( Не )верная для шейха

Глава 1

Глава 1

– Мам, у меня правда все хорошо и…

– Мне кажется, что ты чего-то не договариваешь мне, – проговорила мама на другом конце трубки, вдруг зашелестев чем-то.

Я запахнулась в простыню, сделала несколько быстрых вдохов и выдохов, а потом улыбнулась. Мне нужно было успокоить мамино беспокойство.

– У меня тут кукла упала, – говорит мама в теперь уже далекой Суоми. – Катюша твоя.

Я вспомнила свою детскую подружку в нарядном клетчатом платье, теперь сидящую на полке в маминой спальне, улыбнулась далеким воспоминаниям детства и поняла, что ничего не поняла.

– И?.. – поинтересовалась я, не понимая к чему клонит самая дорогая женщина на земле. – Что это значит?

– Это примета такая и говорит о том, – голос мамы стал неуверенным и как будто даже смущенным, – что девочка стала женщиной.

От неожиданности я подавилась порцией воздуха и чуть было не ляпнула, что Катюха опоздала со своим «заявлением». Она должна была рухнуть с полки, когда я была на первом курсе, а не сейчас, когда до диплома рукой подать, а из каюты вышел давно ухлестывающий и вроде как добившийся своего парень.

– Мам, может это взрывы в карьере? – спросила я весело, а потом попросила. – Подожди, пожалуйста.

К моему большому неудовольствию Андрей вернулся в каюту раньше, чем я закончила говорить с ней.

– Вы не могли бы подождать еще несколько минут? – попросила я вошедшего, выбрав официальное обращение. – Я обязательно уделю вам внимание только закончу этот разговор.

Говорила я на английском, но уповать на то, что никто не поймет меня не стала. У меня интернациональная семья. Мама русская и в совершенстве владеет двумя языками – английским и финским, отец – турок и знает еще больше.

– Хотел спросить сможете ли позаниматься с моей дочерью и определить ее готовность в школе, – подыграл мне Андрей, до этого не редко становившийся свидетелем моей работы с клиентами.

Я растянула губы в улыбке. Но могу с уверенностью сказать, что радости в ней было ноль целых одна десятая процента. Он мог покурить чуть дольше и не заставлять меня изворачиваться перед мамой, сияя при этом словно начищенный медяк.

– Давай я перезвоню, – внезапно предложила мама, засуетившись на другом конце провода. – А лучше ты мне, когда прибудешь в Лиссабон.

Я выдохнула. Врать маме я не любила, но признаваться в том, что ее звонок отвлек меня от горячего секса тоже не хотела.

– Хорошо, – ответила я, едва удержавшись от того, что не выкрикнуть это.

Я отбросила руку парня, сползшую с моего живота прямо между ног, и посмотрела на него без сомнений самым свирепым из своих взглядов.

– А потом, когда купишь билеты на поезд, – попросила мама напоследок. – Ладно, милая?

– Хорошо-хорошо, – закивала я, закусив губу, потому что собиралась солгать ей еще раз.

Я не любила врать родителям, но и не собиралась возвращаться домой таким способом. В моей голове давно зрела мысль-мечта об автостопе по Европе, и я собиралась воплотить ее в жизнь. У меня остались последние две недели каникул. После начнется учеба и на целый год я погружусь в привычную жизнь любимой, но без сомнения пресной жизни Финляндии. Я собиралась наесться впечатлений до отвала. Вокзалы и увиденное за окном поезда не могли дать мне это.

– Не стыдно тебе врать матери? – прошептал Андрей мне на ухо, предприняв очередную попытку забраться в меня пальцами. – Моя сладкая Даша?

– Ладно, мам, – проговорила я быстро, удерживая руку своего любовника и отчаянно краснея при этом. – Мне правда пора.

Я сбросила звонок, не удержав стона досады. Посмотрела на экран смартфона еще раз и отложила его в сторону.

– Нет, – отбросив руку Андрюхи в сторону, я поднялась с кровати. – Если бы не ты, то я сказала бы ей правду и даже показала каюту.

