Монстры в Академии

В отличие от деревянной пристройки снаружи, вся мебель внутри была покрыта темным лаком и хорошо сохранилась. Только пол был заляпан и прожжен, будто на нем проводили химические опыты, но это была ерунда.

– Нравится? – улыбнулся ректор, заметив ее восхищение. – Здесь еще лаборантская большая – четыре на пять метров. И тоже витраж аж на две стены. Правда, боюсь, придется Вам в ней пока жить. Видите ли, остальные преподаватели – исключительно мужчины. А селить Вас вместе с кастеляншей как-то нехорошо.

– Я буду ночевать прямо в Академии? – удивилась Марина.

– Да, а что Вас удивляет? – пожал плечами ректор. – До города далеко. Ездить – особенно в дурную погоду – затруднительно. Поэтому мы все живем здесь – и ученики, и преподаватели. И Ваших ребят тоже заселят в это крыло. Собственно, уже должны были заселить. Слышите шум?

Марина прислушалась. Действительно, с улицы доносился характерный гомон – как будто где-то в отдалении дурачилась пара десятков молодых людей.

– Ах да, вот список класса, – ректор вынул из кармана свернутый трубочкой желтоватый лист. – Четыре девочки и четырнадцать мальчиков.

– А почему такой перевес? – удивилась Марина, одновременно облегченно вздохнув: когда ей сказали «класс», она представила ровно тридцать человек. Восемнадцать – это уже гораздо легче. Пожалуй, один урок и правда можно провести, раз уж все равно застряла тут.

– Что Вы имеете в виду? – удивился ректор.

– Ну, почему так мало девочек? – уточнила она.

– Да я бы сказал, многовато, – фыркнул ректор. – У нас до сих пор на всю Академию всего одна ученица женского пола была.

Марина удивленно вздернула брови.

– Ну, а что Вы хотите, – пожал плечами старик. – Мы принимаем только с шестнадцати лет, к этому возрасту девочек обычно уже замуж выдают. Да они и сами не рвутся учиться. Но девочек-магиков выдать замуж сложнее, потому в Вашем классе их аж четверо.

Марина только покачала головой: похоже, здесь царили средневековые порядки и заблуждения.

– Ладно, – сам себя прервал ректор. – Вы, давайте, осматривайтесь, готовьтесь. А я пойду напомню сторожу, чтобы в шесть подал сигнал к началу занятий. Да, вот ключи от лаборантской.

Ректор кивнул на неприметную дверь сбоку от классной доски и протянул Марине красивый резной ключ.

– Приятной Вам работы, – подытожил он. – Распоряжайтесь здесь в свое удовольствие. Постельное белье и прочие мелочи получите у кастелянши. Ее можно найти в пристройке за административным корпусом. Если что сломается – обращайтесь к сторожу, он на все руки мастер. Живет в избушке у главных ворот. Если возникнут вопросы по учебной части – это к господину Тельпе. А продукты доставят к вечеру. Что-нибудь еще нужно?

– Нет… То есть, не знаю пока, – растерялась Марина.

– Да-да, понимаю, – закивал ректор. – Ну ладно, не буду мешать. Осматривайтесь.

Старик договорил и торопливо удалился, пока она не спохватилась. И только оставшись в одиночестве, Марина сообразила, что вообще-то не соглашалась на эту работу. Ее подло заговорили, завлекли и оставили один на один с учительским долгом и практически без ничего.

Девушка непроизвольно позавидовала таланту ректора. Профессионально работает старичок, однако, ей бы такие способности.

– Ладно, – кивнула она своим мыслям. – Один урок – и все. Я ничего никому не обещала.

Глава 3.

Готовясь к уроку, Марина ощутимо нервничала. Тему решила не брать никакую. Раз программы здесь нет, и всем на это плевать, то нет и смысла высасывать тему из пальца. Без подготовки всегда можно провести знакомство: представиться самой, сказать пару общих слов о предмете, поговорить с ребятами. Ну, если время до конца урока останется, возможно, еще разучить что-нибудь, вроде «Изгиб гитары желтой».

«Или «Владимирский централ», - ехидно подсказал внутренний голос, но Марина отмахнулась от этой идеи.

