Монстры в Академии

- Следующий! – перевела она взгляд на вторую парту и наткнулась на того самого спасенного ею демоненка. Парень сидел, источая во все стороны позитив, как радиацию, и острые зубы в его широкой улыбке были видны все до единого.

- Крис! – радостно отрапортовал он, приветственно качнув короткими рожками. – К Вашим услугам!

Ну хоть кто-то тут к ее услугам. Пусть она в них и не нуждается.

Марина перевела взгляд на следующего.

- Леам, - певучим голосом представился еще один более или менее адекватный парень с соломенного цвета волосами и такими вытянутыми ушами, словно недавно праздновал свое пятисотлетие, а одноклассники перестарались с поздравлением именинника. – А за мной Пузырь. И он разговаривать не умеет. От природы.

Парень показал на то самое странное существо, похожее на живую лужу. Лужа булькнула и произвела ротацию плавающих в ней частиц, вызвав у девушки легкий приступ тошноты. Марина торопливо кивнула, записала оба имени с краткими пометками и перевела взгляд на следующую парту, но там было пусто. Нахмурившись, она пересчитала учащихся. Восемнадцать не набралось.

- А где еще трое? – спросила она.

- Все здесь, начальница, - нагло откликнулся хамоватый Уильям с первой парты, разглядывая собственные ногти, как будто только что сделал самый дорогой маникюр.

- Не «начальница», а Калинина Марина Игоревна, - строго поправила она.

- Калина-малина, - тут же долетело откуда-то с дальних рядов, и класс заржал.

«Ну вот, и прозвище появилось. Хорошо хоть, не матерное», - подумала она. Это тоже было вполне ожидаемо. А ведь каждый новый поток детей думал, что он оригинален в своих шуточках. Ей же эта «Калинка-Малинка» приелась еще в первый год работы.

- Крис, - окликнула Марина.

- Да! – демоненок аж подскочил над партой от шутовского старания.

- Кого я еще не записала?

- Денебу, - подумав, сказал Крис.

- И где он?

- Здесь, - шепнул ей вдруг кто-то в самое ухо.

Марина взвизгнула и, не успев ничего сообразить, сходу применила то, чему много лет назад, еще в студенческие времена, училась на самбо. Руки ухватили чужое тело, дернули его в нужном направлении, и невидимка с грохотом и стоном распластался на заляпанном алхимическими опытами полу, а Марина брезгливо отряхнула ладони, пощупавшие явно обнаженное мужское тело.

Класс при виде такой боевой техники уважительно протянул: «У-у-у». Но Марина этого даже не заметила: испугалась сначала от неожиданности, потом – за целостность невидимого придурка, а потом – за собственную педагогическую репутацию. Шутка ли, так напасть на ребенка! Пусть и великовозрастного.

- Немедленно одеться! – почти в истерике потребовала она, глядя на постанывающий пол.

- Я дух пустынь, мы не носим одежды! – гундосо возмутился невидимый некто – похоже, при падении разбил нос.

- А я приличная девушка и не допущу, чтобы ко мне подкрадывались голые мужики! – еще дрожа от адреналинового всплеска и одновременно радуясь, что парень цел, сказала она. – Вон из класса! И не возвращайся, пока не найдешь что-нибудь, способное прикрыть срам.

Сказала и запоздало спохватилась, что из класса детей выгонять уже много лет как запрещено – и из соображений безопасности, и из-за нарушения права на образование. А потом снова спохватилась: это ж другой мир, тут другие правила!

«Ух ты!» - сдержанно порадовалась она этому факту. Эмоциональные «качели» определенно ее сегодня покатали как следует – от паники до радости за несколько секунд и полный спектр разнообразных эмоциональных нюансов. М-да, давно она такого не чувствовала. В последние годы из эмоций у нее были только усталость, уныние да изредка – раздражение.

- А сама-то как одета! – неожиданно возмутился Денеба.

- Поговори мне еще! – вынырнув из мира рефлексии, пригрозила Марина в сторону звука, не поняв, в чем суть претензии, но на всякий случай сделав зарубку в памяти. – Вон отсюда!

Судя по звуку, невидимка сплюнул, но все же потопал куда-то. Скрипнула, открылась и закрылась дверь, и все стихло.