Я просила Андрея не называть меня. Меня зовут Дарина и не иначе. Одному члену команды я не смогла запретить подобное обращение к себе – капитану. Но только все остальные члены команды и служащие взяли и подхватили его. Я нашла способ отучить людей обращаться ко мне подобным образом – перестала откликаться на Дашу, а вот Андрей решил, что это отличный способ раззадорить меня. Он выбрал неудачное время, чтобы делать это.

– Чего ты сердишься? – Андрей срывается за ней следом через полминуты. – Это все из-за Даши?

– Нет, – я освободилась из его рук, отпихнув их от себя. – Мне не нравится, когда из меня делают дрянь.

– О чем ты?

Я оглянулась на расположившегося в кровати парня, проигнорировала эрекцию в его штанах и приподняла бровь, не веря, что он на самом деле не понимает причину моего испортившегося настроения.

– Я попросила подождать тебя в коридоре, – говорит она, отодвигая в сторону штору душевой кабины. – Не мог выкурить вместо одной – две сигареты?

– Тогда уж три.

– Да хоть пачку! – бросила я.

Я посмотрела в сторону крошечной душевой, потом вновь на Андрея и вновь в сторону санблока. Желание остаться в кровати пропало и появилось другое – вымыться под максимально горячей водой, с мочалкой, желательно той которой чистят рыбу.

– В следующий раз, когда тебе в голову придет мысль журить кого-то за ложь, подумай о том, как выглядишь ты.

– А причем здесь я? – удивился мой ухажер.

– Ты и в самом деле не понимаешь или я ошиблась в тебе, и ты конченный идиот?

До него дошло. Андрей понял в какое дерьмо вляпался и как быстро упал в моих глазах. Все лгут родителям, но не все трахаются, слушая их голос. Я – не из таких и все же я позволила ему сделать это, лапать себя слушая обеспокоенный голос матери.

– Проваливай, – бросила я, обходя тесное пространство каюты.

Я подобрала его вещи, но вместо того, чтобы зашвырнуть их в него, открыла дверь и выбросила их в коридор.

– Ты пожалеешь об этом! – внезапно прошипел неудавшийся любовник, поравнявшись со мной. – Всем растреплю, что ты спала с клиентами!

Я приподняла бровь, чертыхнувшись про себя. Я самая настоящая дура! Почему не разглядела в нем этой гнильцы? Зачем позволила ему проводить меня до номера?!

– Тебя после этого даже на лодку с веслами не возьмут! – продолжал шипеть парень, собирая разбросанные вещи.

Его угрозы не подействовали на меня. Как и, несомненно, впечатляющий внешний вид. На лайнеры старались брать не лишь бы кого не только с точки зрения репутации и профессионализма, но и в плане внешних данных. Андрей был хорош собой и напоминал одного греческого бога. Последний тоже заведовал выпивкой, охмурял баб и имел гаденький нрав.

– Сделай это! – попросила я его. – Инициируй служебное расследование.

Я подцепила пальцами ноги его трусы и зашвырнула еще дальше.

– Пусть опросят клиентов и узнают кто на самом деле подкатывал к одиноким клиенткам, – проговорила я, заставив губы растянуться в издевательской усмешке. – Как скоро ты начнешь искать новое место работы?

Я знала о чем говорю. Я умею слушать, делать выводы и мотать на ус. Страшно попасть в черные списки работодателей, но еще страшнее, когда тебя гнобят и подставляют те с кем ты работаешь. Как говорит мама: тряпочный телефон быстрее интернета, ославит так, что взвоешь!

– Прощай.

Я захлопнула дверь. Улыбка сползла с моего лица. Я вновь выругалась, но теперь уже вслух.

– Ты, не просто дура, а сама я настоящая Даша, – проговорила я, заходя в душевую. – Надо же было так вляпаться!

***

– Бум-бум-бум!

– Майо, да выключи ты этот отстой! – кричит бармен, пытаясь переорать звучащие биты. – До одиннадцати еще целый час!

– Они уже готовы! – отвечает диджей со своего помоста. – Посмотри на них!

Майо обводит танцпол взглядом и вновь возвращается к бармену, но прежде натыкается им на меня, салютуя бутылкой воды. Я ненавижу разговоры подобные этому. Понимаю, что везде есть своя «кухня», но мне не нравится ощущать себя ингредиентом или специей в чьем-либо блюде.

– Угости девушку коктейлем!

