Развод в 445: Магия браслетов и прочие неприятности

«Звучит поэтично, — я ехидно заметила про себя. — Жаль, что чувствуешь себя не узором, а дыркой от бублика, которую зашили против воли».

Я углубилась в чтение.

«Сила Браслетов проистекает не из принуждения, а из усиления. Они не создают чувств на пустом месте. Они лишь… полируют то, что есть. Самую суть связи между двумя душами, сколь бы тонкой или испорченной она ни казалась. Гнев? Они сделают его очищающим пламенем. Ненависть? Превратят в лезвие, что отсекает все лишнее. А уж если между душами тлеет искра…»

Я фыркнула. Искра. Да, была искра. Искра, от которой чуть не загорелся весь особняк.

«Но сила эта палка о двух концах, — продолжал провидец. — Браслеты не различают добро и зло. Они усиливают все. Попытка обмана, попытка причинить боль связанной душе — все это обернется против инициатора с удесятеренной силой. Они — великий уравнитель и весы».

Вот это уже было интереснее. Значит, если Кайрэн попробует мне как-то навредить… ему же будет хуже? Мысль была настолько приятной, что я чуть не потерла руки от удовольствия.

«Разорвать Узы, возложенные богами, невозможно силой смертной или магией, ибо это все равно что пытаться разорвать ткань мироздания руками. Есть лишь один путь…»

Я перевернула страницу, и мое сердце замерло. Следующий лист был… другим. Более новым, вшитым в книгу позже. И текст на нем был другим почерком — угловатым, нервным, полным отчаяния.

«Они лгут. Все лгут. Боги, жрецы, эти глупые хроники. Разорвать связь МОЖНО. Я нашел способ. Не через их дурацкие испытания, где они заставят тебя полюбить тюремщика. Есть иной путь. Древний. Темный. Тот, что скрыт в Храме Забвения, что не входит в число пяти официальных. Там, где ступала нога Падшего…»

Далее несколько слов были смазаны, будто на пергамент упала капля воды. Или крови.

«…но цена… о, боги, цена… Он заберет не просто связь. Он заберет ВСЕ. Все, что было между вами. Каждую секунду. Каждую улыбку. Каждую ссору. Он вырежет тебя из своей памяти, как гнилое яблоко из бочки, и ты сделаешь то же самое. Вы станете абсолютными чужими. Хуже, чем чужими. Пустотой друг для друга. Стоит ли свобода такого опустошения? Я не знаю. Я…»

На этом обрывалось.

Я сидела, ошеломленная, вцепившись пальцами в край стола. Сердце колотилось где-то в горле. Храм Забвения? Падший? Я никогда не слышала о таком. И этот отчаянный, исступленный тон… Кто был этот анонимный автор пометок? И главное — он сошел с ума, или он говорил правду?

Откинулась на спинку кресла, пытаясь переварить прочитанное. Официальный путь — Испытания в храмах богов. Унизительные, опасные, но… легальные. И тайный путь — через некий Храм Забвения, сулящий не свободу, а вечную пустоту.

«Прекрасный выбор, — мысленно констатировала я. — Либо смерть в процессе, либо социальная смерть в результате. Боги, у вас действительно блестящее чувство юмора».

Я снова взглянула на книгу. Эта вшитая страница была ключом. Возможно, единственным настоящим ключом ко всему этому бардаку. Мне нужно было узнать больше. О Падшем. Об этом храме.

И, как ни странно, первой мыслью было не бежать к Кайрэну и не тыкать ему в нос этой сенсацией. Нет. Это была моя тайна. Мое оружие. Мой козырь, припрятанный на самый черный день.

Я бережно закрыла книгу и спрятала ее обратно в потайное отделение. Теперь у меня был не просто «интересный квест». У меня была настоящая тайна. И от этого по всему телу разлилось знакомое, давно забытое чувство — азарт охотника, учуявшего самый редкий и опасный след.

Мысль о Храме Забвения и Падшем жгла мне мозг весь оставшийся день. Я перерыла все свои личные архивы, все заметки, все свитки. Ничего. Ни единой зацепки. Эта информация была настолько табуированной или утраченной, что даже моя, далеко не ортодоксальная коллекция знаний, не имела о ней ни малейшего понятия.

«Что ж, маленький охотник за артефактами, — сказала я сама себе, отодвигая от стола очередную бесполезную кипу свитков. — Пора переходить на следующий уровень сложности».

