Полная версия
Но в глубине души, там, куда я не пускала даже зеркало, я всё еще чувствовала тепло руки Радомира на своем плече. И это тепло было опаснее любой тени Мачехи. Потому что в бизнесе чувства — это всегда лишние издержки. И мне предстояло решить, готова ли я внести их в свой новый бюджет.
Глава 7 Елисейка (младший богатырь)
Фея с характером акулы, или Моя тайная миссия
Мне казалось, что я всё еще сплю, и этот сон — самый сладкий в моей жизни. Я лежал на своем привычном месте у печи, но подо мной больше не было колючей, пахнущей прелью соломы, которая вечно лезла в глаза и заставляла чесаться даже через кольчугу. Теперь под моей спиной был настоящий шелк — скользкий, прохладный, набитый свежим, душистым сеном. Каждое мое движение отзывалось тихим шорохом, а голова покоилась на подушке, такой мягкой, что я боялся пошевелиться, чтобы не провалиться в облака.
В тереме пахло не кислыми щами и старой кожей, а чем-то неведомым. Чистотой. Свежевымытым деревом. И немного — той самой водой из Живого ключа, которой Марина заставила нас отмывать залу.
Я открыл глаза и уставился на свои руки. Они были чистыми. Даже под ногтями не осталось привычной лесной грязи. Марина сказала, что «гигиена — это первый шаг к высокому чеку», и хотя я не знал, что такое «чек», мыться под её ледяным взглядом было куда страшнее, чем идти на лешего с одним ножом.
Она была удивительной. Наша Царевна не походила ни на одну женщину, которую я видел в посаде или во дворце, когда мы еще служили в гвардии. Те были тихими, глядели в пол, пахли тестом или тяжелыми духами. Марина же была как молния, запертая в теле из фарфора и бархата. Она не ходила — она командовала пространством. Её голос, звонкий и четкий, заставлял даже Власа, нашего самого упрямого воина, подбирать живот и прятать грязные миски.
Радомир ходил хмурый, злой, но я видел, как он следит за каждым её движением. Вчера, когда она упала со стола прямо ему в руки, в зале на мгновение стало так тихо, что я слышал, как бьется мое собственное сердце. Они стояли так долго, и воевода, наш суровый Радомир, не выпускал её. В тот миг я понял: старой сказке конец. Если Принц Елисей приедет и попытается забрать её, воевода либо его мечом встретит, либо сам с ума сойдет.
Я выбрался из своей «люксовой» постели, как называла её Марина, и на цыпочках прокрался к выходу. Радомир с утра пораньше увел старших братьев на «тренировку по этикету» к источнику. Я слышал их недовольное ворчание: Влас никак не мог запомнить, что гостю нельзя говорить «проваливай, пока цел», а нужно улыбаться.
— Елисейка! — раздался шепот из тени под лестницей.
Я подпрыгнул, едва не задев головой массивную балку. Марина стояла там, прислонившись к перилам. На ней было то самое перешитое платье, волосы собраны в тугой узел на затылке, а в руках она держала небольшой кожаный кошель, который явно весил немало.
— Иди сюда, — поманила она пальцем.
Я подошел, чувствуя, как краснеют уши. Она пахла весной и какой-то опасной уверенностью.
— Ты самый быстрый в этом отряде, Елисейка, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — И, кажется, самый сообразительный. Мне нужна твоя помощь. Секретная.
— Секретная? — я вытянулся в струнку. — Я готов, госпожа Марина! Радомир велел нам вас слушаться во всём.
— Радомир много чего велит, — она усмехнулась, и на её щеке появилась крохотная ямочка. — Но это дело только между нами. Нам нужны расходные материалы для нашего Спа. Я составила список.
Она протянула мне узкую полоску бересты, исписанную странными, ровными знаками.
— Здесь масла: кедровое, розовое, миндальное. Еще нужен чистый щелок, тонкий лен и козье молоко. Всё самого лучшего качества.
Она вложила мне в руку кошель. Золото внутри глухо звякнуло. Я округлил глаза — такой суммы я не держал в руках с тех пор, как нам выдали жалованье за год службы в столице.
— В ближайшем посаде есть купеческие ряды, — продолжала она, понизив голос. — Поезжай туда. Скажи, что ты от воеводы, но не болтай лишнего. Если спросят, зачем тебе розовое масло, скажи… скажи, что Радомир решил заняться алхимией. Понял?
