Сестра украла мою жизнь

— Твой строгий офисный костюм категорически не подходит для отдыха на природе в такую жару, — негромко произнес мужчина, мягко поддерживая под локоть, отчего по коже вновь пробежали мурашки. — Решим эту проблему прямо сейчас.

За стеклянными дверями открывалось пространство закрытого миланского ателье. Высокие своды старинного здания с античной лепниной сочетались с панелями темного ореха, а мягкий свет скрытых ламп отражался в полированном мраморе пола. В воздухе стоял тонкий аромат кожи, свежих цветов и селективных духов. Вдоль стен на бронзовых стойках висели штучные дизайнерские наряды. Я невольно остановилась у входа, разглядывая эту строгую роскошь, пока спутник уверенно шагал к центру зала.

Его властная манера держаться сразу привлекла внимание персонала. Старший консультант в строгом костюме возникла рядом и учтиво склонила голову.

— Buongiorno, signore. Come posso aiutarla oggi?

— Buongiorno, — ровным тоном ответил мужчина с безупречным северным произношением. — Abbiamo bisogno di qualcosa di elegante ma estremamente comodo per la signora. Niente tessuti rigidi o sintetici. Seta naturale, lino o cotone leggero. Dobbiamo proteggere la pelle sensibile.

— Certamente, signore. Ho proprio quello che fa per voi, arrivo subito.

Женщина еще раз вежливо кивнула и поспешила вглубь хранилища. Я лишь растерянно моргнула, пытаясь уловить хоть слово в этом потоке незнакомой речи. Я не могла понять смысл диалога, и от этой его манеры молча все решать за моей спиной внутри моментально вскипело раздражение. В памяти слишком живо всплыл вчерашний стол переговоров. Там он точно так же, не спросив моего мнения, в одну секунду перечеркнул все планы и объявил меня арт-директором перед инвесторами, поставив перед свершившимся фактом. Тогда это был расчет ради спасения контракта, но сейчас, в пустом зале миланского бутика, его привычка распоряжаться мной вызывала искреннее возмущение.

Я сделала шаг к нему, скрестила руки на груди и с вызовом посмотрела прямо в глаза:

— Ты и итальянский знаешь? Сколько еще у тебя секретов, Игорь. И ты снова за старое?

Он чуть приподнял бровь, с интересом разглядывая мое лицо.

— О чем ты?

— О твоей привычке решать все в одиночку! Вчера ты без предупреждения сделал меня арт-директором огромного объекта, а сегодня привел сюда и на незнакомом языке раздаешь указания, во что меня одеть. Я сама способна выбрать себе вещи и сама могу сказать, чего хочу.

Мужчина спокойно шагнул ко мне и в его глазах промелькнула насмешливая искра:

— Вчера ты блестяще справилась с защитой проекта, Марина. А сегодня я просто хочу, чтобы на прогулке тебе было легко и удобно.

В этот момент консультант вернулась с вешалкой из темного дерева. Комплект цвета топленого молока действительно притягивал взгляд: струящиеся широкие палаццо и туника прямого кроя с мягкой линией плеч. Стоило мне дотронуться до ткани, как натуральный шелк с хлопком приятно огладил кожу прохладой.

Однако секундой позже взгляд зацепился за крошечный картонный ярлык на внутреннем шве.

Я машинально перевернула ценник, и у меня перехватило дыхание. От количества нулей в глазах зарябило: цифра в евро легко перекрывала мою полугодовую зарплату на прежней стройке. Шесть месяцев ежедневной работы за пару метров тонкого полотна! Вся привлекательность вещи мгновенно померкла перед упрямой гордостью.

Я решительно вернула вешалку обратно в руки растерявшейся консультантки, отступила на шаг и покачала головой:

— Нет. Мы уходим. Я не надену вещь, которая стоит как треть автомобиля.

— Марина, перестань, — в голосе Игоря зазвучали мягкие, но настойчивые нотки, пока он неторопливо преграждал мне путь к выходу.

— Я не стану это носить, Игорь! Я могу зайти в любой соседний магазин и купить обычную льняную рубашку за разумные деньги.

— В обычном магазине ты купишь вещь с грубыми внутренними швами, что моментально натрет твои перебинтованные ребра, — он мягко сократил разделявшее нас расстояние, понизив голос. — Посмотри на эту ткань. Здесь нет жестких строчек, шелк абсолютно невесомый. Ты вчера вытащила сложнейшие переговоры и спасла контракт, ты имеешь полное право провести этот день без ноющей боли в боку. Считай это производственной необходимостью. Примеряй.

