( Не )верная для шейха

– Черт! – прошептала я, спуская ноги с кровати. – Где это я?

Окружающие пространство никак не походило на больницу, потому что оно не было ею. Это была погруженная в полумрак спальня. Свет от лампы на прикроватной тумбочке позволил разглядеть резную мебель, тяжелые ткани, кадки в растениях и картины в позолоченных рамах.

– Я больше вам не нужен сегодня, сеньор да Коста, – раздалось внизу, стоило мне выйти из своей комнаты. – Девушка проспит до утра, а когда проснется, то вы знаете, что делать.

На всякий случай я оглянулась на спальню и, не найдя ничего, что подтвердило один из моих главных страхов направилась к перилам лестницы.

– Спасибо.

Я вздрагиваю от звука его голоса, отразившегося от стен дома в колониальном стиле.

– Каир проводит вас до такси.

– Доброй ночи.

Я присаживаюсь возле кадки с тропическим растением, наблюдая за человеком внизу сквозь просвет в густых листьях. Я уверена, что меня не видно, но мужчина вдруг поднимает голову и смотрит прямо на чертов «фикус», а кажется, что мне в глаза.

– Дарина? – зовет он, делая шаг в мою сторону. – Ты проснулась?

Я не шевелюсь, продолжая смотреть на него из своего укрытия. Прежде, чем он достигнет второго этажа я уже буду в спальне и притворюсь спящей, но он остается на месте, отступая, а потом и оглядываясь на вошедшего громилу.

– Предлагаю их убрать и отправить на подкормку пальмам.

Сеньор Коста никак не комментирует предложение Каира.

– Ты уверен, что это люди Диаша?

В руках Каира срабатывает рация.

– Босс, мы уверены в этом, – раздается голос из поднятого устройства. – Видели одного из них в доках.

То, что я посчитала промашкой мрачного великана на самом деле оказалось его задумкой. Он сделал движение головой, как будто говоря: вы сами все слышите, босс.

– Я заплатил ему чуть меньше двух миллионов за нее, но он решил, что этого недостаточно?

У этого сеньора Коста очень неприятная усмешка, но его недовольство не длится долго. Он задирает голову к потолку, и я тоже смотрю на него. Деревянные перекрытия, старомодные люстры и такие же огромные вентиляторы.

– Может он решил, что прогадал?

– Я дал ему время подумать и не отвечал пока тот не остановился на окончательной цифре. Но наверняка так и есть. Этот жадный сукин сын решил, что нужно было заломить больше.

В моих ушах стучит от озвученной суммы.

Два миллиона? Два миллиона?! О боже!

Человеческая жизнь бесценна и стоит всех денег мира, но столько?!

Я никогда не видела таких денег и уж тем более не думала, что кто-то способен выложить такую сумму за меня.

Кто эти люди, что так просто рассуждают о покупке человека, словно выбирают машину в автосалоне? Дают прицениться? Определиться с ценой?

Предчувствую, что я получу ответы на эти вопросы, но не уверена, что хочу знать их.

– Он понял, что вы заинтересованы в ней. Вот только не понятно, на что надеется сейчас.

Рация вновь шипит и издает треск.

– Думает, что она сбежит еще раз, – подсказывает все тот же невидимый собеседник. – Если сделала это один раз, то повторит свой трюк.

Каир и сеньор Коста, хотя, я не уверена, что это его настоящее имя, как по команде поднимают голову в мою сторону.

– Надо уезжать, – выдает мужчина, вдруг улыбнувшись и повернувшись к своему шоферу. – Собирайтесь, но сделайте это незаметно.

Я следую его словам, несмотря на то что он обращался не ко мне. Я отползаю назад и делаю еще несколько движений, чтобы выпрямиться и вернуться назад в комнату. Некоторое время я просто стою, переваривая услышанное. Реальность переворачивается, словно тектонические плиты под Бермудским треугольником. Как я могла вляпаться в такое дерьмо?

– Подслушивать нехорошо – замечают рядом со мной, вызвав россыпь мурашек по всему телу. – Тебя не учили этому?

Я не оборачиваюсь к мужчине, который застыл в прямоугольнике дверного проема. Не уверена, что сеньор Коста его настоящее имя.

