным, застывшим во времени миром.

Игорь внезапно шагнул вперед, отрезая мне путь и прижимая спиной к шершавому мрамору колонны. Он уперся ладонью в камень у самого моего виска, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло губы, а в потемневших глазах вспыхнул неприкрытый голод.

Вся моя хваленая стойкость рассыпалась в прах. Я замерла, не в силах сопротивляться, и бессильно прислонилась затылком к камню, глядя на его губы.

— Марина, — прошептал он хриплым тембром, и его пальцы скользнули по шее к ключице, сминая тонкий шелк туники. — Я с первой секунды в переговорной хочу тебя поцеловать.Я судорожно втянула воздух, окончательно теряя контроль, и беспомощно закрыла глаза, сдаваясь этой близости.

— Поцелуй, — шепотом выдохнула я, чувствуя, как его губы накрывают мои.

Игорь целовал глубоко, жадно и уверенно, поддавшись этому пьянящему вихрю, я запустила пальцы в его густые, чуть жесткие волосы, притягивая к себе. Игорь глухо выдохнул мне в губы и мягко, бережно обнял меня за талию, прижимая к своему телу и полностью стирая оставшиеся границы. Земля окончательно уходила из-под ног, а мир вокруг перестал существовать, сжавшись до вкуса его губ и бешеного стука двух сердец.

Когда он наконец медленно отстранился, в потемневших глазах все еще горело открытое желание. Игорь замер на мгновение, касаясь лбом моего лба, бережно провел подушечкой большого пальца по моей пылающей нижней губе и с легкой самоиронией усмехнулся:

— Теперь точно можно продолжать экскурсию.

Я смогла лишь судорожно вдохнуть, чувствуя, как предательски горят щеки. Мужчина отступил на полшага, мягко перехватил мою дрожащую руку и бережно опустил ее себе на локоть, возвращая нам контроль над ситуацией. Мы медленно двинулись дальше вдоль арочной галереи, слушая, как шуршит мелкий гравий под подошвами и тихо перекликаются птицы в кронах платанов. Солнце поднялось к зениту, но под сводами террасы царила благословенная прохлада.

— Знаешь, я редко встречаю людей, способных так искренне радоваться архитектуре, — нарушил молчание мужчина.

— Для меня это не просто работа, — я перевела взгляд на выстроившиеся в строгую линию колонны. — Это способ придать форму любому хаосу. Когда вокруг рушится привычный мир, ты берешь чистый лист, подбираешь фактуры, выстраиваешь свет, акценты, эргономику, и пустое пространство начинает жить по твоим законам. Становится гармоничным.

Мы вышли за ворота старинного поместья. Машина ждала на обочине, но Игорь мягко придержал меня за руку, не спеша открывать дверцу.

— Здесь, буквально в десяти минутах ходьбы по тенистой улочке, есть небольшая семейная траттория, — произнес он, глядя на меня с теплой усмешкой. — Хозяин готовит пасту по старинным рецептам и принимает гостей без лишней суеты. Только мы. Пройдемся?

— Только если действительно по старинным рецептам, — улыбнулась я в ответ, ощущая, как внутри разливается приятное тепло.

Дорога вела мимо невысоких каменных заборов, увитых цветущим жасмином. Внезапно он озорно прищурился, легко выдернул из побегов ароматную ветку куста и аккуратно заправил белые соцветия мне за ухо, задев прядку волос. От цветка исходил густой, сладковатый аромат.

— Тебе идет, — усмехнулся он, поймав мой ошарашенный взгляд, и тут же лукаво подмигнул. — Хватит хмуриться, арт-директор. Сегодня мы учимся отдыхать, а не спасать проекты.

— Только если ты пообещаешь не вспоминать про чертежи до самого вечера, — парировала я, легко перехватывая инициативу и с вызовом заглядывая ему в глаза.

— Договорились, — тихо отозвался он, не размыкая пальцев. — Никаких чертежей. Только ты, этот сад и вечер, который целиком принадлежит нам.

Траттория пряталась во внутреннем дворике, утопающем в зелени дикого винограда. Хозяин заведения, седовласый итальянец в белоснежном фартуке, встретил Игоря как старого знакомого, проводив нас к дальнему столику под навесом.

Обед прошел удивительно легко. Мы говорили обо всем подряд: об архитектуре старой Европы, забавных случаях со строительных площадок и книгах. Игорь слушал внимательно, не перебивая, ловил каждое мое слово и смотрел так открыто и глубоко, что сердце то и дело сбивалось с привычного ритма. В этом мужчине удивительным образом уживались жесткая хватка крупного руководителя и чуткая, надежная забота.

Когда полуденный зной начал спадать, солнце окрасило черепичные крыши в мягкий золотистый цвет. Мы вернулись к машине и поехали обратно в Милан.

Уже в отеле, поднимаясь на бесшумном лифте, мы оба молчали, но это молчание не было неловким. Перед дверью спальни Игорь остановился, повернулся ко мне и на мгновение коснулся ладонью моей щеки, мягко огладив скулу большим пальцем.

— Отдыхай, Марина, — негромко произнес он, и в его темных глазах снова вспыхнула та самая искра, от которой перехватывало дыхание. — Завтра мы возвращаемся в Москву. Впереди много работы.

— Спасибо за этот день, Игорь, — искренне ответила я, глядя ему в глаза.

Я вошла в комнату, прислонилась спиной к закрытой двери и впервые за долгие годы почувствовала абсолютное спокойствие.

