Развод с герцогом злодеем

За окном снег всё ещё падал на кровь Ниры.

Медленно.

Равнодушно.

Кайрен подошёл к столу и опёрся ладонями о столешницу.

— Три месяца назад в замок прибыл маг. Его звали Ордан Сейр.

Элиана вздрогнула.

Имя отозвалось где-то внутри тела, но не её памятью. Чужой. Рваной. Болезненной.

Сухие пальцы. Чёрные чернила. Голос:
“Вы хотите вернуть то, что у вас украли, миледи?”

Она вцепилась в край стола.

— Я его знала.

— Да, — сказал Кайрен. — Вы сами настояли, чтобы он получил комнату в восточном крыле. Сказали, что он лечит расстройства сна.

— А на самом деле?

— На самом деле Ордан занимался запрещённой магией памяти.

Мадам Ровен тихо перекрестилась местным знаком.

Элиана медленно села. Ноги вдруг перестали держать.

— Памяти?

— Он утверждал, что может вернуть забытое. Стереть ненужное. Разделить разум на части. Перенести воспоминание из одного сосуда в другой.

— Сосуда?

Кайрен не отвёл взгляда.

— Тела.

В груди стало тесно.

Марина вспомнила асфальт. Фары. Дождь. Красную полоску на пальце.

А потом алую спальню.

Розы.

Чужие руки.

— Это невозможно, — прошептала она.

— В нашем мире почти всё невозможное когда-то уже случалось, — сказал Кайрен. — Просто за некоторые вещи потом казнят целыми семьями.

Элиана подняла глаза.

— Вы знали, чем он занимается?

Пауза.

Очень короткая.

Но она была.

— Нет, — сказал Кайрен.

— Лжёте.

Мадам Ровен вздрогнула.

Герцог медленно выпрямился.

— Осторожнее.

— Нет. Я уже была осторожной. Меня всё равно травили, обвиняли и почти казнили. Теперь попробую быть точной. Вы лжёте.

Кайрен смотрел на неё так, будто решал, разозлиться или впервые за долгое время уважить собеседника.

— Я знал, что Ордан не просто лекарь, — сказал он наконец. — Но я не знал, зачем он вам.

— И не спросили?

— Вы не отвечали.

— А вы поверили, что ваша жена вдруг заинтересовалась магом памяти просто ради бессонницы?

— Моя жена, — он произнёс это слово медленно, — к тому времени уже три месяца ненавидела меня настолько, что говорила только через записки или крики.

Элиана замолчала.

В комнате стало слышно, как трещат дрова.

Чужая боль где-то внутри шевельнулась.

Не её. Прежней Элианы.

Кайрен продолжил тише:

— В ночь убийства я получил записку от вас. Там было сказано, что если я хочу узнать правду о Селесте, должен прийти в ваш кабинет после полуночи.

Сердце Элианы ударило сильнее.

— И вы пришли?

— Да.

— Что увидели?

Взгляд Кайрена стал каменным.

— Ордан лежал на ковре. Горло перерезано. Ваш кинжал рядом. Вы стояли у окна в ночной рубашке, вся в крови.

Мадам Ровен закрыла глаза.

Элиана медленно выдохнула.

— И я сказала?

— Вы смеялись.

Детский смех за дверью будто повторился в памяти.

Лёгкий.

Звонкий.

Не её.

— Нет, — прошептала Элиана. — Это была не я.

Кайрен смотрел на неё.

— Тогда я впервые подумал то же самое.

Она подняла голову.

— Что?

— Вы смеялись не своим голосом.

Холод прошёлся по комнате.

Мадам Ровен села на ближайший стул без разрешения. Видимо, даже правила этого дома иногда уступали ужасу.

— Каким? — спросила Элиана.

Кайрен ответил не сразу.

— Детским.

Где-то в коридоре снова скрипнула половица.

Все трое обернулись.

Ничего.