– Пожалуйста, грейпфрутовый сок, – прошу я, отказываясь пить перед большим путешествием домой.

– С водкой?

– Просто сок и лёд, – повторяю я и уточняю прежде, чем отвернуться от улыбчивого бармена. – Побольше льда.

– Детка, тебе нужно расслабиться, – советует мне португалец, ударяя словами в плечо. – Улыбнуться и оторваться как следует.

Этот бармен похож на придурка Андрея – тоже знает как правильно и указывает что делать при этом.

– Только сок и лёд, – повторяю я, наблюдая за посетителями и краем глаз за руками бармена. – Никакого алкоголя.

– За мой счет.

Я поворачиваюсь к тому, кто решил угостить меня выпивкой. Мужчина в белой рубашке и черных брюках только-только подошел к стойке, заключив меня в плен умопомрачительных ароматов – мяты, сандала и воды. Мгновение назад его там не было. Он выглядит совершенно лишним здесь. Так контрастирует его одежда с тем, во что одеты остальные посетители. Они в основном раздеты, но дело не в этом. Работа в бутике прошлым летом научила меня чуть-чуть, но все же разбираться в одежде. Есть такой ткани и крой что говорят сами за себя. Шмотки этого парня деликатно сообщают что их пошили не в Китае.

– Не нужно, – говорю я, посмотрев на его идеально уложенные, но все же сухие волосы.

– Это подарок, – продолжает настаивать незнакомец. – Он ни к чему не обязывает тебя.

Я не могу не отметить с какой легкостью он переходит с «вы» на «ты». Думаю, об этом только бы не обращать на свое состояние рядом с ним. Мне тревожно рядом с ним и что-то внутри шепчет отойти от него подальше.

– Я в состоянии расплатиться за себя самостоятельно.

– Хорошо, – отвечает мужчина, продолжая осматривать меня с головы до ног. – Могу я узнать твое имя?

От его оценивающего взгляда по мне проносится озноб.

– Нет, – отвечаю я, стараясь, чтобы моя рука не дрожала при этом. – Нет, нельзя…

Я прикасаюсь картой к терминалу, подхватываю запотевший стакан и иду обратно к девчонкам. Стараюсь не бежать при этом.

– Жаль, – доносится мне в след со смехом. – Не говори потом…

Стол моих товарок завален выпивкой и снеками. Вот только я отказываюсь праздновать свое же увольнение крепкими напитками. Им всё ничего – проснутся в собственных каютах, похмелятся или попросят обезболивающего у бортового врача, тогда как мне придется сражать парами попутчиков. Если только они согласятся взять с собой девчонку навеселе. Если только я не застряну в Лиссабоне.

– Вот ведь придурок.

– О ком речь? – интересуюсь я, пытаясь выбросить из головы незнакомца.

Незаконченная фраза не дает мне покоя, и я злюсь на это. Этот рыбак именно на это и рассчитывал, ожидая, что я вернусь и попытаюсь выяснить что к чему.

– О твоем Андрюше, – тянет Элла, запуская пальцы в пиалу с сухариками. – Принялся рассказывать о том, какая же ты шлюха.

– Тебе?

– Тебя это удивляет?

Элла своей манерой общаться в очередной раз загоняет меня в ступор. Сколько раз я ни пыталась вспомнить, когда и где перешла ей дорогу (может увела семилетку у нее из-под носу?!), но так и не нашла причин для подобной враждебности. Мои «клиенты» семейные пары, а точнее их неугомонные дети, которым требуется внимание, подход и интересные занятия. Мне нечего делить с ней. Совсем.

– Да, – отвечаю я, скопировав ее тон. – Мы вроде подруги, и он знает об этом.

– Знает! – вскрикивает девушка, тут же вскакивая с места. – Попрошу убрать наш столик!

Выходка Эл удивляет и не одну меня – вся наша компания смотрит ей в след разными по степени, но все же недоуменными взглядами.

– Она просто ревнует, – шепчет мне на ухо, появившаяся Лиз. – Не злись на нее.

– Ей нравится Андрей? – спрашиваю я рассеянно, обернувшись к недостающему элементу нашей компании. – Не замечала.

– Глупая, – говорит Лиз, едва слышно, пока усаживается на свое место. – Ей нравишься ты.

