Развод с герцогом злодеем

На пороге Кайрен обернулся.

— Вы остаётесь здесь.

Элиана медленно повернулась от окна.

— Нет.

Слово вышло спокойным.

Слишком спокойным для женщины, которую только что пытались отравить, а потом избавились от возможной свидетельницы.

Кайрен посмотрел на неё так, как смотрят на человека, добровольно вставшего на край крыши.

— Это не просьба.

— А мой ответ — не каприз.

— Внизу мёртвая служанка.

— Именно поэтому я иду.

— Вы едва держитесь на ногах.

— Зато, в отличие от Ниры, ещё могу говорить.

Мадам Ровен тихо втянула воздух.

Герцог замер. На его лице не дрогнул ни один мускул, но Элиана вдруг поняла: он зол. Не шумно, не горячо — смертельно. В прежней жизни Андрей злился громко: хлопал дверями, бросал слова, давил виной. Кайрен злился так, что вокруг становилось холоднее.

— Вы не понимаете, в каком положении находитесь, — сказал он.

Элиана усмехнулась.

— Понимаю лучше, чем хотелось бы. Меня обвиняют в покушении. Меня могли травить несколько месяцев. Служанка, которая принесла чай, умерла через несколько минут после того, как её имя прозвучало в моей спальне. Если я останусь здесь, мне принесут новый чай. Или подушку. Или красивую ленту, чтобы я “сама” повесилась от раскаяния.

Кайрен молчал.

— Так что нет, ваша светлость. Я не останусь в комнате ждать, пока кто-нибудь решит, что удобнее: безумная вдова или мёртвая жена.

— Вы не вдова.

— Пока нет.

В его глазах мелькнуло что-то острое.

— Это угроза?

— Наблюдение.

Он чуть склонил голову.

— Вы слишком часто прячетесь за этим словом.

— А вы слишком часто путаете власть с правотой.

Мадам Ровен закрыла глаза, будто мысленно попрощалась с ней.

Но Кайрен не вспылил.

Он медленно подошёл к Элиане, остановился совсем близко и протянул руку.

На мгновение она решила, что он заберёт перстень.

Вместо этого герцог застегнул верхнюю пуговицу её воротника.

Жест был быстрым, сухим, почти безличным. Но от неожиданности Элиана не сразу смогла вдохнуть.

— Во дворе холодно, — сказал он. — И если вы упадёте в обморок над трупом, мне придётся снова выслушивать лекаря.

— Какое трогательное беспокойство.

— Не обольщайтесь. Меня раздражают бесполезные осложнения.

— Тогда вам не повезло с женой.

Кайрен посмотрел ей в глаза.

— Это я уже понял.

По лестнице Элиана спускалась, цепляясь рукой за перила.

Замок Вейр внутри оказался мрачнее, чем она помнила по роману. Там его описывали как “суровое, но величественное родовое гнездо северного герцога”, место, где страдала нежная Селеста и бесновалась ревнивая Элиана.

На самом деле замок был похож на каменного зверя.

Узкие окна. Длинные коридоры. Чёрные гобелены с серебряными волками. Полы, отполированные до ледяного блеска. Повсюду слуги, которые при виде неё опускали глаза слишком быстро.

Не из уважения.

Из страха.

Или отвращения.

Элиана чувствовала их взгляды спиной. Кто-то шепнул:

— Она вышла…

Другой голос ответил:

— После такого? Как ей не стыдно…

Мадам Ровен шла рядом, каменная и строгая. Кайрен впереди. Двое стражников позади.

Процессия получилась почти похоронная.

Только хоронили пока не её.

У выхода во двор Элиана остановилась.

Холод ударил сразу. Острый, чистый, беспощадный. В лёгких защипало. Снег под туфлями хрустнул так громко, что несколько слуг у фонтана обернулись.

И замолчали.

Все.

Двор был полон людей: стража, конюхи, служанки, двое мужчин в тёмных камзолах, лекарь с кожаной сумкой. И у фонтана — накрытое плащом тело.