– Учили, – откликаюсь я, не поднимая голову, – а вас, что нельзя покупать и продавать людей, видимо нет?

– Нет, – отвечает он легко и просто, наконец появляясь передо мной. – Этому меня не учили, как, наверное, и тебя.

Он стоит возле моей кровати, и я знаю, что смотрит на меня. Хотя, правильнее сказать осматривает. Места, по которым проходится его взгляд, вспыхивают. Это ужасно раздражает меня, потому я смотрю в его лицо, чтобы он прекратил лапать меня таким странным, но все же бесцеремонным образом.

– Я знаю об этом по умолчанию, – отвечаю я, заглядывая ему в глаза. – В этом меня поддерживает закон – нельзя накачивать людей наркотиками, красть их, держать взаперти, продавать, таскать по городу, по старомодным спальням и уж тем более покупать.

Он опирается на спинку моей кровати, так что я слышу, как трещат доски и нитки его пиджака, нависает и оказывается очень близко к моему лицу. Практически вровень с ним.

– Хочешь вернуться обратно? – спрашивает он хрипло, обдавая дыханием и слабым запахом одеколона вперемешку с запахом тела.

– Нет, – я качаю головой, видя свой силуэт в его глазах. – Нет!..

Меня напугал его резкий жест, как и предложение. Перед глазами встала коробка контейнера, диванчик из матрасов и чертова бутылка с рыжей пеной у стены. Второго шанса сбежать у меня попросту не будет, но…

– Тогда к чему этот разговор о морали?

– Хочу, чтобы вы отпустили меня, – признаюсь я просто.

Я знаю, как это звучит – наивно, но я не могу не сказать этого, потому что новая реальность не желает укладываться в моей голове. Мое существо не желает верить, что люди способны на это и не понимают, что так нельзя. Нельзя!

– Или сказали чего хотите от меня.

Я должна задать этот вопрос, хоть и догадываюсь об ответе. Он сам сказал, чего не делает, чтобы переспать с женщиной. Перед этим он попытался познакомиться со мной и получить секс добровольно. Теперь я нахожусь в его доме, спальни, кровати… Тут не надо быть гением, чтобы понять, что к чему. Это мерзко и похоже на добровольное изнасилование. Такой вот горький оксюморон.

– Если ты слышала все, то ты в курсе, что за домом следят люди твоего бывшего хозяина.

Последняя фраза выводит меня из равновесия настолько, что подскакиваю на месте и не даю договорить.

– Как вас зовут?! – потребовала я, встав перед ним на кровати. – Отвечайте!

– Седжио Коста, – отвечает он, поднимая взгляд на меня и выпрямляясь.

Делает он это слишком медленно и вновь «трогает» меня, как будто игнорируя футболку и проводя линию по животу, в ложбинке между грудями и ямке между ключицами. Неторопливо и горячо. Так как будто делает это не взглядом, а руками. Я дергаюсь в сторону, только бы прогнать эти ощущения, встречаюсь с ним глазами, отмечая, что они изменились, сделав из него хищника. Зрачок занял большую их часть, взяв в фокус меня.

– У меня нет хозяина, Седжио Коста, – говорю я, прогнав ощущение этого странного контакта. – Я родилась и умру свободным человеком.

Я запинаюсь, произнося его имя. Мне кажется, что я уже где-то слышала его или читала о нем.

– Не выйдет, Дарина, – произносит он, протянув ко мне руку. – Я купил тебя за миллион семьсот пятьдесят тысяч евро и теперь ты моя.

Мне страшно от того с каким спокойствием и обыденностью он произносит этот кошмар. Меня пугает собственная реакция на него и столь скорое наступление стокгольмского синдрома.

– Вы хоть сами слышите себя?

Я отмахиваюсь от его руки и пальцев, что попытались провести по моей щеке и губам.

– Это знает Сантьяго Диаш, по кличке Яг, – продолжает он оборванную фразу, словно не заметив моего выпада. – Его люди привезли тебя в порт, а теперь прячутся в окрестностях моего дома, дожидаясь, когда ты выскользнешь из него.

– Зачем?