Глава 9

Возвращение в Москву было словно резкое погружение в ледяную воду. Итальянское солнце осталось далеко позади, уступив место промозглому ветру столицы. Наша короткая передышка закончилась, как только шасси частного самолета коснулись посадочной полосы. У самого трапа нас уже ожидал подготовленный тонированный внедорожник, а резкий порыв осеннего ветра мгновенно забрался под тонкую ткань моего легкого наряда, я зябко повела плечами. Игорь молча положил ладонь мне на спину и уверенно направил к открытой дверце салона.

Всю дорогу до загородного дома он молчал, глядя в окно на проносящиеся мимо унылые пригороды, и это молчание было каким-то тяжелым. Я не решалась спрашивать, что случилось. Было ясно одно: пока мы наслаждались архитектурой и вкусной едой, что-то в Москве пошло не так.

Мы проехали шумную трассу и свернули к закрытому элитному поселку, останавливаясь перед высокими коваными воротами загородного дома. У парадного входа уже была припаркована машина Дмитрия. Ведущий архитектор и частный детектив Алиса стояли на ступенях широкого крыльца, дожидаясь нас. Судя по лицу Дмитрия, новости были неприятными.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался Игорь, проходя в гостиную и снимая пальто. — Что удалось накопать?

Из глубины холла послышался шорох когтей. Навстречу нам неторопливо вышел Снежок. Старый белый кот с черным пятнышком на носу деловито обошел вокруг моих ног, потерся теплым боком о щиколотку и тихо заурчал, словно проверяя, все ли со мной в порядке после долгой дороги. Я наклонилась, осторожно погладила его мягкую шерсть за ухом и почувствовала, как привычное тепло смывает накопившуюся дорожную усталость. Кот запрыгнул на край мягкого дивана и устроился прямо у моих колен, прикрыв янтарные глаза.

Алиса устроилась на противоположном краю дивана и раскрыла на журнальном столике тонкую папку.

— Я отследила финансовую цепочку Алины, — начала она. — Она действовала на удивление грамотно для человека без специального образования в этой сфере. Вышла на анонимного сетевого посредника, из тех, что за процент отмывают деньги через цепочку подставных счетов. Обычно такими услугами пользуются люди, которым есть что скрывать не первый год, а не студентка, решившая свести счеты с бывшим бойфрендом.

Я медленно выдохнула, чувствуя злость.

— Посредника можно вычислить? — поинтересовался Игорь, опускаясь в кресло напротив.

— В процессе, — кивнула Алиса, доставая вторую, гораздо более пухлую папку, и я невольно напряглась, увидев, насколько она толще первой. — Но я наткнулась на нечто куда более интересное, пока разматывала эту цепочку. Когда я начала проверять счета вашего решалы, алгоритмы выдали совпадение по другим крупным транзакциям. Оказалось, данный анонимный кошелек уже несколько лет регулярно пополняется траншами с корпоративных счетов твоей компании, Игорь.

В гостиной повисла тяжелая тишина. Даже Дмитрий, до этого листавший что-то в телефоне, поднял голову. Игорь медленно поднял взгляд на детектива, и я увидела, как что-то в нем изменилось, словно небо перед бурей. Секунду назад передо мной сидел уставший после перелета мужчина, а теперь на его месте оказался человек, готовый без малейших колебаний разорвать на части того, кто посмел годами обворовывать его компанию.

— Сколько там набежало? — глухо спросил он.

— По предварительным подсчетам, порядка сорока миллионов за три года, — Алиса развернула схему с десятками стрелок между прямоугольниками с цифрами. — Суммы каждый раз небольшие, чтобы не привлекать внимание автоматических систем контроля, но регулярные. Классическая схема для того, кто знает, как устроен внутренний аудит компании, и явно работает не первый год.

— Мы можем назвать имя крота? — Игорь прищурился.

— Пока нет, — покачала головой Алиса, указывая на запутанную схему. — Точный источник скрыт за десятком фирм-однодневок, зарегистрированных на подставных лиц. Кто-то из твоих сотрудников годами выводит средства через завышенные сметы, а легализацией уже занимается тот теневой посредник, которого наняла Алина. Возможно, случайно вышла на того же человека, возможно, есть связь, которую я пока не вижу.

— И кто под подозрением? — я подалась вперед, вчитываясь в сухие строчки банковских выписок.

— Любой работник с доступом к бюджетам и утверждению смет, — отозвалась Алиса. — А это не пара человек, Игорь. Это весь архитектурный отдел, отдел снабжения, часть бухгалтерии. Если мы начнем масштабное внутреннее расследование прямо сейчас, начнем вызывать людей на допросы, требовать документы, вор моментально это почувствует и заляжет на дно. Такие схемы годами существуют именно потому, что их владельцы умеют вовремя исчезать.

Игорь откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Дмитрий не проронил ни слова, явно понимая, что сейчас лучше не вмешиваться.

— Мы не станем гоняться за призраками, — наконец жестко произнес Игорь. — Мы заставим крота проявить себя самому.

— Как? — спросила я.

— Вся профильная верхушка компании сейчас рассчитывает получить доступ к огромному бюджету флагманского проекта Santori, — Игорь посмотрел на меня, и в его взгляде я впервые увидела что-то похожее на азарт. — Такой бюджет открывает возможности, о которых вор может только мечтать. Именно поэтому туда и потянутся жадные руки. Завтра утром мы дадим им этот проект. Но с одним неприятным сюрпризом. Марина официально займет должность арт-директора объекта и возьмет под личный контроль каждую смету, каждого подрядчика, каждую закупку. Ни одна бумага не пройдет мимо ее подписи.