Только тишина.

Но теперь Элиана знала: тишина тоже может притворяться.

— После убийства Ордана кабинет опечатали, — сказал Кайрен. — Королевский дознаватель запретил входить туда до суда. Я пытался добиться права осмотра, но получил отказ.

— Вы герцог. Разве у вас нет власти?

— Не над короной.

— А над женой была?

Он посмотрел на неё резко.

Элиана не отвела глаз.

— Вы решили, что я убийца.

— Я решил, что вы опасны.

— Большая разница.

— Когда человек стоит в крови над трупом мага, разница становится слишком тонкой.

— Удобно, — сказала она. — Особенно если не хочется искать настоящего убийцу.

Кайрен ударил ладонью по столу.

Не громко.

Но достаточно, чтобы мадам Ровен вздрогнула.

— Вы думаете, я не искал?

В его голосе впервые прорвалось что-то живое. Не холод, не насмешка, не контроль. Ярость. Усталость. Боль, которую он тут же попытался спрятать, но не успел.

Элиана замерла.

— Я три месяца переворачивал этот дом, — сказал он низко. — Допрашивал слуг. Проверял письма. Отправлял людей за каждым, кто был связан с Орданом. А вы тем временем пили чай, кричали по ночам, забывали моё имя, называли меня то предателем, то спасителем и каждый раз, когда я подходил ближе, просили не отдавать вас “ребёнку за дверью”.

Элиана почувствовала, как кровь отхлынула от лица.

— Я так говорила?

— Да.

Мадам Ровен прошептала:

— Ваша светлость…

Кайрен замолчал, будто сказал больше, чем собирался.

Элиана медленно приложила ладонь к груди.

Внутри было чужое сердце.

Но страх стал её собственным.

— Какому ребёнку?

— Я не знаю.

— Дети раньше жили в замке?

Мадам Ровен подняла на неё глаза.

И вот теперь Элиана поняла: жила.

Не в романе. Не на страницах красивой истории о герцоге и Селесте.

В настоящем доме Вейр была тайна, которую автор либо скрыл, либо сам не знал.

— Говорите, — сказала она.

Мадам Ровен посмотрела на Кайрена.

Тот долго молчал. Потом кивнул.

Старая женщина сжала руки.

— У прежнего герцога была дочь. Младшая сестра его светлости. Леди Мира.

Элиана перевела взгляд на Кайрена.

Его лицо ничего не выражало.

Именно поэтому стало ясно: это больно.

— В ром… — она вовремя остановилась. — В истории рода Вейр о ней не говорили.

— О ней запретили говорить, — сказала мадам Ровен. — После пожара.

— Какого пожара?

— В восточном крыле. Двадцать лет назад. Леди Мире было семь.

Семь.

Детский смех.

Босые шаги.

“Ребёнок за дверью”.

Элиана почувствовала, как в висках начинает стучать.

— Она погибла?

Мадам Ровен опустила глаза.

— Тела не нашли.

Кайрен резко отошёл к окну.

Так вот где была трещина в его броне.

Не Селеста.

Не Элиана.

Мёртвая или исчезнувшая сестра.

— И вы думаете, это она смеётся в коридорах? — спросила Элиана.

— Я ничего не думаю, миледи, — сказала мадам Ровен. — Думающие люди в этом доме редко доживают до старости.

— Но прежняя я думала иначе.

Кайрен повернулся.

— Что вы хотите сказать?

— Ордан занимался памятью. Меня поили его кровью. Я слышала детский смех. В моём кабинете убили мага. Там же нашли записку про дверь. Ваша сестра исчезла за дверью восточного крыла двадцать лет назад. Слишком много совпадений для одного замка.

Кайрен молчал.

И в этом молчании рождалось решение.

Элиана встала.

— Мы идём в кабинет.

— Нет.

— Да.

— Вы слышали, что я сказал? Он опечатан короной.

Она подняла руку с его перстнем.