Наверное, это очевидно, но не для меня.

– Чтобы перепродать еще раз.

– Вам?

– Не обязательно.

Я пытаюсь понять логику чудовищ, рассматривая расстегнутый ворот его сорочки, загорелую грудь, гладко выбритую шею и дрогнувший кадык.

– Если за тебя уже уплачены такие деньги значит он может получить гораздо большие, выставив тебя на торги, – подсказывает мужчина рядом, все-таки дотрагиваясь до меня, – как делает это обычно с самыми хорошенькими из своего товара.

Я вздрогнула от прозвучавшего комплимента и сеньор Седжио убрал свою руку.

– Только с тобой ему точно известно, что он не прогадает и продаст по бросовой цене на каком-нибудь из рынков Африки.

Я вспомнила слова Каира о Мавритании и Алжире.

– Бросовой цене?

– Четыреста-пятьсот долларов за человека, чем южнее, тем дешевле.

– Он не боится разозлить вас? Вы же не лопушок-миллионер, совершивший необдуманную покупку?

Он усмехается и теперь смотрит на меня совершенно обычным взглядом, который я увидела пару часов тому назад в салоне его автомобиля.

– Нет, ведь, если ты сбежишь, то значит, что ты снова станешь сама по себе.

– А там куда вы собрались ехать? – спрашиваю я, стараясь не покраснеть при этом. – Что будет там?

Говорят, с волками жить по волчьи выть, то есть не стесняться с мерзавцами и негодяями, признаваясь в пороках. Но я ведь не волк. Да? Мне стыдно за поступок и за то как я его совершила, подобно ребенку, наблюдающему за взрослыми.

– Там, куда бы ты ни пошла все будут знать, что ты моя, – говорит сеньор Седжио, приподнимая мое лицо за подбородок и вынуждая смотреть на себя. – Подумай и реши, что для тебя милее.

Он оставляет меня одну, чтобы я могла поразмышлять и решить что-то для себя. Тут все очевидно, но я не могу избавиться от ощущения, что это ловушка в ловушке.

– Только просьба: скажи мне об этом, чтобы я не гонял ребят понапрасну.

Глава 4

Глава 4

Он оставил меня одну, предоставив помучаться выбором в одиночестве. Хотя, он в такой патовой ситуации, казалось бы, был очевиден. Но я не спешила спускаться, бежать за этим человеком и кричать: согласная я и вся ваша навеки!

Нет.

Мне не просто претила та роль, которая выпала на мою долю. Я тревожилась, потому что все никак не могла ухватить какую-то плавающую на поверхности мысль.

«Всегда есть третье решение, дочка, – прозвучало в голове голосом отца – и обычно оно самое трудное.»

Папа… Я представить не могу, что он сделает, когда узнает. Вряд ли, он, воспитанный в строгих правилах патриархата отнесся бы спокойно к тому, что произошло со мной. Даже несмотря на то, что прожил рядом с мусульманами всю свою жизнь, он не был бы рад тому, что его дочка стала чьей-то вещью.

Был еще один выход и папа был прав. Он не бил чарты по легкости и доступности. Он требовал ловкости, везения и хитрости, а еще обаяния.

Кто бы мог подумать, что я превращусь в своего отца, который ловчил и проявлял дьявольскую изобретательность в продвижении и выбивании денег для своих стартапов? Никто!

– Сеньор Коста, – позвала я, спустившись на первый этаж. – Я приняла решение.

Потрясающий дом, наполненный красивой мебелью, картинами и растениями казался покинутым. Но это было ошибочное впечатление.

– Он в кабинете, – подсказал Каир, выступив из тени огромного пальмового вида растения.

Я вздрогнула, не ожидав напороться на здоровяка и внутренне поежилась тому, что мне предстоит сделать, а еще от того, что будет и, может быть, полети все в тартарары. Мне не очень хотелось испытывать жестокость и проверять степень разнузданности хозяина этого человека.

– Уже заждался тебя.

Мне не понравилась его улыбка. Она словно говорила о том, что он знал, что будет именно так, но я собиралась разочаровать их всех.

– Неужели постоянно выглядывает из-за двери?

– Шутница.