Марина тряхнула головой и оглядела новую аудиторию свежим взглядом. Если верить ректору, то ей предлагалась Свобода. Право быть настоящим Учителем, а не винтиком в системе и обслуживающим персоналом детей. И место это ей все больше и больше нравилось.

Аудитория была огромной – не в пример больше стандартных классов, особенно в высоту. Звук летел в ней хорошо и возвращался приятным эхом. Вот только инструмента не было. Никакого. Забыв, что собиралась провести всего один урок, Марина на автомате подумала, что надо бы обговорить этот вопрос с местным завучем.

Посетив «лаборантскую», она восхитилась еще больше. Расцвеченная разноцветными бликами от витража, комната была полна старинных вещей. Книги, статуэтки, шкатулки и прочие вещи, назначение которых Марина определить затруднялась, какие-то механические приборы.

На одном рабочем столе громоздились отполированные пузатые котелки, тигли, пробирки и весы с крошечными гирьками. На другом стояла покосившаяся стопка бумаги и теснились письменные принадлежности и подсвечники. В углу приятно постукивали огромные напольные часы – и когда их успели завести? - а на пестром тканевом диванчике и под ним валялись милые подушки с кисточками.

Марина примерилась к диванчику. Для сна он не предназначался, но если не вредничать, то можно и поместиться. А вон то покрывало выбить от пыли и превратить в одеяло. Один стол можно сделать обеденным. А вон из той алхимической бредятины соорудить примус и греть на нем чайник. О, а вот и камин. Да тут и правда можно жить!

Пока девушка бродила от вещи к вещи, пытаясь представить, какому чудаку принадлежало прежде это запыленное помещение и какая часть вещей перекочевала сюда уже после закрытия корпуса, с улицы донесся звон колокольчика. Судя по звуку, колокольчик был размером с кастрюлю, не меньше, и звучал довольно уныло. Это что, сигнал к началу урока?

Марина бросила беглый взгляд на часы. Действительно, без пяти шесть. Как быстро пролетело время! Она метнулась к зеркалу и принялась лихорадочно оправлять одежду. Первое впечатление – это очень важно. Тем более, при работе с «трудными».

Беспокоилась девушка не зря: платье-карандаш успело испачкаться в пыли в области колена, к туфле прилипло перышко от чучела, очки покосились, а прическа после прохождения через портал и вовсе представляла собой птичье гнездо.

Оправившись, Марина выпрямила спину и прислушалась. Гул юношеских голосов ощутимо усилился. За спиной часы пробили шесть, пора было выходить.

«Да пребудет со мной педагогическая сила», - пошутила Марина, чтобы поднять свой дух, и шагнула в класс, готовясь встретить…

Никого. Никого в аудитории не было, если не считать фикус, который как будто пялился на нее с верхней ступеньки амфитеатра. Шум и крики доносились из окна, которое она по правилам СанПин открыла для проветривания.

«Опаздываем, значит. Ну, ладно, - Марина сжала зубы и поморщилась. – Мы это уже проходили. Мир другой, а проблемы все те же. Ждете, что я побегу за вами, как клушка? Не дождетесь. Досижу до конца урока и с чистой совестью вернусь в кабинет ректора. Пусть отправляет меня домой».

Марина хотела было сесть лицом к двери, приняв угрожающую позу, чтобы встретить прогульщиков, как подобает, но обнаружила, что стул отсутствует. Планировка помещения вообще не предполагала подобной мебели. Для отдыха был диванчик в лаборантской, а в аудитории полагалось стоять за кафедрой либо степенно прохаживаться вдоль доски.

«Хм», - нахмурилась Марина. Встречать опоздунов стоя было, конечно, довольно эпично. Но неизвестно, сколько времени они еще будут «гулять». Возможно, целый урок – и такое в ее практике уже бывало. А возвращаться, скорее всего, будут не скопом, а по одному либо парочками. И что, все сорок минут стоять в напряженной позе, сурово глядя на каждого входящего? Бред!

Марина прошла к окну и выглянула наружу. Сквозь заросли кустарника смутно угадывались человеческие силуэты. Возгласы были радостными, азартными и как будто подбадривающими – как на петушиных боях. Больше того, среди них отдельной нотой слышались боевые крики – почему-то женские – и редкие, но продирающие до костей возгласы боли. Они там что, убивают кого-то?!