С досадой прикусив губу, я забрала вешалку и скрылась за плотной бархатной шторой примерочной.

Я осторожно сняла жакет, стараясь не тревожить ноющие ребра, и сбросила брюки.

Новый комплект приятно удивил. Тончайший шелк цвета топленого молока коснулся кожи прохладной гладью. Широкие палаццо струились при каждом шаге, а невесомая туника мягко обрисовала грудь и ключицы, нигде не пережимая . Я глубоко вдохнула, в зеркале отражалась привлекательная, уверенная женщина, в которой строгий офисный работник уступил место расслабленной путешественнице.

Оправив ткань, я отодвинула штору и шагнула в светлый зал.

Игорь стоял у центральной витрины, просматривая что-то в телефоне, но стоило моим туфлям негромко стукнуть по мрамору, как он поднял голову. Мужчина замер. Экран смартфона погас в его руке, а небрежная расслабленность мгновенно слетела, сменившись предельным вниманием. Его медленно скользнул от открытой линии шеи вниз, очерчивая каждый изгиб мягко колышущегося шелка. В этих глазах вспыхнул такой откровенный, неприкрытый восторг, что по коже пробежали мурашки, а к щекам прилила жаркая волна смущения. Он неторопливо подошел ближе, остановившись на расстоянии полушага.

— В этом наряде ты выглядишь великолепно, — негромко произнес он, и низкий тембр отдался мелкой дрожью. — Как ощущения?

— Намного легче, — я провела ладонью по невесомой материи, стараясь выдержать его пристальный взгляд и не выдать сбившегося дыхания. — Ничего не давит. Признаю, выбор идеальный.

— Значит, вопрос решен, — уголки его губ тронула едва заметная усмешка.

Игорь подозвал старшего консультанта и протянул черную карту. Пока итальянка упаковывала мой деловой костюм в фирменный чехол, мужчина продолжал смотреть на меня так открыто и жадно, словно мы находились в этом роскошном зале совершенно одни.

Мы вышли на залитую полуденным солнцем миланскую улицу. Автомобиль быстро покинул оживленный деловой центр, свернув на извилистую загородную дорогу. Мимо проплывали зеленые виноградники, аккуратные каменные виллы и стройные кипарисы. Спустя полчаса машина въехала в распахнутые чугунные ворота старинного поместья. Огромный парк, скрытый от глаз туристов, поражал своим безмолвным величием. Мы не спеша пошли по гравийной дорожке вглубь тенистых аллей. В воздухе пахло прогретой хвоей, влажным мхом. Аллея вывела нас к широкой террасе, над которой возвышалась монументальная колоннада старинной виллы. Гармония строгих сводов, безупречные пропорции и резной античный карниз выдавали почерк гения. Я остановилась как вкопанная, завороженно разглядывая каменную громаду.

— Андреа Палладио, — выдохнула я, позабыв обо всем на свете. — Настоящий, Палладио. Я видела эти галереи только в академических альбомах во время учебы.

— И как впечатление? — в голосе Игоря прозвучал неподдельный интерес.

— Это восторг, — я шагнула ближе к прохладным каменным аркам и остановилась под сводом одной из галерей. Голоса рабочих, что-то обсуждавших в дальнем конце парка, здесь звучали глухо, будто их завернули в вату, хотя расстояние между нами было совсем небольшим.

Я подняла голову, разглядывая свод.

— Игорь, послушай, как здесь тихо. Не потому что вокруг никого нет, а рабочие вон, в тридцати метрах, и я их прекрасно вижу.

Он прислушался.

— Действительно. Как так?

— Свод, — я провела рукой по прохладному камню арки над нами. — Он не плоский, а изогнутый, и сама галерея не сплошная, а состоит из отдельных пролетов между колоннами. Звук, вместо того чтобы лететь напрямую, отражается внутри каждого такого пролета несколько раз, теряет силу и рассеивается, прежде чем успевает уйти дальше. Палладио строил так не ради акустики, конечно, а ради света и тени, но эффект работает и здесь.

Я повернулась к Игорю, охваченная профессиональным азартом.