Я прошла в указанном направлении, завернула за угол и очень внезапно оказалась в кабинете-мечте.

– Сеньор Коста, – начала я, войдя в кабинете и тут же сбилась.

Мне всегда нравились работающие мужчины. Они были такими сексуальными и одновременно такими недосягаемыми. Но сейчас дело было совершенно не в этом.

– Да?

Он поднял глаза, отодвинув ноутбук в сторону. Прямоугольник техники вообще не мешал обзору этому высокому мужчине, но убрав едва значимое препятствие, я почувствовала себя неловко, потому что оказалась, как на ладони.

– Я решила принять ваше предложение, но у меня есть одно условие.

Я переборола напасть и шагнула к нему, преодолев протяженный кабинет и встав перед ним. Он вновь сделал это – заставил ощутить себя голой, потрогал взглядом, словно руками и… Я тряхнула волосами, чтобы избавиться от этого наваждения.

– Интересно, – произнес он, заключил руки в замок и подпер ими подбородок. – Но я слушаю тебя.

– Я хочу знать ваше настоящее имя, – проговорила я в одно мгновение, ужаснувшись своей дерзости.

Мои подозрения могли быть неверными, а он мог быть параноиком, зацикленном на собственной тайне.

– С чего ты решила, что меня зовут иначе? – спросил он, продолжая водить по мне взглядом. – Расскажешь мне?

Наверное, мне надо было попросить чего-нибудь другого. Например, трахнуть меня, прежде чем я сбегу из этой золотой клетки. Ведь если он творил такое взглядом, то что мог сделать руками, членом, губами? Мне нужна парочка приятных и стоящих воспоминаний об этом дне на старости лет. Иначе, что я скажу потом своим внучкам?

– Дарина? – его голос вернул меня на землю, заставив меня думать о его словах, а не о том, что там у него под одеждой.

Я покусала губу, дернула плечом и приподняла губы в улыбке.

– Я тоже читаю книги и очень люблю годную фантастику.

Я вместо того, чтобы сесть к нему на стол, как того требовали все руководства по соблазнению, присела возле, сложила руки на столешницу и подперла их подбородком. Как если бы лежала, но со счастливой возможностью увидеть подобранные сиськи.

– Вы взяли себе имена двух главных антагонистов – главы корпорации и председательницы совета инопланетян.

Я смотрела на него и надеялась, что вижу всё – его расширившиеся зрачки, съевшие светло-карюю радужку, его заякоренный на моих сиськах взгляд и даже дернувшийся кадык. Определенно – мне нравилось это.

– Одному было плевать на отдельно взятую человеческую жизнь, – я приподнялась на месте, решив посмотреть еще на что-то кроме него, – а другой на все человечество вместе взятое.

На столе у него был идеальный порядок. Никаких листочков, разбросанных ручек и нагромождения скетчбуков. Только он, ноутбук, золотое перо в черном корпусе и исписанный каким-то символами блокнот.

– Считаешь, что я не такой?

Я предпочла не отвечать на этот вопрос развернуто, потому что он был именно таким. Иначе, какого черта я делаю здесь?

– Так как?

Последнее я спросила на то, глядя как он поднимается из-за стола, обходит его и становится передо мной.

– Мне нравится, как ты стоишь, – раздалось у меня над головой голосом точь-в-точь таким, каким я представляла чертовых аштар[1].[1] Раса существ из романа «Воровка снов»

Несколько секунд я гипнотизировала его пах, справляясь с мурашками на спине. Пока все шло не по плану и выходило веселее чем я представляла.

– Только не говори, что Риган Оттино, – попросила я, потянулась к его ширинке и, ухватившись за язычок собачки, потянула ее вниз.

Его лицо осветила ленивая улыбка. Она шла ему, делая его резкие черты лица мягче.

– Нет, не так, – ответил не Риган Оттино, наблюдая за мной сверху-вниз. – Аликас Ха…

Фамилия у преступного элемента была до неприличия короткой. Чего не скажешь о члене, который продолжил наливаться в моей руке. Хотя, может она была нормальной и дело было все-таки во мне, так не вовремя дотронувшейся до него.