Ее не было минут десять. У Лиз пунктик не спать с персоналом, потому она отрывается на берегу, цепляя парней на стоянках. Она поднимает руку наверх с самым недовольным выражением лица.

– Да? – тяну я, шокированная свалившимся на меня откровением. – Ты не в настроении? Все было настолько плохо?

– Вот такой член, – показывает Лиз пальцами размер чуть больше пробки из-под вина. – А разговоров то было!

Лиз просит повторить заказ. Открытая и с отсутствием комплексов девчонка очень нравится мне. Мы подружились с ней еще в Питере, когда отправлялись в круиз по побережью Европы. Она многому научила меня в плане жизни на посудине, познакомила с местными и просветила о негласных правилах корабля.

– Как пить дать он не продержится и сезона, – прогнозирует Стейси, закидывая в себя последнюю рюмку.

– Задела ты его, – тянет Кэти. – Ударила по самому больному, да, Дари?..

Одного моего взгляда хватает, чтобы она произнесла мое имя полностью, улыбнулась и показала мне язык.

– Зануда!

Дари – не имя. Дари – это глагол. Никому и ничего я дарить не собираюсь. Но некоторые думают, что дела обстоят именно так.

– Пусть идет с миром, – отмахиваюсь я, желая забыть о своем промахе раз и навсегда, – но в жопу.

Я совсем не злопамятный человек и да, считаю интрижку с Андреем своим личным промахом. Обычно, я не ошибаюсь в людях, а тут напоролась на мелочного гандона.

– Завидую тебе, – меж тем говорит тихоня Энн, смочив губы содержимым штофа. – Впереди у тебя столько приключений.

– Чему тут завидовать? – спрашивает Лиз, делая приличный глоток из моего стакана. – Я больше беспокоюсь о ней.

Она хмурится, глядя на содержимое стакана в просвете прожекторов.

– Мне говорили тоже самое, когда я устраивалась на работу на паром, – говорю я, хмурясь при этом. – А что в итоге? Все в полном порядке!

– Это что? Сок?! В нашу последнюю встречу ты пьешь сок?

Я киваю и не собираюсь объяснять ничего. Сами беспокоятся обо мне и сами же советуют надраться как следует. О, нет! Дарина Маизова не из таких.

– Я принесу новый, – говорит Энни, поднимаясь из-за стола. – Заодно посмотрю куда запропастилась Элла.

– Энн, пожалуйста, без алкоголя.

Девушка оборачивается, радостно кивает и я понимаю, что она не слышит меня.

– Дарин, послушай меня, пожалуйста, – обращается Лиз, тронув меня за руку. – Оставь эту идею с автостопом.

Я качаю головой. Не хочу отказываться от мечты, которой я грезила на протяжении всего времени, что училась в университете.

– Европа не та, что была раньше.

– Она стала безопаснее, – улыбаюсь я, допивая остатки своего простенького коктейля. – Люди стали куда более доброжелательными, чем…

Я качаю головой, выбирая цифру.

– Чем три или четыре года назад.

– Плохие люди стали скрываться за добродушными улыбками и видом простачков, – парирует Лиз. – Вот, к примеру Андрей.

Что они заладили? Андрей, да Андрей?! Я буду осторожнее. Понимаю, что отправляюсь не страну конфет и пастилы, а в тур по странам и то сквозной.

– Думаешь, кто-то захочет ограбить меня? У меня ничего нет. Изнасиловать?

– Это кажется тебе таким невероятным? – осведомляется Лиз хмуро. – Мало неудачников которым не дают красивые бабы.

– Мы в Евросоюзе и вокруг полицейских…

Я замолкаю, не желая сравнивать блюстителей правопорядка с грязью, потому что собираюсь регистрироваться в каждом населенном пункте, в котором останавливаюсь. Я действительно продумала все.

– В конце-то концов у меня есть это!

Я демонстрирую ей смартфон.

– Я воспользуюсь им, если что-то пойдет не так.

– Боже, – закатывает глаза черноволосая кудряшка, – что за край, в котором рождаются такие наивные люди?

Я улыбаюсь. Считаю, что Лиз слишком сгущает краски. Я не собираюсь рисковать понапрасну и прыгать в машину к первому встречному. Ситуации с лапочкой Андреем тоже кое-чему научила меня.