— Это же готовое решение для атриума в Santori! Мы можем взять этот принцип и переложить его на язык современных материалов. Вместо сплошного открытого потолка над лобби, рестораном и баром сделать не единый воздушный объем, а серию отдельных перфорированных сводов или ячеистых конструкций над каждой зоной, визуально связанных между собой, но разбивающих прямой путь звука точно так же, как эти пролеты между колоннами. Гость по-прежнему будет видеть все пространство целиком, никакой закрытости не появится. Но звук перестанет лететь напрямую из одного конца атриума в другой.

Игорь внимательно слушал, не перебивая.

Мы стояли в прохладной тени монументальных арок, укрытые от палящего итальянского полудня. Легкий ветерок доносил горьковатый аромат нагретой хвои и цветущего жасмина, а за пределами колоннады залитый солнцем старинный парк казался отдельным, застывшим во времени миром.

Игорь внезапно шагнул вперед, отрезая мне путь и прижимая спиной к шершавому мрамору колонны. Он уперся ладонью в камень у самого моего виска, наклоняясь так близко, что его дыхание обожгло губы, а в потемневших глазах вспыхнул неприкрытый голод.

Вся моя хваленая стойкость рассыпалась в прах. Я замерла, не в силах сопротивляться, и бессильно прислонилась затылком к камню, глядя на его губы.

— Марина, — прошептал он хриплым тембром, и его пальцы скользнули по шее к ключице, сминая тонкий шелк туники. — Я с первой секунды в переговорной хочу тебя поцеловать.Я судорожно втянула воздух, окончательно теряя контроль, и беспомощно закрыла глаза, сдаваясь этой близости.

— Поцелуй, — шепотом выдохнула я, чувствуя, как его губы накрывают мои.

Игорь целовал глубоко, жадно и уверенно, поддавшись этому пьянящему вихрю, я запустила пальцы в его густые, чуть жесткие волосы, притягивая к себе. Игорь глухо выдохнул мне в губы и мягко, бережно обнял меня за талию, прижимая к своему телу и полностью стирая оставшиеся границы. Земля окончательно уходила из-под ног, а мир вокруг перестал существовать, сжавшись до вкуса его губ и бешеного стука двух сердец.

Когда он наконец медленно отстранился, в потемневших глазах все еще горело открытое желание. Игорь замер на мгновение, касаясь лбом моего лба, бережно провел подушечкой большого пальца по моей пылающей нижней губе и с легкой самоиронией усмехнулся:

— Теперь точно можно продолжать экскурсию.

Я смогла лишь судорожно вдохнуть, чувствуя, как предательски горят щеки. Мужчина отступил на полшага, мягко перехватил мою дрожащую руку и бережно опустил ее себе на локоть, возвращая нам контроль над ситуацией. Мы медленно двинулись дальше вдоль арочной галереи, слушая, как шуршит мелкий гравий под подошвами и тихо перекликаются птицы в кронах платанов. Солнце поднялось к зениту, но под сводами террасы царила благословенная прохлада.

— Знаешь, я редко встречаю людей, способных так искренне радоваться архитектуре, — нарушил молчание мужчина.

— Для меня это не просто работа, — я перевела взгляд на выстроившиеся в строгую линию колонны. — Это способ придать форму любому хаосу. Когда вокруг рушится привычный мир, ты берешь чистый лист, подбираешь фактуры, выстраиваешь свет, акценты, эргономику, и пустое пространство начинает жить по твоим законам. Становится гармоничным.

Мы вышли за ворота старинного поместья. Машина ждала на обочине, но Игорь мягко придержал меня за руку, не спеша открывать дверцу.

— Здесь, буквально в десяти минутах ходьбы по тенистой улочке, есть небольшая семейная траттория, — произнес он, глядя на меня с теплой усмешкой. — Хозяин готовит пасту по старинным рецептам и принимает гостей без лишней суеты. Только мы. Пройдемся?

— Только если действительно по старинным рецептам, — улыбнулась я в ответ, ощущая, как внутри разливается приятное тепло.

Дорога вела мимо невысоких каменных заборов, увитых цветущим жасмином. Внезапно он озорно прищурился, легко выдернул из побегов ароматную ветку куста и аккуратно заправил белые соцветия мне за ухо, задев прядку волос. От цветка исходил густой, сладковатый аромат.

— Тебе идет, — усмехнулся он, поймав мой ошарашенный взгляд, и тут же лукаво подмигнул. — Хватит хмуриться, арт-директор. Сегодня мы учимся отдыхать, а не спасать проекты.