– Нет, – похрипел он, перестав разглядывать потолок и вновь опустив взгляд на меня. – Не так!

Было ли мне интересно, как именно? Немного. Куда зажигательнее было отслеживать его реакцию на себя – темный взгляд, вырвавшийся стон, пальцы, зарывшиеся в распущенные волосы.

– Как? – спросила я, потянув руку вниз, и застонала от боли в натянутых волосах.

Это была не та боль, чтобы биться в агонии, плакать и просить отпустить. Тут было намешано столько всего – адреналин, возбуждение и ощущение запредельности происходящего. Ведь мы не были знакомы и дня, а я уже стояла на коленях перед ним, играла и ласкала его пальцами, кожей щеки и губами. Я хотела его поиметь, обмануть и все-таки поиметь.

– Тебя только это волнует? – выдохнул он совершенно другим голосом, потянул наверх и поставил меня на ноги.

Несколько секунд он смотрел мне в глаза. Не заю, что он видел в моих, но я видела в его озера расплавленного черного металла.

– Только мое имя?

Его пальцы с ловкостью расправились с кнопкой-застежкой, потянули шорты и белье вниз, приподняли меня и усадили на стол. Прикосновение голой кожей к подложке из зеленого сукна взволновало, но не так, как мужчина между моих ног. Он был таким горячим, крепким и просился в меня, но не спешил сделать это.

– Нет, – проговорила я, принявшись расстегивать его рубашку, обнажая мускулистую грудь, – но сейчас мне нужно только оно.

– Для чего?

Он вновь сделал это – прикоснулся к моему лицу, приподнял его и заставил смотреть на себя.

– Чтобы кричать его, когда ты будешь во мне, – прошептала я, придвинулась и прикоснулась к его коже губами. – Потом, чтобы звать по утрам, когда не найду тебя в постели, чтобы радоваться твоему возвращению, когда ты станешь приходить домой и, чтобы просить тебя о чем-либо в другие дни.

Я лукавила, но совсем немного. Мне хотелось знать его имя, чтобы обращаться к нему и чувствовать себя ровней. Никакой ни вещью, ни рабыней, ни товаром. Но это все на тот случай, если моя затея провалится с треском, а пока так.

– Тогда начинай, – ответил он и, взяв за бедра, притянул к себе и, наклонившись к моему лицу, поцеловал.

Он умел целоваться и делал это так как всегда нравилось мне – нагло, напористо, с короткими передышками, чтобы вновь наброситься на мой рот.

– Али… кас! – последние слог его имени я не то выкрикнула, не то простонала ему в рот.

Всё из-за его рук. Ведь вместо того, чтобы войти в меня и поиметь как следует, он погладил меня пальцами то место, которого только что касался его член.

Он обвел ими вокруг губ, а потом и между ними, спустился вниз, вел в меня кончики пальцев, а потом повторил свой путь заново. Так несколько раз. Он гладил мои бедра, играл складочками губ и при этом не сводил глаз с моего лица.

А мне было хорошо было плевать на все, потому что я знала, что этого больше не повторится. Никогда. Ведь я сбегу на другой край света и больше мы не встретимся с ним никогда.

– Кас! – прошептала я, готовая убивать только бы он сделал что-нибудь. – Мы так не договаривались!

Я хотела, чтобы он вошел в меня или наконец уделил время изнывающему клитору. Но вместо этого он погладил меня по щеке, провел пальцами сначала по подбородку, а потом и по губам.

– Мы вообще ни о чем не договаривались, – проговорил он и все же поддался вперед стоило мне облизнуть его пальцы, провести по ним языком и втянуть в себя, обещая, как будет реши он заняться настоящим сексом.

В следующую минуту я застонала во весь голос, впилась зубами ему в плечо и приподнялась, чтобы ему было удобно двигаться во мне, и чтобы лучше чувствовать то, что происходило у меня между ног.

– Почему только имя, Дарина? Почему не звонок родным? Не вопрос, как мы отправимся куда-то без документов?

Я слушала его, где-то далеко-далеко в мыслях, соглашаясь со всем, что он говорил. Но я не отвечала ему. Оргазм был так близко, а потом он вышел из меня.