Марина подорвалась с места прежде, чем успела обдумать, что делает. На бешеной скорости миновала коридор, вылетела из дверей, метнулась к молодежи и сходу протаранила кружок «болельщиков».

В центре круга две здоровенных мускулистых девицы старательно избивали сжавшегося в комок пацана лет шестнадцати. Тот уже не сопротивлялся, только прикрыл голову руками и прижимал колени к животу. Костяшки пальцев были сбиты в кровь, а одежда - порвана. Похоже, пацан был жив лишь потому, что агрессивные девицы не могли решить, кого им хочется избивать больше – его или друг друга.

- А ну, стоп! – Марина, не задумываясь, нырнула в центр действия и обеими руками оттолкнула девиц в стороны. Точнее, попыталась это сделать. С таким же успехом можно было разнимать двух дерущихся десантников. Но, к счастью, эффект неожиданности, похоже, слегка отрезвил одурманенных яростью спорщиц, и те уставились на нее, замерев с отведенными для удара кулаками и решая: бить или не бить?

- Прекратить! – рявкнула Марина, чувствуя, как сердце у нее ухнуло в пятки – девицы были на две головы выше, в десять раз мускулистее и с легкостью могли ее прикончить. Надо было срочно сбить с них боевой запал! – Почему не на занятиях? Что за внешний вид? Где домашка?

Последний вопрос, пришедший в голову скорее на автомате, почему-то возымел самый лучший эффект. Девицы нахмурились, размышляя, где же их домашка и что это вообще такое.

Торопясь воспользоваться этой паузой, Марина спешно выбралась из зоны атаки, а затем вытащила оттуда и пацана, который, к счастью, и сам торопился убраться подальше от своих потенциальных убийц. Толпа чуть разошлась, освобождая для них место.

- Живой? – спросила Марина, взяв его за щеки и оглядев.

- Живой, - ощерился в счастливой улыбке поцарапанный и побитый пацан. А Марину пробило холодным потом: улыбка была акулья, с острыми треугольными зубами, а из головы парня росли два крепких рога.

Она торопливо убрала руки и отшатнулась назад, но налетела на кого-то. Обернулась и увидела еще одну ухмылку из-под капюшона. На этот раз вампирскую. Толпа молодых людей перегруппировалась и окружила ее, обмениваясь ехидными взглядами и как будто что-то планируя. Все выглядели гораздо старше не только восьмиклассников, но и двенадцатиклассников. Один вообще тянул на все тридцать.

Марине стало нехорошо. Но демонстрировать свою слабость было нельзя – этому ее научил первый год в школе, полный слез в учительской и укоризненных советов старших коллег.

- А ну, прекратили мордобой и марш на занятия, - еще не совсем уверенным голосом велела она, торопливо отыскивая в пятках ухнувшее туда сердце.

- Ты кто такая? – нагло спросил ее другой парень – без проблем с зубами, но с противным брезгливым выражением лица.

- Ваш новый учитель, - уже хорошо поставленным, годами тренированным тоном ответила она, пряча струхнувшую душу за этой маской, как за каменной стеной. - А теперь быстро все в класс!

- А то что? – хмыкнул наглец, и остальные довольно гыгыкнули, готовясь узреть, как сядет в лужу эта маленькая смешная учительница.

Марину обдало волной злости. О, как она ненавидела этот вопрос! «А Вы мне что?» - говорили на разные лады и забитые дети алкоголиков, и золотая молодежь, и ей вечно нечего было ответить. «А что я могу сделать?» - отвечали завучи, родители и директора, когда она переадресовывала этот вопрос им.

В прошлом мире ни она, ни другие взрослые не могли сделать ничего. Потому что дети – пуп земли. Их нельзя выгнать из класса (ограничение в праве на образование!), нельзя наорать и высказать, что на самом деле думаешь (психологическое давление!), нельзя нажаловаться родителям, класруку или завучу (точнее, можно, но бесполезно), нельзя поставить плохую отметку (отчетность испортишь – «троек» по музыке не бывает!) и нельзя треснуть чем потяжелее (совсем ай-ай-ай!).