- Кто-нибудь может сказать: он правда ушел? – неловко уточнила Марина.

- Хрен его знает, - откликнулись из аудитории. – Киньте песочек. Если нигде не застрянет, значит, ушел.

Марина песочек кидать не стала, но метод проверки на невидимок запомнила.

- Так, должно быть еще двое, - подозрительно сощурилась она, готовая уже к чему угодно. – Кого я не заметила?

- Дык, Дубок прямо перед Вами, - ехидно хмыкнул вальяжный Уильям.

- Где? – вынужденно спросила Марина, не наблюдая более ничего подозрительного. Может, это кто-то крохотный, типа мальчика-с-пальчик?

Но класс синхронно вытянул руки. Все импровизированные «стрелки» сошлись на раскидистом фикусе, стоящем позади всех парт. Фикус смущенно сжался, и девушка с удивлением различила в изгибах коры черты лица и намеки на человеческую фигуру, только очень тощую.

- Эм-м, - протянула Марина. – Приятно познакомиться… Дубок. А третий кто?

Класс так же синхронно указал в сторону открытого окна. Марина повернула голову и увидела… огромное ухо, прислушивающееся к происходящему. Похоже, его обладатель банально не помещался в аудитории.

Пересчитав всех девочек, Марина методом исключения пришла к выводу, что последнее существо – парень, и громко сказала, невольно обратившись на «Вы» из-за уникальных размеров учащегося:

- Молодой человек, как ваше имя?

Ухо никак не отреагировало. И выглядело так, словно со слухом у его обладателя серьезные проблемы. Марина хотела было подойти, сделала несколько шагов, но тут же споткнулась обо что-то и едва не расшибла нос. К счастью, в последний момент бородатый Ксавьер не совсем галантно, но зато эффективно выставил руку и чуть придержал ее.

Марина мельком поблагодарила его и оглянулась, чтобы понять, обо что такое мягкое споткнулась. А в следующий момент едва не завизжала: на полу возлежала гигантская змеища!

- Ч-что это? – кое-как выговорила она. – Чье это?

- Простите, это мой хвост, - смущенно ответил чешуйчатый Шессер, и «змея» поменяла местоположение, проскользнув между партами. Марина с большим трудом вернула на место ухнувшее было в пятки сердце.

- Следи за своим хвостом, пожалуйста, так недолго и расшибиться, - укорила девушка обладателя змеиного тела и снова обратилась к огромному уху:

- Молодой человек, как вас зовут? – повторно спросила она.

Ухо шевельнулось, но ответа не последовало.

- Как ваше имя? – почти прокричала Марина, подставив руки рупором.

Ухо резко дернулось, отодвигаясь, и в окне стало видно недовольное лицо размером с саму девушку.

- Не кричите, пожалуйста, - вежливо, но холодно попросил оказавшийся в зоне звуковой атаки бородатый Ксавьер. – Поморник немой, а не глухой.

- Ой, прошу прощения, - искренне смутилась Марина и чуть поклонилась инвалиду. – Я не знала.

Но тот никак не отреагировал, только ухо почесал.

Торопясь замять оплошность, девушка вернулась за кафедру, выпрямилась, вдохнула поглубже и сказала:

- Ну, что ж, раз все на месте, давайте начинать. Приветствую вас на первом уроке музыки.

- Музыки?! – на разные лады донеслось из аудитории.

- Зачем нам музыка?

- Бесполезный предмет.

- Почему не фехтование?

- Кто это придумал?

- Мля, лучше б я в колонии остался.

Классика. Каждый год Марина как минимум шесть раз выслушивала этот поток возмущения: в первом полугодии от восьмых А-Б-В классов, во втором – от девятых. Иногда эту «песню» подхватывала и пубертатная «седьмая» параллель. Поэтому девушка уже не обращала внимания на уничижительную ауру, помня о величайшей ценности любимого предмета.

- Тихо! – остановила она этот поток возмущения. – Хотите, чтобы к вам прислушивались – учитесь прислушиваться сами.

Марина вышла в центр, как на сцену, и приготовилась выдержать ежегодный баттл. Тут девушка была уже в своей стихии.