Следующий уровень был очевиден — Императорская библиотека. Хранилище знаний, собранное со всех уголков Империи за тысячелетия. Если где и можно было найти упоминание о забытом боге и его храме, так только там. Доступ туда был строго регламентирован, даже для таких, как я. Но…

Но мой муж — Верховный маг Империи. И, как ни крути, а его титул и связи должны же на что-то сгодиться, кроме как портить мне нервы. Польза от мужа. Фраза звучала настолько абсурдно, что я фыркнула. Однако логика была железной: если уж я связана с ним этими дурацкими браслетами, пусть хоть его статус послужит мне трамплином к свободе.

И тут меня осенило. Лорд-канцлер Виктор ван Торн. Надменный, старый интриган, вечно копошащийся у трона. Месяц назад он заказал у меня через третьи руки редчайший артефакт — «Слезу Лунной Феи», кристалл, способный успокаивать разум и обострять интуицию. Как раз то, что нужно политику, проводящему дни и ночи в заговорах. Поставка должна была состояться на этой неделе. И кто, скажите на милость, как не благодарный клиент, мог бы протащить в Императорскую библиотеку эксперта, помогающего ему с таким деликатным приобретением?

План созрел мгновенно, ясно и красиво, как ограненный алмаз. Я использую свой бизнес, свои связи и статус жены Верховного мага, чтобы получить доступ к знаниям, которые помогут мне этот самый брак расторгнуть. Поистине, поэзия.

И когда ближе к вечеру мне доложили, что «Его Сиятельство вернулся из столицы и удалился в свой кабинет», я поняла — время пришло. Пришло сыграть в игру, где моим оружием будет не магия, которой у меня нет, а то, что у меня всегда получалось лучше всего — маска, уверенность и… хорошо поставленный удар ниже пояса.

Если эти проклятые браслеты усиливают все, включая страсть, которую мы оба так яростно отрицаем… что ж, почему бы не использовать и это? Раз уж он не гнушался заводить ночных бабочек, значит, его лихорадило так же, как и меня. И эту лихорадку можно направить в нужное русло.

Я провела в своей гардеробной добрый час. Платье должно было быть идеальным. Не кричащим, не вульгарным, но таким, чтобы заставить его кровь бежать быстрее. Я остановила выбор на вечернем платье цвета темного рубина, с глубоким, но элегантным вырезом и разрезом по бедру, подчеркивающим каждый шаг. Ткань — тяжелый шелк, мягко ложащийся по фигуре, переливающийся при свете. Никаких лишних украшений. Только золотые серьги-капли и, конечно, этот злополучный браслет, мерцающий на запястье. Пусть видит, с чем связан.

Я долго смотрела на свое отражение в высоком зеркале. Яркая блондинка, собранная в изящную, слегка небрежную прическу, из которой выбивались несколько прядей. Золотистые глаза, подведенные сурьмой, горели холодной решимостью. Платье облегало меня, как вторая кожа, подчеркивая каждую линию. Я выглядела… соблазнительно. Опасно. Как драгоценность, которую хочется взять в руки, зная, что она может обжечь.

«Ну что ж, Кайрэн, — подумала я, с легкой, ядовитой улыбкой. — Посмотрим, устоишь ли ты перед артефактом, который сам же и спровоцировал».

Я выпрямила плечи, почувствовав прилив адреналина. Это была не просто просьба. Это был вызов. Первый шаг в нашей новой, странной войне, где козырной картой была информация.

С этими мыслями я вышла из комнаты и направилась к кабинету мужа. На охоту.

Глава 5

Дверь в его кабинет была массивной, из темного дерева, инкрустированного серебром. Я не постучала. Просто толкнула ее и вошла, как полноправная хозяйка, которой, по идее, и была. Воздух здесь был другим – густым, пронизанным запахом старого пергамента, дорогого виски и острой, колючей магией, которая висела на нем, как второй плащ.

Он сидел за своим исполинским письменным столом, заваленным свитками и картами. Голова была опущена, длинные пальцы с белоснежными суставами впились в виски. Он выглядел… измотанным. Темные круги под глазами, резкие складки у рта. И недоброе, сосущее ощущение пустоты, что исходило от него и щекотало мою кожу через связь браслетов. Похмелье от собственной похоти, дорогой мой? Добро пожаловать в клуб.