— До заката любой слуга подчинится мне один раз. Двери тоже считаются слугами дома?

— Не играйте словами.

— Я не играю. Я пытаюсь понять, почему кто-то убивает людей, чтобы я не узнала правду.

— Вы всё ещё под обвинением.

— Тогда вам тем более выгодно доказать, что я лгу. Откройте кабинет.

— Это нарушение королевского приказа.

— А травить герцогиню кровью мага — соблюдение этикета?

Мадам Ровен тихо сказала:

— Миледи права.

Кайрен посмотрел на неё так, что другая служанка, наверное, рухнула бы в обморок. Мадам Ровен выдержала.

— Если ответы есть, они там, ваша светлость. И если мы не откроем дверь сейчас, к вечеру может умереть кто-то ещё.

Кайрен перевёл взгляд на Элиану.

— Вы понимаете, что, если в кабинете найдётся ещё одно доказательство против вас, я не смогу вас защитить?

— А вы собирались?

Вопрос вырвался слишком быстро.

Они оба замолчали.

Что-то изменилось. Незаметно, опасно.

Ещё утром он был её палачом.

Теперь стоял между ней и комнатой, куда боялся её пустить.

— Не заставляйте меня жалеть, что я дал вам печать, — сказал он наконец.

— Не заставляйте меня жалеть, что я решила вам почти доверять.

— Почти?

— Не обольщайтесь, ваша светлость. Это пока не доверие. Это нехватка других подозреваемых.

Впервые уголок его губ едва заметно дрогнул.

Но улыбка исчезла так быстро, что она могла показаться.

— Идёмте, — сказал Кайрен.

Восточное крыло оказалось холоднее остального замка.

Здесь почти не ходили слуги. Пыль лежала на подоконниках тонким серым слоем. Гобелены были сняты, двери закрыты, свечи не горели. Чем дальше они шли, тем сильнее пахло гарью.

Старой.

Въевшейся.

Не пожаром, а памятью о нём.

Элиана шла между Кайреном и мадам Ровен, чувствуя, как тело с каждым шагом становится тяжелее. Будто само место не хотело её пускать.

На стенах иногда встречались тёмные пятна.

Следы огня.

Или чего-то другого.

— Здесь погибла Мира? — спросила она тихо.

Кайрен не ответил.

Зато мадам Ровен сказала:

— Её комнату заперли в ту же ночь. Потом замуровали дверь.

Элиана остановилась.

— Замуровали?

— По приказу прежнего герцога.

— Почему?

Мадам Ровен посмотрела на Кайрена.

Тот сказал:

— Потому что из комнаты продолжали слышать смех.

Элиана больше не задавала вопросов.

Наконец они остановились у массивной двери из тёмного дерева. Поперёк неё были натянуты две алые ленты с золотой печатью королевского дознавателя. В центре — знак короны и меча.

Кайрен смотрел на печать так, будто видел перед собой врага.

— После этого пути назад не будет, — сказал он.

Элиана подошла к двери.

На мгновение ей показалось, что за деревом кто-то дышит.

Маленький.

Терпеливый.

Она подняла руку.

Перстень Вейра коснулся печати.

Чёрный камень вдруг нагрелся.

Ленты сами вспыхнули голубым огнём и осыпались пеплом.

Мадам Ровен тихо ахнула.

Кайрен резко схватил Элиану за запястье.

— Что это было?

— Не знаю.

Это была правда.

Но за дверью кто-то тихо засмеялся.

Ближе.

Гораздо ближе.

Дверь приоткрылась сама.

Изнутри пахнуло пылью, розами и засохшей кровью.

Элиана вошла первой.

Кабинет был нетронут.

Словно убийство произошло вчера.

На ковре у письменного стола темнело огромное бурое пятно. Книжные шкафы стояли раскрытыми. На полу валялись разбитые чернильницы, перья, осколки стекла. У окна — опрокинутое кресло. На стене над камином висел портрет прежней Элианы.