- Разумеется, порой прочие предметы выглядят куда более презентабельными, - признала она, мысленно подстраивая свою отточенную годами вступительную речь под реалии средневековья. – Математика, фехтование, иностранные языки и что там еще нынче пользуется спросом у родителей – это, безусловно, прекрасные науки… которые вы забудете, как только получите диплом.

Ребята переглянулись и расфыркались – шутка им понравилась.

- Да-да, вы не ослышались, - подтвердила Марина, насаживая на крючок наживку пожирнее. – Школьные знания совершенно бесполезны и нужны лишь затем, чтобы снова и снова тренировать ваши мозги – развивать логику, память, помогать находить взаимосвязи, анализировать, делать выводы и так далее.

Она сделала несколько театральных шагов и продолжила затягивать юные умы в свою ловушку.

- Вам никогда не понадобятся логарифмы в обычной жизни. Но пригодится сформированное ими математическое мышление. Вас никто и никогда не проверит на знание родной литературы. Но она научит вас говорить и мыслить, как успешные люди, позволит не «пролететь» при устройстве на хорошую работу. А музыка…

Марина остановилась и глубоко вдохнула, набираясь вдохновения.

- Музыка – это единственный предмет, который при глубоком изучении разовьет у вас и математическую логику, и умение красиво говорить, и держаться, как аристократ. Музыка – ваш проводник в мир высоких искусств и достойных людей. Она познакомит вас с величием, научит понимать других, раскроет тайны истории. Музыка сделает из вас Личностей. Позволит заглянуть в себя, заставит задуматься, разбудит таланты и поведет к цели.

Марина хотела было патетично указать вдаль, но за окном была лишь голова Поморника и густые кусты. Пришлось просто выдержать театральную паузу. А затем перейти к душевным и сопереживающим интонациям:

- Музыка поможет справиться с бедами. Она заставит выплакаться и почувствовать облегчение, когда сердце закаменело от горя. Она научит смеяться и радоваться жизни, когда кругом одна серость и уныние. Музыка - это единственный урок, на котором можно ощутить ЭМОЦИИ, а не просто сидеть и зубрить. Она принесет вам только удовольствие. Не вижу ни одной причины для возмущения. Или же вы желаете пойти изучать логарифмы?

Класс замолк. Слово «логарифмы» они, похоже, слышали впервые, но общую идею уловили: заниматься музыкой действительно было проще и приятнее, чем высшей математикой. А учиться здесь вряд ли кто-то хотел.

- Если мы поняли друг друга, то давайте начнем, - удовлетворенно кивнула Марина. – У меня пока нет инструмента, чтобы приступить к изучению классики, поэтому предлагаю для начала разучить какую-нибудь песню. А я послушаю ваши голоса и оценю наличие музыкального слуха. Хорошо?

Судя по выражению лиц, ничего хорошего в этом они не находили. Но выбора не было – не танцы же устраивать под бит ладонями по партам.

- Итак, я буду напевать песню небольшими фрагментами, а вы – повторять за мной. Все понятно?

Класс не ответил, но лица расцветились ехидными выражениями, намекая, что сейчас училке придется несладко. Они правда думали, что учителя с семилетним стажем можно «достать» такой ерундой? Наивные.

Марине было не привыкать: обычно дети отказывались петь уже с седьмого класса. Крутым подросткам было слишком стремно напевать школьные песенки. А песенки попсовые или «рэпчик» не видела смысла напевать уже сама Марина: попса чаще всего была слишком простой для развития музыкальных способностей, а рэп и вовсе не развивал звуковысотный слух, только ритмический.

- Давайте разучим знаменитую песню из одного далекого-далекого мира, в котором никто из вас не бывал и вряд ли когда-нибудь побывает, - загадочно начала она и сразу затянула:

Изгиб гитары желтой ты обнимешь нежно.

Струна осколком эха пронзит тугую высь.

Качнется купол неба, большой и звездно-снежный.

Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

- Красиво, правда? – сказала она, профессионально игнорируя презрительные выражения лиц. – А теперь, давайте повторим. Три-четыре…

Ожидаемо, повторила только она сама. Жаль, жаль. Марина надеялась, что хотя бы демон Крис или феечка Флокси к ней присоединятся. Но, похоже, позиция в коллективе для них была важнее угождения новому начальству.