— Алхимией… — повторил я, чувствуя себя участником заговора. — Понял. А если воевода спросит, где я был?
Марина положила руку мне на плечо. Ладонь у неё была маленькая, но хватка — стальная.
— Скажешь, что патрулировал дальнюю просеку. Елисейка, от этого зависит наш запуск. Мы должны сделать первые косметические средства до того, как этот золоченый Принц переступит порог. Это наш «входной продукт». Справишься?
— Справлюсь, — выдохнул я, готовый сейчас скакать хоть на край света. — Я мигом!
Прокрасться мимо Радомира было задачей не из легких. Воевода видел лес насквозь. Я видел его со спины у ручья — он заставлял Степана кланяться березе, представляя, что это важный гость.
«Лицо проще, Степа! Ты не дерево рубишь, ты гостя приветствуешь!» — донесся до меня рык Радомира.
Я нырнул в густой малинник, обогнул конюшню и вскочил на своего Гнедка. Конь, почувствовав мой азарт, пошел ходко. Мы вылетели на старый тракт, минуя мерцающие тропы, которые Марина вчера назвала «транспортным узлом».
Через час я уже был в посаде. Город встретил меня привычным шумом, криками зазывал и… грязью. Странно, раньше я этого не замечал. Но после вылизанного до блеска терема, городские улицы казались мне помойкой. Всюду навоз, нечистоты сливают прямо в канавы, люди нечесаные, пахнут кислым пивом и потом.
«Антисанитария», — вспомнил я слово Марины. И правда, как они тут живут?
Я направился к торговым рядам. Купцы, завидев богатыря в доброй кольчуге, засуетились.
— Чего желаете, мил человек? Мечи, стрелы, подковы заморские?
— Масла мне нужны, — я старался придать голосу суровости, как у Радомира. — Самые лучшие. Розовое, кедровое, миндальное. И лен тонкий, чтобы как паутинка.
Торговец, толстый мужик с масляными глазками, прищурился.
— Масла? Неужто воевода Радомир решил бороду умащивать? Или невесту в тереме завели? Поговаривают, Принц Елисей туда путь держит, свадьбу сулят…
— Не твое дело, — отрезал я, выкладывая на прилавок золотой. — Давай товар, да поторапливайся. Воевода алхимией занялся, нервный стал. Ежели задержусь — приедет сам разбираться.
Купец мигом сменил тон. Золото и упоминание крутого нрава Радомира творили чудеса. Мне вынесли всё самое лучшее. Я проверял флаконы, как учила Марина — нюхал, смотрел на свет, чтобы не было осадка. Торговцы косились на меня с опаской: богатырь, смыслящий в маслах, — это было что-то новенькое.
На обратном пути я всё думал о Марине. Она была как та вода из Живого ключа — вроде прозрачная, но внутри такая сила, что горы воротит. И ведь не колдует, не шепчет заговоры, а просто говорит: «Нужно сделать так-то». И мы делаем. Потому что верим ей. Потому что с ней стало… интересно. Жизнь перестала быть просто ожиданием смерти или приказа. У нас появилось Дело.
В терем я пробирался уже в сумерках. Гнедко шел тихо, копыта тонули в мягком мху. Я надеялся, что Радомир занят ужином, но воевода ждал меня прямо у коновязи. Он стоял, прислонившись к столбу, скрестив руки на груди.
— Патрулировал просеку, говоришь? — голос у него был как хруст подмерзшей ветки.
Я замер, прижимая к себе переметные сумы, от которых на весь лес разило лавандой и розами.
— Да, воевода. Следы проверял… — промямлил я, не зная, куда деть глаза.
Радомир подошел ближе. Наклонился к сумке, шумно втянул носом воздух и поморщился.
— На дальней просеке розы расцвели? В октябре-то месяце? Или лешие парфюмерную лавку открыли?
Я молчал, готовый к тому, что сейчас меня отправят чистить нужники до конца года. Радомир долго смотрел на меня, потом на окна второго этажа, где горела свеча в комнате Марины.
— Ступай, — вдруг тихо сказал он и хлопнул меня по плечу. — Неси свой дефицит. Но помни, Елисейка: если она тебя втянет в беду, я тебя первым высеку. А её… её я сам защищу. Даже от неё самой.