Та же серебряная красота.

Та же гордая линия подбородка.

Но глаза на портрете были не безумными.

Они были испуганными.

Элиана подошла ближе.

Под портретом на каминной полке лежала детская игрушка.

Деревянная лошадка с обгоревшим боком.

Мадам Ровен тихо прошептала:

— Это принадлежало леди Мире.

Кайрен застыл у порога.

Элиана взяла игрушку.

В тот же миг мир провалился.

Она увидела девочку.

Маленькую, черноволосую, в белой ночной рубашке. Девочка стояла посреди пылающей комнаты и смеялась. Но смех был не весёлым.

Страшным.

Сломанным.

Перед ней стоял мужчина без лица и говорил:

— Дверь откроется только изнутри.

Потом девочка повернулась.

Прямо к Элиане.

И сказала:

— Ты пришла вместо неё.

Видение оборвалось.

Элиана пошатнулась. Кайрен успел подхватить её за плечи.

— Что вы видели?

Она хотела ответить, но взгляд упал на письменный стол.

На его нижней панели, почти у пола, были выцарапаны слова.

Не чернилами.

Ногтями.

Свежие.

Хотя кабинет был заперт три месяца.

“МАРИНА, НЕ ОТДАВАЙ ЕЙ ТЕЛО.”

Элиана перестала дышать.

Кайрен проследил за её взглядом.

— Что это значит?

Она не могла говорить.

Не потому что не знала ответа.

А потому что впервые в этом мире увидела своё настоящее имя.

И поняла: кто-то здесь знал о ней раньше, чем она умерла.

Глава 6. Имя на дереве

Кайрен смотрел на выцарапанные слова так, будто они были не на нижней панели стола, а прямо на его коже.

“МАРИНА, НЕ ОТДАВАЙ ЕЙ ТЕЛО.”

Тишина в кабинете стала живой.

Она давила на уши, пряталась в углах, скользила между разбросанными книгами и застывала над бурым пятном на ковре, где три месяца назад умер маг Ордан Сейр.

Элиана не могла отвести глаз.

Марина.

Её настоящее имя.

То самое, которое осталось в другом мире вместе с мокрым асфальтом, красными туфлями Леры, кольцом на туалетном столике и голосом Андрея: “Ты всё равно никуда от меня не денешься”.

Здесь никто не должен был знать это имя.

Никто.

— Что это значит? — повторил Кайрен.

Его рука всё ещё лежала на её плече. Тяжёлая, тёплая, слишком настоящая. Элиана вдруг поняла, что дрожит — не телом даже, а где-то глубже, в самой сердцевине себя.

Она сделала шаг назад, вырываясь из его прикосновения.

— Не знаю.

Ложь прозвучала плохо.

Кайрен услышал.

— Не лгите мне сейчас.

— А вы не приказывайте мне так, будто я ваша солдатка.

— Вы моя жена.

— Удобно вспоминать об этом, когда нужно требовать правду.

Он замолчал.

Мадам Ровен стояла у двери, бледная, сжав пальцы на связке ключей. Её взгляд метался от надписи к Элиане и обратно.

— Миледи, — прошептала она, — кто такая Марина?

Слово ударило сильнее, чем должно было. Чужими губами произнесённое настоящее имя показалось кражей.

Элиана опустила глаза.

Врать было опасно.

Правду говорить — ещё опаснее.

Но надпись уже существовала. Она торчала между ними, как нож.

— Это имя, — сказала она медленно.

Кайрен сузил глаза.

— Чьё?

Она усмехнулась. Сухо, почти беззвучно.

— Моё.

Мадам Ровен охнула.

Кайрен не двинулся.

Только лицо его стало совсем неподвижным.

— Объясните.

Элиана посмотрела на него.