Элиана заметила, как кто-то перекрестился местным знаком: двумя пальцами от губ к сердцу.

Когда она подошла ближе, один из стражников попытался преградить путь.

— Миледи, вам не следует…

Кайрен даже не посмотрел на него.

— Отойди.

Стражник отступил.

Элиана присела рядом с телом. Голова закружилась, но она заставила себя не шатнуться.

Нира была молодой. Совсем молодой — лет семнадцать, может восемнадцать. Тёмные ресницы смерзлись от слёз или снега, губы посинели. На шее виднелась тонкая красная полоса, но кровь на снегу шла не оттуда.

— Она упала? — спросила Элиана.

Лекарь, полный мужчина с испуганными глазами, замялся.

— Полагаю, да, миледи. С верхней галереи. Перелом шеи, множественные…

— Я не спрашиваю, что сломалось. Я спрашиваю, она упала сама?

Лекарь бросил взгляд на герцога.

Кайрен стоял в двух шагах. Чёрный на белом. Безупречный, холодный, нечитаемый.

— Отвечайте леди Вейр, — сказал он.

Лекарь сглотнул.

— Следов борьбы при первичном осмотре я не заметил.

Элиана наклонилась ближе.

На правой руке Ниры были царапины. Свежие. Ногти на двух пальцах сломаны. Указательный палец испачкан чем-то тёмным, но не кровью. Скорее чернилами.

— А это? — спросила она.

Лекарь склонился.

— Возможно, получила при падении.

— На внутренней стороне ладони?

Он покраснел.

Элиана подняла взгляд на верхнюю галерею. Узкий каменный балкон соединял северное и восточное крыло. Перила высокие. Чтобы случайно упасть, нужно было либо перелезть, либо чтобы тебя толкнули.

— Где она должна была быть после того, как принесла чай?

Мадам Ровен ответила:

— В нижней кухне, миледи. Служанкам южного крыла запрещено ходить по верхней галерее без поручения.

— Кто дал поручение?

Молчание.

Элиана медленно обвела взглядом слуг.

Все смотрели вниз.

— Я спросила, кто дал поручение Нире подняться на галерею.

Ветер шевельнул край плаща на мёртвой девушке.

Никто не ответил.

Элиана почувствовала, как внутри поднимается ледяное спокойствие. То самое, которое пришло к ней в спальне Андрея. Когда боль была такой большой, что превратилась в ясность.

Она поднялась.

— Хорошо.

Кайрен чуть повернул голову.

— Что вы делаете?

Элиана подняла руку. На пальце блеснул его перстень.

По двору прошёл шёпот.

Кайрен замер.

— Вы сказали, с этой печатью мне подчинится любой слуга в доме. Один раз. До заката.

— Да.

— Тогда вот мой приказ.

Она посмотрела на слуг.

— До полудня каждый, кто видел Ниру после того, как она вышла из моей спальни, явится в малую столовую восточного крыла. Кто промолчит — будет считаться соучастником убийства.

Двор взорвался шёпотом.

Лекарь побледнел. Мадам Ровен смотрела на неё так, будто впервые за много лет увидела в этом доме что-то живое.

Кайрен подошёл ближе.

— Вы только что объявили смерть служанки убийством перед всем двором.

— Да.

— Без доказательств.

— Доказательства появляются там, где люди перестают делать вид, что ничего не видели.

— Вы играете опасно.

Элиана повернулась к нему.

— А раньше я играла безопасно?

Он не ответил.

Потому что они оба знали: раньше Элиана проигрывала.

Малая столовая восточного крыла была совсем не малой.

Длинный дубовый стол, двенадцать стульев, камин высотой почти в человеческий рост, окна в сад, где снег лежал на мёртвых розах. Элиана сидела во главе стола и пыталась не показать, что у неё темнеет в глазах.

Перед ней стояла чашка.