Дети это все прекрасно понимали – по крайней мере, подростки – и нагло пользовались, зная, что ничего им за это не будет и можно издеваться над учительницей как угодно: в самом страшном случае вызовут к директору, который тоже ничего им не сделает. А здесь…

А здесь, если верить ректору, все это можно. И из класса выгнать, и отлупить. Если догонит. Но есть ли смысл?

- Так что вы нам сделаете? – нагло повторил пацан, всем своим видом показывая, что не боится не только ругани, но и порки розгами – уж слишком хилой показалась ему учительница.

Но на этот раз впервые в жизни у Марины был ответ.

- Да ничего, - хмыкнула она, довольно сложив руки на груди. – Домой вернусь. Сдались вы мне с таким непослушанием. Не хотите учиться – не надо. Возвращайтесь в свою колонию или на все четыре стороны. Приятно было познакомиться.

Она развернулась и с легким сердцем пошла в сторону административного крыла. Внутри у нее пузыристо бурлило и радостно пощипывало удовлетворение. Впервые она смогла ответить на этот гадский вопрос «А Вы мне что?». Господи, стоило провалиться в преисподнюю с рогатыми демонами только ради того, чтобы закрыть этот гештальт!

Глубокое чувство отмщения за поруганную учительскую честь заполнило все ее существо до самых краев. Даже апатия куда-то улетучилась, и захотелось идти вприпрыжку, как в детстве. Лучше было бы, только если б ситуация повторилась с каждым наглым подростком, кто хоть раз ставил ее в тупик этим вопросом. Тогда Марина, наверное, даже полетела бы на крыльях облегчения.

- Эй, Вы не можете! – возмутился парень и даже дернул ее за плечо.

- Я? – хмыкнула Марина, развернулась и с демонстративной брезгливостью отряхнула плечо. – Я-то как раз могу. Это ВЫ не можете, дорогие мои преступнички. Вам дали шанс, вы им не воспользовались. Всем до свидания! Я возвращаюсь в свой мир.

Она снова повернулась и даже успела сделать несколько шагов, когда ее окликнул совсем другой голос – низкий и куда более серьезный.

- Эй, подождите! Мы всё поняли. Вернитесь, пожалуйста.

Марина остановилась и вздохнула. Ну вот, а она только было обрадовалась избавлению от подозрительной работы. Но увы, учительская совесть тут же потребовала вознаградить детей за попытку работы над ошибками.

Помрачнев и как будто снова отяжелев, Марина взяла себя в руки, задавила в зародыше чувство разочарования, развернулась к напряженно замершим лицам и сказала:

- Первый и последний раз. Еще одно опоздание – и вы здесь больше не учитесь. И да, меня зовут не «Эй!», а Марина Игоревна.

Глава 4.

Урок музыки, дубль второй.

Марина подождала, пока последний силуэт скроется в дверях аудитории, оправилась и вошла, думая только о собственной осанке. Сосредоточенность на мелких деталях всегда помогала ей засунуть поглубже свой страх. И тем не менее, стоило ей дойти до кафедры и окинуть взглядом «класс», как внутри что-то скрутилось и захотелось в туалет.

Господи, кого тут только не было! Зубастые, бородатые, рогатые, длинноухие, чешуйчатые. Один вообще походил на блевотного вида лужу, по какому-то недоразумению принявшую человеческую форму. Они расселись максимально свободно – почти каждый занял отдельную парту – и все равно средний размер тела был таков, что помещение мигом заполнилось и едва ли не затрещало по швам. А уж какой установился «аромат»…

- Ну-с, начнем, - с деланной невозмутимостью сказала Марина, раскатала свиток со списком класса… и уставилась на неизвестные закорючки. Отдаленно они напоминали буквы. В начале каждой строки было даже нечто, явно заменявшее цифру. Но на этом ассоциации заканчивались.

Марина мысленно выругалась. Ей еще в первый момент появления в этом мире показалось, что она говорит на другом языке. Но так как этот язык отчего-то воспринимался как родной, она не обратила внимания на этот факт – были дела поважнее. Похоже, артефакт, забросивший ее сюда, дал способность понимать чужую речь. Но не письменность.

- Кхм, - она прочистила горло, торопливо меняя план действий. – Давайте-ка вы представитесь, а я запишу имена.

Она взяла перо и макнула его кончик в чернильницу. В своих способностях красиво писать пером и чернилами Марина сомневалась. Но, к счастью, кафедра была устроена так, что загораживала от учащихся содержимое листа.

