Полная версия
— Сказке конец наступит раньше, если он увидит это, — я обвела рукой зал. — Радомир, ты воин, ты должен понимать: имидж — это 90% победы. Если он увидит, что «объект охраны» живет в антисанитарии, он решит, что вы — не воины, а деградировавшие лесные бродяги. Он не жениться захочет, а провести здесь карательную операцию.
— Марина, — голос воеводы стал опасно тихим. — У нас нет слуг. У нас нет шелков. У нас есть мечи и этот терем.
— У вас есть руки, — отрезала я, поднимаясь. — И у вас есть подвал. Я вчера заметила там тяжелые двери с массивными замками. Что там?
— Хлам, — бросил Влас, подходя к столу. — Добыча прошлых лет. То, что купцы отдавали за проезд, или то, что отбивали у разбойников. Мы туда годами не заглядывали.
— Идемте, — я подхватила со стола чадящую свечу. — Настало время аудита вашего «хлама».
Спуск в подвал был похож на погружение в Аид, только вместо грешников там обитали пауки размером с хороший кулак. Лестница стонала под ногами Радомира, который шел следом, транслируя в пространство скепсис такой плотности, что его можно было резать ножом.
Когда я сорвала засов и толкнула тяжелую дверь, в нос ударил запах сырости, старой кожи и... богатства. Того самого, которое гниет без дела.
Внутри стояли кованые сундуки. Я открыла первый попавшийся и едва не задохнулась от возмущения. Шелк. Настоящий, тяжелый шелк цвета индиго, переложенный сушеной лавандой, которая уже давно превратилась в труху. В другом сундуке обнаружилась парча, расшитая серебром, и стопки льняных полотен, таких плотных и чистых, что в моем мире их оторвали бы с руками в любом люксовом бутике декора.
— «Хлам», значит? — я повернулась к Радомиру. Он стоял в проеме, глядя на это изобилие с легким недоумением. — У вас тут уставной капитал гниет под ногами, а вы спите на соломе, от которой чешется даже дерево!
— Зачем воину шелк? — буркнул он, хотя в голосе уже не было прежней уверенности.
— Воину нужен отдых! — я запустила руки в сундук, вытаскивая отрез ткани. — Радомир, вы живете как нищие, имея состояние. Это не аскеза, это управленческая импотенция. Тихон! Степан! Живо сюда!
Богатыри скатились по лестнице, едва не сбив друг друга.
— Слушайте внимательно, — я включила режим «кризис-менеджера». — Сегодня у нас день тотального ребрендинга. Степан, ты выкидываешь всю старую солому из залы. Всю! До последней травинки. Тихон, ты берешь эти холсты и кипятишь чаны с водой. Мы будем стирать, мыть и чистить.
— Госпожа Марина... — Степан почесал затылок. — Так ведь... неохота же. Мы ж воины...
— Степан, — я подошла к нему почти вплотную, глядя снизу вверх, но так, что он невольно втянул голову в плечи. — Хочешь спать не на колючих ветках, а на подушке, мягкой, как облако? Хочешь, чтобы от тебя пахло не старым псом, а мужчиной, перед которым любая девка в посаде в обморок упадет от восторга?
Степан сглотнул и покосился на Радомира. Тот молчал, скрестив руки на груди.
— А кормить... кормить будете не кашей? — робко спросил Тихон.
— Если к вечеру терем будет сиять, я лично покажу тебе, как приготовить запеченное мясо в меду из тех запасов, что я видела в кладовой. Это будет не еда, это будет гастрономический оргазм. Социальный пакет, господа. Работаете на меня — живете как цари.
— Идет! — Степан первым подхватил тяжелый рулон льна. — Тихон, дуй за водой!
Хаос начался через десять минут. Терем, привыкший к сонному оцепенению, содрогнулся. Богатыри, подгоняемые моими четкими указаниями и обещанием «мягких подушек», развили активность, достойную бригады строителей-стахановцев.
Радомир остался стоять в центре залы, наблюдая, как его суровые бойцы таскают ведра, выбивают пыль из шкур и с остервенением трут столы песком.
— Ты их испортишь, — произнес он, когда я прошла мимо него с охапкой старых трав для костра.