Не с чаем — с чистой водой.

Кайрен занял место у камина. Формально он будто не вмешивался. На деле его присутствие превращало каждое слово в допрос.

Мадам Ровен стояла справа от Элианы с листом имён.

Первой вошла кухонная девочка. Маленькая, рыжая, дрожащая всем телом.

— Имя, — сказала Элиана.

— М-миледи… Тесса.

— Ты видела Ниру после того, как она принесла мне чай?

— Да, миледи.

— Где?

— У лестницы в южное крыло.

— Она была одна?

Девочка замялась.

Элиана положила ладонь на стол. Перстень Кайрена глухо стукнул о дерево.

Тесса всхлипнула.

— Нет.

— С кем?

— С леди Селестой.

Кайрен от камина не двинулся.

Но воздух в комнате изменился.

Мадам Ровен резко подняла глаза.

— Ты уверена? — спросила Элиана.

— Да, миледи. Леди Селеста говорила тихо. Я не слышала всего. Только… только Нира плакала.

— Почему?

— Она сказала: “Я не знала, что госпоже станет хуже”. А леди Селеста ответила…

Девочка замолчала и зажала рот рукой.

— Ответила что? — спросил Кайрен.

Тесса побледнела ещё сильнее.

— “Глупая девочка. Теперь уже поздно бояться”.

В камине треснуло полено.

Элиана смотрела на Тессу и понимала: вот оно. Первая нить. Тонкая, но настоящая.

— Почему ты не сказала об этом сразу?

Девочка разрыдалась.

— Я боялась! Леди Селеста добрая со всеми, её любит герцог, её любит двор, а леди Элиана… простите, миледи… все говорят, что вы…

— Что я безумная злодейка, — закончила Элиана.

Тесса опустила голову.

— Да, миледи.

Странно, но это почти не задело.

Наверное, потому что в прежней жизни её тоже называли истеричкой, когда она просто замечала правду.

— Ты свободна, — сказала Элиана. — Мадам Ровен, проследите, чтобы девочку не наказали.

— Да, миледи.

Тесса бросила на неё быстрый изумлённый взгляд и выбежала.

Следующим был конюх. Потом лакей. Потом прачка. Свидетельства были обрывочными, путаными, испуганными, но картина складывалась.

Нира действительно вышла из спальни Элианы с пустым подносом.

Потом её видели рядом с Селестой.

Потом — на верхней галерее с каким-то мужчиной в сером плаще.

А спустя несколько минут она упала во двор.

— Серый плащ, — повторила Элиана, когда очередной слуга вышел. — Кто в доме носит серый плащ?

Мадам Ровен нахмурилась.

— Таких много, миледи. Придворные, гости, чиновники…

— Лорд Астер? — спросила Элиана.

Кайрен наконец оторвался от камина.

— Почему вы назвали его?

— Потому что он поднял кинжал. Потому что он свидетель против меня. Потому что в хорошей истории у случайных людей не бывает столько удобных появлений.

— Это не история.

Элиана посмотрела на него.

— Для вас — нет.

Кайрен чуть сузил глаза.

Она поняла ошибку сразу. Опять сказала слишком много.

Но прежде чем он успел задать вопрос, дверь распахнулась.

Без стука.

Вошла Селеста.

Теперь она была не одна. Рядом с ней шёл молодой мужчина с золотистыми волосами, красивым лицом и лёгкой улыбкой человека, который привык входить куда угодно без разрешения.

Лорд Астер.

Элиана узнала его мгновенно, хотя никогда не видела.

Такие мужчины и в другом мире одинаковы: обаятельные, ухоженные, уверенные в том, что их улыбка является пропуском во все чужие тайны.

— Какая трогательная сцена, — сказал он. — Леди Вейр допрашивает прислугу. Почти как настоящая хозяйка дома.

Мадам Ровен шагнула вперёд.

— Лорд Астер, миледи не приглашала…

— О, я уверен, миледи будет рада. Мы ведь все здесь хотим правды.