Я не заставил себя ждать дважды. Взлетел по лестнице на второй этаж, постучал в знакомую дверь.
— Войдите!
Марина сидела за столом, заваленным какими-то склянками и пучками трав. Свет свечи падал на её лицо, делая его мягким и каким-то… домашним. Но в руках она держала калькулятор — странную черную коробочку с цифрами, которую называла «главным оружием управления».
— Привез! — я с грохотом выставил покупки на стол. — Еле от Радомира удрал. Он всё понял, госпожа Марина.
Она встала, её глаза радостно блеснули. Она начала перебирать флаконы, открывать их, капать на запястье.
— Молодец, Елисейка! Идеально. Именно то, что нужно. Ты даже не представляешь, что мы сейчас сделаем. Это будет не просто умывание, это будет репозиционирование личности.
Она начала смешивать жидкости в чистом глиняном кувшине. Масло шипело, аромат в комнате стал таким густым, что у меня закружилась голова. Марина двигалась быстро, точно, как заправский аптекарь.
— Смотри, — она протянула мне маленькую баночку с густой белой массой. — Это крем. Если намазать его на лицо, кожа станет гладкой, как у младенца. А это — лосьон для бороды. Специально для твоих братьев. Чтобы они не выглядели как стога сена.
Я осторожно потрогал массу пальцем. Холодная, нежная.
— Вы — настоящая фея, госпожа Марина, — прошептал я. — Только феи могут из масла и щелока такое сотворить.
Она рассмеялась — искренне, без того холодного блеска, что я видел раньше.
— Нет, Елисейка. Я — предприниматель. А это — наш первый продукт. И ты — мой лучший логист. Завтра мы испытаем это на Власе. Если он не превратится в прекрасную принцессу, значит, рецепт верный.
Я вышел из её комнаты, чувствуя, как внутри распирает от гордости. Я больше не был просто «младшим», которого посылали за водой. Я был частью команды. Мы строили «Кристальный Спа», и я точно знал: это место станет легендой.
В коридоре было темно, но я увидел силуэт Радомира у окна в конце галереи. Он смотрел на горизонт, туда, где всё ярче пульсировала золотая искра Елисеева глашатая. Но теперь этот свет не казался мне таким важным. Наш терем был наполнен запахом роз и тайной, которая была куда сильнее любой монаршей воли.
Внезапно снизу, со стороны леса, донесся звук, который заставил нас обоих вздрогнуть. Это не был рог глашатая. Это был тяжелый, размеренный топот копыт и скрип тележных колес. Кто-то пробирался через мерцающие тропы, не таясь и не зовя на помощь.
— Радомир! — крикнул снизу Степан. — Там к воротам кто-то ломится! С обозом!
Я посмотрел на воеводу. Он уже сбегал по лестнице, на ходу выхватывая меч. Я бросился за ним, чувствуя, как сердце ухает в пятки. Марина вышла из своей комнаты, накинув на плечи шелковую шаль.
— Не мечи! — крикнула она сверху. — Помните, что я говорила! Улыбаемся и машем! Это наш первый клиент!
Я выскочил во двор. У ворот стоял огромный крытый обоз, запряженный четверкой тяжеловозов. Кучер, заросший бородой по самые глаза, испуганно смотрел на Власа, который пытался «гостеприимно» улыбаться, но при этом всё еще сжимал в руках боевой молот.
Первый клиент прибыл. И судя по размерам его обоза, работы у нас предстояло невпроворот. Я посмотрел на Марину, стоявшую на балконе. Она кивнула мне, и я понял: шоу начинается. И в этом шоу Принцу Елисею лучше бы занять место в последнем ряду.
Глава 8
Бальнеологический курорт и первые клиенты
Скрежет колес по гравию и надсадное ржание коней прозвучали для меня лучше, чем любая симфония. Это был звук оживающего рынка. Пока Радомир и парни видели в незваных гостях угрозу, я видела первый в истории Заповедного леса входящий денежный поток.
Я спустилась по лестнице, на ходу оправляя шаль. В зале всё еще витал аромат лаванды и жареного мяса — Тихон превзошел сам себя, и этот запах сейчас был нашим главным маркетинговым инструментом.
— Мечи в ножны! — крикнула я, выходя на крыльцо.