- Ну, хорошо, - кивнула она, оставив эту идею. – Не хотите хором, давайте сольно.

Девушка подошла к первой парте, где сидел красавчик Шерман с фиолетовой гривой.

- Мелодию запомнил? – спросила она. – Повтори, пожалуйста. Можно негромко.

Марина чуть склонилась, справедливо полагая, что первый человек хаилать на весь класс постесняется и в лучшем случае что-нибудь тихо намяукает. Если не уйдет в полный отказ, что, как обычно, потянет за собой цепную реакцию.

Класс издал какой-то непонятный звук, вроде «О-о-о!», и все взгляды устремились к ним в явном ожидании представления. Красавчик посмотрел на учительницу с легкой насмешливостью:

- Мне лучше не петь, - сказал Шерман. – Не тот голос.

Он хмыкнул. Но по глазам Марина поняла: петь этот парень любит и умеет.

Она не раз встречала этот взгляд у ребят из восьмых-девятых классов: не дай бог показать одноклассникам, что получаешь удовольствие от пения! Засмеют, загнобят, опозорят на весь интернет. Вон, и эти уже заулюлюкали и демонстративно заткнули уши, как бы намекая, что не хотят слышать этого позора.

Но Марина была тверда в своем намерении. Она уже почуяла: этот малый может стать ее первым успехом. Он явно умел петь и был достаточно нагл, чтобы перешагнуть через мнение общества ради своего таланта. Нужно было лишь немного подтолкнуть…

- А я настаиваю, - сказала она.

- Ну, что ж, раз настаиваете… - красуясь, сказал Шерман и оглянулся на класс. Ехидные морды лишь сильнее заткнули уши и принялись негромко улюлюкать на разные лады, показывая, что слушать не собираются, но в то же время стараясь не сильно нарываться на учительский гнев.

Марина покачала головой. Ну, детский сад, ей-богу.

- Давай, - сказала она, поддерживая парня, и пропела одну строчку, напоминая текст и мелодию.

- Изгиб гитары желтой… - послушно начал повторять Шерман, насмешливо глядя ей в глаза, и Марина ощутила, как по спине пробегают мурашки с первых же нот.

Она не ошиблась. Вот это талант! Какая там проверка слуха – да этот парень дал бы фору всем величайшим тенорам! Голос у Шермана был просто божественный. Он окутывал уютом, околдовывал. Он звучал так нежно и при этом объемно, что казалось, будто звук можно потрогать.

Шерман пел и смотрел на нее, и музыка лилась, как патока. Нет, как искристые морские волны, которые по прихоти богов закручивались вокруг девушки подобно водовороту. И водяные стены становились все выше и выше, оберегая ее от шумного мира. Не осталось ничего, кроме его голоса и пронзительно-синих глаз, что смотрели со дна этого волшебного колодца. И девушка проваливалась в них, как в омут, а парень все продолжал и продолжал намурлыкивать знакомую мелодию, снова и снова… снова и снова… снова и снова…

Глава 5.

Марина очнулась только на рассвете, обнаружив себя лежащей на первой парте. Спина страшно затекла от слишком ровной поверхности. В сложенные крестиком на груди руки кто-то вложил букет уже увядших ромашек и свечку, а туфли старательно измазал мелом, имитируя белые тапки.

- Вот сволочи, - не сдержалась Марина, не зная, чего ей больше хочется: рвать и метать, что попалась в какую-то странную магическую ловушку, или радоваться, что так легко отделалась. – Чтоб я еще хоть раз с вами связалась! Немедленно возвращаюсь домой от греха подальше!

Но природа потребовала свое, и пришлось озаботиться совсем другим вопросом: а именно, где здесь справляют нужду.

Выйдя в коридор, Марина начала поочередно заглядывать в разные двери и с удивлением обнаружила, что за ними дрыхнут ее новые ученики. Похоже, никакого общежития им тоже не выделили, и ребята спали, кому как повезло. Точнее, кому как отвоевалось. Потому что в самых удобных в бытовом смысле помещениях оказались самые физически развитые, а ребятам типа Криса, Леама, Персиваля или Пузыря достались какие-то подсобки, полные хлама и уборочного инвентаря.