— Я их мотивирую, — бросила я. — Кстати, воевода. Для тебя тоже есть задача. Видишь те шкуры, на которых спал Влас? В них пыли столько, что можно построить новый остров в океане. Бери колотушку и иди на задний двор. Это отличная силовая тренировка, Радомир. Представь, что это голова твоего злейшего врага.
Он посмотрел на меня так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого молча подхватил тяжелую шкуру и вышел во двор. Через минуту оттуда донеслись такие удары, что терем начал мелко вибрировать. Я подошла к окну и на мгновение засмотрелась.
Радомир снял доспех, оставаясь в одной тонкой рубахе, которая моментально промокла от пота и облепила его мощную спину. Каждое движение было выверено, в каждом ударе чувствовалась колоссальная, первобытная сила. Его мышцы перекатывались под тканью, и я поймала себя на мысли, что этот «ресурс» чертовски фотогеничен. В моем мире он бы не вылезал с обложек журналов, а здесь — выбивает пыль из медвежьего меха по приказу женщины в разорванном бархате.
Я тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. У нас аудит, Соколовская. Никаких личных симпатий к персоналу.
К полудню терем пах мокрой древесиной, щелоком и свежестью. Мы вытащили из подвала ткани, которые после стирки и сушки на солнце оказались удивительно яркими.
— Марина! — окликнул меня Тихон. — А со шторами что делать? Они ж почернели совсем, света не дают!
Я посмотрела на окна. Огромные куски грубой, засаленной ткани закрывали проемы, превращая залу в склеп.
— Срываем, — решительно сказала я. — Да будет свет.
Я задвинула тяжелую бочку к столу, водрузила на неё стул и, придерживая подол платья, забралась на эту шаткую конструкцию. Высота была приличной — потолки в тереме проектировали явно под гигантов.
— Осторожнее, — раздался голос Радомира прямо под моей импровизированной лестницей.
Он зашел с улицы, разгоряченный, с полотенцем на шее. Его взгляд, до этого хмурый, теперь был прикован к моим ногам. Я только сейчас поняла, что, карабкаясь наверх, задрала платье почти до середины бедра.
— Занимайся своими шкурами, воевода, — я ухватилась за край ткани. — Я справлюсь.
Ткань сидела мертво. Видимо, её прибивали здесь еще при первом царе. Я дернула раз — ничего. Дернула два, вложив в это движение весь свой вес.
Старый гвоздь со скрежетом сдался. Но вместе с ним сдалось и мое равновесие. Бочка под стулом коварно вильнула, стул издал прощальный хруст, и мир вокруг меня начал стремительно вращаться.
Я зажмурилась, готовясь к жесткой встрече с полом, который мы так старательно отмывали. Но удара не последовало.
Вместо холодного дерева я врезалась в нечто горячее, твердое и пахнущее полынью. Радомир поймал меня на лету, его руки сомкнулись на моей талии и под коленями с такой силой, что у меня перехватило дыхание.
Я открыла глаза.
Мы были так близко, что я видела каждую темную ворсинку в его зрачках. Его лицо, влажное от пота, находилось в паре сантиметров от моего. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце — или это было мое? Его ладони, грубые, мозолистые, обжигали даже сквозь ткань платья.
Время в зале замерло. Затих крик Степана во дворе, перестал греметь ведрами Тихон. Остались только мы двое в облаке поднявшейся золотистой пыли.
Радомир не спешил меня опускать. Его взгляд стал тяжелым, потемневшим, он медленно скользнул от моих глаз к губам и обратно. В этом молчании было больше 16+, чем во всех любовных романах, что я читала в самолетах. Это была чистая, концентрированная химия — та самая, которую невозможно просчитать в бизнес-плане.
— Ты всегда такая... беспокойная? — прохрипел он. Его голос вибрировал у меня в груди.
— Только когда... когда показатели эффективности не соответствуют норме, — ответила я, ненавидя себя за то, что голос предательски дрогнул.
Мои пальцы невольно сжали его плечо. Под пальцами была не ткань рубахи, а живое, вибрирующее напряжение. Я чувствовала силу этого мужчины — не ту, которой он махал мечом, а другую, внутреннюю, которая сейчас тянула меня к нему, как магнит.
— Техника безопасности на объекте — ноль, — прошептала я, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие директорского хладнокровия. — Завтра же... исправим.