Он медленно поднял на меня взгляд. Серые глаза, обычно холодные, как лед в бездне, сейчас горели тусклым, усталым огнем. В них не было ни капли удивления.

– Что тебе, Алириэль? – его голос был низким, хриплым от усталости. – Если пришла за продолжением вчерашнего спектакля, я не в настроении.

Я позволила двери закрыться за моей спиной с тихим, но весомым щелчком. Звук изолированного пространства.

– Какой неласковый, – протянула я, мягко скользя по кабинету, позволяя шелку платья шуршать о ковер. Я прошлась мимо полок с книгами, будто изучая их, прекрасно зная, что каждый мой шаг, каждое движение бедер под разрезом отпечатывается в его воспаленном сознании. – Я просто решила проведать своего супруга. Услышала, ты вернулся. Выглядишь… не лучшим образом. Беспокойная ночь?

Я остановилась напротив его стола, облокотившись на высокое кресло для гостей. Наклонилась чуть вперед, ровно настолько, чтобы вырез платья открывал соблазнительную линию декольте.

– В отличие от тебя, – он провел рукой по лицу, и его взгляд, тяжелый и цепкий, скользнул по моей шее, груди, на мгновение задержавшись на изгибе талии. – Ты сияешь. Будто в чьей-то крови умылась.

– О, я просто выспалась, – солгала я сладким голосом. – В своей постели. Одинокая. А ты? Я слышала, у тебя была… гостья. Рыжая. Очень экспрессивная. Нашла свои украшения? Кажется, она что-то обронила в Зеркальной галерее. Паника охватила бедняжку.

Его пальцы снова сжались. Похоже, я попала в цель.

– Твое внимание к моим гостям трогательно, – прошипел он. – Но если ты пришла ревновать, сохрани это для кого-то, кому есть до тебя дело.

– Ревновать? – я рассмеялась, коротко и колко. – Милый, я пришла заключать сделку.

Я выпрямилась и сделала несколько шагов к столу, теперь уже находясь в опасной близости от него.

– Видишь ли, эти дурацкие браслеты, – я потрясла запястьем перед его лицом, – налагают на нас обоих определенные… обязательства. И раз уж мы связаны по рукам и ногам, давай хотя бы извлечем из этого какую-то выгоду. Оба.

Он медленно поднялся из-за стола. Он был выше, гораздо выше, и его тень накрыла меня. Усталость, казалось, отступила, сменившись густой, раскаленной яростью. И чем-то еще. Чем-то диким и голодным, что пульсировало в воздухе между нами, подогреваемое магией артефактов.

– Какую выгоду? – его голос был тихим, но в нем звенела сталь. – Ты хочешь, чтобы я тебя содержал? У тебя и так есть все. Или, прости, ты решила, что раз боги благословили наш «союз», то я должен исполнять супружеский долг? После ста лет? Это похоже на отчаянную попытку.

Я не отступила, хоть каждое его слово било по нервам. Вместо этого я улыбнулась, оскалив зубы.

– Не льсти себе. Мне нужен не твой «долг», а твой доступ. Мне нужно попасть в Императорскую библиотеку.

Это его удивило. Легкая тень недоумения скользнула в его глазах, прежде чем их снова затянула мгла.

– Зачем?

– Я эксперт по артефактам, Кайрэн, или ты забыл? У меня там… исследование. – Это была полуправда, и я произнесла ее максимально уверенно. – Но мои личные пропуски не дают доступа в закрытые отделы. А твой статус… твой статус откроет любые двери. Сделай это для меня.

– И что я получу взамен? – он сделал шаг вперед. Теперь нас разделяли сантиметры. Я чувствовала исходящее от него тепло и тот самый холод бездны, что жил в его крови. Противоречивое, сводящее с ума сочетание.

– Взамен? – я сделала вид, что задумалась, закинув голову и глядя на него снизу вверх. – Я перестану требовать развода какое-то время? Пока не закончу свои изыскания. Подумай, какая экономия твоих нервов.

– Ты думаешь, меня волнуют твои истерики с требованием развода? – он резко схватил меня за подбородок, заставив смотреть ему в глаза. Его прикосновение обжигало, как лед. – Ты никуда не денешься. Мы связаны. Навеки. Смирись.