Во дворе разыгрывалась классическая сцена из боевика категории «Б». Влас и Степан перегородили путь обозу, выставив вперед топоры. Радомир стоял чуть впереди, его рука лежала на эфесе меча, а в позе читалась готовность к немедленной зачистке территории. Кучер на козлах трясся так, что его борода выбивала дробь по воротнику кафтана.
— Марина, уйди в дом, — не оборачиваясь, бросил воевода. — Это не прогулка в лесу. Это чужаки на нашей земле.
— Это не чужаки, Радомир. Это клиенты, — я прошла мимо него, игнорируя его попытку придержать меня за локоть. — Степан, убери этот антиквариат. Влас, лицо! Я же просила: улыбаемся, а не скалимся!
Я подошла к самому обозу. Лошади тяжело дышали, бока их были покрыты мыльной пеной — бедняги явно гнали во весь опор. Из-под навеса повозки осторожно высунулась голова в дорогой собольей шапке. Глаза-бусинки испуганно моргали, оглядывая наш сверкающий чистотой терем и шестерых вооруженных до зубов гигантов.
— Мил человек, — я обратилась прямо к шапке, придав голосу ту самую бархатную мягкость, которую использовала для капризных инвесторов. — Вы, должно быть, сбились с пути? Заповедный лес коварен ночью. Но вам крупно повезло. Вы наткнулись на «Кристальный Спа».
Шапка медленно выбралась наружу, явив миру невысокого, плотного мужчину в парчовом кафтане, который явно трещал по швам на его солидном животе. Купец. Причем не из мелких.
— Спа? — переспросил он, недоверчиво глядя на Радомира, который всё еще выглядел так, будто решал, с какой стороны начать разделку туши. — Это... это засада? Разбойничье логово? Ох, матушки, я так и знал... Кузьма, я же говорил тебе, сворачивай на старый тракт!
— Какая засада, уважаемый? — я лучезарно улыбнулась. — Посмотрите на этот терем. Вы видите здесь грязь или грубость? Мы — эксклюзивный отель закрытого типа. Только для тех, кто ценит безопасность и комфорт высшего класса. Я — Марина, управляющая. А это — воевода Радомир, начальник нашей службы охраны. Он просто очень ответственно относится к своим обязанностям.
Радомир хмыкнул, но меч отпустил. Мой взгляд, брошенный на него через плечо, явно обещал ему долгую лекцию о клиентском сервисе, если он не подыграет.
Купец, которого, судя по всему, звали Афанасием, осторожно спустился с повозки. Он понюхал воздух, и его ноздри затрепетали.
— Мясом пахнет... С чесночком. И... розами? — он недоверчиво посмотрел на навозную кучу, которую Степан так и не успел до конца вывезти.
— Именно. Это наши фирменные ароматехнологии, — я сделала приглашающий жест в сторону крыльца. — У нас есть свободный «Президентский люкс» с видом на реликтовый бор и свежими медвежьими шкурами. Горячая ванна из Живого ключа включена в стоимость. Ваши кони будут накормлены отборным овсом, а ваш кучер получит ночлег в теплом крыле.
— А цена? — Афанасий явно начал приходить в себя. Купеческая жилка оказалась сильнее страха смерти. — Заповедный лес — место дорогое.
— Для первого гостя у нас специальный оффер, — я подмигнула ему. — Пять золотых за ночь «всё включено». Безопасность гарантирована лично воеводой. Ни один леший не подойдет к вашему обозу ближе, чем на полет стрелы.
Радомир за моей спиной кашлянул, скрывая смешок. Афанасий посмотрел на темный, дышащий угрозой лес, потом на уютно светящиеся окна терема, и принял единственно верное решение.
— Пять золотых? Грабеж... Но в лесу мороки такие, что и за десять не откупишься. Идет! Кузьма, загоняй лошадей!
— Влас, Степан, помогите с багажом! — скомандовала я. — Тихон, накрывай на стол! У нас важный гость!
Богатыри, ошарашенные такой стремительной сменой декораций, засуетились. Степан подхватил тяжелый кованый сундук купца так легко, будто это была коробка с конфетами. Афанасий, видя такую силу, окончательно успокоился. С такими охранниками и впрямь можно спать спокойно.
Я провела купца в зал. После того, как мы отмыли его и застелили лавки шелком, помещение выглядело по-настоящему роскошно. Свечи горели в чистых подсвечниках, на столе белела льняная скатерть.