Вот он. Герцог Вейр. Муж женщины, в чьём теле она очнулась. Мужчина, который называл её опасной, безумной, виновной. Человек, способный одной фразой отправить её в подземелье — или, возможно, единственный, кто сейчас мог удержать это тело от того, кто стоял за дверью.

Если дверь вообще была дверью.

— Я не Элиана, — сказала она.

Мадам Ровен пошатнулась и схватилась за косяк.

Кайрен молчал.

Ни крика. Ни проклятий. Ни приказа позвать стражу.

Только взгляд — острый, ледяной, внимательный.

— Продолжайте.

Элиана сжала руки.

— Я не знаю, как это случилось. Я была в другом мире. У меня была другая жизнь. Другое имя. Я умерла. Или думала, что умерла. А потом проснулась здесь, в её теле.

Она не сказала “в теле вашей жены”.

Не смогла.

Кайрен медленно перевёл взгляд на портрет над камином. Прежняя Элиана смотрела с холста гордо и испуганно.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Значит, вчера в галерее была ещё она?

— Думаю, да.

— А письмо? Предупреждение о чае?

— Его написала она.

— И надпись?

Элиана посмотрела на стол.

Свежие царапины. Грубые, неровные. Будто кто-то выцарапывал их в спешке, ломая ногти.

— Не знаю.

В этот раз это была правда.

Кайрен подошёл к письменному столу и присел. Провёл пальцами по буквам, но не коснулся их до конца.

— Дерево свежее, — сказал он. — Царапины появились недавно.

— Кабинет был заперт.

— Да.

— Значит, кто-то был внутри.

— Или что-то.

Мадам Ровен перекрестилась.

Элиана резко посмотрела на него.

— Вы верите мне?

— Нет.

Ответ был мгновенным.

И почему-то от него стало легче.

По крайней мере честно.

— Но я верю, что здесь происходит нечто, чего я пока не понимаю, — добавил Кайрен. — А это гораздо опаснее лжи.

Элиана вдруг почувствовала странное желание рассмеяться.

Вот он весь: даже в невозможном ищет не чудо, а угрозу.

— Спасибо за доверие, ваша светлость.

— Я не доверяю вам.

— Тогда спасибо за то, что пока не зовёте палача.

— Не искушайте.

На секунду между ними мелькнуло что-то почти живое. Не тепло. Нет. Но тонкая трещина в стене, через которую мог пройти воздух.

Потом за стеллажом что-то упало.

Мадам Ровен вскрикнула.

Кайрен мгновенно оказался перед Элианой. Не раздумывая. Просто закрыл её собой, выхватив из-за пояса узкий кинжал.

Элиана замерла.

Глупое сердце почему-то ударило сильнее.

Из-за книг, конечно.

Не из-за того, что мужчина, который час назад угрожал ей казнью, сейчас встал между ней и неизвестностью.

— Кто здесь? — спросил Кайрен.

Ответом был тихий шорох.

Потом с верхней полки медленно съехала книга в чёрном переплёте и рухнула на пол.

Сама.

Кайрен не двинулся.

Элиана выглянула из-за его плеча.

На обложке не было названия. Только знак: круг, перечёркнутый вертикальной линией, похожий одновременно на закрытый глаз и дверную щель.

Мадам Ровен прошептала:

— Миледи, не трогайте.

Разумеется, Элиана наклонилась и подняла книгу.

— Иногда мне кажется, что в этом доме фраза “не трогайте” означает “здесь спрятано самое важное”.

Кайрен бросил на неё недовольный взгляд.

— Осторожнее.

— Я уже почти соскучилась по вашим приказам.

— Это не приказ. Это попытка не дать вам умереть раньше ужина.

— Как заботливо.

— Как практично.

Она открыла книгу.

Страницы были плотными, желтоватыми, исписанными мелким почерком. Не тем, которым писала Элиана. И не почерком Ниры. Вверху первой страницы стояло имя:

Ордан Сейр. Личный журнал опытов.