– А ты? – выдохнула я, не пытаясь вырваться. Наоборот, я приблизилась еще, почти касаясь его тела своим. – Смирился? Это почему же ты тогда не спал всю ночь? Почему от тебя так и прет отчаянным, неудовлетворенным желанием? Это не ко мне ли, бракованной драконице, которую ты так презираешь?

Его дыхание перехватило. В его глазах бушевала война – ненависть, ярость, презрение к самому себе и та самая искра, что грозила пожаром. Браслет на моем запястье вспыхнул и стал горячим.

– Заткнись, – прошипел он, и его рука переместилась с моего подбородка на затылок, впиваясь в волосы.

– Или что? – я прошептала ему прямо в губы, чувствуя, как сердце колотится в такт его бешеному ритму. – Прикажешь мне? Ты, который не может контролировать собственную плоть, когда я рядом? Это боги тебя наказали, Кайрэн. Приковали к той, кого ты считал ниже себя. И теперь ты вынужден хотеть это.

Это был последний штрих. Последняя капля, переполнившая чашу его самоконтроля.

С оглушительным стуком он смахнул со стола все свитки и книги. Стеклянная чернильница разбилась о пол, разбрызгав черные капли, как кровь. Прежде чем я успела понять его намерение, он с силой развернул меня и вдавил в край стола, так что дух захватило.

– Хотеть? – его голос гремел у меня в ушах, а свободная рука грубо обхватила мою талию, прижимая к себе так, что я ощутила каждым нервом его готовность, его гневное, неистовое возбуждение. – Я ненавижу тебя. Ненавижу каждый твой вздох, каждую насмешку на твоих губах. Ненавижу то, как ты выглядишь, как пахнешь, как заставляешь меня сходить с ума!

Его губы обрушились на мое плечо, не поцелуй, а укус, заставляющий вскрикнуть от боли и странного, пронзительного удовольствия. Я выгнулась, цепляясь пальцами за край стола, стараясь не упасть, не поддаться полностью этому вихрю.

– И это… – я задыхалась, пытаясь говорить, в то время как его руки, грубые и требовательные, скользили по моим бедрам, задирая шелк платья, – …и это все, что ты можешь? Ненавидеть? Жалкий ты маг…

Он рычал что-то нечленораздельное, его дыхание обжигало шею. Он был на грани. На той самой опасной черте, где страсть и ярость сливались в одно неукротимое целое. И я вела его туда, зная каждый шаг, каждую ловушку.

И в этот момент, когда его пальцы уже впивались в мою кожу, а мое собственное тело предательски отвечало на эту яростную атаку, я поймала его взгляд. И увидела в глубине этих серых, безумных глаз не только ненависть. Я увидела отражение моего собственного смятения. И понимание. Понимание того, что мы оба попали в одну и ту же ловушку, из которой не могли выбраться в одиночку.

– Сделай это, – выдохнула я, уже почти не сознавая, о чем прошу – о доступе в библиотеку или о том, чтобы он прекратил эту пытку и просто взял то, что мы оба так отчаянно хотели и отрицали. – Просто… сделай это.

И он сделал. Не как любовник, а как завоеватель, как шторм, сметающий все на своем пути. И в этом хаосе падающей со стола канцелярии, разбитого стекла и рвущейся ткани не было ни победителей, ни побежденных. Были только два заключенных, пытавшихся найти выход из своей золотой клетки самым примитивным и единственно возможным в тот момент способом.

Кайрэн

Дверь захлопнулась за ней с таким же оглушительным финальным аккордом, с каким она и вошла. В кабинете воцарилась тишина, густая и звенящая, нарушаемая лишь моим собственным тяжелым дыханием и стуком сердца, отдаваемым в виски. Воздух был пропитан ее запахом — пьянящей смесью ночных цветов, дорогих духов и того чистого, яростного огня, что был сутью ее клана. И под этим — едкий дымок сожженной магии, разбитого стекла и нашей невыносимой, обоюдной ярости.

Я сгреб пальцами остатки свитков со стола, швырнув их в угол. Бесполезно. Ее образ, ее слова, ее тело, прижатое к этому же столу… все это въелось в кожу, в память, в саму плоть.

«И это все, что ты можешь? Ненавидеть?»

Черт бы ее побрал. Черт бы побрал эти браслеты. Черт бы побрал тот день, когда я согласился на этот политический союз.