— Ох ты ж... — выдохнул Афанасий, снимая шапку. — Я в самой столице такого порядка не видел. А пахнет-то как! Будто и не в лесу вовсе.
— Садитесь, уважаемый Афанасий. Тихон, подавай наше фирменное жаркое.
Пока купец уплетал мясо, запивая его медовухой, я присела напротив, сложив руки на столе. Радомир встал у него за спиной, опершись на спинку стула. Выглядело это так, будто он — телохранитель мирового уровня, хотя на самом деле воевода просто пытался понять, за что этот человек только что отдал пять золотых монет, которые сейчас лежали у меня в кармане и приятно тяжелили подол.
— Вы, я вижу, человек деловой, — начала я, когда Афанасий удовлетворенно откинулся на спинку стула. — Куда путь держите?
— На ярмарку в Белозерск, — купец вытер усы платком. — Да вот беда, Мачеха-Царица указы новые издала. Пошлины на дорогах такие, что проще товар в болоте утопить. Мы и решили через Заповедный лес срезать. Рискнули, да... Думали, тут только смерть найдем. А нашли... — он обвел взглядом залу. — Нашли райское место. Марина, а вода-то в источнике и впрямь Живая? У меня спина с дороги так ныла, что разогнуться не мог. А умылся — как рукой сняло.
— Это наша специализация, Афанасий. Бальнеологический курорт. Завтра перед дорогой мы проведем вам сеанс массажа с маслами, которые привез наш лучший специалист, — я кивнула на Елисейку, который застенчиво улыбнулся из угла. — Встанете на ноги молодым и полным сил. Расскажете коллегам-купцам?
— Расскажу? — Афанасий хлопнул ладонью по столу. — Да я им все уши прожужжу! Если тут можно так отдохнуть и под защитой таких молодцов быть... Да сюда очередь из обозов выстроится! На дорогах нынче неспокойно, Елисей Принц со своими налогами всех до ручки довел. А тут — тишина, уют и... сервис!
Я почувствовала, как внутри всё поет. Сарафанное радио — лучший инструмент маркетинга в условиях отсутствия интернета.
Когда Афанасий, изрядно захмелевший и абсолютно счастливый, отправился наверх в «люкс» под конвоем Тихона, Радомир наконец-то расслабил плечи.
— Пять золотых, — тихо сказал он, подходя к столу. — Он отдал пять золотых просто за мясо и чистую тряпку на лавке.
Я достала монеты и выложила их на стол. Желтый металл красиво блеснул в свете свечи.
— Нет, Радомир. Он заплатил за ощущение безопасности. За то, что его не съели волки и не ограбили разбойники. И за то, что к нему обратились «господин», а не «смерд». Комфорт — это товар, воевода. И мы только что совершили первую сделку.
Радомир взял одну монету, подбросил её на ладони. Его взгляд стал задумчивым.
— Ты безумна, Марина. Но это безумие приносит плоды. Парни в восторге. Они впервые за три года чувствуют себя нужными. Даже Влас... он полчаса тренировал улыку перед конюшней.
— Это называется корпоративный дух, Радомир. Завтра нам нужно будет подготовить Афанасия к выезду так, чтобы он уехал нашим амбассадором. Елисейка!
Младший богатырь мигом подскочил к нам.
— Да, госпожа Марина!
— Доставай те масла, что привез. Завтра утром сделаем купцу «королевское обтирание». И собери ему корзину еды в дорогу. Чтобы он на каждом привале вспоминал наш терем добрым словом.
Радомир посмотрел на меня, и в его глазах я увидела не только уважение, но и нечто такое, от чего у меня в животе предательски екнуло. Это был взгляд мужчины, который признает в женщине не просто красоту, а равную силу.
— Мачеха узнает об этом, — сказал он, понизив голос. — Купцы болтливы. Она поймет, что ты не просто выжила, а строишь здесь свое царство.
— Пусть узнает, — я выпрямилась, чувствуя, как холодная решимость наполняет меня. — К тому моменту, как её гонцы доберутся до нас, мы будем слишком прибыльными, чтобы нас закрыли. А Принц Елисей... — я посмотрела на золотую искру на горизонте. — Елисей приедет в отель, где он — всего лишь клиент. И за каждый свой каприз он заплатит вдвойне.