Радомир резко, почти грубо поставил меня на ноги. Он отступил на шаг, и я внезапно почувствовала холод, будто у меня отобрали одеяло в морозную ночь.
— Исправляй, — бросил он, избегая моего взгляда. — Но на столы больше не лазь. Не хватало еще, чтобы Принц нашел тебя с переломанной шеей. Это испортит мою репутацию.
Он развернулся и вышел из залы, чеканя шаг. Я стояла, прижав руки к горящим щекам, и смотрела на сорванную штору, которая валялась у моих ног кучей серого тряпья.
— Марина? — Тихон заглянул в зал, подозрительно переводя взгляд с меня на дверь, в которую вышел воевода. — Всё хорошо? Вы так громко... не падали.
— Всё отлично, Тихон, — я глубоко вдохнула, поправляя платье. — Просто гравитация иногда дает сбой. Продолжаем работу. Нужно набить тюфяки свежим сеном и обтянуть их тем синим шелком из подвала. Сделаем из ваших лавок спальню королей.
Вечер опустился на лес внезапно, как занавес в театре. Но терем было не узнать. Чистые окна пропускали багровый свет заката, на столах сияли отмытые кубки, а лавки были застелены мягкими импровизированными матрасами.
Богатыри сидели в ряд, ошарашенно оглядываясь. Они трогали пальцами гладкий шелк, вдыхали запах свежего сена и чистоты.
— Ну и ну... — выдохнул Влас, осторожно присаживаясь на свое новое место. — Так это что же... так можно было?
— Можно, Влас. Это называется комфорт. И это только начало.
Я подошла к окну. Там, на самом горизонте, сквозь густую синеву Заповедного леса, пробилась яркая золотистая искра. Она пульсировала, приближаясь с каждым мгновением.
— Елисей, — произнес Радомир. Он стоял у меня за спиной, я чувствовала его присутствие кожей, хотя он не касался меня.
— Да. Наш инвестор на подходе.
— Он будет удивлен, — воевода посмотрел на чистую залу, на своих прибранных воинов и, наконец, на меня. — Я и сам удивлен, Марина. Не думал, что из этой берлоги можно сделать что-то достойное человека.
— Достойное — это мягко сказано, Радомир, — я обернулась к нему. — Мы построили здесь крепость сервиса. И пусть этот твой Принц только попробует зайти сюда без бахил.
Он коротко рассмеялся — на этот раз искренне, без тени угрозы.
Я смотрела на приближающуюся золотую искру и чувствовала, как внутри сворачивается пружина. Елисей вез с собой старую сказку. Но он еще не знал, что попал в мир, где правила теперь устанавливаю я. И в этих правилах не было места для прекрасных принцев, которые привыкли получать всё за один поцелуй.
— Тихон! — крикнула я, не сводя глаз с горизонта. — Ставь мясо в печь. Нам нужно, чтобы к приезду гостя здесь пахло успехом, а не вчерашней кашей. Шоу должно продолжаться.
Радомир положил руку на эфес меча, но на этот раз его поза была спокойной. Мы стояли рядом — воевода и аудитор, охраняя наш свежевымытый мир. И в этот момент я поняла: предательство Вадима было лишь подготовкой. Настоящая жизнь начиналась здесь, среди сосен, шелков и взглядов мужчины, который ловил меня в падении так, будто я была самой ценной вещью в его жизни.
Глава 6
Локация решает всё, или Живая вода как маркетинговый ход
Шелк под пальцами ощущался почти как живой — прохладный, скользкий и пугающе дорогой. Я лежала в кровати Радомира, глядя в потолок, и слушала, как просыпается терем. Где-то внизу громыхнуло ведро, кто-то из богатырей зевнул так громко, что, кажется, задрожали балки, а потом донесся отчетливый запах свежей хвои и… дегтя.
Вчерашнее падение всё еще горело на моей коже. Я до сих пор чувствовала пальцы воеводы на своей талии — горячие, твердые, как стальные обручи. В тот момент в зале повисло такое напряжение, что его можно было разливать по бутылкам и продавать как афродизиак. Вадим никогда так на меня не смотрел. Мой бывший муж смотрел на меня как на удачную инвестицию, как на красивое дополнение к своему кабинету. Радомир же смотрел так, будто я была не то стихийным бедствием, не то женщиной, ради которой можно сжечь пару-тройку соседних королевств.