Я сжал запястье. Золотые узлы горели, словно раскаленные угли, напоминая о своем присутствии при каждом вздохе. Именно они во всем виноваты. Это они разожгли этот костер до нестерпимого жара. Вчерашняя ночь была тому доказательством.

Серафина. Искусная, податливая, рыжеволосая Серафина, моя любимая фаворитка. Та, что могла на время заглушить холод внутри. Я призвал ее через портал, отчаянно пытаясь доказать себе, что все еще свободен. Что могу.

Она была в своем лучшем виде — в полупрозрачных шелках, с губами, пахнущими вином и обещаниями. Но когда я попытался поцеловать ее, прикоснуться… это было словно сунул руку в кипящую смолу. Резкая, выворачивающая наизнанку боль пронзила меня от запястья до самого сердца, заставив отшатнуться с подавленным стоном. Не физическая, нет. Хуже. Как будто сама моя душа восстала против предательства, которого я даже не признавал.

Серафина смотрела на меня испуганно и оскорбленно. Я отослал ее в гостевые покои до утра, бросив кошель с золотом, чтобы замять сцену. Остался один. Наедине с яростным, неукротимым желанием, которое имело только один разрешенный выход. К ней. К Алириэль. К той, кого я презирал. К «бракованной» драконице, которая теперь оказалась единственной женщиной в мироздании, к которой мое тело могло прикоснуться.

Это бесило. Бесило до потери пульса. Я, Верховный маг Империи, повелитель теней, хранитель величайших тайн… прикован, как последний раб, к собственной жене. И самое мерзкое, самое унизительное заключалось в том, что под всеми этими слоями ненависти и ярости таилось… признание. Признание ее силы. Ее несгибаемой воли. Ее дерзкого ума, который я всегда старался игнорировать.

Я никогда ни с кем не был близок. Не позволяла моя магия. Тьма внутри меня была слишком опасной, слишком всепоглощающей. Она отталкивала, пугала, требовала тотального контроля. Любая попытка сближения грозила поглотить другого. А тут эти проклятые браслеты… они не просто связывали. Они обнажали. Делали эту связь неизбежной, болезненной, мучительной и… живой.

Я прекрасно знал, что разрывать божественную связь опасно. Это не просто расторжение брака. Это вмешательство в ткань реальности. Как Верховный маг, я не мог позволить себе такой риск, не изучив все последствия. Ради Империи. Всегда ради Империи.

Именно под этим предлогом я отправился днем в дворец. Мне нужно было увидеть Магистра Орвина, старого друга и хранителя самых темных наших архивов. Я говорил о стабильности, о потенциальной угрозе божественного гнева. Я лгал. В первую очередь, я искал выход для себя.

Орвин, седовласый и проницательный, выслушал меня, его умные глаза видели гораздо больше, чем я говорил.

— Брачные браслеты богов… — он покачал головой, перебирая древний фолиант. — Редчайшее явление. Информации почти нет. Официальный путь — Испытания. Но ходят слухи… слухи, Кайрэн, — он понизил голос, — о другом способе. Не для укрепления уз, а для ее полного… стирания.

Мое сердце пропустило удар. «Стирания».

— Говорят, — продолжал Орвин, — существует некий Храм, не входящий в пантеон. Храм, где почитали не творение, а забвение. Где можно было принести свою связь в жертву Пустоте. Но это лишь отголоски, шепоты в древних текстах. Ни названия, ни места. Все следы стерты.

Еще одна загадка. Идеально вписывающаяся в мой бардак.

И будто этого было мало, меня на выходе из архива перехватил Элриан. Его лицо было напряженным.

— Кайрэн, новости с Севера. Нехорошие.

Мы уединились в одной из пустых зал совета. Он развернул передо мной свежую карту.

— Те храмы, о которых мы говорили… последователей Дракона Бездны. С ними не просто возятся мародеры. Там ведется целенаправленная работа. Ритуальная.

Он указал на несколько отмеченных точек.

Элриан развернул передо мной карту. Его палец, обычно такой уверенный, теперь с легкой дрожью указывал на отметки в северных землях.

— Наши скауты подтверждают худшие опасения. Это не мародерство. Это… систематическая работа. — Он откашлялся, и в его голосе послышалась несвойственная ему неуверенность. — Они не ломают печати. Они их… переписывают. Встраивают в древние узоры чужие фокусирующие кристаллы. Выглядят как черный лед, но пульсируют изнутри. Как живое сердце.