«Бедолаги», - сочувственно подумала Марина, оглядев свернувшегося калачиком на половых тряпках Криса и крошку Флокси, спящую прямо на полу в коридоре в обнимку с чучелом здоровенной птицы, в пыли и грязи. На этом фоне ночевка на парте стала казаться вовсе не такой позорной.

«Пожалуй, стоит сегодня заняться обустройством их быта перед тем, как уйти, - сделала себе зарубку Марина. – Надо прибрать комнаты, расселить ребят по-человечески, а потом уже и истерить на тему смены учителя и возвращения меня в родной мир. А то пока еще подберут замену».

Туалет она так и не нашла: похоже, его тут и не было. Сбегала в ближайшие кустики, сделав еще одну зарубку в голове. А потом задумалась, что хорошо бы приготовить завтрак. Ей же обещали вечером доставить какие-то продукты? Оставалось только надеяться, что неведомый курьер додумался не увозить доставку обратно, не найдя получателя на месте.

Ей повезло. Мешок обнаружился на крыльце, и ребята его не тронули. Точнее, судя по виду, развязали, покопались, но ничего достойного не нашли и оставили «добычу» в покое. В мешке было килограмм двадцать картошки, немного моркови, россыпь мелких луковиц, пара вилков капусты и несколько мешочков поменьше. Как выяснилось – с крупой.

Марина недоуменно уставилась на все это богатство. Разграблять его у нее тоже желания не возникло, хотя овощи были бодренькие, не сморщенные. Но их еще нужно было где-то долго и упорно готовить. А у нее – ни ножей, ни соли, ни кастрюли.

Впрочем, нет. Нож был – тот самый, ритуальный. Да и алхимическое барахло вполне годилось на роль посуды. И даже камин был такого размера, что в нем можно было готовить. Но в такую хорошую погоду, конечно, лучше б на улице. Воду бы еще где-нибудь найти.

Марина нарезала еще один круг по двору и обнаружила колодец – тоже старый и с прогнившими бортами. Но брошенный вниз камушек жизнеутверждающе булькнул. Нужна была только веревка.

На этом моменте Марина поняла, что если будет в одиночестве бегать кругами в поисках разных ерундовин, то успеет состариться, прежде чем нормально позавтракает. Да и вообще, пора было назначать дежурных: она учитель, а не кухарка, и готовить согласна только для себя. Ну, или по крайней мере, наравне со всеми.

Вернувшись в дом, она растолкала Криса и Флокси. Сонные ребята поднялись, как по команде, и встали, покачиваясь и досыпая стоя, но не жалуясь. Похоже, в предыдущем месте обитания их регулярно наказывали, если они не вставали по сигналу.

- Крис, Флокси, вы сегодня дежурные, - поставила их перед фактом Марина. – Надо приготовить завтрак. У нас много чего не хватает, так что пробегитесь по помещению, найдите веревку, ведро для колодца и что-нибудь для разведения огня. И картошку подготовьте. А я пока схожу за солью.

- А Вы в таком виде пойдете? – ляпнул еще сонный Крис, окинув ее взглядом. Флокси тоже оглядела ее и хихикнула.

Марину обдало ледяной волной: что не так?

Она торопливо осмотрела себя, но и платье было на месте, и даже колготки не порваны. Впрочем, у нее в голове тут же «зачесалась» оставленная вчера «зарубка»: Денеба тоже что-то такое говорил про ее внешность.

Похоже, в этом мире у женщин был какой-то другой дресс-код. По крайней мере, у взрослых, потому что Флокси была одета в грязное кружевное платьице, длиной не сильно отличавшееся от ее собственного. А может быть, дело было в облегающем силуэте.

- У меня пока нет другой одежды, - вынужденно призналась Марина. – Вот как раз собиралась после занятия решить этот вопрос, но мне не дали.

- Это не я! – сразу отперся Крис. – Это все Шерман. Мои только свечка и цветочки! И исключительно постфактум!

- Хм, - Марина укоризненно сложила руки на груди. Теперь стало понятно, кто в этом классе главный по шуточкам.

- А туфли мне мелом испортить чья была идея? – прищурилась она.