– Приезжай ко мне в гости, – говорю я девушке. – В Финляндии и правда так.

Несмотря на то, что мы познакомились с ней в Питере. Я давным-давно не живу в России. Навещала я малую Родину воспоминаний ради. Ведь я прожила там семь лет и самые чудесные воспоминания у меня были именно из Питера.

– Обязательно приеду, – говорит Лиза быстро и также быстро продолжает, не позволяя мне сменить тему. – Только пожалуйста, купи автобусный тур, доберись до дома живой и невредимой, вот тогда я обязательно приеду к тебе.

– Хорошо, – откликаюсь я, приятно удивленная искренним беспокойством подруги. – Днем, как только откроются агентства, я обязательно куплю самый долгий и нудный тур, что у них имеются, стану фотографировать достопримечательности и себя на фоне фаллических символов.

Кэти смеется и давится выпитым, кашляя и поднимая большой палец вверх.

– Сфотографируешь его и пришлешь мне в What’s up! – требует Лиза, зажимая мой смартфон своей ладонью. – Дари, мне так не спокойно глядя тебя, пожалуйста, пообещай мне, что сделаешь так, а не иначе.

– Обещаю, – бурчу я с деланным недовольством. – Не смотри на меня так!

Передо мной появляется запотевший стакан с уже знакомым коктейлем – грейпфрутовый сок, много льда, несколько листочков мяты и половинка клубники.

– Бармен постарался, – говорит Энн, усаживаясь напротив. – Ты чем-то покорила его.

Я оглядываюсь к барной стойке, но бармена не вижу. Вместо него я натыкаюсь на все того же мужчину-рыбака, что смотрит на меня так, что мурашки по всей коже – плотоядно и мрачно, салютуя бокалом с каким-то прозрачным напитком.

– Без алкоголя?

– Да, как ты и просила, – отвечает Энн. – Он добавил только клубнику и мяту.

Я делаю глоток, прислушиваясь к собственным ощущениям и расслабляюсь. Вкус у напитка вполне себе обычный, но все меняется через каких-то несколько минут. Мне становится легко и жарко одновременно. Впрочем, последнее уже не беспокоит меня, так как осознание, что я все-таки выпью перед поездкой. Удивительное дело в море меня не укачивает, сколько бы я не выпила, а вот в дороге. Это будет кошмарным путешествием, пока алкоголь окончательно не выветрится из моей крови.

Глава 2

Глава 2

Ситуация с подмешенным в сок алкоголем все больше не нравится мне, как бы ни старалась я отнестись к этой ней наплевательски. Быть может, это во мне говорит мандраж перед дорогой, быть может ситуация с Андреем, а может я просто не в настроении, что все мои планы меняются прямо на ходу.

– Там точно нет алкоголя? – спрашиваю я и понимаю, что обращаюсь к пустому месту.

Энн ушла танцевать.

– Если возьмёшь автобусный тур, то сможешь выспаться, – тянет Лиз сладким голосом, запустив трубочку ко мне в стакан.

Лиз сомневается во мне, а я ведь правду сказала и чем больше меня захватывает предательское тепло, тем отчетливее я понимаю, что все будет именно так. Я буду ехать за каким-нибудь надушенным немцем, теперь запахи биотуалетов и слушать восторженную речь на всевозможных языках. А еще храп, который обязательно сведет меня с ума, потому что я не подумала купить беруши.

– Не смогу и дело не в этом, – отвечаю я, выискивая Энн в толпе.

Весь мой план летит в тартарары.

– А в чем?

– В том, что я попросила другое и мне…

– Плохо?

– Наоборот!

Эта тихоня Энни вполне могла выкинуть что-нибудь такое. Ведь как известно в тихом омуте черти водятся и мало ли… Может я тоже нравлюсь ей?! Прямо не коллеги по круизу, а клуб анонимных лесбиянок!

– Что? – спрашивает найденная Энни. – Я попросила безалкогольный!

Я тащу ее за руку подальше от громких колонок. Куда-нибудь, где можно будет выяснить все, не срывая голосовых связок.

– Ты уверена в этом?! – спрашиваю я, ощущая доселе неизвестное мне чувство злости.