- Ну-с, давайте по рядам, - кивнула она, приготовившись. – Молодой человек, поднимитесь и представьтесь.

Из-за парты поднялся потрясающе красивый парень с фиолетовыми косичками, собранными в хвост и украшенными деревянными бусинами. Он чуть насмешливо улыбнулся и представился:

- Шерман.

Марина подождала немного, но продолжения не последовало. Тогда она уточнила:

- А фамилия?

- Просто Шерман, - пожал плечами красавчик.

- Ладно, садись, «Просто Шерман», - сказала она, начиная заполнять новый столбик. На первое время и так сойдет. Главное, что они не начали говорить всякую ерунду, вроде имен персонажей популярных фильмов или матерные слова – было в ее практике и такое. Впрочем, возможно, в этом мире были свои культовые личности. Главное было не подавать вида, что она растеряна и не может сличить имена со списком.

- Следующий! – велела Марина.

Из-за второй парты поднялся серьезный парень. Точнее, даже мужчина лет тридцати – с густой гривой золотисто-медных волос и опрятной бородкой. Марина немного смутилась: может, вместо ребенка пришел чей-то родитель? Впрочем, они вроде как сироты… Ай, ладно, потом уточнит у завуча, что это за ерунда.

- Ксавьер, - приятным баритоном представился мужчина и сел обратно, сразу потеряв к происходящему всякий интерес. Марина кивнула и торопливо записала. Все-таки не родитель.

Стоило ей только поднять голову, как из-за третьей парты пружинкой вскочило маленькое очаровательное создание – девочка лет десяти-двенадцати в кружевном платьице, вся в россыпи золотистых кудряшек. Из густой гривы торчали премиленькие острые ушки. Хм, а ректор говорил, что берут только с шестнадцати.

- Флокси, - с радостной улыбкой представилась она. – Я фея.

Договорив, девочка плюхнулась обратно и подперла пухлые щечки ладошками, явно довольная собой, учительницей, новым местом и вообще миром.

- Приятно познакомиться, Флокси, - не смогла не улыбнуться в ответ Марина. Ну, хоть кто-то тут не страшный. Хотя, почти наверняка, не страшное-то большинство. Просто ей с перепугу кажется, что класс полон лютых уголовников.

Из-за четвертой парты медленно поднялся, будто на воздушной подушке всплыл, чешуйчатый черноволосый парень. Он открыл рот и выдал что-то шипяще-непроизносимое.

- Что, простите? – растерялась Марина.

Парень повторил, но понятнее не стало.

- Извините, можно еще раз, никак не разберу, - чувствуя себя крайне неловко, попросила она.

Парень цыкнул, возвел глаза к потолку, но послушно сказал:

- Можно просто Шессер.

- Да, хорошо, - слегка покраснев, сказала Марина и торопливо записала, пока не забыла. Видимо, перед ней был представитель какой-то другой национальности со своим языком, плохо воспринимающимся на слух.

- Следующий, - сказала она, глянув на пятую парту. За ней кое-как уместилось шкафоподобное существо, как будто слепленное из глины. Оно ничего не ответило и вообще как будто не слышало вопроса.

- Зовите его Гора, - смилостивился красавчик с первой парты. – Он голем. Тупой, как то, из чего сделан.

- Кусок дерьма, - гыгыкнул кто-то, смачно охарактеризовав внешний вид одноклассника.

- А ну, цыц! – повысила голос Марина, записывая новую кличку. – Никаких оскорблений в стенах этой аудитории. Второй ряд!

- Уильям Цеперти, - даже не соизволив встать, представился вальяжный мерзкий парень, что нагрубил ей еще во дворе.

По аудитории пролетела волна иных вариантов его имени – сплошь нецензурных, но в этот раз на такой неуловимой громкости, что поймать хоть кого-нибудь на нарушении запрета не удалось. Похоже, в отношении этого наглеца класс был солидарен с учителем, и Уильяма здесь не любили. Возможно, за то, что он тут, похоже, был единственным человеком – в смысле, человеческой расы. Потому и вел себя так вальяжно: чувствовал свое национальное превосходство.

- Следующий, - сказала Марина, записав новое имя.