- Тож моя, - притворно вздохнул демоненок, но по искоркам в глазах было видно: не раскаивается. И наказания тоже не боится.

«Ну-ну. Подумаем об этом», - фыркнул внутренний голос.

- В общем, я пойду поищу кастеляншу, или кто тут у вас за соль отвечает, а на вас пока картошка и очаг, - подвела итог Марина.

- Есть! – ребята вытянулись по стойке «смирно». Интересно, это их в колонии вымуштровали? Или строевые повадки родом из военного прошлого?

Ответив им «вольно», Марина пошла в сторону административного корпуса.

Уже выходя на вымощенные камнем тропинки, она задумалась: не слишком ли серьезное задание дала ребятам? С одной стороны, Крис выглядел почти взрослым и не производил впечатления недоразвитого. А с другой стороны, когда она говорила об очаге, то не уточнила, что его нужно только подготовить. А ну как начнут разводить огонь? Может, вернуться и уточнить?

Марина оглянулась на густые кусты, подумала и махнула рукой. Избыточная опека – это тоже плохо. Здание одноэтажное и каменное, а ребята взрослые: если вдруг случится пожар – успеют выскочить из окон. Да и пара ожогов или порезов ножом вряд ли страшны этим уголовничкам. Это ж не наивные жертвы гиперопеки ее родного мира, кончающие жизнь самоубийством из-за тройки по ЕГЭ.

***

Чем дальше Марина отходила от корпуса, тем сильнее на нее наваливались сомнения и апатия. Ну вот куда она идет и зачем? Взваливать на себя новые обязанности? Со старыми еще не разобралась. Надо в родной мир возвращаться, четвертные «рисовать», прогульщиков обзванивать, отчеты по высосанным из пальца контрольным срезам рисовать. ЕГЭ еще это дурацкое… Опять сидеть на всех экзаменах, время терять.

Марина окончательно остановилась, почувствовав, что у нее нет желания ни возвращаться в родной мир, ни что-то делать в этом. Хотелось просто лечь на эту пушистую экологически чистую травку и медитировать на букашек. Наверное, это все-таки депрессия, и пора признать, что психиатр – не такой уж постыдный врач.

«Ага. Глядишь, признает тебя профнепригодной и отпустит на вольные хлеба, - снова шепнул внутренний голос. – Хха! Не надо обманываться: ты просто стареешь. И ничего не хочешь, потому что ничего и не можешь. Неудачница».

- Прочь из моей головы! – отчетливо сказала вслух Марина, изгоняя назойливую мысль – будто песню Васильева продекламировала.

- Наш учитель слышит голоса, - вдруг хмыкнул у нее за спиной уже слегка знакомый баритон. – А я-то еще думал, уж больно Вы нормальная, не могли нам такого учителя дать: чтобы и с совестью, и с опытом.

Марина торопливо обернулась. По соседней дорожке неспешно шел один из ее учеников – тот, что выглядел на тридцать. Густая ухоженная бородка возмутительно поблескивала под утренним солнцем, доказывая, что именно тридцать, если не больше, ее хозяину и есть.

- Самый умный? – огрызнулась Марина, чувствуя себя крайне неловко: и от того, что попалась на разговоре с самой собой, и от полного несоответствия этого типа классическому облику ученика или хотя бы студента.

- Я пошутил, не обижайтесь, - спокойно ответил тот, останавливаясь подле нее. Заложив руки в карманы, он принял удобную для разговора и в то же время довольно отстраненную позу.

- Почему не в нашем корпусе? – сдержанно спросила Марина, одновременно решая серьезнейшую этическую проблему: обращаться к нему на «Вы» или на «ты».

С одной стороны, это был явно взрослый мужик, и следовало держать дистанцию, а значит, использовать местоимение «Вы». С другой, он вроде как ее ученик. И если к нему обращаться на «Вы», то и к остальным тоже. А Марина искренне считала обращение на «ты» более душевным, превращающим класс в семью.

- За солью ходил, - мужчина, чье имя она никак не могла вспомнить, вытащил из кармана небольшой сверток и продемонстрировал ей. – Вчера продукты принесли. Все есть, кроме соли. Думал, к утру еще что-нибудь донесут, но нет. Пришлось сходить.