— Соберись, Соколовская, — прошептала я, садясь и решительно откидывая медвежью шкуру. — Секс — это прекрасно, но контрольный пакет акций — лучше. У тебя на балансе семь неуправляемых мужиков и объект недвижимости в состоянии «под снос». Нам не до искр в глазах.
Я быстро привела себя в порядок. Бархатное платье, пережившее вчерашнюю «великую стирку», выглядело на удивление сносно — шелк из подвала пошел на импровизированные заплатки, которые я соорудила с помощью найденной в сундуке костяной иглы. Теперь я выглядела не как покойница, а как эксцентричная владелица лесного бутика.
Спустившись вниз, я застала идиллическую и одновременно пугающую картину. Богатыри сидели за чистым столом. Влас старательно вытирал кубок краем рубахи, а Тихон расставлял миски с дымящимся мясом.
Радомир стоял у окна, заложив руки за спину. Его кожаный доспех был начищен до блеска, а волосы, влажные после утреннего умывания, отливали вороновым крылом.
— Доброе утро, команда, — я прошла к столу, чеканя шаг. — Радомир, нам нужно поговорить. Насчет инспекции объекта.
Воевода обернулся. Его взгляд на мгновение задержался на моих губах, и я увидела, как его кадык дернулся. Значит, не одна я плохо спала этой ночью.
— Какая еще инспекция, Марина? — пробасил он, пытаясь вернуть голосу привычную суровость. — Елисей близко. Мы должны сидеть тихо и…
— И что? Ждать, пока он споткнется о корягу на входе? — я бесцеремонно придвинула к себе тарелку. — Зеркало сказало, что он в пути, но в этом лесу пространство ведет себя как пьяный логист. У нас есть время. Мне нужно понять, чем мы владеем. Границы участка, инфраструктура, природные ресурсы. Инвестор не вкладывается в то, чего не видел.
— Инвестор? — Влас нахмурился, пережевывая кусок говядины. — Это имя того принца на другом языке?
— Нет, Влас, это тот, кто платит за банкет. В данном случае — я плачу своим временем и мозгами. Радомир, бери меч. Мы идем в лес.
— В лесу опасно, — отрезал воевода. — Лешие сейчас не в духе, мороки кружат.
— Значит, это будет проверка твоей службы безопасности в полевых условиях. Идем. Это не просьба, это распоряжение владельца проекта.
Радомир молчал минуту, глядя на меня так, будто раздумывал — придушить на месте или всё-таки подчиниться. Видимо, вчерашняя сцена в облаке пыли научила его, что спорить со мной бесполезно. Он коротко кивнул Степану:
— Остаешься за старшего. Влас, Еремей — на периметр. Тихон — на кухню. Если хоть одна муха на стол сядет до нашего возвращения — пойдешь чистить конюшню зубной щеткой, которой у тебя нет.
Мы вышли из терема. Утренний лес пах озоном и влажной землей. Заповедный лес был не просто лесом — это была живая, пульсирующая экосистема. Деревья здесь были такими высокими, что их вершины терялись в седой дымке, а мох под ногами пружинил, как дорогой ковролин в лобби пятизвездочного отеля.
— Куда мы идем? — спросил Радомир, на ходу подбирая тяжелую ветку, которая преграждала путь.
— К развязке, — ответила я, опираясь на найденную палку. — Зеркало намекнуло, что ваш терем стоит на «перекрестке миров». Покажи мне, где это.
Мы шли около получаса. Радомир двигался бесшумно, как тень, постоянно прислушиваясь к шорохам. Я же во все глаза смотрела по сторонам. Мой мозг лихорадочно выстраивал карту.
В какой-то момент деревья расступились, и мы вышли на широкую поляну. Здесь воздух заметно дрожал, как над раскаленным асфальтом. Под ногами виднелись остатки старой дороги, выложенной камнем, который теперь почти полностью поглотила земля.
— Вот, — Радомир указал мечом вперед. — Здесь сходятся три тракта. Королевский — с востока, Заморский — с юга и Мертвый — с севера. Но по ним никто не ходит уже лет десять. Мачеха напустила туман и мороки. Путники обходят это место за версту.
Я подошла к заросшему мхом дорожному столбу. На нем всё еще угадывались указатели.