Я взяла золото со стола. Оно было теплым. Это были мои первые заработанные деньги в этом мире. Больше не было нищей Царевны в хрустальном гробу. Была Марина Соколовская, генеральный директор «Кристального Спа».
— Иди спать, Радомир, — я коснулась его руки, просто на мгновение, но этого хватило, чтобы по телу пробежал ток. — Завтра у нас много работы. Нужно облагородить источник и продумать систему лояльности для постоянных клиентов.
— Спокойной ночи, директорша, — он чуть склонил голову, и в этом жесте было больше признания, чем во всех поклонах купца.
Я поднималась к себе, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, но это была приятная усталость. Тот самый драйв, который я потеряла в моем мире, когда Вадим превратил нашу работу в рутину и предательство. Здесь всё было по-настоящему. Дерево, золото, риск и мужчина, чей взгляд стоил дороже любого контракта.
Зайдя в свою комнату, я подошла к занавешенному зеркалу.
— Слышишь, Стекляшка? — прошептала я. — Первый пошел.
Зеркало под холстом тихо хмыкнуло.
— Пять золотых... — проскрипело оно. — Неплохо для покойницы. Но помни, Марина: Мачеха любит золото не меньше твоего. И она не любит, когда кто-то копается в её кошельке.
— Пусть попробует провести аудит моих владений, — ответила я, засыпая на мягкой медвежьей шкуре. — Я найду у неё такие недоимки, что она сама в свой гроб ляжет. От греха подальше.
Снаружи Заповедный лес шумел ветвями, охраняя наш покой. Но это был уже не лес-тюрьма. Это была наша территория. И первый звон золота был лишь началом великой экспансии.
Где-то далеко на тракте Принц Елисей подгонял коня, не зная, что в конце пути его ждет не безмолвная невеста, а счет за проживание и крайне неуступчивая управляющая, которая уже давно вычеркнула его из списка своих приоритетов. Праздник жизни начинался, и я была намерена забрать в нем главный приз.
Глава 9
Инвентаризация чувств, или Почему предательство пахнет морем
Пять золотых монет.
Они лежали на моей ладони — тяжелые, холодные, с неровными краями и профилем какого-то бородатого монарха, который явно не подозревал, что станет моим первым стартовым капиталом. Афанасий уехал еще на рассвете, оставив после себя густой запах дегтя во дворе, пустую бочку медовухи и четкое обещание: «Вернусь с кумовьями, Марина-свет-царевна, больно уж баня у вас душевная».
Я сидела за столом в главном зале, перекатывая металл между пальцами. В тереме было тихо — та особенная, густая тишина, которая наступает только после большого трудового дня. Богатыри разбрелись по своим новым «номерам». Слышно было, как на втором этаже Влас ворочается на шелковом тюфяке, и как Тихон внизу на кухне что-то тихо напевает, затирая последние пятна со столешниц.
Я наконец-то навела порядок. И в доме, и в голове. Но на душе все равно скреблись кошки. Те самые, которые обычно предвещают либо грандиозный успех, либо полное банкротство.
— Не спится, директорша?
Голос Радомира донесся из угла, где догорали угли в камине. Я вздрогнула — воевода умел передвигаться бесшумно, даже когда на нем не было доспехов. Он сидел в тени, на низкой лавке, и методично проводил оселком по лезвию своего меча. Шшш-ввик. Шшш-ввик. Ритмичный, почти гипнотический звук.
Я убрала золото в кошель и подошла к камину. Присела на край стола, поджав одну ногу — привычка из того времени, когда я допоздна засиживалась над квартальными отчетами в своем офисе, пока весь город спал.
— Подсчитываю убытки и прибыли, Радомир, — ответила я, глядя на танцующие искры. — Афанасий заплатил пять монет. Этого хватит, чтобы Елисейка привез еще одну партию масел и нормальную муку. Но этого мало, чтобы укрепить оборону.
Радомир отложил оселок и поднял меч, проверяя остроту кромки большим пальцем. Оранжевый свет камина подчеркивал резкие складки у его рта и глубокие тени в глазницах. Он выглядел усталым. Красивым и до чертиков усталым.
— Ты всё измеряешь золотом, Марина, — он вогнал клинок в ножны. Звук получился сухим и окончательным. — В лесу за золото не купишь верность. И не откупишься от того, что уже предрешено. Почему ты так в него вцепилась? Неужели в твоем «царстве» за монеты можно купить даже жизнь?