— Только если ты пообещаешь не вспоминать про чертежи до самого вечера, — парировала я, легко перехватывая инициативу и с вызовом заглядывая ему в глаза.

— Договорились, — тихо отозвался он, не размыкая пальцев. — Никаких чертежей. Только ты, этот сад и вечер, который целиком принадлежит нам.

Траттория пряталась во внутреннем дворике, утопающем в зелени дикого винограда. Хозяин заведения, седовласый итальянец в белоснежном фартуке, встретил Игоря как старого знакомого, проводив нас к дальнему столику под навесом.

Обед прошел удивительно легко. Мы говорили обо всем подряд: об архитектуре старой Европы, забавных случаях со строительных площадок и книгах. Игорь слушал внимательно, не перебивая, ловил каждое мое слово и смотрел так открыто и глубоко, что сердце то и дело сбивалось с привычного ритма. В этом мужчине удивительным образом уживались жесткая хватка крупного руководителя и чуткая, надежная забота.

Когда полуденный зной начал спадать, солнце окрасило черепичные крыши в мягкий золотистый цвет. Мы вернулись к машине и поехали обратно в Милан.

Уже в отеле, поднимаясь на бесшумном лифте, мы оба молчали, но это молчание не было неловким. Перед дверью спальни Игорь остановился, повернулся ко мне и на мгновение коснулся ладонью моей щеки, мягко огладив скулу большим пальцем.

— Отдыхай, Марина, — негромко произнес он, и в его темных глазах снова вспыхнула та самая искра, от которой перехватывало дыхание. — Завтра мы возвращаемся в Москву. Впереди много работы.

— Спасибо за этот день, Игорь, — искренне ответила я, глядя ему в глаза.

Я вошла в комнату, прислонилась спиной к закрытой двери и впервые за долгие годы почувствовала абсолютное спокойствие.

Глава 9

Возвращение в Москву было словно резкое погружение в ледяную воду. Итальянское солнце осталось далеко позади, уступив место промозглому ветру столицы. Наша короткая передышка закончилась, как только шасси частного самолета коснулись посадочной полосы. У самого трапа нас уже ожидал подготовленный тонированный внедорожник, а резкий порыв осеннего ветра мгновенно забрался под тонкую ткань моего легкого наряда, я зябко повела плечами. Игорь молча положил ладонь мне на спину и уверенно направил к открытой дверце салона.

Всю дорогу до загородного дома он молчал, глядя в окно на проносящиеся мимо унылые пригороды, и это молчание было каким-то тяжелым. Я не решалась спрашивать, что случилось. Было ясно одно: пока мы наслаждались архитектурой и вкусной едой, что-то в Москве пошло не так.

Мы проехали шумную трассу и свернули к закрытому элитному поселку, останавливаясь перед высокими коваными воротами загородного дома. У парадного входа уже была припаркована машина Дмитрия. Ведущий архитектор и частный детектив Алиса стояли на ступенях широкого крыльца, дожидаясь нас. Судя по лицу Дмитрия, новости были неприятными.

— Добрый вечер, — сухо поздоровался Игорь, проходя в гостиную и снимая пальто. — Что удалось накопать?

Из глубины холла послышался шорох когтей. Навстречу нам неторопливо вышел Снежок. Старый белый кот с черным пятнышком на носу деловито обошел вокруг моих ног, потерся теплым боком о щиколотку и тихо заурчал, словно проверяя, все ли со мной в порядке после долгой дороги. Я наклонилась, осторожно погладила его мягкую шерсть за ухом и почувствовала, как привычное тепло смывает накопившуюся дорожную усталость. Кот запрыгнул на край мягкого дивана и устроился прямо у моих колен, прикрыв янтарные глаза.

Алиса устроилась на противоположном краю дивана и раскрыла на журнальном столике тонкую папку.

— Я отследила финансовую цепочку Алины, — начала она. — Она действовала на удивление грамотно для человека без специального образования в этой сфере. Вышла на анонимного сетевого посредника, из тех, что за процент отмывают деньги через цепочку подставных счетов. Обычно такими услугами пользуются люди, которым есть что скрывать не первый год, а не студентка, решившая свести счеты с бывшим бойфрендом.

Я медленно выдохнула, чувствуя злость.

— Посредника можно вычислить? — поинтересовался Игорь, опускаясь в кресло напротив.