- Амадеус, детка, - томно представился еще один обладатель остроклыкастой улыбки, эротично прикусил губу и помахал ей… хвостом.

- Еще раз такое ляпнешь, и можешь быть свободен, - холодно отрезала Марина. Со влюбленностью в учителя она сталкивалась уже не раз и не придавала этому особого значения: само всегда проходит. Но тут была явно иная ситуация, требующая как минимум ведра ледяной воды на голову начинающему пикаперу.

Демон разочарованно поморщился, но спорить не стал.

За следующей партой сидели сразу два крупных клыкастых существа. Похожие друг на друга, как две капли воды, они отличались только полом. По крайней мере, Марина сделала такой вывод, потому что левое существо было ярко накрашено и обряжено в платье. Второе существо было одето по-мужски и коротко острижено, почти побрито. И хоть Марина не разбиралась в здешней моде, оно производило необъяснимое впечатление гопника.

- Кассандра, - представилась гипотетическая «девочка». – А это мой брат, Ёж.

«Гопник» показал приветственный кулак, подтверждая принадлежность имени. Марина кивнула и записала, окончательно убеждаясь, что как минимум половина класса ее дурит и представляется надуманными именами либо кликухами, ведь одни родители не могли дать два настолько разных имени своим отпрыскам.

За следующей партой тоже сидела парочка – те самые боевые девчонки: красивые, но страшные.

- Кристел, - представилась одна.

- Бристел, - почти в то же время сказала вторая.

Марина торопливо записала. Вот это уже звучало, как нормальные имена. Да и девушки, не смотря на опасный вид, производили впечатление серьезных личностей и не стали бы ее дурить.

Второй ряд, как и первый, закончился пустой партой, и Марина перевела взгляд на третий, но тут же словила очередную порцию неприятных ощущений. За первой партой третьего ряда сидел бледный клыкастый парень в рясе сатаниста и кривым ножом выцарапывал на лаковой поверхности пентаграмму. И хоть Марина не умела читать местные буквы, она вдруг отчетливо поняла: в центре «магического знака» - матерное слово.

- А ну, прекрати портить школьное имущество! – потребовала она, метнувшись к вампиру и схватившись за рукоятку ножа.

- Эй, он ритуальный! – возмутился парень, пытаясь сохранить свою собственность.

- Да хоть наградной, - вспыхнула в ответ Марина, не сдаваясь. – Оружие в школе запрещено. Немедленно сдай и пиши объяснительную.

- Чего писать? – не понял он, но нож выпустил.

- Документ на имя ректора с объяснением, как и зачем ты пронес в школу нож и испортил парту, - пояснила Марина.

- Э, а ниче, что они все – ходячие убийцы, а у меня только клыки? – возмутился парень. – Я жить хочу, вообще-то. Мне защищаться чем-то надо!

Марина ничего не ответила, лишь демонстративно постучала по парте, намекая, что пора начинать писать. У нее-то даже клыков не было, так что относительная беззащитность была вовсе не аргументом для разрешения на ношение холодного оружия.

- У меня пера нет, - сдулся вампир. – И бумаги. И чернил.

- А голову ты дома не забыл? – привычно откликнулась Марина бородатой школьной шуткой. Вампир осклабился - то ли не слышал ни разу эту фразу, и она его насмешила, то ли и правда запросто мог по частям на урок прийти. Кто их знает, этих магиков?

– Кто-нибудь, одолжите ему письменные принадлежности, - сказала Марина.

Но класс лишь обменялся странными взглядами, из чего девушка сделала вывод, что записывать ничего они сегодня не будут, так как явились на занятия с пустыми руками. Ну ладно, их проблемы. Значит, будут учить тексты наизусть.

- Как хоть звать-то? – чуть сбавила тон она.

- Персиваль, - хмуро ответил вампир.

- Наш бледный Персик, - хихикнул кто-то.

Марина кивнула, убирая холодное оружие на полку внутри кафедры. Эх, как хорошо, что здесь не действует закон об охране личного имущества! В прошлом мире ей нельзя было не только забрать какой-нибудь, скажем, телефон, но и вообще взять вещь в руки без разрешения владельца. И «владельцы» нагло этим пользовались, играя весь урок в стрелялки и бродилки, делая видеозаписи из-под парты, а потом выкладывая их в замиксованном виде в интернет.