Он встретился со мной взглядом, и в его глазах я прочитал не просто тревогу, а нечто большее — отголосок первобытного страха.

— На месте одного из ритуальных кругов мы нашли… аномалию. Вечная мерзлота испещрена обычными следами. Но один отпечаток… — Элриан замолчал, подбирая слова. — Он был идеально чистым, будто сделан вчера. Глубокий, с очертаниями, которых нет ни у одного известного существа. И земля под ним… стекленела. И светилась. Тусклым, фосфоресцирующим светом, который не гас даже под солнцем.

Во мне что-то екнуло. Не холод, а нечто иное — глухой, тревожный звон, будто кто-то ударил в колокол на дне моей души, там, где спала кровь моего древнего предка.

— Они не ищут сокровищ, — тихо прошептал я, глядя на карту, но видя не ее, а бездну за гранью реальности. — Они ведут охоту. Выслеживают эхо. И судя по всему, уже что-то поймали. Не тело, не душу… а тень. Отголосок воли, который уже начинает отбрасывать материальную тень.

И в этот миг осколки мозаики в моем сознании, против моей воли, начали складываться. Пробуждение древней, немыслимой угрозы. И… внезапное явление божественных уз, намертво приковавших меня к Алириэль. К той, чья кровь и наследие были полярной противоположностью моей тьме.

Случайность? Или чей-то жуткий, расчетливый замысел? Часть некоего узора, сотканного на великом станке Судьбы, где мы были всего лишь нитями?

Я посмотрел на золотой браслет на запястье. Вся наша личная буря — ненависть, жгучее желание, ярость — вдруг померкла, осушенная леденящим душу осознанием большего масштаба.

— Удвой, нет, утрой негласный дозор, — тихо, но с железной твердостью в голосе приказал я Элриану. — И найди мне не следы. Найди того, кто держит поводок. Кто-то ведет эту охоту. И я хочу знать, кто и зачем.

Но внутри, в самой глубине, где не было места самообману, я уже знал. Эти два события были звеньями одной цепи. И моя «бракованная» драконица, яростно требующая развода, против своей воли оказалась в эпицентре надвигающегося шторма. А я, ее злейший враг с недавнего времени, был вынужден стать ее единственным щитом. Ирония богов была поистине ядовитой.

Глава 6

Горячая вода, густая от ароматных масел и пены, обволакивала меня, словно пытаясь смыть не только пыль библиотеки и запах его магии, но и само воспоминание о том, что произошло. Я погрузилась глубже, пока вода не закрыла плечи, и зажмурилась, но под веками тут же вспыхнули живые, наглые картины.

Его руки. Грубые, с белоснежными суставами, впивающиеся в мои бедра. Его дыхание – горячее, прерывистое – на моей шее. Звон разбивающейся чернильницы, похожий на салют в честь нашего взаимного безумия. И его губы... не поцелуй, а скорее захват, попытка поглотить, присвоить, уничтожить ту самую искру, что сводила нас обоих с ума.

«Бездна, – подумала я, чувствуя, как по телу разливается предательский жар, никак не связанный с температурой воды. – Ну и спектакль мы устроили. Драма, страсть, разрушение... Жаль, зрителей было маловато, разве что несколько портретов предков с выпученными глазами».

Я хотела его соблазнить? Да. Хотела сыграть на его желании, заставить его потерять голову? Безусловно. Но в своих планах я была холодной и расчетливой актрисой. Я представляла себе нечто более... контролируемое. Элегантный флирт, ядовитые комплименты, после которых он, восхищенный моим коварством, великодушно дал бы мне пропуск в архивы. Сценарий, достойный светской комедии.

Не рассчитывала, что сама попаду в эпицентр урагана и буду не просто реагировать, а отвечать той же монетой – яростью, отчаянием и какой-то животной, всепоглощающей жаждой. Самое ужасное, самое непростительное было в том, что... мне понравилось. Не его обращение, нет. Оно было варварским. А та страсть, необузданная сила, что рвалась наружу. Та полная потеря контроля с обеих сторон. В этом была какая-то чудовищная, порочная искренность, которой в наших отношениях не было никогда. Это было похоже на то, как два заклятых врага вдруг обнаружили, что сражаются одним и тем же стилем, и в этом яростном единоборстве родилось нечто пугающее... и оттого еще более манящее.