Селеста стояла чуть позади него. Бледная, печальная, с повязкой на плече. Идеальная жертва.

Но теперь Элиана видела, как внимательно та смотрит на стол. На список имён. На перстень. На чашку с водой.

И на неё.

— Леди Селеста, — сказала Элиана. — Как ваше ранение?

Та мягко улыбнулась.

— Благодаря заботе его светлости, терпимо.

Укол был рассчитан точно.

Элиана не приняла наживку.

— Как приятно. Тогда вы наверняка в силах ответить на несколько вопросов.

Лорд Астер рассмеялся.

— Осторожнее, леди Вейр. Ещё вчера вы пытались убить бедную девушку, а сегодня уже допрашиваете её? Двор может неправильно понять.

— Двор и так понимает всё неправильно. В этом его главное развлечение.

Кайрен не вмешивался. Он смотрел.

И Элиана уже начинала ненавидеть это его молчаливое наблюдение.

— Ниру нашли мёртвой, — сказала она Селесте. — Служанку, которая принесла мне чай.

Селеста прижала пальцы к губам.

— Какой ужас… Бедная девочка.

— Вы говорили с ней сегодня?

Пауза была крошечной.

Но была.

— Возможно. Я плохо себя чувствовала, всё как в тумане.

— Удобно, — сказала Элиана. — Потеря памяти, кажется, сегодня заразна.

Астер улыбнулся шире.

— Миледи, вы в опасной близости от клеветы.

— А вы в опасной близости от двери, лорд Астер. Ещё шаг — и я попрошу вас ею воспользоваться.

Его улыбка стала тоньше.

Селеста вдруг покачнулась.

— Мне… мне нехорошо.

Астер тут же подхватил её за локоть.

— Видите? — холодно сказал он. — Ваши жестокие вопросы мучают девушку, которую вы уже ранили.

Элиана посмотрела на повязку на плече Селесты.

Белоснежная. Чистая. Слишком чистая.

— Как глубока рана? — спросила она.

Селеста замерла.

— Что?

— Рана. От кинжала. Насколько глубока?

Астер нахмурился.

— Это неприличный вопрос.

— Странно. Обвинять меня в покушении прилично, а спросить о последствиях — нет?

Элиана встала. Медленно, потому что ноги всё ещё не слушались. Но встала.

— Покажите рану.

Селеста побледнела.

На этот раз по-настоящему.

— Миледи, это…

— Неприлично? Жестоко? Бесчеловечно? Выберите слово сами. Но если я пыталась вас убить, у вас должна быть рана. А если рана есть — герцог увидит, насколько она соответствует удару кинжалом.

Астер сделал шаг вперёд.

— Довольно.

Кайрен наконец заговорил:

— Отойдите, Астер.

Тот повернулся к нему.

— Кайрен, ты не можешь всерьёз…

— Отойдите.

В комнате стало тихо.

Селеста смотрела на герцога так, будто он только что предал её.

— Ваша светлость, — прошептала она, — вы тоже мне не верите?

Кайрен долго смотрел на неё.

— Я хочу видеть рану.

Элиана не ожидала, что эти слова доставят ей такое мрачное удовольствие.

Селеста медленно подняла руку к вороту платья.

Её пальцы дрожали.

Астер больше не улыбался.

Мадам Ровен затаила дыхание.

Повязка была закреплена серебряной булавкой. Селеста вынула её. Ткань поползла вниз.

Под ней не было глубокой раны.

Только тонкая царапина у ключицы.

Красная, неглубокая, почти уже затянувшаяся.

Даже не там, где должна быть рана от удара.

Тишина стала такой плотной, что Элиана услышала, как где-то в коридоре капает вода.

Кайрен смотрел на царапину.

Его лицо было страшным.

— Объясните, — сказал он.

Селеста открыла рот, но не издала ни звука.