Мадам Ровен зажала рот рукой.

Кайрен резко приблизился.

— Это должно было быть изъято дознавателем.

— Значит, дознаватель плохо искал.

— Или не хотел найти.

Элиана перелистнула страницу.

Слова прыгали перед глазами, но тело почему-то понимало этот язык легко. Чужое образование, чужая память — полезная и пугающая.

Она читала вслух:

— “Объект В. демонстрирует устойчивую связь с закрытым источником. Не наследственная магия. Не проклятие крови. Скорее, шрам между сосудами…”

— Объект В.? — переспросила мадам Ровен.

Кайрен сказал глухо:

— Вейр.

Элиана листала дальше.

— “После третьего настоя из розового концентрата наблюдаются провалы памяти, эмоциональная нестабильность, слуховые галлюцинации. Объект утверждает, что слышит ребёнка за дверью. Важно: галлюцинации совпадают с историческими показаниями слуг о феномене восточного крыла”.

— Он знал о Мире, — сказал Кайрен.

В его голосе появилась сталь.

Элиана перевернула ещё страницу.

Там между строками были пятна. Бурые.

Кровь?

Она продолжила:

— “Леди Э. требует прекратить опыты. Утверждает, что наняла меня не для вскрытия источника, а для возвращения памяти о ночи пожара. Вероятно, объект не осознаёт масштаб собственной роли. При усилении настоя возможно вытеснение личности и открытие прохода для внешнего сознания”.

Слова кончились.

Не на странице.

В ней.

Внешнее сознание.

Марина.

Она медленно опустила книгу.

— Меня не случайно сюда занесло.

Кайрен посмотрел на неё.

— Похоже, нет.

— Прежняя Элиана искала память о пожаре.

— Да.

— А кто-то использовал это, чтобы открыть проход.

— Возможно.

— Для меня?

— Или для того, кто должен был прийти вместо вас.

Элиана вспомнила видение: девочка в горящей комнате, мужчина без лица, фраза: “Дверь откроется только изнутри”.

И ещё:

“Ты пришла вместо неё.”

В кабинете стало холоднее.

Она тихо сказала:

— Мира.

Кайрен резко поднял глаза.

— Что?

— В видении девочка сказала: “Ты пришла вместо неё”. Возможно, прежняя Элиана пыталась вернуть вашу сестру. Или узнать, что с ней стало. Но дверь открылась не туда.

— Достаточно.

Голос Кайрена стал глухим.

— Нет, не достаточно. Вам может быть больно, но именно эта боль лежит в центре всего. Мёртвый маг. Розовый чай. Моя душа в чужом теле. Селеста. Астер. Всё крутится вокруг восточного крыла и девочки, о которой запретили говорить.

Кайрен резко отвернулся.

— Вы ничего не знаете о Мире.

— Так расскажите.

— Нет.

— Потому что не хотите? Или потому что боитесь вспомнить?

Он повернулся так быстро, что мадам Ровен отступила.

— Осторожно, Марина.

Имя прозвучало в его устах впервые.

Не чуждо.

Не насмешливо.

Опасно.

У Элианы перехватило дыхание.

— Не называйте меня так, если собираетесь угрожать.

— Тогда не касайтесь того, чего не понимаете.

— Я проснулась в теле вашей жены, которую травили кровью мага. Думаю, право касаться непонятного я уже получила.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Слишком близко к ссоре.

Слишком близко к правде.

Потом мадам Ровен тихо сказала:

— Ваша светлость… посмотрите.

Она стояла у стены за письменным столом. Там, почти у самого пола, за упавшей портьерой, обнаружилась тонкая вертикальная щель.

Не трещина.

Дверца.

Элиана подошла.

Кайрен попытался остановить её, но она подняла руку.

— Нет. Вы сами видите.

Она нажала на край деревянной панели.

Ничего.

Тогда приложила к ней перстень Вейра.