– Да! – кивает Энн, высвобождаясь из моей хватки. – Но лучше бы ты выпила.

Последняя фраза заставляет меня взять ее за руку и оттащить из толпы выплясывающих.

– Ты чего?!

– Я плохо себя чувствую, – признаюсь я, напрягшись из-за нереально яркого света. – Одно дело тухлая текила, а другое дело наркота.

– Что? – глаза Энн стали большими, сделав ее похожей на героиню одной детской сказки. – О чем ты?

– Просто скажи, что я себе надумываю! Тогда все будет хорошо.

Энн выглядит потрясенной.

– Может бармен чего намешал?

Биты диджея так и манят пуститься вскачь и махнуть на все рукой. Я с трудом удерживаю мысль и это пугает меня.

– Лучше бы это была выпивка.

– Слушай, – кричит Энн, когда диджей прибавляет громкость, – а может это не бармен, а тот парень, с которым ты зацепилась в баре?!

– Зацепилась?!

– Ну-да, – кивает Энн, а потом повторяет все еще раз только громче. – Да! Мы все видели! Он еще так смотрел на тебя!

Я разворачиваюсь на каблуках и плетусь к бару. Именно плетусь, потому что душа требует другого – ворваться на танцпол, выпить чего-нибудь, закричать и смеяться не переставая.

– Лучше бы это была водка, – говорю я, не веря тому, что проведу несколько дней в госпитале.

Меня страшат не врачи и не смена планов, а мама, которой придется врать. Хуже всего, если она не поверит. Еще хуже, если вдруг решит проверить состояние страхового счета. С ее интуицией может случиться всякое. Не представляю что с ней будет!

– Эй! – кричу я, не в силах вспомнить имя бармена. – Бармен!

– Что такое сеньорита?

Плохой знак, когда тебе плохо и бармен прячется под стойкой. Хреновый – это когда он начинает делать вид, что не сечет на английском.

– Что в моем бокале? – спрашиваю я на хорошем испанском.

Все-таки мне повезло, что мои родители полиглоты и помимо русского научили меня еще четырем языкам. Отец родному для него турецкому и французскому, а мама русскому, английскому и финскому. Думать, что португалец не знает испанского смешно. Особенно, когда он работает в таком пафосном клубе!

– Только вода и сок! Клубника – это комплимент от меня.

Его взгляд проходится по мне. Но я не верю в это. Я хороша, но вокруг полно прехорошеньких девиц в нарядах куда откровеннее моих джинсовых шорт и майки.

– У меня может быть аллергия на алкоголь.

– Аллергия?

У бармена такой вид, как будто он встретил красного пингвина.

– Поэтому ты пошла в ночной клуб? – осведомились рядом со знакомыми веселящимися интонациями. – Он говорит правду.

Я повернулась к рыбаку, вновь поймав на неприятном чувстве опасности. Что-то было в этом парне что внушало мне ее.

– Ну разумеется, в клуб приходят не веселиться, а выпить и конечно же бармены никогда не мухлюют с выпивкой, особенно если кто-то просит их об этом!

Бросив все это, я развернулась на пятках и пошла прочь, решив поискать уборную, чтобы опустошить желудок. Я знала, что это поможет, хоть какое-то время я буду чувствовать себя не в своей тарелке. Назовем это так.

– Ты что имеешь в виду?

Меня неожиданно схватили за руку и потянули к себе, заставив закружиться в причудливом, странном и испугавшем меня танце.

– Эй! Убери руки!

Я пытаюсь высвободиться из рук незнакомца, ударив по ним, но он сжал мою руку сильнее, заставив вскрикнуть.

– Чтобы получить женщину мне не нужно спаивать ее, поняла меня?!

Глядя в его янтарные глаза, полыхающие огнем одержимости, ярости или еще чего-то, что-то откликнулось во мне и шепнуло: «не спорь!»

– Речь шла не о тебе! – прошипела я и не узнала свой голос, дернув рукой еще раз. – Отпусти руку, скотина!

Последнее я прошипела на хорошем русском, дернула рукой, но тщетно. Вместо того, чтобы отпустить меня он прижал меня к себе и поцеловал, запустив руку в стянутые в высокий пучок волосы. Его губы двигались яростно, а потом сбавили напор, пройдясь по упавшим на спину прядям.