Астер ответил за неё:

— В суматохе всем могло показаться…

— Всем? — переспросила Элиана. — Или вам?

Он медленно повернул к ней голову.

И впервые посмотрел без улыбки.

В этом взгляде не было светского обаяния.

Только ненависть.

— Вы не знаете, с чем играете, миледи.

Элиана улыбнулась.

— Зато уже знаю, с кем.

В этот момент дверь распахнулась снова.

На пороге появился стражник. Лицо его было серым.

— Ваша светлость, простите… Но у нас срочное донесение.

Кайрен не отводил взгляда от Селесты.

— Говори.

Стражник сглотнул.

— В комнате Ниры нашли письмо. Оно адресовано леди Элиане.

Элиана почувствовала, как сердце ударило в рёбра.

— Принесите, — сказал Кайрен.

Стражник вошёл и протянул сложенный лист.

Не герцогу.

Ей.

Элиана взяла письмо. Бумага была грубой, дешёвой, местами помятой. На ней дрожащим почерком было выведено её новое имя.

Леди Элиане Вейр.

Она развернула лист.

Всего одна фраза.

“Простите меня, миледи. Я не знала, что в чай кладут кровь мёртвого мага.”

Комната качнулась.

Мадам Ровен тихо застонала.

Кайрен побледнел — впервые с момента их встречи.

Даже Астер отступил на шаг.

Элиана подняла глаза.

— Что это значит?

Никто не ответил.

Но по лицам она поняла: здесь знали.

Знали все, кроме неё.

И если розовый чай действительно был замешан на крови мёртвого мага, то её не просто травили.

Её меняли.

Медленно.

Месяцами.

Превращая прежнюю Элиану во что-то, что должно было сломаться, сойти с ума… или открыть дверь для чужой души.

Для неё.

Кайрен шагнул к ней.

— Элиана…

Впервые он произнёс её имя не как обвинение.

Но она отступила.

— Не подходите.

— Вы не понимаете…

— Так объясните.

Он молчал.

И это молчание сказало больше любого признания.

Элиана сжала письмо в руке.

— Вы знали, что такое возможно.

Кайрен не ответил.

— Вы знали, — повторила она тише. — И всё равно решили, что ваша жена просто безумна.

Селеста вдруг прошептала:

— Это невозможно…

Элиана резко повернулась к ней.

— Невозможно? Вы уверены? Или просто надеялись, что Нира умрёт раньше, чем напишет правду?

— Я не…

— Молчите.

Слово прозвучало так, что Селеста действительно замолчала.

Элиана стояла посреди столовой, в чужом теле, среди чужих врагов, с письмом мёртвой служанки в руке — и вдруг почувствовала не страх.

Нет.

Ярость.

Чистую, холодную, почти светлую.

В прошлой жизни её предали в спальне.

В этой — пытались уничтожить в чашке с розами.

Но кое в чём они ошиблись.

Они думали, что призвали жертву.

А получили женщину, которой уже нечего было терять.

— Мадам Ровен, — сказала она, не отрывая взгляда от Селесты. — Подготовьте мою комнату.

— Миледи?

— Не спальню. Кабинет прежней леди Вейр. Если он сохранился.

Старая женщина побледнела.

— Он заперт три месяца.

— Значит, откроем.

Кайрен резко поднял голову.

— Нет.

Элиана посмотрела на него.

— Простите?

— Туда нельзя.

— Мне очень нравится, как в этом доме все запрещают мне входить туда, где, вероятно, лежат ответы.

— Элиана, вы не понимаете…

— Тогда перестаньте повторять это и начните объяснять.

Кайрен подошёл ближе. Его голос стал ниже:

— Ваш кабинет опечатан не мной.

— А кем?

Он помолчал.

— Королевским дознавателем.

Вот теперь тишина стала другой.

Даже Селеста перестала изображать слабость.

Элиана медленно выдохнула.

— Почему?

Кайрен посмотрел ей прямо в глаза.