— В процессе, — кивнула Алиса, доставая вторую, гораздо более пухлую папку, и я невольно напряглась, увидев, насколько она толще первой. — Но я наткнулась на нечто куда более интересное, пока разматывала эту цепочку. Когда я начала проверять счета вашего решалы, алгоритмы выдали совпадение по другим крупным транзакциям. Оказалось, данный анонимный кошелек уже несколько лет регулярно пополняется траншами с корпоративных счетов твоей компании, Игорь.

В гостиной повисла тяжелая тишина. Даже Дмитрий, до этого листавший что-то в телефоне, поднял голову. Игорь медленно поднял взгляд на детектива, и я увидела, как что-то в нем изменилось, словно небо перед бурей. Секунду назад передо мной сидел уставший после перелета мужчина, а теперь на его месте оказался человек, готовый без малейших колебаний разорвать на части того, кто посмел годами обворовывать его компанию.

— Сколько там набежало? — глухо спросил он.

— По предварительным подсчетам, порядка сорока миллионов за три года, — Алиса развернула схему с десятками стрелок между прямоугольниками с цифрами. — Суммы каждый раз небольшие, чтобы не привлекать внимание автоматических систем контроля, но регулярные. Классическая схема для того, кто знает, как устроен внутренний аудит компании, и явно работает не первый год.

— Мы можем назвать имя крота? — Игорь прищурился.

— Пока нет, — покачала головой Алиса, указывая на запутанную схему. — Точный источник скрыт за десятком фирм-однодневок, зарегистрированных на подставных лиц. Кто-то из твоих сотрудников годами выводит средства через завышенные сметы, а легализацией уже занимается тот теневой посредник, которого наняла Алина. Возможно, случайно вышла на того же человека, возможно, есть связь, которую я пока не вижу.

— И кто под подозрением? — я подалась вперед, вчитываясь в сухие строчки банковских выписок.

— Любой работник с доступом к бюджетам и утверждению смет, — отозвалась Алиса. — А это не пара человек, Игорь. Это весь архитектурный отдел, отдел снабжения, часть бухгалтерии. Если мы начнем масштабное внутреннее расследование прямо сейчас, начнем вызывать людей на допросы, требовать документы, вор моментально это почувствует и заляжет на дно. Такие схемы годами существуют именно потому, что их владельцы умеют вовремя исчезать.

Игорь откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Дмитрий не проронил ни слова, явно понимая, что сейчас лучше не вмешиваться.

— Мы не станем гоняться за призраками, — наконец жестко произнес Игорь. — Мы заставим крота проявить себя самому.

— Как? — спросила я.

— Вся профильная верхушка компании сейчас рассчитывает получить доступ к огромному бюджету флагманского проекта Santori, — Игорь посмотрел на меня, и в его взгляде я впервые увидела что-то похожее на азарт. — Такой бюджет открывает возможности, о которых вор может только мечтать. Именно поэтому туда и потянутся жадные руки. Завтра утром мы дадим им этот проект. Но с одним неприятным сюрпризом. Марина официально займет должность арт-директора объекта и возьмет под личный контроль каждую смету, каждого подрядчика, каждую закупку. Ни одна бумага не пройдет мимо ее подписи.

Алиса понимающе кивнула.

— Человек, который годами выводил деньги через сметы, лишится доступа к самой жирной кормушке за все время существования компании, — продолжил Игорь. — И одновременно увидит, что контроль над этой кормушкой отдали кому угодно, только не тому, кто должен был этим заниматься по должности. Это заставит его нервничать. А нервничающие люди совершают ошибки.

— Или попытаются устранить проблему другим способом, — тихо добавила Алиса, посмотрев на меня.

Игорь на секунду замер, и я поняла, что об этой стороне плана он не подумал.

— Именно поэтому, — произнес он ровно, — с завтрашнего дня за Мариной будет присматривать моя охрана.

План звучал рискованно.

Утром мы приехали к главному офису корпорации. Ночь я почти не спала, прокручивая в голове слова Алисы про сорок миллионов и про то, что нервничающие люди совершают ошибки, а иногда эти ошибки бывают опасными и для окружающих. Игорь за завтраком был собран и немногословен, мы поехали на работу.