– Отдохни, приведи себя в порядок, – кажется, мои щеки запылали на этих словах, – а потом ответь мне на мои вопросы.

***

– Хорошо, – откликнулась девушка в ответ на мои слова.

Дарина присела возле моих ног, демонстрируя россыпь родинок на спине и несколько на округлых ягодицах, подобрала одежду, после чего поднялась и, посмотрев мне в глаза, направилась к выходу.

– Куда ты? – спросил я, посмотрев ей в след.

Не смог удержать себя от этого, наблюдая за абсолютно женственным покачиванием бедер и вдруг обрадовавшись тому, что в кабинете так мало отражающих поверхностей. Иначе, девчонка с неприлично стройными ногами увидела бы, как я пялюсь на нее со стояком в штанах. Черт бы ее побрал!

– Приведу себя в порядок и вернусь к тебе, – произнесла женщина с улыбкой в голосе. – Не переживай.

Я не мог обещать ей этого. Началось это с той самой минуты, как я увидел ее в живую. Не на чертовой фотографии, которую вручил отец, а потом и подогнал Каир, выяснив все об обещанной невесте.

Что-то произошло в чертовом баре, когда я увидел ее, а всего-то и надо было, что перекинуться парой слов, «попытаться» завязать отношения, как попросил отец на смертном одре и предоставить доказательства в виде слов «очевидцев».

«Я не прошу взять ее в жены, хотя, раньше настаивал на этом и просил Амира, – хрипел старик с почти изъеденными легкими. – Ради любви ко мне, ради памяти своей матери, ради чести семьи сделай это, чтобы потом с чистой совестью сказать предкам и Всевышнему: я попытался!»

Я ненавидел всю эту традиционную и религиозную чушь. Кто-то когда-то что-то пообещал отцу в обмен за спасенную жизнь и мне, Аликасу Хариру, надо было разбираться с этим, нести ответственность и делать что-то!

«Иначе, я не благословлю тебя! Нет! Лишу всего!»

Однажды поддавшись сентиментальным чувствам, я вернулся домой, нашел умирающего старика и летающего «в облаках» брата. Остался, поднял вожжи семейного бизнеса, сделал все, чтобы удержать власть в руках.

Это было просто и непросто одновременно.

Долгие годы службы научили меня жесткой дисциплине, упорству в достижении поставленных задач и бескомпромиссности в принятых решениях. Сослуживцы, которым я предложил работу на себя, помогли мне в этом.

Спустя три года я осознал, что так и буду топтаться на месте. Уже не раз и не два я столкнулся с твердолобостью негласного правителя южного региона, воспринимающего меня как чужака. И он был прав в этом. Несмотря на то, что большую часть жизни я провел на поле боя, получая приказы и отдавая их, мне было не понять диких нравов родного края.

Я пришел к необходимости заключить договорной брак с дочерью Элмаса и столкнулся с этим.

Проблему звали Дарина Коч.

Отец закрепил свою волю на бумаге. Не было никакой возможности оспорить его решение, также как признать его умалишённым… Признаться честно, я ни за что не пошел бы на это. Не за этим я приехал, внимал, а потом работал все эти годы, чтобы перечеркнуть все.

Теперь же надо было постараться и показать обещанное «я попытался» совершенно посторонним людям. Вот только тут и пытаться не надо будет. Все получается само-собой – меня словно примагничивает к этой женщине, стоит ей оказаться в паре шагов от меня и заставляет творить глупости по типу поцелуя в баре или чуть было не случившегося секса на этом столе.

– Каир! – позвал я охранника, приведя себя в порядок.

– Кас?

Наедине Каир всегда обращался ко мне по имени. Удивляюсь только, как он не забывал об этом и не путался в присутствии посторонних. Долгие годы он обращался ко мне по имени, а тут быстро «переобулся», принял правила игры и стал вести себя иначе.

– Вы нашли ее документы? – спросил я, присев на краешек стола и едва не потряс головой, чтобы выкинуть из головы набросившееся видение со стонущей женщиной в моих руках.

– Да.

Бывший капитан, а ныне начальник моей охраны протянул прозрачный пакет со сложенными в него документами.

– А вещи?