— Они не ходят, потому что у них нет навигатора и нормального сервиса, — я провела рукой по камню. — Радомир, ты хоть понимаешь, что это за локация? Это же идеальный хаб! Центр пересечения трафика. Если расчистить туман и поставить здесь указатели с надписью «Горячая еда и мягкая постель через 500 метров», мы завалим терем клиентами за неделю.
— Клиентами? — Радомир подошел ближе, его тень накрыла меня. — Марина, сюда забредают только те, кому нечего терять. Разбойники, изгнанники…
— Или те, кто готов платить за анонимность и покой. Королевские интриги утомляют, Радомир. Богатым людям иногда хочется сбежать туда, где их не найдут зеркала шпионов. Наш лес — идеальное убежище. Нужно только упаковать это правильно.
Я развернулась и пошла обратно к терему, но не по тропе, а в обход, заглядывая в каждый овраг. Радомир следовал за мной, качая седой головой.
— Смотри! — я резко остановилась у подножия невысокой скалы, из которой бил чистый, мощный ключ.
Вода в нем была странного, лазурного оттенка и пахла свежестью, от которой кружилась голова. Вокруг источника трава была такой сочной и яркой, будто её подкрасили фильтрами в соцсетях.
— Это Живой ключ, — Радомир пожал плечами. — Мы из него воду берем, когда лень к колодцу идти. Раны заживляет быстро, если умыться. Старики говорят, что она возвращает силы.
Я опустилась на колени и зачерпнула воду ладонями. Она была ледяной и сладковатой. Едва я сделала глоток, как по телу прошла волна бодрости, будто я только что выпила двойной эспрессо и закусила витаминным коктейлем. Усталость в ногах мгновенно исчезла, а мысли стали четкими и острыми.
— «Просто вода»? — я посмотрела на Радомира снизу вверх. — Да это же золотая жила! Это Spa & Wellness Reserve. Люди в моем мире отдают состояния за ретриты на таких источниках. Радомир, у нас есть УТП! Уникальное Торговое Предложение.
— Марина, ты снова говоришь на языке леших, — он протянул мне руку, чтобы помочь встать.
Я схватилась за его ладонь. Кожа к коже. Опять этот разряд. Я быстро отпустила его руку, чувствуя, как краснеют щеки.
— Это язык денег, воевода. На этой воде мы построим империю. Мы назовем это «Кристальный Спа». Елисей приедет не за спящей куклой, он приедет в процветающий бизнес-центр, где он будет всего лишь… нежелательным посетителем без предварительной брони.
Когда мы вернулись в терем, я застала богатырей на крыльце. Они сидели, вытянувшись в струнку, под присмотром Власа.
— Так, команда, — я хлопнула в ладоши, заставляя их вздрогнуть. — Переходим к этапу номер два. Обучение персонала. Нам нужны Soft Skills.
— Софт… чего? — Степан нахмурился.
— Мягкие навыки, Степа. Умение общаться. Степан, представь: к терему подъезжает путник. Твои действия?
Степан вскочил, схватил топор и гаркнул так, что с крыши слетел голубь:
— Стой, кто идет?! Жизнь или кошелек?! Именем воеводы, отвечай, а не то голову срублю!
Я закрыла глаза рукой.
— Плохо, Степан. Очень плохо. Ты не палач на плахе, ты — гостеприимный хост. Еще раз. Убери топор за спину. Улыбнись. Сделай лицо… ну, попроще. Представь, что это твой любимый дедушка приехал с гостинцами.
Степан попытался улыбнуться. Результат был пугающим — он стал похож на людоеда, который присматривает себе жертву поупитаннее.
— Ладно, со Степаном поработаем позже. Влас! Ты — служба приема. Твоя задача — взять коня под уздцы и сказать: «Добро пожаловать в Кристальный Спа, господин. Ваш отдых — наша забота». Повтори.
Влас покраснел до корней волос.
— Добро… пожаловать… в спа… господин. Меч сдавать будете или сразу в ухо дать?
— Без «в ухо дать»! — я почти сорвалась на крик. — Радомир, ты посмотри на них! У нас через пару часов, может быть, первый контакт, а они ведут себя как орки на выезде!
Радомир стоял, прислонившись к дверному косяку, и в его глазах прыгали смешинки.
— Они воины, Марина. Их учили убивать, а не кланяться.