— Потому что три месяца назад в вашем кабинете нашли тело мага, чьей кровью, судя по всему, вас поили.

Перстень на её пальце вдруг стал ледяным.

— Что?

— Его убили там. На вашем ковре. Вашим кинжалом.

Элиана почувствовала, как мир под ногами снова становится ненадёжным.

Кайрен продолжил:

— И рядом с телом была записка. Вашим почерком.

— Что в ней было?

Он не ответил сразу.

А потом сказал:

— “Я открою дверь, даже если для этого придётся умереть.”

Элиана смотрела на него и понимала: история, в которую она попала, была гораздо страшнее романа.

Прежняя Элиана не просто пыталась спастись.

Она что-то призвала.

И, возможно, этим “что-то” была Марина.

А в коридоре за дверью, совсем близко, кто-то тихо рассмеялся.

Детским голосом.

Хотя детей в замке Вейр, насколько она помнила, не было.

Глава 5. Детский смех

Смех прозвучал тихо.

Не громко, не ясно — будто кто-то провёл ногтем по стеклу за самой дверью.

Детский голос.

Лёгкий. Звонкий. Весёлый.

И от этого веселья у Элианы похолодела спина.

В малой столовой никто не двигался. Даже огонь в камине будто притих. Селеста застыла с приоткрытыми губами, лорд Астер впервые за всё утро потерял своё наглое выражение, мадам Ровен побледнела до серого.

Кайрен медленно повернул голову к двери.

— Кто там?

Ответа не было.

Только длинный коридор за дверью, полумрак, холодный свет из узких окон и едва слышный шелест — как если бы кто-то маленький босыми ногами пробежал по каменному полу.

Элиана сжала письмо мёртвой Ниры.

“Я открою дверь, даже если для этого придётся умереть.”

Дверь.

Какая дверь?

Та, через которую она пришла в этот мир? Или та, которую прежняя Элиана пыталась открыть чем-то гораздо более страшным, чем отчаяние?

— В замке есть дети? — спросила Элиана.

Её голос прозвучал глухо.

Никто не ответил.

Это молчание было хуже любого “да”.

Она повернулась к мадам Ровен.

— Есть?

Старая женщина опустила глаза.

— Нет, миледи.

— Тогда почему вы все выглядите так, будто знаете, кто смеялся?

Мадам Ровен сжала пальцы на листе имён.

— Потому что это не первый раз.

Кайрен резко посмотрел на неё.

— Ровен.

— Нет, — сказала Элиана.

Одно слово остановило их обоих.

Она сама удивилась, сколько власти оказалось в этом голосе. В голосе женщины, которую все считали сломанной.

— Хватит. С меня достаточно полуправды. Розовый чай. Кровь мёртвого мага. Запертый кабинет. Письмо. Мёртвая служанка. Детский смех в замке, где нет детей. Если вы хотите, чтобы я прожила хотя бы до ужина, начните говорить.

Кайрен смотрел на неё долго.

Слишком долго.

Потом сказал:

— Все выйдите.

Селеста тут же встрепенулась.

— Ваша светлость…

— Все.

— Но мне тоже угрожает опасность. Я ранена, я…

— Ваша рана оказалась царапиной, леди Селеста, — холодно сказал Кайрен. — Не заставляйте меня обсуждать это при слугах.

Лицо Селесты стало белым.

Лорд Астер шагнул к ней, но герцог даже не повернулся.

— Астер, останетесь — я решу, что вы хотите дать показания первым.

Улыбка лорда исчезла окончательно.

— Ты совершаешь ошибку, Кайрен.

— Возможно. Но пока мои ошибки почему-то умирают в моём дворе.

Селеста опустила глаза. На мгновение она снова стала нежной, обиженной, почти прозрачной. Но Элиана уже видела, как под этой прозрачностью шевелится тёмная вода.

Когда дверь за ними закрылась, в столовой остались только трое: Элиана, Кайрен и мадам Ровен.