В переговорную на верхнем этаже уже подтягивалась вся верхушка архитектурного и финансового отделов. В просторный зал с длинным столом из темного дерева и панорамными окнами входили люди. Виктория заняла кресло по правую руку от пустующего места генерального директора. Она сидела с безупречной осанкой, явно предвкушая официальную передачу флагманского проекта в свои руки. На ней был новый костюм, идеально сидящий, будто пошитый на заказ. Рядом с ней расположился начальник снабжения Борис Ефимович, поигрывая массивной запонкой на манжете.

Игорь вошел в помещение стремительным шагом, сразу приковывая к себе внимание. Разговоры оборвались мгновенно. Он прошел к пустующему креслу во главе стола и опустился в него, окинув присутствующих беглым взглядом. Я тихо прошла следом, и Виктория меня заметила. Она недовольно поджала губы и смерила меня презрительным взглядом. Я не стала реагировать и заняла свободное место ближе к краю, внимательно наблюдая за присутствующими.

— Доброе утро, коллеги, — жесткий голос Игоря разнесся по переговорной. — На повестке дня утверждение финального плана по флагманскому комплексу Santori.

Виктория подалась вперед. На лице ее расцвела уверенная улыбка.

— Архитектурный отдел полностью готов приступить к распределению бюджета и выбору основных подрядчиков, Игорь Андреевич, — произнесла она с легким придыханием, изображавшим деловой энтузиазм. — Мы разработали предварительные сметы и готовы взять на себя весь объем работ.

— Сметы будут пересмотрены, — оборвал ее Игорь, даже не взглянув в ее сторону. — Масштаб предстоящих работ требует принципиально иного подхода. Речь идет о рекордных инвестициях, и мы не имеем права на малейшую ошибку.

По лицу Виктории пробежала легкая тень, но она быстро справилась с собой и вежливо кивнула, будто именно это и хотела услышать.

Борис Ефимович поправил галстук, решив, видимо, что настал его черед выступить.

— Отдел снабжения обеспечит бесперебойную поставку лучших материалов, — вкрадчиво добавил он, растягивая слова. — Мы с Викторией уже наметили ряд надежных поставщиков под заявленный бюджет.

— Надежных, — повторил Игорь, и в этой единственной фразе прозвучало столько скрытого сарказма, что я не сдержалась и посмотрела на реакцию Бориса Ефимовича. Тот, впрочем, ничего не заметил и продолжал сохранять маску профессионального радушия.

Игорь обвел сидящих перед ним топ-менеджеров холодным взглядом. Мне показалось, что температура в переговорной опустилась на несколько градусов. Он выдержал паузу, достаточно долгую, чтобы все успели напрячься в ожидании.

— Учитывая колоссальный объем инвестиций, я принял решение выделить проект в отдельное структурное подразделение, — произнес он, обводя взглядом замерших сотрудников. — Марина официально назначается ведущим арт-директором объекта. С сегодняшнего дня она не подчиняется общему архитектурному отделу. Каждая смета, выбор подрядчика и любая закупка строительных материалов будут проходить исключительно через ее личную подпись.

В переговорной повисла тишина, Виктория на мгновение потеряла свою привычную идеальную маску, а пальцы, лежавшие на кожаной папке перед ней, непроизвольно сжались. Борис Ефимович снова нервно поправил узел галстука, хотя тот и без того сидел безупречно, и быстро посмотрел на Викторию, будто искал у нее объяснения происходящему.

— Простите, Игорь Андреевич, — Виктория попыталась вернуть голосу деловую твердость. — При всем уважении, у Марины нет опыта управления проектами подобного масштаба. Речь идет о миллиардах, а не о...

— Решение принято, — коротко произнес Игорь, и по тону было понятно, что дискуссия окончена. — Все вопросы по бюджету, материалам и подрядчикам с сегодняшнего дня направляются к Марине Николаевне лично. У кого есть возражения по существу проекта, а не по кадровым решениям, я готов их выслушать.

Возражений по существу не последовало. Руководители не имели возможности возразить прямому приказу генерального директора. Спустя полчаса совещание завершилось. Личный помощник Игоря вежливо попросил следовать за ним и сопроводил меня на тридцать четвертый этаж. Выделенный кабинет был в непосредственной близости от приемной генерального директора. Панорамные окна пропускали максимум дневного света и открывали вид на раскинувшуюся далеко внизу столицу. Внутри кабинета было все что нужно: широкий деревянный стол, современная техника и кожаное кресло. Но для начала работы требовалось забрать личные вещи со старого места. Я спустилась в архитектурный отдел и подошла к кабинету Виктории.