— Значит, переучим. Твой авторитет здесь непререкаем, вот и помоги мне. Объясни им, что вежливость — это новый вид оружия. Тот, кто улыбается, всегда владеет ситуацией.
Радомир подошел к своим людям. Его голос стал низким и веским:
— Слушайте Марину. То, что она говорит — закон. Тот, кто нахамит гостю, будет чистить колодец изнутри. Лично проверю.
Богатыри мгновенно подобрались. Дисциплина — великая вещь, особенно когда за ней стоит двухметровый воевода с тяжелой рукой.
Оставшуюся часть дня мы провели в тренировках. Я заставила их отмыть входную зону, расставить у входа кадки с живыми цветами (Тихон ворчал, но притащил из леса целую корзину диких орхидей) и подготовить «приветственные напитки» из источника.
Вечером мы собрались в зале. Я взяла кусок уголька и прямо на чистой, отскобленной столешнице начала рисовать схему.
— Смотрите. Здесь у нас основной корпус. На втором этаже — VIP-номера. Твоя комната, Радомир, пока остается президентским люксом. На первом — зона приема и ресторан. За теремом, у источника, мы поставим бани. Мы будем продавать не просто ночлег, мы будем продавать «вторую жизнь». Мачеха держит всех в страхе и старости, а мы будем давать молодость и покой.
Радомир смотрел на мои чертежи. Его лицо было серьезным.
— Это безумие, Марина. Ты хочешь построить город посреди Заповедного леса.
— Не город, Радомир. Сеть. Это только первый объект. Елисей приедет и увидит, что его невеста не просто проснулась, она захватила рынок. Ему придется договариваться. И условия буду диктовать я.
В этот момент сверху, из моей комнаты, донесся странный звук — не то звон, не то трубный глас.
Я сорвалась с места и побежала по лестнице. Радомир не отставал. Мы ворвались в светлицу одновременно.
Холст на зеркале светился изнутри. Я сорвала ткань.
В глубине стекла, окутанный золотым туманом, скакал всадник. Его доспехи сияли так ярко, что было больно смотреть. Он трубил в длинный золотой рог, и этот звук отдавался вибрацией в моих зубах.
— Глашатай Елисея, — прошептал Радомир, положив руку мне на плечо.
— Он близко? — спросила я, не отрывая взгляда от всадника.
Зеркало внезапно подернулось рябью, и голос «Стекляшки» прозвучал непривычно тихо и серьезно:
— Первая ласточка летит, Марина. Золотой мальчик на белом самокате… то есть, коне. Но посмотри внимательнее.
Изображение всадника отдалилось, и я увидела, что за ним, по самой кромке леса, ползет длинная, угольно-черная тень. Она была похожа на масляное пятно, поглощающее свет.
— Тень Мачехи, — Радомир сжал мое плечо так сильно, что я поморщилась. — Она послала за ним своего наблюдателя. Она знает, что в лесу что-то изменилось.
Я посмотрела на свое отражение в углу зеркала. Марина Соколовская, в перешитом платье, с углем на пальцах и безумным планом в голове.
— Пусть смотрят, — я выпрямилась, сбрасывая руку воеводы. — Шоу должно быть зрелищным. Мачеха привыкла к покорности, а получит конкуренцию. Радомир, приготовь парней. Завтра у нас официальное открытие. И я хочу, чтобы наш «гость» почувствовал себя в этом тереме либо королем, либо последним нищим.
— Ты рискуешь жизнью, Марина, — Радомир зашел вперед, преграждая мне путь к выходу. Его глаза горели темным огнем. — Она может просто сжечь этот лес.
— Не сожжет. Бизнес-активы не жгут, их пытаются отнять. А пока она будет пытаться нас «купить» или «поглотить», мы станем слишком известными, чтобы исчезнуть бесследно. Пойдем вниз. У нас еще мясо в печи не готово, а сервис требует безупречности.
Я прошла мимо него, чувствуя, как внутри всё дрожит от предвкушения. Предательство Вадима научило меня одному: нападай первым, если не хочешь быть съеденным. И в этой сказке я не собиралась быть жертвой.
Спускаясь по лестнице, я уже думала о том, как заставить Елисея заплатить за первый же завтрак. Золотая искра на горизонте больше не пугала меня. Она была лишь целевой аудиторией, которую нужно было грамотно обработать.
